Пост

Автор:
Вадим Ионов
Пост
Текст:

Ну, не ест человек мяса, что ж теперь тыкать в него пальцем или же искать тайные признаки неявной хвори?!

Макс, отвечая на вопросы вновь знакомых людей о своём вегетарианстве, говорил просто, с лёгкой улыбкой: «Ничего религиозного! Просто не люблю есть животных…»

Удовлетворялся ли собеседник этим ответом, нет ли – его, кажется, вовсе не волновало. Барышни иногда подозревали в этом его принципе искусственный элемент некой загадочности, которую якобы напускает на себя такой приятный и симпатичный мужчина. Перемена же во вкусах моего товарища произошла несколько лет назад. Нас, старых его друзей, она поначалу тоже несколько удивила, но никто руки ему выкручивать не стал, и, в конце концов, приняли это как должное: «Не ешь?! Ну, и молодец! Твоя палка шашлыка будет поделена по-братски!»

Лишь спустя несколько лет я узнал о причине столь радикального изменения вкуса моего приятеля. Сидели мы с ним в маленьком ресторанчике, и здесь, уж не помню почему, Максим рассказал мне эту коротенькую историю:

«Помнишь я ездил в Казахстан на свадьбу двоюродной сестры?!»

Родственники Макса оказались в Казахстане по воле нержавеющего Сталина, который депортировал любимых его сердцу строителей коммунизма селениями, эшелонами, а иногда и народами.

«Отказаться от поездки я не мог. Мать настояла. Ну и приехали мы с ней к её брату, моему дядьке. Дом у него – полная чаша. Всего вдоволь. И родни собралось на торжество немерено – со всего бывшего Союза.

Приготовления же шли полным ходом…

И вот подходит ко мне мой дядька и уводит в отдельную комнату. Там же он выдаёт мне сменную одежду, фартук и уводит в сарай. В сарае полукругом стоят мужики, и что-то поясняя друг другу, показывают пальцами на здоровенного быка. Бык – просто красавец! Башка лобастая, глаза умные, и силища в нём чувствуется неуёмная…

Ну, рассказывать в подробностях, как его убивали, не буду… Да и сам, честно говоря, плохо помню. Стоял, как в ступоре и пошевелиться не мог. Очнулся уже, когда из него кровь хлынула, и кто-то стал подставлять тазики…

А потом с него целую вечность сдирали шкуру и вынимали кишки… Пока одни промывали потроха, другие с каким-то яростным весельем рубили тушу на куски. В углу сарая валялась отрубленная лобастая голова, уткнувшаяся в землю одним рогом, и удивлённо глядела на своё же истерзанное тело…

Вывел меня из сарая старик сосед. Он осторожно подхватил меня за талию, как сомлевшую девицу и поволок во двор, приговаривая, - Пойдём, пойдём сынок! Там и без тебя всё доделают…

Потом дядька долго подтрунивал над моей слабостью, - Ну, вот! А ещё в Афгане воевал… Ведь бык-то этот на то и нужен! На забой! Какой же смысл его растить, да зазря кормить…

Вот с того самого времени я и держу пост… не могу… Выворачивает…»

Макс немного помолчал, и, закурив, добавил: «Ты знаешь, у меня там, в сарае было такое чувство, что они настырно ищут его душу, ковыряясь во внутренностях. И вот если бы они её нашли, то я думаю, сильно бы обрадовались, и, сварив, подали бы на блюде, как исключительное лакомство…»

Мы ещё какое-то время посидели и разошлись по домам.

Я шёл по дождливой улице и думал: «Каждый человек вправе чего-то не любить. Кто-то не любит прохиндеев, кто-то пустобрёхов, а кто-то шерстяной свитер с колючим воротом. Вот Макс – не любит есть животных… Ни под каким соусом… И, в конце концов, это его право…»

0
42
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...