Змеиный узел. Эпизод 12

  • Жаренные
Автор:
Влад Костромин
Змеиный узел. Эпизод 12
Аннотация:
По просьбам немногочисленных зрителей, точнее верных читателей
Текст:

Я попрощался с молодым следователем и сошел с крыльца. Прошел по асфальту между общежитием и леском, вышел к белеющей в ночи, словно старая кость, водонапорной башне. Сошел с дороги, потянувшейся на Берливку, двинулся вдоль леса. Со стороны тырл послышалось сонное мычание. Не спеша, чтобы не подвернуть ногу на этом пустыре, дошел до нового магазина, обошел его, повернул направо и осторожно двинулся по улице. Деревенские собаки на меня уже давно не лаяли, поэтому шел в сонной тишине, только иногда разбавляемой звуками телевизора из чьего-либо неплотно прикрытого окна. Улицы освещали всего два фонаря и те были тусклыми и стояли возле крайних домов, поэтому большая часть улицы тонула в зыбком полумраке.

Дошел примерно до середины, повернул налево, обогнув новый детский сад, вышел на другую улицу и подкрался к дому. Тихо приоткрыл калитку, скользнул во двор. Навстречу выглянула собака Каштанка, но никак на мое появление не отреагировала и вновь скрылась во мраке. Я добрался до крыльца, сунул в клямку припасенный гвоздь-«двухсотку», крючком изогнутый на конце. Теперь из дома через эту дверь внезапно никто не выйдет. Аккуратно подобрался к ярко освещенному окну. В комнате было несколько о чем-то спорящих человек. Тот, кого все знали смешным стариком, за последнее время сплотил вокруг себя целую банду. Все та же привычная компания, только обряженная в пионерские галстуки и накладные бороды. Странно было только то, что недавно освободившегося Лени Бруя тут не было. Когда-то он был дружен с Бутуем.

– Семейство этих уродцев? Приезжие, – хрипло расхохотался Бутуй, одетый в красные сатиновые шорты, солдатский ремень с начищенной и перевернутой как у «деда» начищенной до блеска латунной бляхой и галстук на голый торс, – они не понимают наших обычаев, – он запустил пятерню под свою вечную расстегнутую телогрейку и звучно почесался.

– Вдруг это не они? – усомнился сидевший ко мне спиной человек, в котором я по голосу опознал Ваську Жарика. – Вдруг кто-то другой?

– Кто другой? Кто? – начал закипать Бутуй. – До них тут пожаров не было!

– А при чем тут пожары? – спросил молчавший до этого Сашка Газон. – Андрюху зарезали.

– Все равно, директор виноват! – упрямо возразил Бутуй. – Он меня уже достал! Отполировать бы ему лысину и посмотреть, как она заблестит!

– Смотри, Прохорович, как бы он тебе самому не отполировал, – сказал осторожный Шандорик, которому отец три года назад, за кражу с фермы, выбил два зуба.

– Пугливый ты стал, Паша, – презрительно посмотрел на него Бутуй. – Клыки тебе Владимирыч выставил, а ты и не сделал ничего. Тряпка!

– А что я мог сделать? – вскинулся Шандорик. – Что? Меня за эту кражу на год отправили. Что я мог с зоны сделать?

– Мог бы, сделал. Или после того, как откинулся, то спросил бы с него. А теперь молчи, не спорь со старшими!

– Тяжело на зоне без зубов было? – ехидно спросил Жарик, намекая на известный зековский обычай.

– Ты того! Это! Я ведь могу и это! – вскочил длинный Шандорик, угрожающе нависая над Жариком.

– Паша, сядь! – прикрикнул на него Бутуй, тряся крепким загорелым животиком, колобком метнулся по комнате.

В комнату вошла женщина с испитым лицом – Валентина Бутуиха, дочка Бутуя, профура, каких поискать. Ее дом стоял дальше по улице. Судя по тому, что мимо меня она не проходила, она вошла с черного хода, со стороны огорода. Все новые дома были с двумя входами, только в нашем доме второго входа не было – то ли мать, то ли отец по какой-то причине убрали его из проекта дома.

– Не шумите так, – недовольно сказала Валентина. – Орете на всю улицу.

– Нам нечего бояться, это наша деревня, – сказал Жарик.

– Оно и видно, чья, – презрительно посмотрела на него Бутуиха. – Людей режут как курей, а вы только сидите и на Ленина молитесь.

– Валентина, ты Ленина то не замай! – строго прикрикнул на нее отец. – Чего опаздываешь?

– Пришла же, – женщина плюхнулась на свободный табурет, – не нуди. Галстук я гладила.

– Пока ты шлындраешь, – зло сказал Бутуй, – следователи уже к Фирсу подбираются.

– А что Фирс? – спросил Жарик. – Фирс про нас ничего не знает, чего бояться?

– А то, что пропал куда-то Фирс, – просветил всех Бутуй, – я третий день не могу его найти.

– Может, напился и на яблоне спит? – предположил Шандорик.

– Он на яблонях молча сидеть не может, – покачал головой Сашка Газон. – Это все знают.

– Точно, – послышались голоса.

В ноздри ударил резкий запах подгоревшего комбикорма пополам с табачной вонью. Я подался назад, краем глаза ловя слева смутную тень. Нырнул вниз, что-то пронеслось над головой и с хрустом врубилось в дощатую стену веранды. Лягнул ногой назад, попав во что-то твердое. Сзади раздался сдавленный стон. Вновь лягнул, упал вперед-вправо, перекатился на левый бок, перебрасывая согнутую в колене правую ногу через левую. Зацепил выделяющуюся на фоне неба фигуру левой ногой за лодыжку, резко разгибая правую ногу, пнул его в колено. Этому приему меня научил Колька Лобан. Громкий мат и падение противника. Кувырком назад через левое плечо я вскочил на ноги и бросился бежать. Сзади слышались громкие голоса и крики, но я не обращал на них внимания. Перемахнул штакетник забора, бросился в проулок меж домами, резко свернул направо, выскочил на соседнюю улицу и, повернув в обратном направлении, пошел неспешным шагом. Вскоре навстречу попались Жарик и Газон.

– Привет, Виталий.

– Привет, – сунув руку в карман, поближе к ножу, ответил я.

– Гуляешь?

– Одна овца потерялась, хожу, ищу. Вы не видели?

Они переглянулись между собой, потом посмотрели на меня, особенно косясь на руку в кармане. Вся деревня была в курсе, насколько быстро я могу выхватить нож.

– Никто тут не пробегал? – спросил Газон.

– Вроде бежал кто-то. Туда, – указал я рукой в сторону карьера. – А что случилось?

– Да, это самое…, – замялся Газон.

– Пиджак у меня кто-то украл, – сказал Жарик. – Теперь ловим.

– Вот подлец, – искренне сказал я. – Это наверно Стасик. Если увижу, то вам скажу.

– Спасибо, – они развернулись и поспешили по улице в сторону карьера.

Я выпустил накопившийся в груди воздух – все-таки сдерживать учащенное дыхание после такого спурта непросто. Дошел до конца улицы, вышел на околицу, прошел две улицы, возле магазина повернул налево и пошел по улице. Проходя мимо дома Андрюхи остановился и тоскливо посмотрел на окна. Хоть и сволочью он был, но все же моим другом. Ладно, разберемся. Пошел дальше до самого конца улицы. Возле дома Ивана Гусева пересек лесопосадку и попал в наш сад. По подъездной дороге дошел до сеновала. Калитка между сараем и дровяником была закрыта изнутри на замок, но это меня не остановило. Подпрыгнув, ухватился за выступающие доски крыши дровяника, подтянувшись, мощным махом перебросил тело на крышу. Осторожно, чтобы не провалиться, прошел по покрытой рубероидом крыше, спрыгнул во двор. Слева из зыбкого света висящего в посадке на березе фонаря молча вынырнул кобель Байкал.

– Привет, – я погладил его по голове. Он радостно взмахнул хвостом и вновь нырнул в тень.

Открыв калитку, прошел во двор, дошел до мастерской. Почувствовал укол в руку, почесался. Неужели, клоп? Прошлось идти в летний душ. Выходит, правда, что Бутуй клопов разводит. После душа вновь вернулся к мастерской. По забору забрался на ее крышу. По крыше добрался до узкого окошка в чулане, проскользнул в него, взял на поле фонарик и, освещая себе путь, вышел на веранду. Ходить в полной темноте было опасно: с папаши станется установить капкан, а мать вполне может положить борону, как она это сделала под окнами.

Тихо пробравшись на свой диван, я разделся, лег и задумался. Кучка людей, собравшихся вокруг Бутуя, привлекала мое внимание уже давно. Я не мог понять, что их объединяет и что скрывается за этими странными ритуалами с пионерскими галстуками и поклонением портрету Ленина. Да и гипсовый бюст вождя мирового пролетариата, пропавший из конторы, как мне кажется должен бы оказаться где-то там. Еще было интересно, что за гнида пыталась поиграть со мной в Чингачгука. Бить топором это как-то не по-добрососедски. У Бутуя еще сыновья есть: Вася-Маля и второй, Алик по кличке Два алеса. Скорее всего, Два алеса и подкрался ко мне. Вообще эта компания странная даже на фоне остальных жителей деревни. С помешательством на Ленине и ношением пионерских галстуков. А вдруг они решили отомстить Андрюхе за выход из пионеров? По идее, должны были начать с меня, потому, что я первым вышел, да и галстук к тому же сжег, но кто их знает? Может, у них какая-то своя логика. В любом случае, отец прав, если я не найду убийцу, то нет никакой гарантии, что убийца не найдет меня. Что Андрюха собирается в лес по грибы знали кроме него лишь я да Витек. Я Андрюху не убивал, Витек бы в одиночку не справился. А вот с помощью друзей дедушки вполне… Под эти раздумья я незаметно заснул.

Мне снился невысокий лес, наполненный громким шорохом и шипением. Я стоял в высокой траве и смотрел на колышущиеся неподалеку заросли. Идти туда мне совершенно не хотелось. Ветерок доносил острые запахи: гнили и незнакомый, но вызывающий отвращение запах. Из травы между мной и зарослями внезапно поднялись головы двух змей. Ноги словно заморозило, и они не ответили на мое желание развернуться и кинуться бежать отсюда подальше. Присмотревшись, я понял, что это не две змеи, а одна змея с двумя головами. Бодрости мне это совершенно не прибавило. Две пары глаз уставились на меня, а два раздвоенных жала затрепетали, словно крылья колибри, ловя мой запах. Мы смотрели друг на друга, когда раздался звон колокольчика.

Слева вышла Елизавета Харитоновна с бессильно склонившейся набок головой. В руке у нее был колокольчик, привязанный к обгоревшей розовой ленте. Склоненная голова посмотрела на меня, пустая рука поднялась и указала направления вперед, в заросли. Ноги словно сами собой двинулись в указанном направлении. Змея скользнула вбок, уступая мне дорогу, первые деревья расступились. Я шел по Чайкам. Со всех сторон выглядывали змеиные головы, внимательно наблюдая за мной. Я шел и шел, пока не добрался до небольшой полянки, образованной вырубленными деревьями. На груде срубленных веток сидел Юра и увлеченно ковырялся в носу.

– Как дела? – спросил он меня.

– Никак.

– Чего такой неприветливый? – над его правым плечом поднялась черная змея и злобно уставилась на меня.

– А чего мне приветливым быть? Ты умер и умер, чего снишься?

– Ну, ты даешь! – Юра изумленно хлопнул себя по коленям. – Отравили парня и спрашивают, чего снишься. Нехорошо…

– Я тебя не травил, – устало сказал я, – и ты прекрасно об этом знаешь.

– Ты все рассказал, что формалин ядовит.

– И что тут такого? Хватит мне сниться!

– А кто тебе должен сниться? Жанка? Да?

Из зарослей, распространяя запах пригоревшего мяса, показался обгоревший труп.

– Извини, разговаривать она после пожара не может, – любезно пояснил Юра.

– Теперь все покойники в округе мне будут сниться? Да?

– А почему нет? Или скажешь, к смерти Жанны ты тоже не причастен?

– Ничего я не собираюсь говорить. Лучше ты сам скажи, что все это значит, – из зарослей раздался звон колокольчика, и к нам присоединилась Елизавета Харитоновна, обняв обгоревший труп.

– Догадайся, хи-хи-хи, – мерзко засмеялся Юра, – это в твоих интересах. Хи-хи-хи, – Елизавета Харитоновна потрясла колокольчиком.

Из зарослей стали выползать змеи. Наползая друг на друга, они образовывали шипящую стену, ощерившуюся разинутыми пастями.

– Не может тут столько змей быть, это лишь сон, – вслух попытался себя успокоить я. – Им на такой маленькой территории есть нечего будет. И места не хватит…

– Не будь наивным, – отозвался Юра. – Это не просто змеи… Сам подумай, почему они такие большие?

– Во сне чего только не приснится, – ответил я, видя, что не все змеи это змеи. Среди них и кишки затесались, и можно было даже не спрашивать, чьи они.

– Во сне? Думаешь, что это сон?

– Разве нет? – ущипнул я себя за ногу, пытаясь проснуться. Странно, но при щипке я ощутил боль. – Обычный сон…, – протянув руку, сорвал с ветки березовый листок, поднес к носу, чувствуя запах.

– А ты ничего не помнишь?

– Про что?

– Вспомни, апрель 86 года…

– А что? – осторожно поинтересовался я. – Что там такого было? Май помню – мы в аварию попали. А что было в апреле?

– Вспоминай, это важно!

Под ноги мне выкатилась бутылка темного стекла. Я без особого удивления узнал бутылку из-под хлороформа, украденного нами в подсобке химического кабинета. Из травы вновь высунулась уже знакомая двухголовая змея и угрожающе зашипела на меня. Со свистом в толстое тело перед самой развилкой голов вонзился штык, пригвоздив гадину к земле.

– Знакомый штык, – глядя на змеиные головы, в бессильной ярости грызущие сталь, сказал я. – Феогнид Карлович уже не с нами?

– А ты возьми и проведай дедушку, – мерзко хихикал Бра. – Пирожков испеки с грибами, принеси ему! – из распахнувшегося в крике рта полезла большая черная гадюка.

Она бросилась мне в лицо. Я, чувствую себя мухой в застывающем бетоне фундамента, попытался заслониться от твари руками.

– Мы пионеры – дети рабочих, – запел откуда-то знакомый голос. Я часто слышал его доносящимся ночами из нашего сада.

Осторожно приоткрыл – глаза змея зависла напротив лица и презрительно меня рассматривала.

– Он тоже уже того? С вами? – осторожно спросил я.

– Догадливый, – рассмеялся Юра. – С нами, еще как с нами. Проверь унитаз.

– Унитаз?

– Ха-ха-ха.

Над стеной из змей показались какие-то серые фигуры с большими глазами, и я проснулся. В руке был зажат помятый березовый лист. Сел на диван и до рассвета смотрел в окно на освещенный фонарем огород и темный сад, колышущийся за забором, вдыхая свежий запах березы. И только когда небо начало золотиться перед восходом и рассвет бледными пальцами ухватился за верхушки яблонь, увидел на оконном стекле рисунок – букву А, вписанную в круг. Полез в диван – бутылки с хлороформом, той которую видел во сне, не было. Как не было и пузырьков с эфиром и формалином.

– Сон в руку, – с трудом удержавшись от плевка на пол, негромко сказал я.

– Ты что-то сказал? – раздался из-за не доходящей до потолка гипсокартонной перегородки, делящей комнату пополам, голос Коли.

– Нет, ничего, спи.

Спрашивать брал ли брат что-то в диване, было бессмысленно. Если и взял, то не признается. В любом случае, он не может управлять моими снами, а тот, кто это делает, если способен залезть в чужую голову, то уж в диван как-нибудь да залезет. Я оделся, вышел из дома, бросил лист в печку на летней кухне, зашел за баню, и начал избивать подвешенную к яблоне самодельную грушу.

***

Утром, часов в десять, ко мне прибежал Коля.

– Виталий, тебе звонят.

В последний раз пробив двоечку я пошел в дом к телефону.

– Привет Виталик, ты не сильно занят? – звонил Андрей Иванович.

– А что вы хотели?

– Не можешь мне помочь?

– Могу. Что надо делать?

– Подойти сейчас ко мне можешь?

– Через пятнадцать минут буду.

Сегодня я решил, от греха подальше, не брать к следователю большой нож и дубинку. Мало ли? Положил в правый карман штанов маленький перочинный ножик, а в левый – стеклянную пробирку с кайенской смесью. К общежитию пошел, «срезая» через деревню. Сначала двор и огород Лобана, потом пустырь между его огородом и огородом водителя автобуса, потом налево: огород и двор Сереги Корявого; потом направо по улице вдоль конторского сада, потом налево вдоль него же, потом напротив конторы вышел на асфальт. Поворот направо и я возле общежития. Поднялся на крыльцо. Сорока, сидевшая на дереве, росшем через дорогу напротив входа, проводила меня внимательным взглядом. Войдя, прошел по коридору, постучал в дверь комнаты.

– Войдите.

Открыл дверь, – здравствуйте, Андрей Иванович.

– Здравствуй, Виталий, проходи.

Я вошел. Следователь склонился над столом, на котором был расстелен лист ватмана, придавленный пачкой цветных карандашей, стиральной резинкой, деревянной и офицерской линейками, блокнотами и кипами листов бумаги, сколотых скрепками.

– Подойди.

Я подошел к столу.

– Сможешь набросать на листе схему Карловки?

– В масштабе?

– Не обязательно точно, главное, чтобы общие очертания были похожи. Сможешь? – он подошел к окну, внимательно посмотрел в него, как мне показалось – на сороку.

– Попробую, – я взял простой карандаш, линейку.

– Не обязательно под линейку, рисуй от руки.

– С линейкой как-то удобнее, – мысленно представив Карловку с высоты птичьего полета, я начал набрасывать ее на листе.

– «Старую» деревню тоже рисовать?

– Конечно.

– Сады, дороги, лесопосадки, ферму?

– Все рисуй.

– И сгоревшие дома? Фомичевых, Куприянова, Киабековых?

– И сгоревшие дома, – следователь отошел от окна, сел на стул, принялся изучать бумаги, разложенные по застеленной койке. Время от времени он что-то отмечал в блокноте или перекладывал лист бумаги из стопки в другую стопку. Постепенно я увлекся рисованием и перестал обращать на него внимание.

– Вроде готово, – наконец сказал я, разгибая затекшую спину и отходя от стола, чтобы рассмотреть свое творение. – Сойдет?

– Замечательно, – Андрей Иванович легко вскочил со стула и подошел к столу, – вполне достойный план. Теперь дальше. Будем отмечать, кто и в каких домах живет. Сможем?

– Давайте попробуем.

– Отмечать будешь цифрами. Я список жителей пронумеровал. Я называю фамилию и цифру, а ты ставишь ее в контуре дома. Понял?

– Начинайте, – склонился я над планом.

– Андреев Виктор Владимирович – один.

Я поставил единицу на квадратике нашего дома. Так мы больше двух часов нумеровали схему.

– Теперь сделаем так, – следователь взял другой список. – Бери зеленый карандаш и обводи кружком те цифры, которые я назову.

Я послушно выполнил указание следователя.

– Теперь красным карандашом закрась сгоревшие дома.

– Сделал.

– Молодец. Давай сюда, – он взял с подоконника коробку канцелярских кнопок, забрал у меня лист, закрепил на стене рядом с дверью. Отошел к окну.

– Иди сюда.

Я подошел к нему.

– Смотри. Что ты видишь?

Я всмотрелся в карту, – ничего. А что я должен видеть?

– Сейчас поймешь, – он взял красный и зеленый карандаш, деревянную линейку, подошел к схеме, провел три красных и несколько зеленых линий. – Теперь что видишь?

– Красный равнобедренный треугольник, – пораженно ответил я, – соединяющий сгоревшие дома.

– Что еще?

– Зеленая стрелка!

– Куда она указывает?

– То ли на заповедник, – мысленно сориентировал я план на местности, – то ли на Чайки.

– Посмотрим, – он подошел ко мне, посмотрел на рисунок. – Так и есть.

– И что это значит? – пораженно спросил я.

– Возможно, это значит, что ответы там. – Да? – спросил я, оценив на плане еще одну деталь – наш дом оказался расположенным в самом центре красного треугольника.

– А может простое совпадение, – улыбнулся Андрей Иванович.

– Андрей Иванович, но в Карловке же сгорели не только эти дома! – осенило меня.

– Было еще что-то? Хотя да, как минимум дом Красотьевича. Возьми оранжевый карандаш и пунктиров нарисуй эти дома.

– Сейчас, – я начал наносить квадратики, объясняя, – тут был дом деда Феогнида, тут – Красотьевича, а вот тут – Шаталовых. Ничего себе! – три дома образовали новый треугольник.

Следователь забрал у меня карандаш и провел оранжевые линии, подтверждая мои подозрения. Оранжевый треугольник наложился на красный, образовав шестиконечную звезду.

– Знаешь, что это такое? – спросил Андрей Иванович.

– Звезда Давида[1]?

– Откуда? Хотя, верно, ты же демона вызывал – книги по каббалистике читал. Что думаешь насчет этого?

– Дома, отмеченные оранжевым, сгорели до того, как мы демона вызывали, – прикинул я. – Хорошо, но ничего не объясняет.

– Когда эти дома сгорели?

– Дом деда Феогнида года два назад, мы с Андрюхой еще помогали тушить. Дом Шаталовых где-то за полгода до Феогнида. А Красотьевича уже давно, лет пять где-то.

– Где они теперь живут?

– Феогниду на крайней к лесу улице дали дом, Шаталовы куда-то под Москву уехали, а Красотьевич от дома отказался и сам себе построил хибару.

– Это я знаю.

– А что означают зеленые кружочки вокруг людей?

– Люди, которые точно были в заповеднике или Чайках.

– Ясно, точнее ничего не ясно. Но это же точно не простое совпадение? – задумался я.

– Будем думать.

Раздался стук, открылась дверь, и на пороге возник молодой следователь.

– Привет, Виталий.

– Здравствуйте.

– Виталий, ты можешь пока идти. Спасибо за помощь, – сказал мне Андрей Иванович. – Потом мы еще поговорим с тобой. Хорошо?

– Рад был помочь, – подошел я к двери. – До свидания.

– А ты можешь найти для меня ветку орешника? – спросил Андрей Иванович.

– Лещины? – повернувшись, уточнил я.

– Тут есть другие орехи? – заинтересовался Слава. – Про кедровые и чилим знаю. Еще что-то есть?

– Есть грецкие орехи и есть дерево с маньчжурскими. Но они не всегда вызревают.

– Ничего себе! У вас тут прямо ботанический сад, – восхитился Слава.

– Скорее паноптикум, – честно ответил я.

– Мне нужна ветка лещины – раздвоенная на конце как рогатка, – сказал, терпеливо выслушавший наш со Славой диалог, Андрей Иванович.

– Свежая?

– Если можно.

– Хорошо, сделаю. Когда надо?

– Завтра с утра сможешь?

– Принесу, – открыв дверь, вышел я.

– До свидания, – раздались голоса за спиной.



[1] Звезда Дави́да(ивр.‏מָגֵן דָּוִד‏‎ —Маге́н Дави́д, «Щит Давида»; в идише произноситсямогендо́вид) — древний символ, эмблема в форме шестиконечной звезды (гексаграммы), в которой два одинаковыхравносторонних треугольника (один развёрнут вершиной вверх, другой — вершиной вниз) наложены друг на друга, образуя структуру из шести одинаковых углов, присоединённых к сторонам правильного шестиугольника. https://ru.wikipedia.org/wiki/Звезда_Давида

+2
157
17:40
Чуть не рухнула — кто «я»-то?!
Чё так резко?
Разве до этого были главы от первого лица?!
были. половина глав от первого лица
21:49
ногу на этом пустыре «этом» убрать
дошел до нового магазина «нового» бы тоже убрал
стояли возле крайних домов лучше «по краям улицы»
обогнув новый детский сад убрать «новый»
Теперь из дома через эту дверь внезапно никто не выйдет Теперь через эту дверь внезапно никто не выйдет
Лени Бруя тут не было убрать «тут»
Странно было только то убрать «только то», а то получается, что все остальное не странно — «Странно, что недавно освободившегося Лени Бруя не было»
с начищенной и перевернутой как у «деда» начищенной два «начищенной»
Проходя мимо дома Андрюхизпт
, висящего в посадке на березе, выделить запятыми

08:34
+1
надо будет прочитать с самого начала. интересное произведение. а вообще очень богато написано, это и описания, диалоги, глаголы, передающие динамику происходящего.
blush сейчас помру от смущения
или это сарказм?
18:38
+1
это искренне, от души. мне очень понравилось. планирую читать не спеша с самого начала.
тогда рад приветствовать Вас в «клубе читателей Костромина» rose
21:33
+1
Неплохо! Впрочем, как все предыдущие части. Немного сбил резкий переход от 3-го лица к 1-му.
blush спасибо
15:15
+1
Первых частей, увы, не читала. Эта понравилась. Думаю, Влад, сложно найти у вас недостойную работу)
спасибо на добром слове!
15:25
шестиконечная звезда-ужас. неужели это все на самом деле было?
нет, элементы вымысла просто необходимы
Загрузка...
Дарья Кулыгина №1