Азиэль Глава 4

Автор:
Михаил Кононов
Азиэль Глава 4
Аннотация:
Молодой герой данного рассказа всю жизнь провёл в родной деревне, где над ним измывались не только все жители, но даже собственный отец. Наконец, он решает покинуть такие ненавистные родные края, но окружающий мир оказался далеко не самым дружелюбным местом, полным насилия и жестокости. Пытаясь выжить, юноша с первых дней погряз в ненужных ему убийствах, войнах и интригах. Возможно, стоило оставаться дома?
Текст:

Глава 4

“Да! О да! Я чувствую это! Я чувствую, настал первый день, как я официально стал охотником за головами! Но почему же меня никто не предупреждал, что черт его дери, у меня так жестоко будет болеть башка в это утро!?” – вот они, первые мысли новоиспечённого головореза. Сначала меня тошнило. Я думал пойти очистить желудок, но потом понял, что не могу встать. Через время немного полегчало, я сел на кровати, но понял, как сильно я ошибался. Пришлось ещё полежать несколько часов, пока меня наконец-то не отпустило. Я бы сказал, что больше пить не буду, но не хотелось врать самому себе.

Когда я вышел на улицу, народ уже вовсю носился туда-сюда. Несмотря на то, что времени ещё было полно, они уже собирались в путь до Бальдхольма. Я только вчера вернулся с недельного похода, так что никуда не спешил. Разыскав Отто, выяснилось, что мы собрались выступать через три дня. Не успел я придумать, чем мне заняться с бодуна, как ко мне подбежал с выпученными глазами Беннет:

– Вот ты где! – закричал он мне прямо в лицо. – Фу, а перегар-то какой! Так, бери ноги в руки и ко мне – в последний день эти вояки решили, что им всем нужно подлатать снаряжение, особенно ботинки! Я что, сапожник им что ли?! Всё, хорош таращиться, пошли, у меня пиво есть, похмелишься заодно.

Я не сразу понял всё из того, что он сказал, но мысль похмелиться мне понравилась. Когда мы пришли к его мастерской, она выглядела совсем не так, как при изготовлении моего медвежьего доспеха. Тут пройти нельзя было спокойно – повсюду валялись туники, поножи, сумки, шлемы, сапоги и прочее кожаное снаряжение. Работы тут было не на один день для Беннета. К счастью для него, мне как раз было нечем заняться. Да и должен я ему – всё-таки это он с фанатичным огнём в глазах делал мой доспех.

Как только я выпил кружку пива, я сразу же принялся за работу. Надо признать, снаряжение тут у всех было хорошее. Дорогая, прочная кожа, проклёпанная сталью, да и изготовлена явно не подмастерьем. Интересно, как бы я жил, если бы отец не был таким мерзким алкашом? Пусть он винил меня в смерти матери, но что было бы, если бы он работал и дальше, изготавливая доспехи для армии? Сомневаюсь, что он бы вёл себя со мной так же жестоко, как после самогона. И другие, может быть, не позволяли себе такого, если бы я был сыном уважаемого мастера, а не уважаемого алкоголика. Эхе-хе, этого мы никогда не узнаем. Да я и рад, кто знает, что из меня получилось бы. А так, мне ещё семнадцати нет, а я уже отнял не одну жизнь и вообще иду на войну.

Как же сильно я изменился за эти неполных три месяца. Я уже не могу представить себе день без хорошо прожаренного солёного кролика с перцем. Ну, или другого любого животного. Птица тоже сойдёт. А главное – я могу всё это добыть сам. Я не забыл все те голодные дни в Лесной. Я не забыл всех тех людей, благодаря которым у меня были такие дни. Триста шестьдесят пять дней в году. Сколько у нас там людей живёт? Человек четыреста, может пятьсот. А сколько из них охранников? Десятка три, может быть четыре, но сомневаюсь.

Я знаю, чем я займусь после войны. Раз в месяц или около того буду приходить в Лесную и убивать там людей. Охотников, которые вышли в лес за добычей. Рыбаков, которые пошли к реке. И больше никогда не вернулись. Фермеров, которые задержались в поле допоздна. Всех. Все, кто старше шестнадцати лет. Уверен, через полгода они там с ума все сойдут. Жаль я не буду слышать речи батюшки Рональда, который будет рассказывать, как жители деревни прогневали бога и он послал на них проклятье. Может его первым грохнуть? Тогда жители сразу предадутся панике. Хотя, лучше не надо. Месяца не пройдёт, как там будет уже новенький святоша, а он мне плохого ничего не сделал.

Работа шла сама собой, не отвлекая меня от моих мыслей о мести. Нет, ну вот некоторых личностей нужно однозначно там поймать и пытать долгими неделями! Интересно, кто-нибудь из лагеря мог бы мне помочь в этом? Хм, да в принципе, за золото – все. А что, это идея. Солидную долю после войны я отдам в казну, никому ничего не буду должен, крыша над головой у меня есть, еда всегда будет, в лесу же живём. А золото мне и не нужно. Какого-нибудь Родара, что в таверне хозяин, или там Яцыка с его братвой, что жизни мне нормальной не давали, похитить бы, да к дереву тут неподалёку привязать бы. Я бы кормил их, ухаживал за ними, за травами ходил бы лечебными. И каждый день медленно снимал бы с них кожу. Хотя нет, я бы сказал даже шкуру, потому что это не люди, а звери. Начал бы со ступней, и так медленно-медленно двигался бы до головы. Если я правильно помню слова старика Элдота, то большие листы зелёного стволовика, наложенные на свежую рану, вызывают дикую боль, при этом, не давая той самой ране загнивать, и даже ускоряет её заживление. Уверен, я бы смог найти его достаточно в этих лесах, по-моему, я даже видел его как-то на охоте. Эх, скорей бы война! Я даже знаю, кто у нас согласен на любую работу за деньги.

Да, как же сильно я изменился за эти три неполных месяца. Раньше у меня даже мыслей не было не то, что убить кого-то или пытать, я даже малейшего зла не желал своим обидчикам. Сочувствовал всегда, если кто-то болел или получал тяжёлую рану. Теперь всё изменилось. И я очень этому рад! Скорей бы уже война.

Я так глубоко задумался, что даже и не заметил, как за двором настал вечер. Беннет, похоже, тоже уже начал сдавать позиции за целый день:

– Всё, Ази, пошли они куда подальше, не могу я целый день ишачить без доброго эля! – бросив инструменты прямо там, где и стоял, сказал он. – Пошли до Линдена с Мораном, эти точно сидят, выпивают.

Конечно, бедняги построили на свою голову отдельную беседку у себя во дворе, зная, что у них все друзья ещё те алкоголики, теперь каждый день встречают гостей. С другой стороны, нас они были очень рады видеть. Отто и остальные уже сидели с ними. Сегодня у нас был запечённый с яблоками гусь, творог с мёдом и разнообразные фрукты. Вместо пива был сегодня сидр. Та ещё вкуснятина. Мы с Беннетом засиживаться не стали – поели, попили, парой слов перекинулись со всеми, и пошли спать. Работы было ещё много.

На следующий день я встал в добром здравии, под крик петухов. Вот почему мы курей едим? Зажарить бы живьём этих крикливых мерзавцев, особенно того, что возле бараков ходит и с утра орёт мне под окном. Вот тогда бы я с удовольствием послушал бы “кукареку”.

Весь день мы проработали с Беннетом и закончили латать практически всё, что ему принесли. Он поблагодарил меня за огромную работу, сам бы он ни за что не успел без меня. Что ж, мне завтра тоже нужно было выступать с нашими, так что неплохо было бы собраться. Я вернулся к себе домой, проверил снаряжение, все было на месте. Мне уж точно ничего латать не надо было. Я что-то сильно устал за последние два дня, есть все-таки разница – то ли для себя делать что-то особенное, то ли рутинная работа. Поужинал я в одиночестве и сразу же лёг спать.

Ночь прошла спокойно, проснулся я за несколько минут до петухов. И тут мне пришла гениальная идея. Я вскочил с постели, натянул шлем и выскочил на улицу. Тихонечко прокрался к небольшому курятнику, прямо перед ним спал этот треклятый петух, орущий мне на ухо, когда я с бодуна. Я встал на четвереньки, приблизился максимально близко к его морде и:

– Ку-ка-ре-ку, “здесь я от души выругался, но не стоит упоминать, как именно”!!!

Если бы петух снёс яйцо, я бы вообще не удивился. Он резко подскочил и с разбегу дважды врезался в курятник. Не понимая, что происходит, с тяжёлым дыханием начал бегать туда-сюда. Я злорадно ржал до слёз, так и не встав с четверенек. Надо отдать должное петуху – как только до него дошло, что случилось и кто в этом виноват, он с боевым воплем ринулся прямо на меня. Но не тут-то было, я должен был уйти победителем, что я и сделал, перескочив через забор. Ещё потом рожи корчил этой пернатой скотине, будет теперь знать, как у меня под окном орать.

– Ази, ты там что, грибов не тех съел что ли? – услышал я голос Отто.

– Да вот, решил отомстить этому пернатому за все дни, что он не давал спать по утрам, – обернувшись, я увидел человек пятнадцать, которые выскочили посмотреть, что же там происходит.

– Ну, ты даёшь, – почесал он затылок. – Тут половина лагеря чуть в штаны не наложило от твоего крика, а это ты тут беднягу пугаешь за его работу.

– Что поделать, пусть он теперь от злости лапы свои грызёт, вон, смотри, как петушится, – я показал язык петушку, после чего он кукарекнул на меня и пошёл в курятник.

– Ладно, иди, собирайся и подходи на площадь – там все позавтракаем и двинемся в путь.

О, на площади! Значит, завтрак будет плотный. Женщины, у кого они есть, пойдут провожать своих мужей. Там же должны выдать и пайки в дорогу. Не считая недели в Бальдхольме, я бы сказал, что это последний раз, когда я смогу хорошо поесть в ближайший месяц или два.

Я надел свои прекрасные доспехи, они значительно придали мне уверенности в себе, взял свой лук, колчан, проверил метательные ножи, повесил меч на пояс, взял шлем в руки, и наконец-то был готов. Когда я вышел, меня у входа ждал Оберон с четвёркой мохнатых бойцов.

– Они не хотели идти к столу без тебя, – сказал он мне. – Похоже, что последний час в лагере они хотят провести с тобой.

Только я вышел за порог, как вся четвёрка ринулась на меня. Я положил на землю шлем и с удовольствием гладил и обнимал моих верных друзей. Как же мне будет их не хватать! Это самые честные, самые искренние существа на свете! И такие мягкие, тёплые, слюнявые, и совсем не вонючки!

Все знают, что собака – верный друг человека. Своей верностью собака благодарит хозяина за всё, что он ей дал: за еду, за крышу над головой, за ласку. Волк же, это гордый зверь. Он сам может найти себе пропитание, ему не нужна крыша, так как лес его родной дом, и лучшая ласка для него – это перегрызть горло жертве. Ему не нужен человек. Но, если так случилось, что его судьба переплелась с ним, и они смогли подружиться – то это навсегда. Волку невозможно навязать дружбу, он сам принимает это решение. В лагере куча народу, но Шелест ни с кем особо не общался, если вообще можно так выразиться, кроме Оберона. А мы вот с ним быстро подружились. Ну, про Шороха, Скрипа и Треска нужды говорить нет – я помог им выжить, и они решили следовать за мной. Я их тогда никуда не звал. А собака, она сразу предлагает свою верность, лишь бы хозяин пожрать дал. Не то, чтобы мне не нравились собаки, нет, я хорошо к ним отношусь, но волк – это совсем другой уровень. И я горжусь тем, что у меня есть целых четыре таких.

На площади был весь лагерь. Женщины торопливо носили еду. В основном это были молочные продукты – творог, сметана, сырники, оладушки и блинчики. Яичница тоже была. Про мёд и разное варенье можно долго перечислять. Эх, оладушки с мёдом, вот по чему я буду скучать больше всего.

На всё про всё ушло чуть больше часа. Пока поели, пока собрали в дорогу еду, пока попрощались. Снова дорога. В последнее время я часто путешествую, хоть и не далеко. Бальдхольм мне очень понравился, хорошо, что там мне передадут мою награду за грабителя банка и возврат золота. Скорее всего, этих денег хватит, дабы снова посетить тот маленький рай на земле. Да-да, я именно о борделе со всеми его прекрасными услугами. Настроение у меня значительно улучшилось, как только я вспомнил о той прекрасной черноволосой девушке. Я иду к тебе, милая! Интересно, она хоть помнит меня?

Дорога у нас заняла меньше времени, чем обычно. Всем не терпелось побыстрее прибыть в Бальдхольм, поэтому шли бодро, лишний раз не останавливаясь. Мне казалось, что первым делом мы пойдём договариваться за комнаты в таверне, но нет, все целенаправленно пошли на площадь, где должна была проходить запись в армию барона Кирилая. Людей на улице было больше, чем в прошлый раз, когда я был в городе, особенно молоденьких девушек. Высматривают, наверное, мужиков военных, взамен ремесленников местных.

На площади стоял стол, за которым сидел человек с пером в руках и очках, по обе стороны от него стояло несколько солдат с алебардами и гербом барона Кирилая на груди. Как ни странно, очереди к нему не было из добровольцев. Нас было тридцать четыре человека, лидером отряда, без каких-либо возражений был выбран Отто, он же и начал разговор с писцом.

– Приветствую вас, милейший! – звучно поздоровался мой друг. – Это вы тут записываете в армию к барону Кирилаю?

– А вы тут, любезный, ещё кого-то видите? – Не поднимая глаз, спросил старик. – Сколько вас, чего умеете, откуда пришли?

– Нас здесь ровно тридцать четыре человека, прибыли мы из лагеря, своими руками построенного, вряд ли вы о нем слыхали, – начал было Отто, но старик его прервал.

– Понятно, тридцать четыре бомжа, имён можете не называть, оплата по серебрянику в неделю, – продолжая пялится в пергамент, он окунул перо в чернила.

– Слышишь, ты… – тут было ринулся Гризвольд, но Отто резким движением руки остановил брата по оружию.

Я заметил, как охрана писца немного заёрзала – в отличии от него, они видели, кто стоит перед ними, и хоть меня здесь нужно было в последнюю очередь бояться, доспех мой прямо-таки приковывал их взгляд. Как и размер наших луков.

– Щедрость ваша не знает границ, – с широкой улыбкой продолжил Отто, хотя кому он улыбался, не понятно. – Не кажется ли вам, достопочтенный, что серебряник в неделю великовато для человека, который посвятил свою жизнь охоте за чужими головами, по сути, головорезу?

Похоже, до старика наконец-то дошло, что стоит хотя бы взглянуть на собеседника. Я решил подыграть Отто и встал рядом с ним, слегка опиравшись на стол. Наш собеседник аж подскочил, бедняга, перекрестился, и только спустя несколько секунд смог взять себя в руки:

– Прошу прощения, господа, давайте начнём сначала, – его уголки рта подёргивались в попытке улыбнуться, но что-то у него плохо получалось.

– Мы – охотники за головами, в количестве тридцати четырёх человек пришли примкнуть к армии достопочтенного барона Кирилая, – Отто сменил свою шутливую манеру общения на более деловую. – Все мы являемся прекрасными разведчиками, мастерски владеем луком, хорошо сражаемся в ближнем бою. Снаряжение у нас, изготовленное лучшими мастерами королевства, мы ни в чем не нуждаемся.

Старик некоторое время осматривал наш отряд, потом несколько мгновений смотрел Отто прямо в глаза, явно о чем-то сильно задумался, и наконец-то произнёс:

– Возможно, прибудь вы на неделю ранее, я бы предложил вам более щедрое предложение за ваши услуги. Наш барон очень высоко ценит лучников, особенно профессионалов. Однако, намедни мы наняли две сотни наёмников, рота “Красный полёт”. Уверен, вы слышали о них, – он сделал небольшую паузу, после чего продолжил. – Ввиду этого события, я могу предложить вам оплату в один золотой каждую неделю, плюс пять по прибытию к основным войскам.

Наступило неловкое молчание. Наши были явно недовольны таким предложением. Я ничего не знал про наёмников из “Красного полёта”, но, похоже, что они урезали нашу зарплату как минимум втрое. Я взглянул на Отто, по его лицу было непонятно, он хочет развернуться и уйти, или прямо в упор пустить стрелу очкастому.

– Учитывая вашу, эм-м, профессию, думаю, будет справедливо для вас ввести особую премию, – неожиданно продолжил он. – За каждого солдата, поражённого вашей стрелой, вы будете получать по серебрянику. За каждого десятника – по золотому. Сотник – пять золотых. Кто принесёт голову барона Арчибальда – сотня золотых.

Наша толпа разревелась радостными криками. Что может быть лучше для охотника за головами, чем эта самая охота? Теперь это превратится для всех в соревнование – кто кого больше настреляет. Отто дружелюбно улыбнулся и произнёс:

– Вот это – совсем другое дело. Мы принимаем такое предложение, требуя соответствующие бумаги, подтверждающие его в письменном виде, заверенные печатью барона, – похоже, что умение правильно оформить бумаги являлось неотъемлемой частью работы головореза.

– Конечно, конечно, всё будет готово, – он снова взял перо, собираясь что-то писать. – Как записать ваш отряд?

– “Вших” – недолго думая, сказал Отто.

– “Вших”? – поднял удивлённый взгляд старик.

– Да, “Вших”, – улыбаясь, сказал наш глава.

– Эм-м, нет такого слова, – растеряно сказал писец.

– Да, но есть звук. Когда выпускаешь стрелу из лука, то слышен звук “Вших”, – улыбка у него становилась всё шире и шире.

В толпе уже потихоньку пересмеивались, а наш четырёхглазый друг недоуменно хлопал глазами, после чего выдавил из себя:

– Залп. Я могу записать вас как “Залп”, – растеряно сказал он.

– “Залп” и ”Вших”, – Отто не унимался, чем продолжал веселить всех присутствующих.

– Господи, черт меня дери, хватит издеваться! Говорите нормальное название, или я вас запишу как… как… – вероятно тут он боролся между желанием обозвать нас каким-нибудь обидным словом и инстинктом самосохранения.

– Ладно, ладно, впиши нас как “Зелёные соколы”. И да, зелёных соколов не бывает, – подмигнул он своему собеседнику.

– Очень хорошее название, так и запишу вас, – проигнорировал писака издёвку. – Так как вы теперь являетесь частью армии благородного барона Кирилая, вы можете воспользоваться всеми удобствами гарнизона Бальдхольма, любезно предоставленными глубокоуважаемым лордом Альфредом.

Вот это новость. А я уже думал, во сколько нам обойдётся неделя в местных трактирах. Отто поблагодарил старика, оставив для дальнейших переговоров с ним одного из наших, и дал команду выдвигаться в этот самый гарнизон. Когда мы пришли туда, во внутреннюю часть города, или как её называли, в верхнюю часть, мы увидели там наёмников, о которых говорил писец. Выглядели они очень даже внушительно: черно-красные броня и лук, черные стрелы с красным оперением, все, как на подбор, высокие. Несколько десятков человек расстреливали мишени под команды своего ротного – высокого мужчины с седыми волосами и короткой бородой. Он же, завидев нас, двинулся к нам на встречу. Подойдя, он на миг замер, разглядывая мою броню, потом переключился на лук Отто, и наконец, заговорил:

– Здорова, кто такие будете? – сильным голосом спросил он, таким только команды и отдавать.

– Отто, командир “Зелёных соколов”. А вы, я полагаю, Рик? – они крепко пожали друг другу руки.

– Собственной персоной. Неужели это те самые “Зелёные соколы”? – с сомнением спросил он.

Те самые? Я думал, Отто придумал это названия, пока общался с писцом.

– К вашим услугам, – с улыбкой ответил мой друг.

– Что ж, тогда добро пожаловать! Не повезло этому засранцу Арчибальду, если за его головой явилось столько головорезов, – он явно знал, с кем разговаривает. Зато я ничего не знал о “Зелёных соколах”, а ведь был теперь одним из них.

Мы заняли две комнаты, в каждую вмещалось по двадцать человек. Надо было отдать должное лорду Альфреду – казармы, да и вообще гарнизон в целом, выглядели отлично. Как я и говорил, он прекрасный политик и богатейший человек в королевстве. Хотя он себя считает в первую очередь воином, и очень хорошо заботится о своих войсках. Но нас он неспроста расположил, причём бесплатно, в своём гарнизоне. Это не столько наша заслуга, или Красного полёта, сколько один из трюков многоуважаемого лорда.

Наёмники – народ своевольный, и практически все из них делятся на два типа. Одни люди чести, которых не подкупишь, они будут стоять до последнего на стороне нанимателя. Другие же станут воевать за того, кто больше заплатит. Первые высоко ценятся, как золотом, так и уважением. Именно такие наёмники и интересуют лорда Альфреда. Предоставляя бесплатный ночлег и ужин, выражая всяческую поддержку наёмникам, он уже добился расположения многих из них. Кто-то предлагает ему скидку, а кто-то – верную службу, если лорду понадобится дополнительная армия. Я не слишком сильно разбираюсь в политике, но иметь у себя сильное войско – это весомый плюс.

Взять вот тех же баронов. При распаде империи они разграбили страну, и именно с помощью наёмников смогли удержать свою независимость. А где на них деньги взять? Правильно, из награбленного. Даже сейчас кто идёт на войну между двумя баронами? Наёмники. Так что можно сказать, что лорд Альфред очень дальновиден, если заручается поддержкой такой вот независимой силы. Жаль, что у батюшки Рональда не было книг по истории нашего королевства. Не знаю, чем там занимается наш нынешний король Торбен, но вот лорд Альфред мне кажется вполне достойным кандидатом на его место.

Когда мы обустроились, все пошли вызнавать последние новости. Кто пошёл в город, кто к наёмникам, Отто пошёл к Рику, один Гризвольд никуда не пошёл.

– А ты чего сидишь? – спросил я у него.

– Чего-чего, они хуже базарных бабок, – скривил он недовольную гримасу. – Сейчас весь вечер будут склоки собирать, а потом полночи одно и то же мусолить за бокалом пива. Завтра все в голове перемешается в кашу, и все по новой начнётся, только с горячими спорами.

– А тебе значит, неинтересно, что про эту войну говорят? –удивился я.

– Нам тут неделю куковать. Даже если уши заткнуть, все равно столько всего в них залетит. А когда придём на место, окажется, что всё не так, – он улёгся поудобнее, скорее всего, собрался спать.

– Слушай, Гриз, а расскажи о “Зелёных соколах”, – попросил я его.

– А что тебе рассказать-то? – удивился он.

– Тот мужик, ротный “Красного полёта”, он слышал о нас. А я вот нет, – смущённо сказал я.

– Хе-хе, да, кое-какая слава у нас есть, – не без гордости сказал он. – Так мы все представляемся, когда идём на дело с каким-нибудь отрядом. Ну, чтоб выделятся. Вспомни, как мы с тобой познакомились. Шёл отряд дружинников и несколько человек из “Зелёных соколов”.

– Ну, это дело вряд ли принесло вам много славы, – моё лицо немного вздрогнуло, когда я вспомнил, как провернул нож в глазу вожака разбойников.

– Ошибаешься. Эту скотину много лет не могли поймать. А у нас через три дня получилось, сам знаешь благодаря кому, – он лежал ко мне спиной, но я был уверен, что он мне подмигнул. – Каждый раз, когда “Зелёные соколы” присоединяются к какой-либо стороне, значит, что лидера противоположной стороны кто-то заказал. А мы ещё ни одного заказа не профукали.

– Мы же головорезы. Разве наша задача не проникнуть в тыл врага, устранить цель и спокойно вернуться? – удивился я.

– То ты путаешь нас с наёмными убийцами, – отмахнулся он. – Это их работа. У нас все намного проще. Хоть и платят нам меньше, зато и риска такого нет.

– Что-то ты меня совсем запутал…

– Ой, Ази, ну включи мозги. Вот тут мы, а вот тут они, – одну руку он опустил вниз, а другую поднял вверх. – Сколько тебе должны дать за того козла из Придорожной? Три золотых? Пять?

– Два. И с десяток за возврат золота банку, – что-то и вправду маловато выглядело.

– А там ребятам по сотне минимум платят, – он назидательно поднял палец вверх. – Будет он браться за такое дело, как твоё? Нет, конечно. Будет он воевать, словно обычный солдат в армии? Нет. А вот прирезать барона Арчибальда за сотню золотых – это он может. Странно, что ещё никто не взялся за это дело. Видать, Арчи сидит в подвале и не высовывается, окружённый толпой стражников.

– Если убийцам так много платят, они должны жить в роскоши, – заметил я.

– И да, и нет. Быть убийцей такого уровня – это искусство, – похоже, что Гризвольда увлекла эта тема разговора. – Есть тайные ордена, которые выращивают целые поколения убийц. Таким роскошь не нужна. У них там вообще свои тараканы. Есть что-то типа гильдий убийц, которые живут за счёт выполнения заказов. Чем-то они похожи на нас, только уровнем повыше. Говорят, при империи, наш достопочтенный император, мир его праху, держал свою внутреннюю разведку, по совместительству она занималась устранением ненужных личностей. Законная лига убийц, так сказать.
– Что-то я не слышал, чтобы частенько убивали кого-то из знатных, за кого можно заплатить большую цену, – недоверчиво сказал я.

– И это правда, – легко согласился он. – Ты думаешь, всё вертится вокруг знати? Тем более нашей знати? Долония далеко не одно королевство в мире. Чего стоит только империя святош. А хаданские и салодоновские убийцы? От них наши ребята только и могут спасти, так что их часто нанимают скорее как телохранителей. У Торбена, короля нашего, думаешь кто в охране?

– Гвардейцы, – с уверенностью сказал я.

– Сам ты “гвардейцы”, – он уже сменил позу и повернулся лицом ко мне, – Это в армии у него есть отряд личной гвардии, элита наших войск. А в телохранителях у него все те же ребята, что были и при императоре. Это какой-то древний орден, созданный для охраны его величества, и только его. Другой цели в их жизни не существует.

– Занятно получается, – усмехнулся я. – От наёмных убийц могут защитить только наёмные убийцы.

– Так оно и есть, чего уж там. А за простые заказы они не берутся, для этого мы есть. Поспать, что ли, пока в таверну не соберёмся? – он смачно зевнул и снова отвернулся.

Чего-чего, а спать мне совершенно не хотелось. Шлем я решил оставить на кровати – чего людей по городу пугать. А здесь его уж точно никто не украдёт. Лук я тоже решил оставить, а то вдруг ещё соревноваться по стрельбе предложат, опозорю тогда наш отряд. А вот доспехом можно было и хвастануть.

Я вышел из казарм, погода на улице была прекрасная. Всё-таки медвежья шкура намного лучше подходит в жаркую погоду, чем кожаный доспех. На мужиков из “Красного полёта” жалко было смотреть – солнце так ярко светилось, а у них чёрная кожа. Специально, наверное, тренируются, чтобы в бою не обращать внимания на жару. У них даже специальные повязки на лбу были, чтобы пот в глаза не затекал.

“О, ну кто бы сомневался!” – подумал я. Отто уже стоит с Риком и они на пару пускают стрелы в мишени. Соревнование не только на меткость, но и на скорость. Состязание останавливается, когда один из двух колчанов опустеет, дальше считают очки, кто ближе попал к яблочку. Меня Отто обыгрывал где-то на восемь стрел, с учётом, что в колчане всего-то их двадцать. Вот и сейчас, Рик явно не поспевал за моим командиром.

– Последняя! – выкрикнул Отто и пустил стрелу.

Он опередил ротного на две стрелы. Сперва Рик хорошенько выругался, но после подсчёта очков за меткость, оказалось, что ротный стрелял немного лучше Отто. Хотя это ему мало помогло – две лишние стрелы принесли победу его сопернику. Как бы там ни было, они пожали друг другу руки и поблагодарили за хорошую игру, после чего Рик обратился ко мне:

– Слышь, малец, а где это ты такой роскошный доспех раздобыл? – спросил он меня. – Что за цвет такой странный?

– Это шкура красного медведя. Сам его убил, сам из него же и доспех сделал, – не без гордости отчеканил я.

– Красный медведь? – он задумчиво почесал свою бороду. – Что-то слыхал о таких. Вроде как опасная тварь.

– Что есть – то есть, – мне было приятно, что сам ротный интересуется моим доспехом, но пора бы отсюда сваливать. – Командир, когда в город пойдём?

– А ты что, ссышься без меня ходить? – неожиданно грубо спросил он.

– Да я дорогу только в бордель и знаю, а в этот раз неплохо бы и пивка попить в хорошей таверне, – других идей мне в голову не пришло.

– Бабу, да пива ведро, ничего им больше и не надо, да? – подключился к разговору Рик.

– И не говори. Ладно, с дороги пусть отдохнут, а завтра гонять их с утра буду, – что-то мне подсказывало, что Отто неспроста говорит эти странные для него вещи. – А вы уже оценили вкус местного пива? Баб пощупать успели?

– Хрена лысого им, а не пива с бабами! – злым голосом рыкнул ротный. – Это право нужно завоевать в бою! Кто с войны живой вернётся, тот и погуляет.

“А кто не вернётся, тот пусть подыхает трезвым и неудовлетворённым, так получается?“ – подумал я, но вслух решил не говорить. Строгий мужик, ничего не скажешь. Похоже, что Отто и выпендривается перед ним, будто бы он тоже тут держит нас в крепком кулаке. Нужно как можно реже сталкиваться с Красным полётом.

Несмотря на то, что нам полагался бесплатный завтрак, обед и ужин в гарнизонной столовой, мы пошли в хорошую местную таверну. Все же летний вечер приятнее проводить на свежем воздухе, с холодным пивом и вкусным мясом, чем толпой сидеть в столовке. Так мы провели всю неделю: утром тренировки, днём тренировки, вечером в таверну. Многие наши сдружились с ребятами из “Красного полёта”, хотя на общение было очень мало времени.

Наступил последний день перед маршем. За это время собрали более-менее правдивые новости с нашего небольшого фронта. Боёв ещё не было, оба барона получили разрешение на прохождение границы королевства, оба заняты набором войск. Где состоится первый бой – никто не знает. Однако, осторожность следует соблюдать уже завтра – барон Арчибальд точно так же ведёт набор войск в больших городах, соблазняя наёмников звонкой монетой. Поговаривают, что ему удалось нанять три сотни мечей в Рингтольме, кто знает, какой дорогой они пойдут, можем и встретиться. В общем, нужно было быть начеку.

Тем временем, последний день мы решили посвятить никак не тренировкам. Хватит уже, перед смертью не надышишься. На днях я забрал свою награду за ограбившего банк толстяка, вполне приличное количество золота, дабы повести нашу компашку в бордель за свой счёт. Остальные наши ребята тоже решили напоследок предаться греху, но они предпочитают более дешёвые заведения.

Перед входом в бордель у меня чуть сердце из груди не выскочило от волнения и предвкушения. Теперь днём я видел его название – “Искушение”. Да уж, зная, чем там можно заниматься, это ещё то искушение! Я не знал, сколько в прошлый раз Клестор заплатил охране за вход, поэтому решил передать свой кошелёк ему.

– Нас семеро, отсчитай столько же золотых, – не взяв денег, сказал он.

Ого! По золотому за человека! Ничего себе. А ведь потом ещё они три золотых дополнительно для девочек оставили. Это ж все десять! И всё за один день… Не так уж и много мне останется, но чего не сделаешь ради друзей. Все-таки они за эти месяцы сделали из меня настоящего мужчину, для них мне ничего не жалко.

Когда мы вошли, нас снова встретил всё тот же невысокий мужик со смешными усиками и широченной улыбкой. Дальше всё было так же, как в прошлый раз – мы выбрали себе девочек, нам подали большое количество еды и вина. Оказалось, черноволосая красавица меня запомнила – из всех мужиков она глядела только на меня и лукаво улыбалась. Только в этот раз уже я с полной уверенностью подошёл к ней и крепко поцеловал. Теперь я уже знал, что с ней делать, а также был полон сил. Да и выносливости у меня прибавилось за последние месяцы.

Что и говорить, время мы все провели просто великолепно. “И зачем людям воевать?” – подумал я. Наслаждались бы лучше друг другом. Взять бы в жены себе такую же красавицу, я бы с ней из постели не выбирался. Как, ну как, чёрт подери, святоши из церкви проповедуют, что нельзя заниматься людям любовью? В этом я никогда их не пойму. Да мне в принципе с ними не по пути. За мои деяния они мне предлагают только муки после смерти. Нет уж, спасибо. Я и при жизни уже достаточно настрадался.

К вечеру, когда уже начинало темнеть, мы совершенно выбились из сил. Было много выпито и съедено, пора уже ложиться баиньки, завтра рано вставать и впереди не одна неделя пути. Я тоже оставил три золотых девочкам на чай, они провожали нас на войну не хуже, чем жёны своих мужей. Не знаю, золото или нет, но казалось, что они искренне желали нашего возвращения здоровыми и невредимыми.

* * * * *

Я люблю поспать. Наверное это потому, что я мало сплю. Поздно ложусь, и рано встаю. Но вот больше всего мне нравилось спать пьяным. Во-первых, не снится всякая чепуха – спишь, как убитый. Во-вторых, тогда я сплю долго и не встаю рано. А самое главное – с утра меня ждёт бокал холодного пива. Но не в этот раз! Мы проснулись от того, что кто-то громко гудел в рог. Судя по всему, это таким образом Рик собирал своих на сбор. Не знаю, как там ребята его, но наши проснулись с громкими ругательствами. Делать было нечего – пора вставать. Уже начинали появляться первые лучи солнца, так что сетовать не на что было. Как оказалось, кто-то из наших решил позаботиться о самочувствии своих друзей, и приобрёл вчера вечером небольшой бочонок огуречного рассольчика! Верное средство от бодуна. С новыми силами мы собрались за несколько минут и были готовы выступать вместе со всеми.

Как ни странно, много народу вышло нас провожать. С чего вот только – непонятно. Я шёл рядом с братьями, Мораном и Линденом, с их слов стало всё ясно. Оказывается, народ очень сильно недолюбливал баронов. Всё-таки именно они разворовали страну. С другой стороны, останься они вместе с империей, между ней и святошами разразилась бы такая война, что свет не видывал. Хотя, откуда мне знать, чего свет видывал, а чего нет. Я даже истории своего королевства особо-то не знаю.

Двести человек было в “Красном полете”, тридцать четыре в наших “Зелёных соколах”, и восемьдесят три человека-добровольца, желавших попытать счастья на войне. Итого – триста семнадцать человек. Хорошо, что у Рика в роте все знали своё дело. Впереди нас поехали разведчики в разные стороны, некоторые даже в противоположную от нашего пути. Всё правильно – неожиданная атака в тыл сулит нам верную смерть. Разведчики были на конях, так что, в случае чего, они быстро нас нагонят.

Отто скоординировал свои действия вместе с Риком, так что наши ребята тоже были в разведке. И на кухне. При первом же привале, я и ещё несколько человек занялись готовкой походной похлёбки в больших котлах. Интересно, если бы не было с нами целой роты, у которой и обязанности распределены, и обоз свой есть, и лошади, что Отто вообще собирался делать? Вот пошли бы сейчас мы и чуть больше восьми десятков обалдуев, которые только мечом махать и могут? Что бы они жрали? Из чего делали ли бы походные костры? Каждый раз хворост собирали и за дровами ходили? Надо будет с ним это обсудить.

Было жарковато, несмотря на близящийся вечер, всё-таки стоять у котла в медвежьей шкуре вообще некомфортно. Пришлось раздеться, потому что спустя десять минут у меня уже голова начала кружиться. Когда еда была готова, народ быстро выстроился в очередь. В один котёл помещалось примерно шестьдесят порций похлёбки, котлов у нас было пять, а это значит, приходилось наливать всем чуть меньше одного половника, иначе кому-то не хватит.

Я стоял, рутинно разливая в тянущиеся руки с тарелкой еду, как внезапно один из солдат-добровольцев окликнул меня:

– Слышь, паря, чё ты мне налил? – он тряс перед моим лицом наполовину пустой миской. – Мне чё по-твоему, должно этого хватить?

Передо мной стоял здоровый, жирный мужик, на вид лет сорока, с небритой рожей, лысый. Он напоминал мне забияк в таверне, которые только своим видом заставляют трястись от страха простых работяг.

– Слышь, дядя, если я тебе налью больше, то кто-то останется без еды, и скорее всего, этот кто-то буду я, – я уже не маленький мальчик, и забияк не боялся.

– А мне начхать, будешь ты сегодня жрать, или нет, – эта деревня явно меня недооценивала. – Ты тут борзого не включай, и жрать насыпай. Из кого ты там, “Зелёных червячков”?

А вот это он зря. Сперва я думал просто использовать его вес против него и заломить руку, теперь же он заслужил по своей наглой роже. Его шутка про название нашего отряда вызвала смех у нескольких ближайших человек, скорее всего, это были его дружки. Такие идиоты обычно держатся вместе. Хорошо, что наших рядом нет и меня никто не остановит.

– Ну ладно, давай сюда тарелку, я тебе налью, да побольше.

Ни о чём не подозревая, он передал мне тарелку с мерзкой улыбкой на лице. Я же, в свою очередь, вылил содержимое обратно в котёл, сделал шаг в сторону, что бы меня было хорошо видно, достал своё хозяйство и начал мочиться ему прямо в тарелку. В это время я смотрел ему прямо в глаза, я видел, как его маленький мозг пытается осознать происходящее, как его отвратительная рожа становится красной от злости.

Он был всего в трёх шагах от меня, когда ринулся в мою сторону. Если умеешь метать ножи на таком уровне, как это делал я, то вполне можно уже кидать абсолютно любую вещь. Его железная тарелка, которая, кстати, была больше, чем у других, наполовину наполненная моей мочой, угодила ему прямо в переносицу. Естественно, все вылилось ему на рожу. Он потерял равновесие и упал на спину. Я же, недолго думая, достал из котла пустой половник и начал хлестать его по морде.

Половник тоже был железный, очень даже прочный. После всего третьего удара его харя превратилась в кровавое месиво. Тут ринулись на помощь его дружки, как я и предполагал. Ожидая атаки, я вмиг перегруппировался и атаковал первым. Ближайший смельчак получил ногой между ног, второй заслужил перелом носа половником, а третий и вовсе струсил и отступил.

– Это что там за… – послышался голос ротного и витиеватые ругательства.

Сквозь ряды очереди, расталкивая всех налево и направо, мчался Рик с несколькими своими ребятами. Не успел он толком подойти, как тот трусливый начал тыкать в меня пальцем и вопить:

– Это всё он, этот кашевар напал на Горбена и избил его, а потом…

– Заткнись! – резко прервал его Рик.

Толпа начала тихонько хихикать. Они-то видели, что случилось. У бедняги даже мозгов не хватает, что свидетелей вокруг не один десяток, и их естественно всех спросят.

– Азиэль, что за на хер тут произошёл? – да уж, Рик за словом в карман не полезет.

– Да тут деревня эта, – я указал на, как я понял, Горбена, – хотела двойную порцию, а еды строго ограничено.

– И за это нужно хренячить его до полусмерти? – взгляд Рика не сулил мне ничего хорошего.

– Да нет, что ты, и в мыслях не было. А вот потом он назвал наш отряд “Зелёными червячками”, – тут мой голос уже стал серьёзнее.

Будучи ротным, он прекрасно знал, что такое честь своей роты, и никому не позволил бы каким-либо способом насмехаться над её названием или любым другим образом оскорблять её.

– Но даже тогда я не стал ему причинять вред, – продолжил я. – Всего лишь вылил его похлёбку назад в котёл, а потом нассал ему в тарелку.

Это вызвало смех у всех, даже Рик улыбнулся.

– Ну а потом он решил, что набить мне рожу подходящая идея, а последствия прямо перед вами, – я указал половником на лежащую троицу деревенщины.

– Так им и надо, козлы недоученные, – ротный смачно пнул ногой в живот того, кому я по шарам заехал. – Сами ни хрена не умеют, а гонора до небес. Так, этим жрать не давать, с их долей делай что хочешь.

Дальше он развернулся к остальным, тут уже собрался почти весь лагерь:

– Так, залётные солдаты удачи, мы тут правила никакие не устанавливаем, хотите сами себе жрать готовить? Вперёд! Хотите сами идти без нас? Вперёд! Если же нет, то следующая тварь, которая оскорбит мою роту, или отряд “соколов”, будет иметь дело со мной, я быстро всажу стрелу в задницу этому смельчаку! – для пущей убедительности ротный похлопал по колчану рукой.

Никто ему возражать не стал. Я огляделся, и заметил, что позади меня стоит весь наш отряд вместе с командиром, и тихонько посмеивается. Отто подошёл ко мне, и тихонько шепнул, пока Рик продолжал свои нравоучения:

– Ты даже супец не можешь нормально разлить по тарелкам, тебя ни на минуту нельзя оставить одного, – по его голосу было понятно, что он еле-еле сдерживается, чтобы не смеяться в голос.

Так прошёл первый день нашего похода. В итоге еды осталось понемногу во всех пяти котлах, так что самые голодные получили добавку. Наши и вовсе за похлёбкой не стояли – ещё в городе несколько человек были посланы купить вяленого мяса. Каково же было моё удивление, когда ребята принесли тридцать четыре до боли знакомых мешочка с мясом. В такие упаковывает только одна семья – семейка тётки Марфы. Какой бы сволотой она ни была, но мясо у неё было отменное. Пусть это гораздо дороже, чем вода с картошкой и луком, но оно того стоит.

С первыми лучами солнца мы собрались в дорогу. Утром никаких похлёбок никто не готовил – для этого всем выдавался специальный паёк, дабы не терять времени. Вообще Рик молодец – он позаботился не только о своих людях, но и подумал о тех добровольцах, что шли вместе с нами. У некоторых из них это был первый поход, и они понятия не имели, что нужно брать с собой в дорогу. Пока я здесь, нужно бы поучиться у него, как управлять ротой и людьми в целом. Вдруг так получится, что потом я буду представлять “Зелёных соколов” на каком-нибудь задании.

Так мы шли несколько дней. Горбен и компания всячески пытались меня избегать, а из остальных задираться никто не хотел. Тем более, после того случая, многих заинтересовало, как же это так, шестнадцатилетний пацан отдубасил нескольких взрослых мужиков. А когда они поняли, что головорез в медвежьем доспехе и в шлеме с его же мордой, это был я, все вопросы сразу же отпали. Не разденься я тогда, Горбен, скорее всего, не стал бы просить добавки.

Было чуть больше полудня, когда с севера вернулись наши разведчики. Они сообщили, что в юго-восточном направлении к нам движется большой отряд, сотни четыре человек. Это были те наёмники, которых барон Арчибальд нанял в Рингтольме, плюс такие же добровольцы, как у нас. Приблизительно через два-три часа мы могли бы с ними пересечься, шли они явно быстрее нас, так как были без обозов. Отто и Рик тут же начали обсуждать план действий.

Как оказалось, эти наёмники были ротой некоего Ринго, он командовал отрядом меченосцев “Сталь Варенхейма”. Это был город в самой северной части нашего королевства. Ринго и его рота были довольно-таки знамениты – они вообще никогда не сидели без дела. У них была хорошая экипировка по меркам наёмников – все носили кольчугу из хорошей стали, а костяк и вовсе имел поверх неё пластинчатый нагрудник, наплечники и другие защитные средства. Вот только был у них один минус – они были вооружены двуручными мечами. Нет-нет, в бою эти звери полагались на свою броню, а сами же могли с одного удара положить противника своими огромными мечами. Чаще всего их использовали как ударный отряд, для того, чтобы быстро пробить защиту противника. Если они соединяться с армией своего нанимателя, нам будет несдобровать.

Но вернёмся к тому, что их двуручное оружие на этот раз сыграло с ними злую шутку. У них ведь не было щитов. А против них было почти две с половиной сотни лучников. Тут никакая броня не может. Вот почему они были без обозов и резво передвигались – им нужно было как можно быстрее прибыть к общему лагерю, иначе они были лёгкой добычей.

Отто и Рик, а также несколько самых опытных из обоих отрядов, совещались недолго. Примерно через час пути начиналась холмистая местность. По идее, рота Ринго должна была там пройти, так как только в этом месте есть хорошая дорога в земли баронов. Вряд ли они захотят делать большой крюк в обход холмов, тем более, если они не знают о нас. В итоге было решено устроить им там засаду. Пусть нас меньше, но наши луки своё дело сделают.

Остальные выглядели кровожадно и предвкушали победу. Для лучника нет ничего лучше, чем занять высоту и расстреливать беззащитную цель, которая и щитов-то не имеет. Даже если им удастся забраться на холм, там уже своё жалование будут отрабатывать наши добровольцы. Они хоть и вооружены кто-чем, но задержать врага они смогут. Нам, конечно же, очень повезло. Это то же самое, что если бы нам устроил засаду отряд конницы. Нас бы размазали без особого труда. На такую же победу рассчитывали и мы.

Но лично у меня сердце колотилось ещё сильнее, чем перед входом в бордель. Я не чувствовал страха, скорее всего, это был адреналин. Кто же знал, что недели не пройдёт, а тут уже первый бой! Если мы без потерь уничтожим “Сталь Варенхейма”, то это будет огромнейшее преимущество, и скорее всего, мы получим дополнительную награду. Интересно, сколько всего войск у Арчи? Говорят, что его регулярная армия составлена из опытных бойцов, которые экипированы латным доспехом, большими треугольными щитами и тяжёлыми булавами. Они любят брать пленных, стараясь скорее оглушить цель, чем убить. А потом за дело берутся палачи в пыточной. Таким образом, они выпытывают нужную информацию из пленников, а потом ещё могут обменять на своих, если таковые имеются у противника.

Я вот пытался прикинуть, какое войско получается у господина Арчибальда. Если его гвардия состоит из тяжёлой пехоты, потом он нанял ещё пять сотен мечей, если верить слухам из Бальдхольма, дальше три сотни Ринго, это же больше тысячи человек! И это только пехота. Не может быть, чтобы у него не было конницы и лучников. Похоже, что у него около двух тысяч человек в армии. Что-то многовато. Раза эдак в два больше, чем когда мне рассказывали ещё в нашем лагере. Похоже, война будет дольше месяца.

Пока я размышлял, мы дошли до нужного места, осталось только взобраться на подходящий холм. Хорошо они тут были ухоженные, не заросшие колючими кустарниками, как памятный Волосатый холм, и не поросли деревьями. Недаром рядом находится небольшой городок, Мотерхольм. Следит народ за своими дорогами и прилежащими территориями. Вот у нас в Лесной было совсем не так – там дальше своего порога было всем плевать, что происходит.

Мы разместились на двух рядом стоящих холмах, ибо все на одном поместиться не могли. Отправили в сторону движущегося противника разведчиков, чтобы они могли нас вовремя предупредить. Вдруг они что-нибудь учудят, и мы зря их тут сидеть ждать будем. Наша банда стояла вместе на одном холме, Отто тут командовал полностью всеми, а Рик – на другом холме.

В наших колчанах, которые мы используем в повседневной жизни, было по двадцать стрел, но на войну ходят совсем с другими. Те колчаны неудобные, широкие, но вмещают порядка шестидесяти стрел. Бывают и больше, конечно, но мы собирались использовать именно такие. Однако, у наших друзей из “Красного полёта” был свой подход, которым они с нами с радостью поделились. Вместо того, чтобы носить на себе тяжёлые колчаны, они сделали длинные ящички, которые могли обеспечить почти тысячью стрел сразу четырёх человек! Это как минимум освобождало от повторного укомплектования колчанов, на что требовалось время.

Мы все, затаив дыхание, ждали нашего врага. Отсюда было хорошо видно округу. Позади нас, вдалеке, виднелся большой лес. На юге было видно Мотерхольм, обнесённый стеной. Отсюда было видно его высокую смотровую башню. Наш же противник должен был прийти по дороге с запада, прямо по той, которой недавно шли мы. Вернулись разведчики, доложили, что противник идёт на нас и должен уже скоро подойти.

Они показались примерно через полчаса. Их доспехи ярко сияли на солнце, шли они размеренным, уверенным шагом. Позади роты шли и добровольцы, на вид чуть больше сотни. Эти уже были, как и наши, кто-чем вооружён. Эх, вот это сейчас начнётся!

Мы дали подойти им поближе, чтобы стрелы наверняка пробивали их бронь. Отто и Рик дали команду одновременно. Мы встали, и с боевым кличем принялись расстреливать неприятеля. Надо отдать им должное – они ни на секунду не замешкались и устремились вперёд. И могу сказать, что бежали они очень даже быстро, несмотря на вес своих доспехов. Наши ребята из добровольцев тоже подались чуть вперёд, чтобы не дать врагу подобраться к нам.

Послышались первые крики раненных. Град стрел накрыл противника, мощь наших луков позволяла запросто прошивать доспехи врага. Кажется, я в кого-то попал первой стрелой. За ней тут же полетела вторая, потом третья. Мы стреляли так быстро, как могли, особо не целясь. Отто стрелял с такой скоростью, словно сам бог охоты в него вселился. Наша пехота кричала и улюлюкала, когда первые жертвы, коих было не так уж и мало, пали замертво.

Однако враг приближался. Они бросились врассыпную, прикрыли своими мечами жизненно важные места, даже утыканные несколькими стрелами они продолжали бежать вперёд. Несмотря на все наши усилия, мы разбили почти всех добровольцев и чуть больше половины варенхеймцев. Дело дошло до рукопашного боя, и тут все были уверены, что наши ребята никак не выдержат. Отто приказал нам выдвинуться вперёд, встать практически в упор к нашей пехоте, которой велел сесть и просто прикрыться щитами.

У меня колотилось сердце с такой бешеной скоростью, что я бы не удивился, если бы оно просто выскочило из груди. Я следовал за командиром, который попросту вскочил на присевших солдат заднего ряда и практически в упор расстреливал вражину. Мне и остальным нашим удалось повторить его манёвр, и мы быстро смогли разбить врага на нашей стороне.

Когда противник на нашей стороне пал, мы обратили внимание на фланг Рика. И ужаснулись. Варенхеймцы с лёгкостью пробили оборону пехоты. Повсюду лежали отрубленные конечности, кровища, и уже почти добравшийся до наших лучников озлобленный враг. К сожалению, мы далеко отошли от ящичков со стрелами, а в наших колчанах почти не было стрел.

Отто ринулся в сторону Рика, стреляя на бегу и отдавая приказ перейти на ближнее оружие. От нашей пехоты не было никакого толку, как и от лучников “Красного полёта” в ближнем бою, мы тут единственные, кто хорошо владел оружием. Я не мог стрелять на бегу, ещё в своего попаду, так что я достал меч и со всех сил мчался вперёд, спасать своих союзников.

Противников осталось совсем немного, когда мы подоспели на помощь, но они успели уже положить немало красных. Я встретился взглядом с ближайшим противником и у меня чуть сердце в пятки не ушло. Мне показалось, что это уже был не человек, в его глазах было дикое безумие, не предвещавшее ничего, кроме смерти. Однако, как бы там ни было, моё тело уже прекрасно знало, как себя нужно вести. Я увернулся от широкого удара соперника и воспользовался своим преимуществом в скорости, в прыжке воткнув меч в его грудь.

Только я подумал, что один готов, как он левой рукой схватил меня за горло и, тяжело рыча, поднял меня над землёй. “Вот это силища!” – подумал я. Я провернул свой меч у него в груди, но он совершенно не обращал внимания на боль и уже отвёл руку с мечом, чтобы насадить на него мою голову.

Не успел я испугаться, как рядом сверкнул чей-то меч и отрубил моему сопернику руку вместе с мечом. Тот взвыл от боли, но не отпустил моё горло, наоборот, даже сжал с такой силой, что стало невозможно дышать. Второй раз сверкнул меч и лишил здоровяка головы. Я смог наконец-то разглядеть своего спасителя – это был Гризвольд. Стоило догадаться – кто ещё обладает такой силой, чтобы с одного удара отрубывать конечности, защищённые кольчугой.

Времени на благодарности не было, он даже не посмотрел в мою сторону и пошёл сражаться дальше. Большинство оставшихся варенхеймцев не обращали на нас внимания – они хотели забрать как можно больше жизней с собой. Я видел, как один из них, утыканный как минимум пятью стрелами смог перед смертью нанести ещё один удар, разрубив до половины одного из лучников Рика. Я смог добраться до второго своего противника, но тот не обратил на меня никакого внимания, и я, воспользовавшись моментом, нанёс удар ему прямо по сухожилиям ног, чем лишил его возможности нормально передвигаться. Он закричал от бессилия, понимая, что больше никого не сможет убить. Я воткнул ему меч прямо в затылок, и увидел второй его конец с другой стороны.

Нужно будет запомнить, что в пылу боя такого лучше не делать. Шлем у них был без забрала, поэтому мой меч ничего не остановило, кроме плоти и костей, после того, как я пробил заднюю часть шлема. Мне потребовалось добрых десять секунд, пока я смог вынуть меч, за это время меня бы уже давно убили. Только в этот раз мне повезло – наши уже добивали последних противников, которые даже помыслить о сдаче не могли.

Я оглянулся. Боже, сколько же здесь трупов. Земля не успевала впитывать кровь, и та стекала по склону холма небольшими струйками. Двуручные мечи варенхеймцев с лёгкостью разрубывали пополам незащищённые тела нашей пехоты. Я снова обратил внимание, насколько много лежало на земле конечностей и других частей тел. Представить не могу, что они могли наделать в наших рядах, если бы атаковали под прикрытием пехоты и лучников.

Да уж, я совсем не такой представлял себе войну. Крики раненых, стоны умирающих, мольбы о смерти тяжелораненых людей пробирали до самых костей. Пусть бой был и коротким, но те взгляды, что мне удалось заметить на лицах людей, меня просто поразили. Наша пехота, плохо вооружённая, плохо обученная, столкнулась с настоящими воинами, они дрожали от страха только при виде врага. Я видел, как некоторые из них упали на колени и начали молить о пощаде, и как большой меч врезался им в спину, разрывая плоть и ломая кости. А варенхеймцы? Те, что добежали до нас, они уже простились с жизнью, в их глазах горела только ненависть и желание убивать.

Только такие, как Отто, Гризвольд и другие, самые опытные из наших, сохранили практически каменное лицо и трезвый взгляд. Если бы не они, потерь было бы гораздо больше. Каким образом мы вообще собирались разбить их без жертв с нашей стороны? Будь у нас простые две сотни лучников, которые служат в армии, они и половины, да какой половины, треть бы даже не смогли застрелить. Как быстро сориентировался наш противник – сразу же разбежался в разные стороны, прикрылся мечами и свободной рукой, и вперёд, вперёд, только вперёд. Не будь “Красный полет” таким метким, нас бы всех порвали.

Спустя некоторое время, когда смогли собрать тела павших, собрать оружие, как наше, так и противника, мы подсчитали потери. Больше половины нашей пехоты отправилось в мир иной. Если бы наш отряд не встал прямо на спины пехоты, то выжили бы вообще единицы. У нас потерь не было, лишь двое были слегка ранены – не успели вовремя уклониться. “Красный полет” потерял сорок шесть человек. Выглядели они не очень бодро. Всё-таки они были лучниками, и надеялись отсидеться за спинами тяжёлой пехоты всю войну, а тут ещё недели не прошло, а уже потери, и не маленькие.

Сегодня уже выдвигаться дальше мы не могли – трупы нужно было похоронить, а это заняло у нас времени до самой ночи. Как представилась возможность, я поблагодарил Гризвольда за его помощь с тем громилой, на что он лишь махнул рукой. Вообще настроение у всех было не очень. Особенно у солдат-добровольцев. Я ни с кем из них не был знаком, разве что с Горбеном, если это можно назвать знакомством. Из его шайки только он и выжил, хотя был сильно ранен.

Во время ужина мы все бурно обсуждали сегодняшний бой. У наших потерь не было, а судьба остальных их не сильно волновала. После боя, как оказалось, Отто поругался с Риком, обвиняя его в том, что тот ничего не предпринял полезного, когда враг добрался до пехоты на их фланге. В своё оправдание Рик обвинял добровольцев, что те не смогли и минуты продержаться, из-за этого он потерял четыре десятка своих людей. Похоже, что его тоже мало волновала судьба людей вне его роты.

Если раньше все сидели как-то вместе, то сейчас я заметил, что каждая часть нашей маленькой армии сидит отдельно друг от друга. Добровольцы отдельно, мы отдельно, “Красный полет” тоже сам по себе. Надеюсь, утро вечера мудренее, и завтра настроение у всех поднимется.

Лично я чувствовал себя нормально. Страшно было во время боя, это я признаю, но, тем не менее, я первым смог добежать до противника на противоположном фланге, и сражался, как мог. Для первого боя я был доволен собой. Я точно смог подстрелить несколько человек из лука. Пусть и в спину, но убил одного в ближнем бою, связал боем второго, не дав никого ему убить. Так что лёг спать я вполне с хорошим настроением.

Наутро мы встали как обычно – с первыми лучами солнца. Мы продолжили путь, точно так же рассылая во все четыре стороны разведчиков. Я шёл рядом с Отто, обычно мы не особо-то вели разговоры в пути, но сегодня он был что-то сильно разговорчив:

– Как тебе первый бой? – спросил он.

– Не представлял, что война настолько ужасна, – буркнул я ему.

– Да разве это ж война была. Так, бойня, которая быстро закончилась. Представь, что творится в настоящих битвах, когда с каждой стороны воюет по несколько десятков тысяч, – он посмотрел вдаль, как будто вспоминал что-то.

– Разве ты на таких был? – удивился я.

– Нет, не был. Но много слышал о них. Такие битвы идут по несколько дней, к сторонам подходят подкрепления, и сражение идёт и днём, и ночью. Моя же самая большая битва была всего в шесть тысяч человек с обеих сторон, когда сразу пятеро баронов вели войну друг против друга, – вздохнул он.

– И что ты там делал? Ну, кроме очевидного ответа, – спросил я.

– Деньги зарабатывал, – пожал он плечами. – У нас тогда не было такой репутации, как сейчас, так что с деньгами было туго. У нас тогда и лагеря-то не было.

– Сколько ты уже сражаешься? – с интересом задал я вопрос.

– В каком смысле? – подивился он.

– Ну, как долго ты ведёшь людей? В бою ты чётко знал, что тебе делать и какие приказы отдавать своим людям, когда тот же Рик, уже побелевший до седины, – заметил я, – был без понятия, что предпринять.

– Рик опытен по-своему. Его рота добилась определённой славы, и они давно уже сражаются в рядах опытных воинов. Ему наплевать на всех, кроме своего отряда, он привык стоять за щитами тяжёлой пехоты, а не за трусами, вставшими на колени перед врагом, – его лицо скривилось от презрения.

– И, всё-таки ты, не задумываясь, полетел спасать их, – с уважением в голосе напомнил ему.

– Смерти их мне ни к чему, тем более, это был единственный вариант расстреливать противника дальше, – судя по голосу, ему и вправду не было жаль погибших. – Рик должен был хотя бы часть людей отвести в сторону, чтобы они смогли стрелять с фланга, с такого расстояния они легко могли попадать врагу в голову.

– Кстати, тебе не показалось, что у Арчибальда будет намного больше солдат, чем нам казалось? – вот какой вопрос действительно меня интересовал.

– С чего ты взял? – удивился он.

– Сам подумай – четыре сотни мы сейчас убили, и это была пехота, – пересказывал ему я свои недавние рассуждения, – ещё пять сотен мечей он нанял, если верить слухам в Бальдхольме, а его основная гвардия является тяжёлой пехотой во всех смыслах этого слова. Это уже больше тысячи солдат, если не все полторы. Где лучники и конница? Ни одного барона не знаю без пары сотен конницы.

– В твоих догадках есть зерно правды, – задумчиво потёр он подбородок. – Об этом я как-то не подумал. И вправду получается, что у него больше двух тысяч человек, и то, это исходя из той информации, что мы имеем. Их может быть гораздо больше.

– Насколько я знаю, Арчи хочет мести, кого там убили наши по заказу? – поинтересовался я.

– По-моему, они убили его сына, – он хмурил лоб, пытаясь вспомнить подробности. – На его свадьбе с дочерью одного из влиятельных баронов.

– Так мы что же, воюем сразу с двумя баронами? – ужаснулся я.

– Да нет, вроде как та сторона сказала, что это проблема Арчи, и пока он не отомстит за своего сына, никто не будет с ним разговаривать. Но я не знаю подробностей, так что, могу и ошибаться, – он снова нахмурился, казалось, что он был зол сам на себя.

– В таком случае, ему больше нечего терять, и он сейчас все свои деньги может потратить на войско, дабы осуществить эту самую месть! – ох не нравились мне мои догадки.

– В этом ты прав… – опять зачесал он свой подбородок. – Об этом никто и не подумал. А среди нас есть те, кто как раз выполнял заказ. Пойду-ка я поподробнее с ними поговорю.

Отто ушёл, а я погрузился в дальнейшие рассуждения по этому поводу. “Надо было дома сидеть!” – вот и все мои рассуждения. Пьянствовал бы сейчас с Обероном, ел вкусную еду, бегал с волками наперегонки, упал бы пьяный в озеро, ан-нет, надо было пойти геройствовать. Убивать ничего не сделавших мне плохого незнакомых людей ради ничего не сделавших мне хорошего незнакомых людей. Двенадцать золотых! У меня было бы двенадцать золотых! Да я в жизни не видел столько золота в своих руках, а тут профукал почти всё за один день! Может быть, получится уговорить Отто повернуть назад?

Последнего я, конечно же, делать не стал. Ещё сочтут за труса. Я сюда попёрся как раз для противоположной цели. После разговора с выполнявшими заказ людьми, Отто вернулся в каком-то подавленном настроении. Я спросил, в чем дело, но он лишь ответил, что всё нормально и чтоб я не засорял голову ненужными мыслями. Догадался, что ли, о чём я тут думаю? В любом случае мы продолжили путь.

Несколько дней мы шли на восток, по дороге не было никаких происшествий. Но, на очередное утро, вернулись все разведчики, кроме тех, кого мы отправили на север. Решили, что они могли задержаться, так как на севере был густой лес. Здесь рядом уже особо не было жилых поселений, ещё при развале империи бароны сожгли все прилежащие к их землям деревни.

Мы остановились на ночь в большой низменности, чтобы наш лагерь не было видно издалека. Расставленные дозорные на возвышенностях предупредили бы нас о противнике, если бы вдруг этого не сделали разведчики. Мы подождали целый час, но они так и не вернулись. Было решено послать несколько человек выдвинуться по их следу, но не дальше, чем полчаса ходьбы. За всё время нашего пути сегодня во второй раз была моя очередь. Ну, да ладно, всяко лучше, чем сиднем в лагере сидеть.

Я и ещё четверо ребят из красных выдвинулись на север. Нам всего-то нужно было подняться на возвышенность, а там сразу лес. Пройдёмся немного, да повернём назад. Тем более, все были уверены, что на половине пути мы встретим разведчиков – тут и вправду лес был слишком густой, и они не ушли бы далеко.

Мы поднялись, поздоровались с дозорными, те сказали, что всё в порядке, никого не видели, ничего не слышали. Когда мы вошли в лес и прошли около сотни шагов, я заметил, как сильно он отличался от, скажем, леса в нашем лагере. Да и в Лесной таких деревьев не было. Даже цвет на листьях был такой насыщенный, что аж завораживал. И сразу бросилась на слух тишина. Не было слышно ни одной птицы. Вообще ничего не было слышно. Такого просто не может быть в таком большом лесу. У меня начало колотиться сердце, что-то тут было не так, определённо не так.

– Засада! – вдруг выкрикнул один из моих спутников, и только было собрался бежать, как сзади его ударили прямо по голове тяжёлой булавой.

“Булава?” – подумал я. Это же оружие гвардии барона Арчибальда! Но откуда они здесь? Я выхватил меч, как со всех сторон на нас бросились солдаты в полном латном доспехе, со щитами, на которых был изображён герб в виде синего орла.

Надо было бежать, предупредить остальных, но противников было слишком много. Я отбил один удар, увернулся от другого, удалось отскочить от третьего, наотмашь полоснул одного из них, но куда там! На его латном нагруднике даже царапинки не осталось. Я уже было подумал, что мне удалось выбраться из кольца, но оказалось, что на нас напал не десяток человек, как обычно устраивают засаду на маленький разведывательный отряд, а здесь была вся их армия! Они были за каждым деревом, виднелись из-под каждого куста! Черт возьми, нужно было любой ценой предупредить наших, мне осталось преодолеть всего пару человек! Я развернулся, чтобы сделать решающий прыжок, но я даже не успел оценить ситуацию, как перед моими глазами мелькнула синеватого цвета булава.

“Хряц!”– я услышал, как ломаются медвежьи кости в моем шлеме, а потом последовал удар о мой лоб. Я почувствовал, как упал на землю, как моё лицо в один миг залилось кровью, как она вытекает из-под шлема на зелёную траву. Кажется, мой череп треснул, но этого я уже узнать не мог, так как погрузился в небытие.

0
17
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...