Нельзя всю жизнь прожить с портретом. Глава 19 из романа "Одинокая звезда"

Автор:
kasatka
Нельзя всю жизнь прожить с портретом. Глава 19 из романа "Одинокая звезда"
Аннотация:
Как приехал Отар и Оля выписалась из роддома с маленькой дочкой.
Текст:

Все сущее в мире стремится к равновесию − и иногда это ему удается. За великим счастьем часто следует большая печаль. Но случается и наоборот: на смену огромному горю приходит безмерная радость.

Юлька была права: новые чувства могут налагаться на старые, притупляя их. Чувство безбрежного счастья, испытанное Олей, когда она впервые взяла на руки крошечную девочку с лицом Серго, сгладило, притупило остроту потери, истерзавшую ее сердце. Боль осталась, но стала иной — не такой режущей.
В день рождения Леночки пришел подарок от ВАКа — извещение о присвоении Оле ученого звания доктора физико-математических наук. С утра в роддом звонили с поздравлениями. Доктора и медсестры устали поднимать трубку. Приехал Борис Матвеевич с огромным букетом цветов. Правда, букет у него не взяли: в воде, где стоят цветы, быстро заводятся всякие микробы, поэтому цветы в роддом приносить не разрешалось.
Малышка оказалась на редкость спокойной. Другие новорожденные, когда их привозили кормить, часто орали, как оглашенные, − а Леночка только вертела головкой да причмокивала. Ее так и прозвали: "самый спокойный сверток".
Когда Оля впервые приложила дочку к груди, та сначала тихонько почмокала крошечными губками, потом у нее внутри включился невидимый моторчик и она деловито принялась перекачивать в себя молоко. Наевшись, девочка оторвалась от груди и уставилась на Олю большими темно-синими глазами − казалось, она старается получше запомнить лицо своей мамы. Ее взгляд был вполне осмысленным,она в нем таилась улыбка.
Этот взгляд растопил ледяную глыбу горя, лежавшую на сердце Оли. Впервые за последние месяцы она почувствовала, что жизнь ее обрела смысл.
— Смотрите, доктор, — сказала она на третий день пожилой врачихе, — малышка уже улыбается мне.
— Скоро тебе зарабатывать начнет, — ответила та, — они теперь такие. Атомные.
Но как перепугалась Оля, когда однажды, взглянув на сверток, положенный медсестрой рядом с ней, не увидела знакомого маленького ротика и родных синих глаз. На нее смотрели круглые глаза чужого младенца.
— Это не мой, не мой ребенок! — в ужасе закричала она. — Где моя дочь? Куда вы дели ее?
Страх потерять свою доченьку буквально парализовал Олю.
Прибежавшая медсестра принялась уверять ее, что никакой ошибки быть не может, что все новорожденные на одно лицо, − но ее слова еще больше напугали молодую мать.
— Отдайте моего ребенка! — рыдала она. — Где моя девочка?
— Ну, чего ты орешь? — послышалось с кровати у двери. — Она так хорошо сосет — не хотелось ее отрывать. Ладно, несите сюда мою привереду.
Оказалось, у малышек перепутали номерки.
Как сестра могла утверждать, думала Оля, что все они на одно лицо? Да я Леночку узнала бы среди тысяч младенцев.
Вновь обретя свое сокровище, Оля стала умолять о выписке: еще одного такого случая она бы не вынесла. Ее не удерживали.
Такой толпы встречающих персонал роддома не помнил. Все роженицы прилипли к окнам поглазеть на небывалое зрелище. Первым к Оле бросился Отар с огромным букетом роз. Передав букет Юльке со словами "не уколись, там шипы", он взял у Оли розовый конверт и, приоткрыв уголок, долго смотрел на малышку, щурившуюся на солнышке. Лицо его на глазах светлело.
— Спасибо, родная! — сказал он Оле. — Я твой брат! Навсегда твой.
Передав конверт бабушке, Отар обнял Олю и крепко поцеловал в губы.
Вся квартира Фаины Степановны была завалена подарками. Отар привез роскошную коляску, кроватку, массу пеленок, распашонок, костюмчиков и прочей детской мелочевки. Уже в Ленинграде, узнав, что родилась девочка, он накупил ей нарядов едва ли не до свадьбы. Зная об этом, Юлька попросила Бориса Матвеевича не дарить от института никаких вещей, а просто отдать молодой маме собранные коллегами и выделенные профкомом деньги.
— Ничего не покупай дочке сама, — убеждал Олю ее названый брат, — мы все будем присылать. Ты только говори, что надо. Все достанем на складе. Такие вещи, что тебе и не снились. У нас все есть − как в Греции, даже лучше.
— Спасибо, Отарик, ты и так привез столько всего. Надолго хватит.
Они стояли у кроватки Леночки и смотрели на портрет Серго, висевший напротив.
— Она его копия! — восхищенно заметил Отар. — Как тебе это удалось?
— Старалась очень, — засмеялась Оля. — А вы с Юлькой что же? Никак не решитесь?
— Юля очень хорошая девушка, — погрустнел он, — но не хочет она в Батуми. Она − не ты. А я не могу сюда переехать: надо отцу с матерью помогать. Нас у них семеро, я старший. Как их оставишь?
— А ты ее силой увези. Или сделай ей малыша. Сама прибежит.
— Ей сделаешь! Я же говорю: она — не ты. Очень рациональная!
Перехватив ее взгляд, Отар посерьезнел:
— Как жить думаешь, Оля? Нельзя всю жизнь прожить с портретом. Боюсь, к этому себя готовишь. Ты красивая, молодая − тебе мужчина нужен. А Леночке — живой отец, а не портрет на стене.
— Конечно, ты прав, — вздохнула Оля, — все правильно говоришь. Да я и не собираюсь делаться затворницей. Чтобы девочка моя выросла счастливой, надо самой счастливой быть. Если смогу полюбить кого-нибудь — выйду замуж. Если полюблю.
— А если не полюбишь?
— А если не полюблю, тогда как? Сам подумай.
— Конечно, — грустно согласился он, — тогда никак.
А сам подумал:
— Не полюбишь ты никого, дорогая. Разве сможет тебе кто-нибудь его заменить, если будешь каждый день видеть эти два портрета? Эх, Серго, Серго!

0
33
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Дарья Кулыгина №1