Не дайте этой компании провернуть свои делишки. Глава 45 из романа "Одинокая звезда"

Автор:
kasatka
Не дайте этой компании провернуть свои делишки. Глава 45 из романа "Одинокая звезда"
Аннотация:
Волнения перед экзаменами.
Текст:

— Жуткое дело — недотраханная баба, — сетовал Гарик Лисянский, подвозя домой Паршикова и Тихонову. — Ей тридцать лет, мужика нет, энергию девать некуда, вот она и изгаляется. Как ее угомонить, не представляю.

— А ты чего тянешь? Тебе же было поручено ею заняться, — напустился на него Паршиков.
— Я пытался. Домой ее подвозил, на чай напрашивался. Учеников своих предлагал — думал, клюнет. Сказала, чтобы больше с подобным к ней не обращался. А чаю предложила дома попить. С женой.
— Значит, она сидела в твоей машине и ты не знал, что делать? Вот болван! Руки у тебя для чего? Забыл, как их пускают в ход? Так я тебе напомню.
— Ага! Чтоб по морде получить, когда я за рулем. Нет уж, спасибо! Сам пробуй.
— Мальчики, вы зря спорите, — вмешалась Тихонова, — ее хоть недотрахай, хоть перетрахай, — она останется такой, какая есть. Просто, я знаю ее шефа, а она его любимая ученица. Борис Воронов — музейная редкость, даром что еврей. С ним никакой каши не сваришь и с этой его тоже. Лучше и не пытаться.
— А ты откуда его знаешь?
— Да когда-то у него на факультете повышения квалификации училась. Пахать приходилось еще так! Не то что теперь, ФПК — отдых на полгода. Помню, я так радовалась, что в Ленинграде поживу. Думала, по музеям похожу, погуляю. Погуляла, как же! Из-за стола не вылезала. Нет, братцы, тут надо что-то придумывать радикальное. А что — ума не приложу.
— Конечно, с его член-корровской зарплатой и связями можно быть музейной редкостью. Пожил бы он здесь, да на доцентскую ставку — живо закряхтел бы. Слава богу, что я от вас сваливаю, — порадовался Паршиков, — резвитесь теперь без меня. Вот сессию пережить бы и привет! Мне главное, чтобы мои бывшие ученички не пролетели. Вы же знаете, чьи они детки. Не дай бог пары получат — мне тогда головы не сносить.
— А что, ты уже и место нашел?
— Да вы же знаете — у меня брат двоюродный в торговом институте профсоюзом заведует. Обещал доцентскую должность. Там такая лафа, скажу я вам. Озолотиться можно. Одни мафиозные сынки учатся да дочки. Все в коже и золоте. С нашими никакого сравнения.
— Саша, ты же нас, друзей своих, не забывай. Как войдешь в силу, к себе забери. Здесь же теперь не заработаешь.
— Так это когда будет. Кто же мне кафедру там даст. Там такие зубры сидят — не сдвинешь. Конечно, если в силу войду — само собой. Я добро не забываю.
Когда они уехали, Ольга пригласила Сенечкина, Забродину и Короткова к себе.
— Ребята, на вас вся надежда, — сказала она. — Не дайте этой компании провернуть свои делишки. Внимательнейшим образом выслушивайте все ответы. Не отлучайтесь ни на минуту. Надо выйти — останавливайте опрос. Чтобы без вас никто из них оценки не ставил. Сразу предупредите и чуть что — ко мне. Загремят их протеже — сами захотят уйти. А вам доцентские места освободятся. Мне все равно с ними не сработаться — вы же видите. Главное, выяснить, кто их любимчики, не прозевать.
— Да мы всех их знаем, — засмеялся Сенечкин. — Мы же в их потоках практику вели. Как понаставим пар в аттестацию — сразу прибегают. Этому надо повысить, этой надо исправить, этот — да вы знаете, чей он!
— Ну и что, ставили?
— А как же! Если Паршиков — заведующий, попробуй не поставить. Да ему нашего согласия и не надо было, он же заведующий − сам мог ставить кому хотел и что хотел. Ему они все и пересдавали в обход нас. Эх, да что теперь вспоминать!
— Тем более, если их знаете. Не пропустите никого. При любой спорной оценке зовите меня немедленно. Мы этому разгулу блата рога обломаем. Меня Лисянский запугивал — мол, на кого руку поднимаю! Что ж, посмотрим, на кого.
— Нет, Ольга Дмитриевна, — посерьезнел Миша, — здесь все не так просто. У нас учатся кое-какие детки очень высокопоставленных родителей. Для них и сам ректор — прыщик на ровном месте, а уж вы — вообще мелочь. Здесь надо действовать осторожно. Лучше бы вам с Леонидом Александровичем посоветоваться. Он в курсе, кто есть кто и как надо поступить в каждом конкретном случае.
— Так что, к ним особые требования предъявлять? В моем понимании, это и есть разврат.
— Нет, просто, вам нужны информация и совет. Можно, пока еще есть время, собрать всю эту братию и дать им персонально несколько консультаций. Заставить их выучить хотя бы основные вопросы. В нашем присутствии. Может, на экзамене они хоть что-то ответят. Дать им возможность сохранить лицо и обойтись минимальными потерями.
— А как же быть с этой троицей? Мы же тогда от них не избавимся.
— Но мы всех блатных и не вытащим. У них же их по два десятка — у каждого. Поговорите с ректором, Ольга Дмитриевна, — все равно вы в него упретесь. Кое-кто из блатных шел через него.
— Как-то мне все это не нравится.
— Кому же это нравится? Но это жизнь, Ольга Дмитриевна, от нее никуда не денешься. Посидим с ними, позанимаемся — как-нибудь выкрутимся.
Выслушав Ольгу, ректор помрачнел. Он долго смотрел в окно, потом решительно обернулся к ней:
— Да, Ольга Дмитриевна, человек шесть есть таких, которых трогать нежелательно. Но, если ничего не будут знать, ставьте двойку.
— Может, с ними персонально позаниматься?
— А как это будет выглядеть? Нет, занимайтесь со всеми одинаково. Посмотрим.
— Леонид Александрович, назовите хотя бы их фамилии. Я сама прослежу, как они будут отвечать.
— Нет, Ольга Дмитриевна. Пусть сами сдают. Посмотрим. Получат двойки, тогда подумаем. Еще будут пересдачи, консультации. Отчислить их, конечно, не дадут.
— Что, так плохо?
— К сожалению, не все от меня зависит. Помню, я как-то прочел — в "Пионерской правде", между прочим, — что сына Рокфеллера отчислили за неуспеваемость из какого-то там колледжа. В том смысле, что вот какие плохие дети бывают у богачей. А я, знаете, о чем подумал? У нас бы этому сыну на блюдечке с голубой каемочкой − этот самый диплом. И еще бы спросили, куда доставить. Эх, лучше б не писали о таком.
— Ну, не знаю, я бы не доставила.
— Так вы же до поры до времени под крылышком у Воронова сидели. Вот вас грязь и не касалась. А здесь другие условия. Ничего, Оленька, — так он вас, кажется, называл? — ничего, справимся. Не расстраивайтесь. Работайте пока спокойно.

0
101
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Дарья Сорокина №1