Под черным флагом. Глава 6. На приеме у бога.

Автор:
Jouster
Под черным флагом. Глава 6. На приеме у бога.
Аннотация:
"Под черным флагом" - продолжение книги "Улыбка незнакомца". Прошло много времени, и странствия занесут нас в город Венату, возведенную на острове посреди бушующих волн Моря Обломков.
Текст:

Разумеется, это не было нашей с ней последней встречей. Ее лицо долго преследовало меня во снах, пока одним дождливым днем я не заметил знакомое атласное платье на той же самой набережной у бара. Опасливо озираясь, она стояла, как вкопанная; я быстро подошел к ней и взял за руку, увлекая дальше, в кверитские трущобы. Наконец, мне удалось найти одинокий навес у закрытого магазина, по которому громко барабанили крупные капли дождя. Ярость заполняла меня до краев, но холодные потоки воды успели остудить пыл:

- Ну что ты здесь опять делаешь? - тихо спросил я. - Я ведь предупреждал. Тебя не просто ограбить, тебя и убить здесь могут легко! Все равно, что выпивку заказать!

- Я искала тебя, - расплакавшись, ответила сантинка.

Из моей груди вырвался вздох.

- Зачем?

- Просто так... Чтобы увидеть тебя еще раз.

Она приходила каждый день на то же самое место. Я спешил, обгоняя ветер, убеждая себя, что делаю это просто ради ее безопасности. Мало ли, что с ней могли сделать квериты у бара! Но, постепенно, мне пришлось признаться самому себе, что я влюбился в проклятую сантинку, дочь чиновника. Пират и контрабандист... Ночи напролет мы сидели на старом пирсе, наблюдая за звездами и тихими волнами, отражающими лунный свет. Я торжественно пообещал ей, что не выпью больше ни капли алкоголя, и с тех пор ни разу не зашел в знакомый бар. Она расспрашивала меня о море и жизни моряка, о том, как корабли бороздят обломки, о стычках со стражниками. Ее невероятно занимали любые истории, пусть даже самые неинтересные, и сантинка слушала меня, приоткрыв рот и позабыв про все на свете. Девушку звали Афина... Я не раз удивлялся, какие имена подбирают напыщенные чиновники своим потомкам.

История наша банальна, и лучше бы ей опуститься на дно морское. Постепенно горечь ушла из моего сердца, но имя Афины по-прежнему греет его, когда я вспоминаю волосы цвета самого крепкого виски на свете. Наша любовь была коротка; вскоре отец девушки прознал о ее увлечении. Он увез ее далеко-далеко, она даже не успела сказать мне прощальных слов. Я долго, годами искал ее по всему Морю Обломков, но не сумел отыскать... Полгода я провел в апатии, не желая видеть никого и ничего - ни Кираяту, ни корабли, ни стражей... Только целыми днями сидел на том же самом причале или гулял по «нашей» набережной, безуспешно пытаясь поймать тающий образ прекрасной сантинки. Но беспощадное время насильно зашило мне сердце, и, спустя еще год, я снова вышел в море, похоронив надежду отыскать Афину среди уродливых островов.

Яркая картинка смазалась, как будто по ней провели ластиком, и я вернулся в мир боли и страданий, очнувшись на своей постели в каюте. Все те же стены, тот же Весельчак, зарывшийся в книги и записи - ничего не поменялось. Как будто не прошло и минуты... Добавился только отвратительный запах, пропитавший все вокруг. Я закашлялся и повел глазами. Боль еще струилась по венам, но не так сильно; кажется, яд отступил! Я попробовал сесть на кровати, но голова закружилась так, будто корабль вертелся волчком. Весельчак заметил движение и обернулся.

- Ты в сознании! Каждый день удивляешь меня все больше... Лежи, не шевелись.

- Что я... Где мы?

- Где и всегда - в море. Я перестал считать дни, Бьорн, ты долго провалялся без чувств. Скоро наступит моя очередь стоять у штурвала, а к тебе придет Хол. Сантин совсем себе места не находит.

- Сколько еще до цели?

- Не знаю. Мы несколько дней назад попали в плотное облако мусорных островов, пришлось отклониться от курса. Ни одного корабля на горизонте, ни одного человека или лодчонки - пусто, как в склепе. Даже ветер приутих, но Юлиус говорит, что это плохой знак.

- Он прав... Особенно в месяц Ножей...

- Месяц Ножей на исходе. Как называется следующий?

- Ме... Месяц Рыбака.

- Потому что рыба хорошо клюет?

- Нет, потому что ее нет вообще. Рыбаки наполняют города - им нечего делать.

Мертвец кивнул и встал на ноги, отряхнув штаны.

- Как себя чувствуешь?

- Как трухлявое бревно.

- Опиши поподробнее, - Весельчак внимательно заглянул мне в глаза и осмотрел тело, - боль еще осталась? Жар?

- Слаб, как котенок... Устаю даже говорить. Тупая боль во всем теле, и ощущение такое, будто три дня пил помои.

- Не хотелось бы сглазить, но кризис, кажется, прошел, - удовлетворенно вздохнул Весельчак. - Ты уже не так горишь, как раньше, да и бреда меньше. Последнее, что я от тебя услышал - история об Афине.

- Ах, Афина... Не напоминай.

- Вот, выпей это, - Весельчак поднес к моим губам какую-то миску, и в горло полилась обжигающая жидкость, соленая и кислая одновременно.

Я поперхнулся.

- Что это за гадость?

- Не нравится? Я сам этот суп готовил, для всей команды. Матросы сказали, что вкусно...

- Ну и отрава...

- Значит, идешь на поправку, - засмеялся мертвец.

Но что-то в его смехе было поддельным, ненастоящим; даже сквозь боль и гудение в голове я мог расслышать нотки неуверенности в голосе компаньона. Он сомневается. В чем? Я чувствую себя лучше, намного лучше, чем во время прошлого пробуждения. Голова яснее, пальцы шевелятся... Что не так?

- Весельчак, скажи честно, что тебя тревожит? - я закрыл глаза.

- Все в порядке, отлично! Ты поправляешься, скоро у бригантины будет капитан, - мертвец легонько похлопал меня по плечу. - Поспи. Глядишь, скоро сумеешь встать.

Так прошли еще несколько дней, и я стал замерзать, даже укрывшись несколькими одеялами - холод месяца Рыбака пытался подобраться все ближе, проникал через стены, схватывал инеем снасти и льдом - палубу. Матросы выбивались из сил, пытаясь отбить наледь. Самочувствие с каждым днем улучшалось, и вскоре я начал вставать с постели и ходить по каюте, держась за стены и мебель. Весельчак и Хол навещали меня ежечасно, помогая во всем. Я был обязан им жизнью, особенно мертвецу. Без него мне суждено было бы давно покинуть бренный мир под ударами старого лоцмана. Через день я впервые вышел на палубу, тяжело опираясь на все, до чего мог дотянуться. Лафат Хаким первым увидел меня и схватил под руку.

- Капитан! Вам не нужно выходить - вы еще слишком слабы!

Весельчак подошел с таким видом, будто собирался пронзить меня шпагой.

- Что ты делаешь, Бьорн?! Вернись в постель!

- Да ну тебя к черту, - прохрипел я, - хочу посмотреть на море.

Вид, открывшийся мне, поражал воображение. Вместо голых островов и корявых селений воду бороздили пятна зеленого цвета, полыхающие яркими красками даже в зимние месяцы. Деревья, кусты, заросли цветов - за многие мили от Венаты такого не встретить! Зеленые листья, колышущиеся на ветру, выглядели сюрреалистично на фоне мороза и наледи на палубе, как будто я все еще бредил, лежа в постели. Может, это и вправду просто очередной сон?..

- Где Юлиус?

- У штурвала, где же ему еще быть, - проворчал Весельчак.

С помощью Лафата я подошел к рулевому. Юлиус не сразу заметил меня. Обернувшись, он вздрогнул.

- Угорь! Ты в порядке? Как себя чувствуешь?

- Лучше не бывает. Бодр, как в шестнадцать лет!

Юлиус улыбнулся, а я жестом приказал ему отойти от штурвала. Сбросив с себя руки помощников, взялся за рулевое колесо и вдохнул полной грудью морозный воздух. На воде лежал слабый туман, трусливо убегающий от бригантины. Острова покрывали воду плотным слоем, как будто мы не плыли по морю, а шли через водяные каналы. Я правил «Песней», а остальные молча наблюдали за тем, как я с силой кручу штурвал, превозмогая усталость и слабость.

- Весельчак, где мы сейчас? Далеко ли до цели?

- Нет, уже скоро будем на месте... Осталось всего три-четыре дня пути.

- Как дела с припасами? Командой? Сколько потеряли человек за время плавания?

- Двух подкосила болезнь, еще один сорвался, пока чинил снасти. Он упал в ледяную воду - шансов никаких. Припасы расходуются четко по плану - должно с лихвой хватить и на обратную дорогу.

Лафат встрял в разговор:

- Настроения на борту подавленные. Мы уже так много дней не видели ни одного человека... Как будто плывем в небытие, в аду, чистилище - называйте, как хотите. Ни души вокруг, ни одной лачуги, пусть даже самой хлипкой! Только зеленые деревья, холод и волны. Люди даже согласны каждый день брать торговцев на абордаж, лишь бы не сидеть вот так, без дела, в одиночестве.

- Мы все знали, на что идем, - ответил я, - то ли еще будет... Неизвестно, что ждет на земле, куда нас ведет доблестный исследователь, - я кивнул Весельчаку. - Я боюсь только одного. Кракена.

- Мы все каждый день наблюдаем за щупальцами чудовища. Матросы спорят на деньги, когда оно потянет их к кораблю. Что нам тогда делать?..

- Стрелять, - вздохнул я, закашлявшись, - зря, что ли, пули брали? Договориться с ним точно не выйдет.

Мы снова замолчали, а я жадно смотрел по сторонам, пытаясь насладиться морскими видами и зеленым морем мусорных островов, пока силы не оставили меня окончательно. Наверное, выглядел я все еще паршиво - то и дело ловил на себе беспокойные взгляды матросов. Хол подошел ко мне, заложив пальцы за пояс:

- Угорь... Рад тебя видеть. Здорово, что ты с нами, но... Поверь, тебе лучше вернуться в постель.

Я заметил в его глазах неприкрытый страх. С чего бы это? Хол переживает за меня? Нехотя, будто расставаясь с любимой игрушкой, я отпустил штурвал, и Юлиус тут же его подхватил. Весельчак подставил мне плечо, и я побрел назад, в каюту, все еще осматриваясь, как будто пытаясь втянуть весь мир в глаза. Скрипнула дверь, и Весельчак запер ее за собой. Я тяжело опустился на кровать и со стоном откинулся на подушке. Тело схватила тисками невероятная усталость, и мне никак не удавалось понять, отчего - то ли краткая прогулка так повлияла, то ли я просто стремительно терял силы.

- Весельчак, зеркало.

- Не пугайся только.

Мертвец передал мне зеркальце, и я шумно втянул носом воздух. Зрелище представилось не из приятных - ветви черных сосудов пронизали все лицо, глаза потемнели и помутнели, а зубы, некогда белоснежно белые, пожелтели. Волосы практически выцвели - черт побери, я был похож на монстра из ночных кошмаров! Теперь понятно, почему матросы так на меня пялились - не каждый день увидишь страшилку из сказок, да еще и в образе капитана корабля.

- Скажи правду, прошу. Я не исцелился. Неужели этот яд так силен?

- Он необычен, как и его химическая формула. Какая-то сектантская дрянь… Да, ты все еще поражен. Удивительно, что организм пережил кризис, но это не значит, что теперь опасность миновала. Я не знаю, как повернется ситуация... И поэтому - оставайся в постели.Тебе повезло, что путешествие пока идет гладко - сама планета дает тебе время восстановиться. Вот пока, погляди.

Мертвец извлек кубик-шкатулку и запустил, указав на обозначение корабля.

- Видишь, как мы близко? Почти что подошли к берегам!.. Подумать только, как все повернулось, кажется, та перестрелка на Тропе Негодяя была уже так давно...

Постепенно слова Весельчака отдалялись, а я терял нить разговора. Сон забирал свое, и вскоре накрыл меня окончательно. Только здесь я не чувствовал себя обузой, во тьме сознания. Может, оно и к лучшему, что тихое бормотание Весельчака улетело вдаль. От моей кровати донеслось мерное сопение.

Убедившись, что я уснул, мертвец тяжело вздохнул и потянулся к столику. На нем лежала пробирка с буро-желтого цвета жидкостью, а на ее поверхности постоянно дулись темные пузыри.

- За это время, Бьорн, ты стал мне близким другом, - продолжал мертвец, понимая, что я не слышу, - иначе я не проводил бы столько времени у твоей кровати. Такого капитана, как ты, не найти во всем мире - даже в Сантаарии, где каждый день швартуются десятки разных кораблей. Команда ценит тебя и очень волнуется за здоровье - ведь ты превратился в настоящий ходячий кошмар! Поразительный яд... Сектанты все-таки сделали свой ход, и этот ход почти что поставил нам «мат». Много ли их среди нас? Как знать, вдруг они просто выжидают удобного случая, чтобы отобрать у меня шкатулку? Или на корабле был только один шпион – Кираята? Пусть только сунутся - меня ядом не взять... Зато тебя смогли. Проклятый лоцман! Если бы я только знал!.. Боюсь, то, что ты смог самостоятельно встать - только затишье перед настоящей бурей. Станет хуже. И ты... Умрешь, Бьорн. Я не могу этого допустить, и осталось только одно средство. То, над чем я работал все последние годы в своем городе. Вот эта самая сыворотка, - он взболтал пробирку, - не знаю, как ты отреагируешь на нее, Сейдж. Как-то никогда не представлялось случая испытать ее на ком-то попроще, крысе, например. Ты станешь первым подопытным образцом, если мои догадки подтвердятся, и яд возьмет свое.

Раздался стук, и в каюту заглянул Хол.

- Ну, как он?

- Считает, что ему лучше.

- Все плохо, да? Он все равно?..

- Скорее всего. Попробуем то, что обсуждали - это единственный выход.

- До сих пор не могу поверить в то, что ты рассказал, - покачал головой Хол, - что ж, раз такая Угрю выпала судьба... Значит, так тому и быть.

***

Я проснулся и рывком встал. В каюте было пусто и как-то странно темно, будто корабль погрузили в чернила. Из-за резких движений в голове помутилось, и я, покачнувшись, оперся рукой на стол. Словно осенние листья, записи Весельчака посыпались на пол. Бригантину тряхнуло, и я повалился на пол. Поднялся на дрожащих руках. Что происходит? Через силу я открыл дверь и вышел на палубу, прикрывая лицо. Вокруг царила суматоха – «Песню» болтало из стороны в сторону, сквозь неистовый вой ветра доносились крики матросов, Юлиус пытался вести корабль через лютый шторм. Раскаты грома, убийственные разряды молний, огромные волны и холодная вода с пеной, льющаяся прямо на палубу - мои чувства моментально обострились, и я, отбросив слабость, побежал к первому помощнику.

- Угорь! - закричал Юлиус, закрыв лицо ладонью от хлещущего дождя, - нас крутит на месте! Не могу справиться!

- В сторону! - я оттолкнул Юлиуса и вцепился в штурвал.

Мельком заметил Весельчака - он помогал своим солдатам крепить снасти и орудия.

- Такого шторма не видал за всю жизнь! - крикнул Хол, подбежав к нам. - Угорь?! А, к черту, просто вытащи нас живыми из этой задницы!

- Нет смысла плыть, будем штормовать! А ну, носом к волне!

Я развернул бригантину прямо на дикие волны, которые грозились проглотить нас и пустить на дно, как рыбацкую лодочку.

- Хол, пассажира приведи сюда!

Сантин ушел, борясь с ветром, а я тратил последние силы на то, чтобы не дать бригантине погибнуть. Таких бурь не знали в восточной части моря - над «Песней» развернулся настоящий морской ад. Кракен возвышался над чернильно-черными водами, словно его не волновало ничто на свете - щупальца медленно шевелились, ветер не мог справиться с чудовищем. Если такой шторм не заставил гиганта шелохнуться, то к чему наши пушки?! Юлиус завел корабль в водяную могилу; первый помощник пытался плыть прямо через шторм, надеясь пройти его насквозь, но природа имела на бригантину свои планы, и теперь нас трясло так, что трещали мачты. Ледяные брызги летели мне прямо в лицо; одного из матросов швырнуло в море, и он, издав последний крик, пропал в соленых глубинах. Весельчак, придерживая шляпу, показался рядом:

- Какого дьявола ты здесь делаешь, Бьорн?!

- Спасаю ваши жизни! - крикнул я, заставив бригантину вскарабкаться на очередную хищную волну. - Карта! Где мы?

- Она не работает, - перекрикивая ветер, ответил мертвец, - может, из-за постоянных молний, черт ее разберет! Нужно ждать, когда кончится шторм... Мы выстоим?

- Волей богов - да! Держитесь крепче!

С грохотом и треском очередная волна ударила в нос корабля, и горько-соленая вода растеклась по палубе, бурля, как газированный напиток. Несколько матросов попадали с ног, а Весельчака впечатало в борт. Мои ноги подкосились, но я тут же встал снова, шатаясь и пытаясь восстановить равновесие. В спешке матросы отбивали наледь, которая взялась за корабль с двойным усердием. Мы бесчисленное количество раз принимали удар волн и ветра, взбирались на гребни и падали в бездну. Крича от боли, я все вращал и вращал штурвал, вступив в схватку с Морем Обломков. Шторм бушевал еще несколько часов, а потом стал терять силы и понемногу успокаиваться. Вскоре он умчался прочь, оставив на память только зыбь на воде и осколки мусорных островов. Кракен все так же равнодушно взирал сверху на следы буйства стихий. Нас занесло в неизведанные воды, и корабль обреченно покачивался на волнах - оставалось надеяться, что карта заработает, иначе можно было блуждать целую вечность, пока не кончатся припасы... Корпус поврежден, паруса порваны, а команда недосчиталась десятка человек, сгинувших в пасти моря. Но бригантина выдержала удар. Отпустив штурвал, я упал на колени, совершенно разбитый и изможденный. В полубреду, не чувствуя ног, пополз по палубе, пока меня не поднял на руки Весельчак.

- Тихо, Бьорн... Сейчас...

Он помчался к каюте и положил меня на кровать. Кинулся к капельнице.

- Весельчак, я...

- Помалкивай.

- Я... Чувствую, как болит сердце. Сил больше нет держаться... Мне кажется, кракен зовет меня.

- Молчи! Сейчас... - он пытался вонзить иглу мне в вену.

Я схватил его за запястье.

- Не нужно. Передай Юлиусу, что теперь он - капитан «Песни». Он заслужил... Удачи тебе.

Мне хотелось сказать еще много всего, но голос сорвался и перешел на шипение. Глаза закатились, и я рухнул в ту же спокойную и гостеприимную тьму, что и раньше. Поток воспоминаний хлынул в голову, как будто я попал в мысленный шторм...

Весельчак отошел на шаг. Он смотрел, как жизнь покидает мое тело, и не мог заставить себя сдвинуться с места.

- Нет. Не дорос еще Юлиус до капитана! - Весельчак смахнул вещи со столика и схватил пробирку с мутной сывороткой.

Разжав мне челюсти, он влил ее в глотку и бросил пустой сосуд на пол. В каюту ворвался Хол.

- Ты сделал это?!

- Он умирает. Выбора нет.

- Что же теперь?

- Только ждать.

Миллионы лиц, имен и мест смешались в одну шевелящуюся массу и устремились прочь, покидая мое умирающее сознание. Я понял, что вот-вот покину мир, в котором мне так и не удалось добраться до последней цели... Значит, такова судьба - по крайней мере, я попытался. Последним ускользнуло грустное лицо Афины. Я тянул к ней руки, хотел сорваться с места и бежать, пока не рухну без сил, но неуклонно падал куда-то вниз, теряя из виду любимые глаза. Меня встретило странное место - не то чистилище, не то лимб, где не было абсолютно ничего, кроме ослепляющего белого света. Я понимал, что это угасающий мозг играет со мной, но не смог устоять и пошел на свет, прикрывая глаза. Расстояние не ощущалось; могло пройти всего мгновение, а могла и целая вечность, прежде чем я достиг источника света. Воображение почему-то решило оставить для меня сверкающий хамокерский крюк посреди пустоты - мой «прэдана да мер», прикрепленный к длинной и прочной цепи. Я протянул руку... Меня словно пнули в живот, и неизвестная сила дернула назад. Крюк задрожал и умчался вдаль вместе с сиянием, мысли рассыпались в прах, и голова совершенно опустела. Я все летел и летел, не осознавая, что происходит, отдавшись на волю судьбы. Почему это был крюк? Что это за крюк?.. Что значит «прэдана да мер»?

Я открыл глаза. В голове гудело, как будто по ней долго били доской. Что со мной? Где я? Глаза уперлись в деревянный потолок, а вокруг пахло солью, морем и металлом. Откуда-то примешивалась вонь лекарств. Справа от меня что-то шевельнулось, и я повернул голову - на стуле сидел незнакомец, чье лицо было скрыто шарфом. Он задумчиво смотрел на меня, скрестив пальцы в ожидании.

- Приятного пробуждения. Что чувствуешь?

Я открыл было рот, но забыл, как говорить; вместо слов раздалось нечленораздельное мычание.

- Это нормально. Приди в себя, полежи немного. Скоро голову перестанет так крутить, а слова вспомнятся.

Откуда этот человек знает про меня? Кто он такой, и почему вокруг пахнет морем? Вестибулярный аппарат приходил в норму, и возникла качка. Мы что, на корабле? Язык отказывался шевелиться, могильным червем копаясь во рту; отвратительный, тошнотворный привкус повис в глотке, но почему-то не вызывал рвоты. Я поднял перед собой ладони - бледные, оплетенные черными нитями сосудов. Разве они так должны выглядеть? Украдкой я посмотрел на руки того, кто сидел возле моей постели, но он был в перчатках. Как же... Я скорчил гримасу, пытаясь припомнить. Как меня зовут?

- Можешь не стараться. Все равно не вспомнишь. Только зря промучаешься...

Облизав губы, я хрипло и тихо спросил, с трудом подбирая слова:

- Где мы? Кто ты? Что со мной произошло?

- Мы на корабле, как ты, наверное, уже и сам понял. На твоем корабле. Совсем ничего не помнишь?

- Ни капли... - я поднялся на ноги, но не смог даже устоять, тряпичной куклой повалившись на пол.

- Ты хочешь знать, кто я? Зови меня Весельчак, каким бы глупым это имя ни казалось. Давай, помогу, - незнакомец помог мне подняться на ноги и сесть на кровать, - узнаешь вот это?

Весельчак показал какой-то большой металлический крюк с цепью и гравировкой на неизвестном языке. Я помотал головой:

- Никогда не видел.

- Может, это?

Он повертел в руках небольшой кубик, как будто собранный из кусочков разноцветного стекла. Походило на детскую игрушку.

- Нет. А должен?

Весельчак вздохнул.

- Не должен, но проверить надо было. Вот, держи. Осмотри себя.

Он вложил в мою ладонь зеркало, и я нерешительно посмотрел в него. Передо мной предстало бледное существо, на которого как будто натянули паутину; все сосуды пропитала грязная чернота, глаза потемнели, а кожа была бледной, почти серой. Спутанные, грязные, блеклые волосы свисают сосульками, зачесанные на одну сторону головы. Я оттянул губу - из черных десен торчали мелкие острые зубы, что делало меня похожим на рыбину, которую Весельчак будто только что вытащил из моря. Между пальцами протянулись полупрозрачные перепонки.

- Так всегда и было?.. - тихо спросил я, обращаясь к самому себе.

Но ответил Весельчак:

- Нет. Но это уже не имеет значения.

На столике у кровати удобно расположились стопки каких-то бумаг и записных книжек. На пожелтевших страницах тянулись строчки, которые я медленно, но начал узнавать; бледные зарисовки изображали, видимо, меня, корабли и какую-то девушку, мне не знакомую. В дверь постучались, и я вздрогнул. Из приоткрытой щели показалось лицо - загорелое и плотное, с бегающим, беспокойным взглядом. Шмыгнув носом, вошедший оглядел меня с головы до ног и кивнул Весельчаку. Тот покачал головой:

- Оставьте его пока в покое. Ему нужно прийти в себя.

Со вздохом смуглый удалился.

- Да что со мной произошло? Кто я, черт побери? Почему вы ведете себя так, будто я неизлечимо болен? Что, так и есть?

- Не совсем, - Весельчак встал со стула и медленно поворошил записи, - ты мертв.

Я осекся на полуслове и открыл рот от удивления. А потом снова осмотрел себя, пошевелил руками, ногами и потер виски. Нет, определенно живой.

- Что ты мне голову морочишь...

- Позволь доказать, - в руке Весельчака блеснул нож, - как однажды я уже доказал тебе.

- Что ты задумал?!

Не успел я отреагировать, как лезвие вошло в грудь. Я зажмурился, но боль так и не пришла. Мой удивленный взгляд уперся сначала в торчащий клинок, а потом в Весельчака. Даже щекотно не было.

- Это что... Как это?

- Ты умер. И восстал из мертвых, благодаря мне и моей сыворотке, которая, оказывается, работает именно так, как и планировалось. Позволь представиться еще раз - меня зовут Весельчак, Смеющийся король, правитель города Сантаария. Города мертвых. А ты теперь - один из нас. Добро пожаловать в семью.

Я вытащил нож из груди. Если бы не этот удар, то словам странного человека в шляпе никогда бы не поверил. Неужели правда? Клинок рассек воздух и вонзился в бедро, но снова - никакой боли, только ощущение давления и холода. На лезвии осталась черная густая маслянистая жижа - видимо, то, что когда-то было моей кровью.

- Понимаю, тебе тяжело это осознать, но постарайся хотя бы не закатывать истерик, как некоторые.

- Как я умер? - неожиданно для самого себя спросил я громко и отчетливо.

- Посмотри на свое плечо... Да, вот это. Видишь рану? Тебя ударили отравленным клинком. Ты умер в мучениях, страдая от яда, но в последние мгновения жизни спас корабль и команду от шторма. Мне любопытно, помнишь ли ты хоть немного, как управляться со штурвалом...

Но я уже не слушал короля мертвецов, а снова впился глазами в зеркало, жадно разглядывая себя с головы до ног. Голова совершенно пуста, будто мне просто выдали новую взамен старой. Ни намека на воспоминания... Внезапно Весельчак вздрогнул и потянулся к какому-то маленькому сундучку. Он извлек горстку фигурок и принялся что-то в ней разыскивать. Наконец, отыскав, протянул мне; я покрутил в пальцах небольшого человечка.

- Вот, каким ты был.

- Это что, я?

- Да. В молодости.

- А сейчас мне сколько лет?

- Разве теперь это важно?

Я пожал плечами и всмотрелся в фигурку. Сильный, статный, улыбающийся мужчина с крюком в руке. Не чета тому бледному призраку из зеркала...

- Так вот, что за крюк ты мне показал...

- Да, он твой.

Я прикоснулся к холодному металлу. Крюк приятно лежал в руке и оказался удивительно легким.

- Видишь ли, - начал Весельчак, - мы, мертвецы, стараемся не использовать имен из прошлого, даже если по каким-то причинам узнаем их. У тебя при жизни была кличка - Угорь. Пусть отныне она станет твоим новым именем.

Я грустно отложил зеркальце.

- По крайней мере, оно идет моей внешности. А все-таки... Как меня звали?

- Бьорн Сейдж. Пока ты еще был жив и валялся в бреду, я кое-что записал, специально на такой случай... - Весельчак взял толстый блокнот. - Прочти. Вдруг поможет что-то вспомнить.

Каюта корабля стала для меня новым домом, колыбелью второй жизни. Я проводил в ней все время, не испытывая ни голода, ни усталости. Сон не шел, да и не существовал для меня больше; в четырех стенах, слушая шум волн и вой ветра, я перелистывал страницы, с которых на меня глядели удивительные истории и странные воспоминания, оставленные Весельчаком. Неужели все это сделал я? Вдруг он меня с кем-то путает, и этот пират, повидавший за свою жизнь всякого, кто-то другой? Ни одно слово, ни одна фраза не зажигали искры памяти, и чем дальше я читал, тем мрачнее становился. Ничего не шевельнулось в голове в ответ на строки рассказов, будто просто читаешь увлекательный роман. Бесчисленное количество раз я брал в руки хамокерский крюк и вертел в руках, перебирал звенья цепи и разглядывал гравировку, но безрезультатно - оружие выглядело чужим, чувствовалось чужим...

Мой покой нарушали только частые визиты нескольких человек - Весельчака и трех матросов, Лафата Хакима, Хола и Юлиуса. Мертвец подолгу сидел со мной, задавая всякие наводящие вопросы, пытаясь разбудить угасшую память, но безрезультатно. Неизменно он записывал все мои слова в блокнот и со вздохом уходил. Он называл это «интересным исследованием», я же начинал постепенно терять терпение. Юлиус заявил, что он - мой помощник и рулевой, которого я практически вырастил на корабле, заменив родного отца. История кверита была трогательной, но я не помнил ни его лица, ни тех чувств, которые к нему когда-то испытывал. Убедившись, что моя память утонула в пучине, Юлиус горько покачал головой и похлопал меня по плечу.

- Поправляйся. Мы все тебя ждем - даже корабль. Бригантина перестала слушаться меня, скучает по хозяину.

Хол обычно молчал. Он грустно смотрел мне в глаза и вздыхал, потирая руки. Казалось, что сантин хочет сказать что-то необычайно важное, но никак не может решиться; мне же было просто нечего говорить, поэтому я только смотрел в ответ, задумчиво водя ладонью по спутанным волосам. Лафат Хаким, опасливо заглянув в каюту, пришел в обед несколькими днями спустя после моего пробуждения.

- Мистер Угорь! Это я, Лафат. Вы очнулись! Как чувствуете себя?

Мне стало неуютно от обращения «мистер», как будто этот человек был мне чем-то обязан.

- Я не знаю. Никак себя не чувствую. И хорошо, и плохо одновременно.

- Тяжелая судьба, мистер Угорь, - помотав головой, смуглый моряк сел рядом со мной на кровать, - кто же мог знать, что все так обернется? Культ все-таки добрался до вас... Я думал, что мне никогда больше вас не увидеть в живых. Хотя, честно говоря, вы на живого-то не похожи.

- Что верно, то верно... - пробормотал я. - Прости, но... Кто ты?

- Вы меня не помните? - нахмурил брови сантин.

- Ни капли. Впрочем, даже будь ты мне родным отцом, я бы тебя не узнал.

- Вы спасли меня от рабства в Венате, взяли на свой корабль... Помните Венату?

Я скорчил гримасу, копаясь в памяти.

- Нет. Это вроде бы город, верно?

- Да, город, - тяжко поведя плечами, вздохнул Хаким, - поправляйтесь, мистер Угорь.

В следующий визит Весельчака я задал давно мучивший меня вопрос:

- Команда корабля знает, что я мертв?

- Только пара человек. Основная часть матросов вообще не подозревает о такой возможности. Я посвятил в эту тайну рулевого, знакомого тебе Хола и того сантина, который приходил последним.

- Лафата?

- Да, его. Так что особо не болтай о своей второй жизни. А то тебя либо бросят в море, либо решат, что ты рехнулся окончательно.

- Кто же теперь разберет, в своем я уме или рехнулся. Может, действительно сошел с ума?

- Насколько я вижу, пока нет. Читаешь мои записи?

- Читаю. Но не могу вспомнить ничего из того, что там написано...

- Не переживай. Так и должно быть - боюсь, ты ничего и не сможешь вспомнить. Нужны невероятно сильные переживания, произошедшие в прошлом, чтобы теперь ты мог их выудить из глубин мозга.

Ночи я проводил в размышлениях и медитациях, подолгу разглядывая фигурку капитана-пирата Угря, которую дал мне Весельчак. Оказалось, она - из какой-то настольной игры. Неужели я был так знаменит, что меня даже в игры совали? Оказалось, как сказал Юлиус, что плакатами с моим портретом были завешаны все столичные стены. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что все эти плакаты - объявления о награде за голову! Наверное, я ограбил немало судов на своем веку, раз удостоился такой чести. Рулевой рассказал мне и о правителе Венаты, и о том, как я хотел когда-нибудь сбросить его с трона, чтобы квериты вздохнули спокойно - теперь, глядя со стороны, я понял, насколько недосягаемой была такая мечта. Имя короля мне ни о чем не говорило, как и ценность персиков. Я знал, что это фрукты и почему-то внутри возникало ощущение, что они очень важны. Только вот почему - это загадка. Однажды за разговором Лафат Хаким показал на три серьги в моем ухе, которые я считал простым украшением. Оказалось, это особый знак для тех, кто сумел раздобыть персики в бою или каким-либо другим путем. Наверное, мне достался богатый трофей.

В один из вечеров я добрался в записях Весельчака до места, в котором была описана девушка и чувства молодого пьяницы-пирата. Впервые за новую жизнь я усмехнулся, грустно покачав головой. Но внезапно... Возникло имя. Афина. В голову словно выстрелили из пистолета, и обрывки воспоминаний хлынули в нее таким бурным потоком, что блокнот выпал из моих ослабевших пальцев. Я схватился за волосы - голова просто раскалывалась на куски, плавилась под гнетом старых чувств и мыслей. Я не помнил лица девушки, но имя прожгло в сердце след - все чувства, которые я когда-то испытывал к ней, снова явились, напоминая о каждом мгновении, взгляде и вздохе. Когда боль утихла, я радостно закричал, так громко, что Весельчак через несколько минут вломился в каюту со шпагой наперевес.

- В чем дело, Угорь? Что стряслось?

- Я помню! Помню!

- Что помнишь?

- Помню!!!

- Да успокойся ты! - мертвец затряс меня за плечи. - Расскажи уже наконец, что тебе удалось вспомнить? Это очень важно!

- Афину, - выдохнул я и прижал руку туда, где когда-то билось сердце.

Маленькая вспышка чувств, как маяк в темноте, придала мне сил. Я приободрился и стряхнул апатию, взглянув на свою судьбу и тело по-новому. В конце концов, я, захватив крюк, вышел на палубу. Волны, ветер, холод и соль оглушили, ослепили меня, едва не сбили с ног; я совсем забыл, каково это - стоять на палубе корабля. Холодные брызги воды били в лицо, хоть все теперь и ощущалось как-то приглушенно, словно во сне. Я поднял глаза, и скулы свело от страха - прямо над кораблем высился огромный монстр, исполинских размеров кракен, который может прийти разве что в ночных кошмарах. Кажется, именно о нем мне рассказывал мертвец - за долгие бессонные ночи он успел вывалить на меня целый ворох информации. Обычаи кверитов и сантинов, поверья, слухи... Видимо, старался напомнить мне о прошлой жизни. Он упоминал, что мы плывем к богу моря, но не сказал, с какой целью. Сверху донесся крик марсового:

- Вижу землю!

Команда пришла в оживление. Действительно, вскоре на горизонте показалась тонкая полоска суши, зажатая между темно-синим морем и стального цвета небом.

- Капитан! Это наш капитан! - со всех сторон стали доноситься крики матросов. Скоро вокруг меня собралась настоящая толпа; моряки побросали снасти и канаты.

- Он жив! Он выжил! Слава Ивир Тег Олу!

Я лишь виновато улыбался и переминался с ноги на ногу, стараясь не показать своим видом, как сильно мне хочется убежать назад, в каюту. Весельчак стоял на самом носу, спокойно разглядывая чудовище и постукивая пальцами по борту; кракен шевелил щупальцами и тянул их вверх, но было в нем что-то неуловимо чуждое, странное, будто ненастоящее. Нижние щупальца шевелились у самой поверхности моря, баламутя воду, а вздутое тело то и дело подергивалось, словно от удара током.

Я подошел ближе, и Весельчак, не оборачиваясь, крикнул мне, перекрывая шум ветра:

- Добро пожаловать на борт, капитан! Разве это не прекрасно? - мертвец указал на кракена.

- Ничуть! Скорее, ужасно и устрашающе.

- В самом деле? Я думал, Угорь ничего не боится, - Весельчак обернулся, - чего тебе бояться, Бьорн? Ты уже мертв!

- Твоя правда.

- Я смотрю, тебе стало лучше. Неужели тоску украли волны?

- Похоже на то. Кроме того, пора немного размяться, я устал сидеть в четырех стенах.

- Вот это похоже на Угря! Иди к Юлиусу, он все ждал, когда ты появишься. Смотри - скоро причалим! Мы доплыли, Угорь! Пусть ты и не помнишь, куда мы вообще направлялись, но я введу тебя в курс дела, не переживай. Будь осторожнее - вокруг нас сейчас много мусорных островков, будет трясти.

Рулевой уважительно кивнул мне, когда я появился у штурвала.

- Бьорн! Рад видеть, что тебе стало полегче.

- Спасибо... Юлиус, - я простодушно улыбнулся, обнажив черные десны. - Весельчак сказал, ты хотел меня видеть.

- Точно. Кажется, я знаю, как вернуть тебя в строй, Угорь. Проверенное средство для любого капитана!

- В самом деле? - я оживился. Сомнения и темные мысли все еще терзали меня, и любое лекарство пришлось бы кстати.

- Да. Смотри, видишь, впереди много островков? Они движутся быстрее, чем обычно, один неверный разворот, и корабль наш пойдет ко дну...

Юлиус, улыбаясь, выпустил штурвал и отошел на несколько шагов, скрестив руки на груди.

- Ты капитан, Угорь, твоя «Песнь» ждет!

- Ты в своем уме?! - я вцепился в рулевое колесо, а бригантина начала угрожающе сворачивать в сторону острова, из которого торчали длинные острые обломки. - Я же ничего не помню!

Корабль не слушался меня и своенравно тащился прямо на острые мусорные рифы, а Юлиус безучастно стоял в стороне, даже не смотря в мою сторону. Черт бы побрал этого юнца! Как же этим править?.. К моему удивлению, несмотря на то, что я ничегошеньки не мог вспомнить об управлении судном, руки сами делали все, что надо. Мое мертвое тело помнило на уровне самых первобытных рефлексов, как избежать опасной скалы, как плавно скользить по водной глади и подставлять паруса яростному ветру. Вскоре я сосредоточился и сумел выправить корабль, умело лавируя между опасными островами. Юлиус улыбнулся и похлопал в ладоши.

- Добро пожаловать домой, капитан.

Соленый ветер в лицо, брызги и качка, скрип мачт и хлопанье парусов - все это наполнило меня счастьем и ощущением, будто должно произойти что-то приятное. Да, море приняло меня назад, даже после смерти - нахлынула настоящая радость, когда бригантина плыла по диким волнам. Рассмеявшись, я резко ушел от ревущего мусорного островка и, прищурившись, взглянул на приближающуюся землю. Кракен даже не пытался схватить наше судно, хотя мог разбить его в щепки в любой момент. Жерла пушек и пулеметов угрожающе развернулись в сторону морского бога, но пока молчали. Я то и дело с опаской поглядывал на длинные, толстые щупальца, но меня не покидало ощущение, что с монстром что-то не так; это невозможно было объяснить, по крайней мере, не теперь. Когда я получил вторую жизнь, все прошлое потеряло смысл, обретая его вновь только через слова Весельчака. И почему-то, когда я смотрел на щупальца и массивное тело, часть которого плавала на поверхности, как исполинский буй, мне казалось, будто морские чудовища должны вести себя не так.

Весельчак встал у самого борта, поближе к пулемету с закопченным стволом. Он придерживал шляпу и что-то шептал самому себе, едва слышно. Юлиус мягко положил руку мне на плечо, и я отдал ему штурвал, почувствовав, как жалость кольнула сердце - видимо, тело помнило всю свою прошлую жизнь, и цепкие пальцы никак не хотели отдавать судно кому-то еще. Штурвал звал в невиданные края, и я едва сдерживался, чтобы не оттолкнуть Юлиуса прочь и не повернуть бригантину назад, в открытое море. Не зная, куда деть руки, я подошел к королю мертвецов и тоже прислонился к борту, рассматривая Ивир Тег Ола.

- Он выглядит... Странно.

- В самом деле? - оживленно повернулся Весельчак. - Знаешь, даже хорошо, что ты все-таки умер. У тебя теперь обновленный, свежий взгляд на вещи. Может быть, заметишь то, на что у нас глаза давно замылились.

- Мои мысли - лохмотья, - вздохнул я, - все, что осталось - воспоминания об Афине и простейшие рефлексы. Мышечная память. Но что-то мне подсказывает, что этот «Ивир Тег Ол» не тот, чем кажется.

- Хм, - король мертвецов задумался, - мне такое в голову не приходило.

Я вздохнул и, подумав, сказал:

- Все, что ты рассказал мне о корабле, о Венате, о великих плаваниях... Обо мне. Все, что я прочел в дневниках… Все - правда?

- Чистейшая.

- Плохо, - я покачал головой, - неужели только теперь, после смерти, я понял, что жил не так, как стоило бы? Посадил свою жизнь на рифы...

- Мне кажется, - Весельчак опустил шарф, приоткрывая изуродованный рот, - жалость к ушедшему времени - дело неуместное, Угорь. Оно уже прошло, сгинуло, и ему плевать, что ты о нем думаешь. Смотри вперед, чтобы разглядеть цель, и под ноги, чтобы не споткнуться.

- Почему я не стал искать ее дальше?.. - задумчиво пробормотал я, пропустив ответ мертвеца мимо ушей. - Почему бросил поиски? Зачем зарыл все, что думал, на дно морское? Афина - единственное, что я помню; это не может быть случайностью. В мозгу остался только ее образ. Как я сумел совладать с ним при жизни?

- Не знаю, дружище. Мне сложно понять дела сердечные. Знавал я одну девушку, которая любила робота!.. Где-то она теперь, интересно? В общем, не так уж и важно - раз это единственная память, которая у тебя осталась, то за нее нужно держаться, как за обломок корабля при крушении, - Весельчак засмеялся и, взмахнув плащом, пошел прочь, оставив меня в глубокой задумчивости.

Тем временем команда зашевелилась, как один огромный организм. Чем ближе становилась земля, чем яснее проглядывались изрезанные берега не то острова, не то материка, тем веселее и громче становились разговоры. Зазвучали морские кверитские песни, а солдаты, которых привел Весельчак, даже начали постукивать сапогами по палубе в такт мелодии. Неизвестно, до чего в конце концов дошло бы дело, если бы спустя некоторое время не появился один из матросов из трюма. В руке он сжимал грязную бутылку; воздев ее над головой, как трофей, он заорал на весь корабль:

- Да здравствует капитан! И новые земли! И пусть славится виски!

- Слава виски! – ответил ему нестройный хор голосов, а бутылка пошла по рукам.

Обжигающая жидкость потекла в глотки ненасытных моряков, и вскоре бутыль совершенно опустела, до последней капли. В ход пошла вторая, третья… Длинной вереницей запасы алкоголя кочевали из черноты трюма в желудки кверитов и сантинов. Мысли на минуту оставили меня, пока я увлеченно наблюдал за забавами матросов и посмеивался. Весельчак снова показался на палубе; помахав мне рукой, он поманил меня в трюм. Молча кивнув, я догнал короля мертвецов, для чего пришлось едва ли не расталкивать разбушевавшуюся команду. Главное, чтобы они не споили Юлиуса, а то мы так и разобьемся о новую землю.

- Идем. Нужно тебе кое-что показать, а то я совсем забыл, - со смехом говорил Весельчак, даже не оборачиваясь.

Мы спустились в самую темную часть трюма, и Весельчак извлек фонарик. Слабое свечение озарило тюки и ящики, свертки и прочие припасы, которые мы везли с собой; среди всего прочего, подальше от остальных, стоял неприметный ящик, накрытый брезентом.

- Знаешь, что там? Хотя, конечно, откуда ты знаешь, ты же все позабыл… - Весельчак поддел брезент и сорвал с ящика крышку.

Внутри оказались стройные ряды банок с персиками, любовно проложенные мягкой тканью, чтобы не помялись. Наверное, раньше на меня это произвело бы куда более сильное впечатление, но и теперь, помня все рассказы и разговоры, я порядком удивился:

- Ого! Это же неимоверные богатства!.. Откуда здесь персики?

- Я – человек честный. У нас, мертвецов, нечестных королями не избирают, знаешь ли. А ты теперь – один из нас, образно говоря, мой подданный. Так вот обмануть тебя вообще было бы последним делом! Это – твоя оплата; все банки, которые я дал тебе за это плавание и за морской янтарь, хоть ты и не знаешь, что это такое. Я, кажется, забыл рассказать тебе историю с оценщиком… Просто приглядывай за этим грузом, да особо не болтай. А как… - Весельчак кашлянул. – Вернее, если мы вернемся назад, не забудь забрать с собой такое сокровище. Здесь, на Море Обломков, ты сможешь купить себе на них все, что угодно.

Я пожал руку королю мертвых и сам закрыл ящик, накрыв его пыльным брезентом так, чтобы никто и не заподозрил, что его вообще когда-то открывали.

- Спасибо, Весельчак. Пожалуй, у меня и правда есть несколько идей, куда можно пустить такие богатства.

- Хм? Новое имя? Дом в Пентасане, а? Жизнь заново? Или рейс в один конец до Сантаарии?

- Пока промолчу, - я улыбнулся, - а то не сбудется!

- Рад видеть, что к тебе возвращается благодушие, - хохотнул Весельчак, а потом внезапно посуровел, - нам ох как понадобится самообладание и чистая голова там, на суше. Никто не знает, что нас ждет… Я могу только предполагать. Пойдем-ка в каюту, настала пора рассказать тебе заново о цели всего плавания, пока мы не бросили якорь и не спустили шлюпки.

Полумрак и скрипы бригантины делали наш разговор еще более важным, окружали его какой-то завесой таинственности, словно укрывая вуалью. Весельчак говорил много и долго; я же, в основном, молчал, крепко задумавшись. Действительно, задача у нас была не из простых, особенно потому, что раньше никто сюда не заплывал… По крайней мере, «официально». К моменту, как Весельчак окончил свой рассказ, шум на палубе усилился – матросы готовились к тому, чтобы встать на якорь у незнакомых, темных и диких берегов. Что там, на большой земле? Мы найдем города, полные людей? Безжизненную пустыню?

- Одно можно сказать точно, - подытожил король мертвецов, вращая в руках карту-шкатулку, - лаборатория, исследовательский центр и прочие чрезвычайно интересные здания стоят именно там. Обитаемы они или нет – неизвестно. Опасно ли ступать на землю? Безусловно. Но я обязан это сделать, а ты согласился мне помочь за плату. Так что, готов ты или нет, грустен или весел – скоро мы продолжим поход по суше. Обратись к своему помощнику, Юлиусу… Решите, кого мы возьмем в исследовательскую команду. Остальным придется остаться на корабле и вести постоянное наблюдение за Ивир Тег Олом. То, что он дал нам пройти, не значит, что ему не взбредет в голову потопить «Песнь» чуть позже.

- Я бы пошел с тобой и без платы, - ухмыльнулся я, - мне самому очень любопытно, что там, впереди, где еще никто не был!.. Кажется, даже чувствую нечто вроде азарта.

Я вышел из каюты и направился прямиком к рулевому. Полоска земли существенно приблизилась, и уже можно было разглядеть темные скалы. Брызги морской воды окатывали острые камни, сверкавшие оранжевыми прожилками. Этот цвет мне был странно знаком, как будто я уже видел что-то точно такого же оттенка, держал, вертел в руках… Но голова оставалась пустой, казалось, крикни – и услышишь, как в черепе гуляет эхо. Рука опустилась на крюк, свободно болтающийся в поясной петле. Неважно, что оружие чувствовалось чужим – нужно было иметь в руке хоть что-то увесистое. Так… На всякий случай.

- Давай! – раздался крик.

Громкий всплеск – и тяжелый якорь, призванный удержать бригантину на месте даже в шторм, пошел ко дну. Юлиус вздохнул и посмотрел на дрожащие ладони. Только спустя мгновение он резко обернулся, заметив, что я подошел ближе.

- Угорь!.. Исторический момент, а? подумать только – достигли берега! Мы – у бога морей на приеме!.. Не исследовательский флот, не торговая шхуна, не королевская стража, а хамокерская бригантина!

Я кивнул.

- Весельчак сказал, нужна команда на высадку. Остальные остаются на борту, мало ли что…

- Понял. Я соберу с десяток человек, остальных расставим по местам и вахтам. Поручим круглосуточное дежурство у орудий…

- И выдадим сигнальные ракеты, - раздался голос Весельчака. Он появился будто ниоткуда, взмахнув плащом. – Если что-то стрясется, мы хотя бы узнаем.

- Понял, - кивнул первый помощник, - шлюпки будут готовы через полчаса.

Вскоре перед нами предстал ряд моряков, готовых, очертя голову, кинуться на неизведанную землю. Весельчак поморщился – некоторые все еще шатались от выпитого виски. В том числе Хол, довольный и счастливый. Юлиус шепнул мне, что он никогда не бывал в таком расположении духа в это время дня. Среди прочих я узнал Лафата Хакима, матроса по кличке Ворчун и его друга Джона «Перевертыша» Хокмана. Впрочем, я только слышал их имена и клички из уст других матросов. Может, когда-то мне и доводилось знавать их лично.

- Ну, - Весельчак еще раз обвел взглядом весь корабль, - да помогут нам все мыслимые и немыслимые силы.

Он посмотрел на голографическую карту, услужливо появившуюся из шкатулки и кивнул собственным мыслям.

- Узнаем, какие тайны хранят в себе скрытые тут книги и трактаты – сделаем одолжение всему человечеству. А если сумеем разгадать тайну Катастрофы, - мертвец неопределенно махнул рукой, - то положим начало восстановлению планеты. Ну, в шлюпку!

Всего маленьких шлюпок спустилось две – вторая группа шла с целью осмотреть берега и, быть может, найти какое-то пропитание, чтобы разнообразить скудный стол моряков. К тому же, пошарить вокруг в поисках чего полезного… И лишних материалов для починки корпуса корабля. Что ни говори, а за долгое плавание мусор и шторма изрядно потрепали старушку-«Песнь». Кракен громогласно ухнул и погрузил нижние щупальца в воду, подняв мириады брызг. Как завороженный, я смотрел на чудовище, едва чувствуя в руках весло.

- Не отвлекайся, - похлопал меня по плечу Весельчак, - мы еще успеем на него насмотреться. Надеюсь, заодно и выясним, кто это такой и что здесь делает… В исследовательском центре должны быть ответы на все.

Король мертвецов активировал шкатулку-карту и еще раз внимательно осмотрел то место, которое было помечено красной светящейся точкой. Я же прикрыл глаза и глубоко вдохнул морской соленый воздух, хоть и не нуждался в этом – пытался прочувствовать, вспомнить, понять, принять… Чего-то не хватает. Ледяная вода хлестала кожу, ветер выл и стонал, а впереди маячили острые рифы. Стоило подплыть ближе, как среди скал означился проход – узкий проливчик, в котором две шлюпки не смогли бы встать борт к борту. Ничего не оставалось, кроме как войти в него и надеяться, что под водой не таится какая-нибудь коварная острая каменная глыба. Все смогли спокойно выдохнуть только тогда, когда шлюпки зарылись носами в прибрежный песок. Его полоса была узкой и скудной – в основном, берег покрывала россыпь темно-серых камней. Впрочем, в них что-то сразу привлекло Весельчака; едва выпрыгнув из шлюпки, он пробежал вперед и наклонился над оранжевыми прожилками, которые мы видели на рифах еще с корабля. Мертвец поковырял землю острием шпаги.

- Узнаешь, а? – он показал мне неровный оранжевый камешек.

- Нет. Но чувствую, что должен бы узнавать…

- Так и есть. Это тот самый «морской янтарь», который ты притащил в Венате к оценщику… Давно это было!

Весельчак окинул взглядом ветреный берег и основную часть острова, скрытую за невысокими холмами.

- Разбейте лагерь прямо здесь. Те, кто в нем останутся, должны будут выковырять как можно больше этого оранжевого вещества, - король мертвых продемонстрировал всем «янтарь».

- С каких это пор ты стал капитаном?

- Что-то больно много ты указаний раздаешь! – донеслось со всех сторон.

Весельчак, казалось, не обратил на крики внимания и повернулся ко мне:

- Это было в нашем контракте. Я забираю себе любой морской янтарь, который мы найдем.

Я кивнул.

- Остаетесь здесь и выкапываете минерал. После этого – исследуйте прибрежную полосу и поищите чего полезного.

Матросы закусили губы.

- Как скажешь, кэп.

+1
157
15:06
+1
О! Как же я жду продолжения!
22:30
Спасибо за такое внимание, продолжение уже в процессе)
Загрузка...
Ирина Коняева №1

Другие публикации

Жду
Алёна Утюмова 22 минуты назад 0
Отмели времён
Leib-Medic 8 часов назад 0