Четвертый Дом. Глава 1. Город на окраине

Автор:
E.V. Rengach
Четвертый Дом. Глава 1. Город на окраине
Аннотация:
Четырнадцатилетний Рэндалл живёт в маленьком городке на границе Республики и даже не подозревает о своём истинном происхождении и будущем, уготованном ему судьбой. Драматические события раз и навсегда меняют его жизнь.
Текст:

Глава 1

ГОРОД НА ОКРАИНЕ

Наверное, вы никогда не слышали об Эйленвуде.

Это маленький городок на краю Республики. Маленький настолько, что куда правильнее было бы назвать его деревней или посёлком. Здесь не проходили великие битвы, не рождались знаменитые полководцы, волшебники или герои. В нём никогда не случалось ничего необычного. Даже ураганы и наводнения, и те обходили его стороной. Да что говорить, если за последние десять лет в Эйленвуде была совершена одна-единственная кража, да и кражей-то её можно назвать с большой натяжкой: как оказалось позднее, через несколько дней упорных поисков, старый Том Бимбсли просто забыл, что положил свою драгоценную медаль, полученную им из рук Великих Лордов многие десятилетия назад, не на полку в шкафу, как обычно, а в сундук.

Словом, в Эйленвуде не было ровным счётом ничего примечательного. Обычный городок, один из сотен точно таких же всеми забытых, едва тлеющих очагов цивилизации.

Уже много лет его возглавлял человек по фамилии Дэвидсон. У него было и имя, но его то ли в силу сложности, то ли по каким-то иным причинам произносили так редко, что вскоре и вовсе перестали вспоминать. Формально он был городским старостой, но жители Эйленвуда отказывались его так называть, равно как упрямо не признавали того факта, что проживают в деревне, а не в городе. Именно поэтому Дэвидсона с первого дня его правления величали мэром, чем он втайне ото всех очень гордился. Мэр Дэвидсон. А что, звучит неплохо…

В это летнее утро он вышел из дома выкурить первую трубочку табаку раньше обычного. Бывший солдат, мэр привык рано вставать. Сейчас, годы спустя, ничто в его облике не выдавало армейского прошлого: военная выправка сошла на нет, под плотной кожаной курткой угадывался немалых размеров живот, а лицо, когда-то чистое и добродушное, густо заросло рыжей бородой, придававшей ему вид грозный и воинственный, что, в общем и целом, вполне красноречиво говорило о его характере.

С наслаждением вдыхая душистые клубы дыма, Дэвидсон оглядывал свои владения. Как же всё-таки хорошо, что он поселился именно здесь! Какой воздух, какая природа! Такого воздуха в Столице нет! Да и его сыну, Дину, здесь нравится. И пусть в Эйленвуде никогда ничего не происходит. Так даже лучше, и к тому же куда спокойнее…

Его внимание привлекло движение на другой стороне улицы. Интересно, кто это проснулся в такую рань, когда приличным людям (за исключением его самого, разумеется) положено спать и видеть сны? Он пригляделся и через мгновение удивлённо присвистнул. Да это же Рэндалл Мёрдок!

Дэвидсон нахмурился. Единственным человеком, омрачавшим его жизнь в Эйленвуде, был Рэндалл Мёрдок. Даром что мальчишке всего четырнадцать, он уже успел натворить много разных дел. И каких дел! Странных, пугающих. От одних воспоминаний о его проделках Дэвидсон поёжился.

Начать хотя бы со случая с Хромым Дереком, выжившим из ума стариком, живущим в западной части Эйленвуда. Десять лет назад ему вздумалось завести себе собаку, и не пушистого добродушного пёсика, а самого что ни есть бойцовского пса, настоящую страхолюдину. И надо было так случиться, что это чудовище в первый же день сорвалось с цепи и выбежало на улицу прямо перед маленьким Рэндаллом, пускавшим по лужам самодельные кораблики. Дэвидсон, бывший тогда рядом, до сих пор помнил всё произошедшее до мельчайших подробностей. Громадный пёс и маленький мальчик в сандалиях на босу ногу застыли друг против друга на пыльной дороге. Казалось, что исход этой встречи предопределён, но не успели испуганно прячущиеся по углам зеваки и глазом моргнуть, как кровожадный пёс, громко повизгивая, в страхе убежал прочь от скромно улыбающегося мальчика. Тогда Дэвидсон решил, что виной всему сильный характер малыша, и даже похвалил его, но то, что начало происходить потом, заставило его об этом горько пожалеть.

Рэндалл рос, а вместе с ним росли и сопровождающие его странности. Его обходили стороной животные, дети, с которыми он ссорился, могли на несколько дней слечь с простудой или чем похуже, а цветы, которые он сажал на Поле славы, хирели и умирали.

Сначала на это не обращали внимания. Лишь иногда кто-нибудь шёпотом рассказывал о странностях маленького Мёрдока, вызывая этим преимущественно недоверчивые взгляды и смех. В самом деле, мало ли что в жизни происходит! Может быть, всё это лишь нелепые случайности, глупые совпадения! Так же думал и мэр Дэвидсон, но случившееся с Риком Сандерсом нельзя было назвать простым совпадением.

Рик учился с Рэндаллом в местной школе. Парень не самый лучший, задира и хулиган. Что произошло между ними в тот день, Дэвидсон так и не выяснил, но очевидцы повторяли как один: Рик дразнил Рэндалла, насмехался над ним и, в конце концов, устав от того, что не может вывести его из себя, попытался ударить. Рэндалл поймал его руку на лету, обхватив пальцами запястье. Через секунду Рик валялся на земле, вереща от боли и держась за руку, на которой возникли следы, настоящие ожоги, оставшиеся от пальцев Рэндалла.

Прошло три года, а ожоги на руке юного Сандерса так и не зажили…

После этого случая о Рэндалле Мёрдоке стали говорить. За отсутствием в тихом Эйленвуде других тем он быстро превратился в любимый объект для сплетен и шуток. Правда, весьма осторожных шуток, звучащих преимущественно тогда, когда он не мог их слышать. А ещё его стали бояться. Родители не позволяли детям играть с ним, а вскоре и сами дети, с удовольствием пересказывающие друг другу истории о странном мальчике, начали его избегать.

Родителей у Рэндалла не было. С младенчества он жил в Эйленвуде вместе с братом своего отца, Джеральдом, пекарем могучего телосложения, и Мэри, хрупкой, вечно беспокойной женщиной с бегающими глазами. И эти двое были ничуть не менее странными, чем их названный сын…

Всё началось с появления Рэндалла в Эйленвуде. Когда он, совсем ещё малыш, впервые появился в городке, Джеральд и Мэри жили здесь уже пару лет, и пусть были женаты довольно давно, своих детей у них не было. В один из тёмных зимних вечеров тринадцать лет назад Джеральд отправился в местный бар «Рогатый олень» пропустить кружечку-другую пива в компании товарищей, а вернулся с младенцем на руках.

Сколько Дэвидсон ни пытался выяснить, что случилось, он лишь прятал глаза и бормотал что-то о брате, приехавшем в Эйленвуд и попросившем приглядеть за своим сыном, племянником Джеральда, во время его отсутствия.

Неизвестно, как к новому жильцу отнеслась Мэри, но уже на следующий день их обоих будто подменили. Весёлые и жизнерадостные пекарь и его жена превратились в замкнутых, сторонящихся общества людей, единственной целью жизни которых стал Рэндалл. Конечно, в заботе о ребёнке ничего плохого нет, но подчас мэру казалось, что они делают это не по доброй воле, а будто бы во сне, сами не вполне осознавая, что происходит. К тому же по городку полз упорный слух, что у Джеральда отродясь не было ни братьев, ни сестёр. Да и не похож мальчишка на него: светловолосый, голубоглазый, румяный – полная противоположность смуглого и вечно хмурого пекаря. Одним словом, странная это была семейка, подозрительная. Ничего хорошего от них ждать не приходилось…

Дэвидсон проводил Рэндалла взглядом. Если отбросить все предрассудки, мальчик ему даже нравился. Вежливый, добрый, готов помочь, если нужно. Но всё же, несмотря на все его достоинства, Дэвидсон был уверен: если когда-нибудь по вине Рэндалла Мёрдока в Эйленвуде случится что-нибудь по-настоящему плохое, он сделает всё возможное, чтобы это плохое, в чём бы оно ни заключалось, больше никогда не повторилось…

Пробираясь по пустынным улочкам, Рэндалл даже не догадывался о том, что за ним наблюдают. Будь его воля, он бы сейчас с удовольствием спал в своей кровати под самым чердаком, но нет же – дядя Джеральд, как назло, обнаружил, что его запасы жёлтого расторопника, редкого цветка, толчёные лепестки которого он добавлял в булочки и пироги, почти подошли к концу. И, конечно же, «почётная» обязанность по пополнению его запасов легла на плечи Рэндалла.

Мальчик вздохнул. Нет, против прогулки в Лес (именно так, с большой буквы, было принято называть лес, окружавший Эйленвуд) он не имел ничего против. Скорее даже наоборот – Лес был единственным местом в городе и окрестностях, где он любил бывать. Но не на рассвете же! Порою он просто не понимал дядю Джеральда: то он печётся о нём, буквально сдувая с него пылинки, то, напротив, отправляет куда подальше, к тому же в такое неспокойное время…

В последние пару недель на несколько соседних городков были совершены нападения, первые за много десятков лет. Кто это сделал, доподлинно никто не знал, но странствующие барды и сказители, каким-то чудом забредшие в Эйленвуд, рассказывали о воинах в чёрных плащах с нашитой на них необычной эмблемой – устремлённой вверх красной стрелой в белом круге. Их так и называли – Красные стрелки, и говорить о них было принято с самой зловещей интонацией. Во главе Красных стрелков, по слухам, стоял высокий человек в жёлтой маске.

Человек в жёлтой маске и Красные стрелки – глупые имена, нелепые, но от одной мысли о них сердце Рэндалла начинало биться быстрее.

Прожив всю сознательную жизнь в Эйленвуде, Рэндалл мечтал о приключениях. Сидя вечерами у окна, он часто представлял, как покидает опостылевший городок и отправляется в Столицу, главный город Республики. Там жизнь кипит круглые сутки, и он сможет найти занятие по душе, своё истинное предназначение…

Но главная причина, почему он хотел уехать в Столицу, заключалась в том, что там никто бы не обратил внимания на его странности. Он не знал, почему они вообще происходят в его жизни, но понимал, что они делают его чужим в Эйленвуде. А в Столице чудеса едва ли не на каждом шагу! Там он был бы не диковинкой, не мальчиком, за спиной которого перешёптываются любопытные соседи, а обычным человеком со своими мечтами и стремлениями. Человеком, на которого не смотрят косо, и у которого есть друзья…

Он улыбнулся собственным мыслям. Будь его воля, он давно бы уже уехал. Пусть Столица и не близко, он был уверен, что сумеет до неё добраться. Но было одно препятствие, с которым ему приходилось считаться. И звали это препятствие дядей Джеральдом.

Однажды Рэндалл случайно проболтался ему о своей мечте, и дядя строго-настрого запретил ему даже думать о Столице.

– А если попытаешься сбежать, то будь уверен – я найду тебя и посажу под замок. Ненадолго, недели на две. Но эти две недели без света и свежего воздуха покажутся тебе худшими в твоей жизни… – пообещал он мальчику.

– Но я ведь не могу всю жизнь провести с вами! – возразил ему Рэндалл. – Как только мне исполнится семнадцать, и я стану совершеннолетним, вы не сможете меня удержать!

– Это мы ещё посмотрим… – многозначительно улыбаясь, сказал дядя Джеральд.

Этот разговор до сих пор казался Рэндаллу подозрительным. В самом деле, неужели дядя думает, что он всю жизнь проведёт в Эйленвуде, работая вместе с ним в пекарне? Вот уж нет! Этому не бывать!

Вообще, Рэндаллу не так плохо жилось с дядей и тётей. Джеральд и Мэри были добрыми людьми и заботились о Рэндалле как о родном сыне. Заботились, но не любили. Всё, что они делали, они делали будто бы только потому, что так было нужно. Конечно, Рэндалл был не вправе требовать от них родительской любви, но всё же…

О родителях Рэндалла они никогда не говорили. Раньше, когда он был совсем маленьким, он ждал их возвращения, и каждый раз, услышав вдалеке конский топот, выбегал на дорогу, надеясь увидеть их первым. Но годы шли, и детская вера в то, что однажды родители объявятся в Эйленвуде для того, чтобы забрать его в большой и полный чудес мир, прошла.

Родители казались ему чем-то далёким и сказочным. Он не знал о них ровным счётом ничего. Все его попытки узнать хоть что-нибудь не увенчались успехом. Дядя Джеральд молчал, будто набрал в рот воды. Ни одной истории из детства, ни единого воспоминания. Иногда он даже думал, что всё, что дядя Джеральд и тётя Мэри рассказывали ему, было ложью.

Усилием воли Рэндалл заставил себя перестать думать о плохом. Ему ещё нужно найти этот несчастный жёлтый расторопник. Знать бы ещё, где он растёт…

Как ни странно, найти заросли расторопника Рэндаллу удалось довольно быстро. Он как раз срезал последний цветок, когда услышал тихие, смутно знакомые голоса. Интересно, кто это гуляет по Лесу в столь ранний час?

Стараясь не шуметь, Рэндалл осторожно двинулся в сторону голосов. Они не случайно показались ему знакомыми: по небольшой полянке, густо заросшей цветами и растениями, опустившись на колени, ползали Дин Дэвидсон, сын мэра Дэвидсона, и его друзья, Мэтт Бромс и Рик Сандерс. Как всегда при виде Рика Рэндаллу стало неловко: даже с такого расстояния он видел ожоги на его запястье. Все трое слыли закоренелыми хулиганами, и Рэндалл не сомневался, что их впереди ждёт тюрьма или даже что-нибудь похуже. Всех, кроме Дина, разумеется: уж своего любимого сыночка Дэвидсон постарается избавить от неприятностей любой ценой…

– Вы что-нибудь нашли?! – крикнул Дин, отползший от товарищей.

– Нет! – ответил ему Рик. – Хотя подожди…

Он замолчал, а через секунду вскочил, сжимая в руке крупный фиолетовый стебель.

– Да! Я нашёл!!!

Рэндалл прищурился, стараясь рассмотреть находку Рика. Это была мохнатая гочарёвка, растение редкое и очень опасное: порошок из неё мог вызвать сильнейшее отравление, а в больших дозах даже привести к смерти. О ней Рэндаллу рассказал дядя Джеральд, запретивший ему и близко подходить к смертоносному растению.

– Ура! – радостно воскликнул Дин. – Ух, что теперь будет!!!

Мэтт и Рик засмеялись. Сорвав ещё несколько стеблей, они, весело переговариваясь, покинули поляну, не заметив спрятавшегося за кустом Рэндалла.

Вот бы узнать, зачем гочарёвка понадобилась трём главным хулиганам Эйленвуда! Они явно встали так рано не из научного любопытства! Впрочем, как бы подозрительно это всё ни выглядело, Рэндалла это не касалось. Аккуратно положив расторопник в сумку, он двинулся в город.

Дом, в котором он жил, располагался в восточной части Эйленвуда. Маленький и неказистый, он ничем не привлекал внимания. Весь его первый этаж занимали пекарня и небольшая гостиная, а на втором находились две крохотные жилые комнаты.

Когда Рэндалл вошёл, дядя Джеральд уже отправил в печку первый противень с хлебом, и по пекарне распространился сводящий с ума аромат.

– Принёс? – поинтересовался он, стоило Рэндаллу переступить порог.

Мальчик кивнул и передал лохматому, вечно небритому дяде туго перевязанный пучок, который дядя Джеральд тут же принялся придирчиво рассматривать.

– И вправду расторопник… – буркнул он в бороду. – Надо же, не ошибся! Ну что ж, хорошо. Значит, теперь я успею испечь все булочки к завтрашнему празднику.

К завтрашнему празднику! Со всей это утренней беготнёй Рэндалл совсем забыл, что завтра не обычный день, а Праздник основателей! В этот день сто двадцать лет назад был основан Эйленвуд, и теперь благодарные потомки каждый год устраивали большой пир по этому случаю. Булочки дяди Джеральда с начинкой из расторопника неизменно пользовались на нём большой популярностью. За один день удавалось продать больше сотни! Теперь понятно, почему он так хотел получить его как можно скорее!

– Кстати, почему ты так долго? – неожиданно спросил дядя Джеральд, отточенными движениями взбивая тесто. – Я уже начал думать, что ты заблудился…

Рэндалл не знал, что ответить. В самом деле, не говорить же, что он встретил в Лесу Дина и его друзей. Дяде Джеральду вообще лучше говорить как можно меньше – его реакцию никогда нельзя предсказать заранее. Обычно он пребывал в благостном и умиротворённом состоянии, когда его ничто не волновало, кроме, разве что, его любимых хлеба и сдобных булочек. Но иногда… Иногда его словно подменяли, и он становился другим человеком – злым, быстрым, решительным, совсем не таким, как обычно… Рэндалл никогда не знал, каким дядя будет в следующую минуту.

В этот раз ему повезло – от необходимости отвечать его избавила внезапно появившаяся в пекарне тётя Мэри.

Бледная, болезненная, она замерла на пороге, внимательно разглядывая Рэндалла. Он привык к этому её взгляду – по утрам она всегда смотрела на него так, будто видела в первый раз. Вот и сейчас она стояла, разглядывая мальчика, а потом, словно очнувшись ото сна, принялась готовить завтрак (пекарню они использовали в том числе и как кухню). Она не сказала ни единого слова, и это тоже было привычно – тётя Мэри очень редко говорила, а если к кому-то и обращалась, то только к Рэндаллу. Это было удивительно, но он поймал себя на мысли, что никогда не слышал, чтобы дядя и тётя разговаривали друг с другом… И это при том, что они столько лет живут вместе под одной крышей!

Рэндалл потряс головой. Да, о таких вещах лучше не думать! Именно поэтому их и считают странными, и с этим очень сложно не согласиться…

Какое-то время дядя Джеральд молча смотрел на тётю Мэри, а затем отвернулся и с остервенением принялся месить тесто.

Когда, полчаса спустя, завтрак был приготовлен и съеден, тётя строго посмотрела на Рэндалла. Это значило только одно: ему пора идти в школу.

Схватив сумку с книгами, Рэндалл стремительно вышел из дома.

Здание, которое в Эйленвуде гордо называли «школой», на деле было лишь старой лесопилкой, худо-бедно отремонтированной и покрашенной в отвратительный жёлтый цвет. Учеников в школе было всего двенадцать: восемь мальчиков и четыре девочки. Это было довольно много: часто бывало, что в школах маленьких городов не набиралось и трёх учеников, а двенадцать было и вовсе выдающимся числом.

Рэндалл зашёл в единственный в школе класс за минуту до начала занятий. Мастера Робинсона ещё не было. У его потрёпанного стола с облупившейся на боках краской стояла неразлучная троица: Дин, Рик и Мэтт. Они что-то делали с наполненным водой графином, принадлежащим мастеру Робинсону, и вздрогнули, когда Рэндалл вошёл в класс. Увидев, что это всего лишь он, они облегчённо вздохнули, закрыли графин крышкой и, возбуждённо переговариваясь и смеясь, расселись по своим местам. На Рэндалла они не обращали внимания – слухи, окружавшие мальчика, надёжно защищали его от их нападок. Такой эффект его «славы» ему даже нравился…

Рэндалл уселся на своё место в дальнем углу класса и, ожидая начала урока, принялся смотреть в окно. Как было бы хорошо оказаться сейчас не здесь, а где-нибудь в Столице! Там-то уж точно происходит что-нибудь интересное! Говорят, по улицам там ходят волшебные существа, а иногда, если повезёт, можно даже встретить Великого Лорда!

– Доброе утро! – В класс медленно, едва переставляя ноги, вошёл мастер Робинсон (слово «мастер»в Республике использовали, когда хотели обратиться к кому-нибудь с уважением), чудной толстяк и по совместительству единственный школьный учитель. Свою работу он не любил и поэтому вечно опаздывал.

– Доброе утро, мастер Робинсон! – нестройным хором ответили ему ребята, а Дин, не сдержавшись, и вовсе засмеялся тихим неприятным смехом. Мастер Робинсон недовольно посмотрел в его сторону, но сделать замечание не решился. Сталкиваться с гневом мэра Дэвидсона ему совсем не хотелось.

Урок шёл своим чередом, и Рэндалл, убаюканный монотонным бормотанием мастера Робинсона, по книжке рассказывающему о славных подвигах Великих Лордов, уже почти погрузился в сон, как вдруг почувствовал едва уловимый, но всё же мгновенно заставивший его насторожиться запах.

Сон как рукой сняло. Он с шумом вдохнул воздух. Да, сомнений быть не может: это запах мохнатой гочарёвки. Но почему ей пахнет здесь, в классе, вдали от Леса?

Ответ нашёлся быстро и в самом неожиданном месте – в графине мастера Робинсона. Старый учитель как раз снял крышку и сейчас задумчиво крутил её в руках. Рэндалл не заметил сразу, но вода в графине имела слабый фиолетовый оттенок. Кто-то добавил в графин толчёный стебель гочарёвки! И он точно знал, кто именно.

Дин, Рик и Мэтт! Больше некому! Не случайно же они стояли около учительского стола, когда он вошёл в класс! Зачем они это сделали, тоже не было секретом: никто из троицы хулиганов не любил учиться, а если мастер Робинсон, отхлебнув воды, отравится и не сможет вести урок, то у всего класса появится как минимум один дополнительный выходной день…

При других обстоятельствах Рэндалл не стал бы возражать против нескольких часов отдыха, которые можно провести в Лесу с книгой в руках. Но в этот раз всё было по-другому: судя по запаху и оттенку воды, его идиоты-одноклассники добавили в графин не просто большую, а ОЧЕНЬ большую, прямо-таки огромную дозу порошка! А такая порция не только вызовет недомогание, нет. Такая порция способна убить…

Мастер Робинсон перестал крутить крышку и положил её на стол. Он взял графин, налил примерно четверть содержащейся в нём воды в стакан и поднёс его ко рту, намереваясь сделать глоток.

Дин задрожал от возбуждения и вынужден был заткнуть рукой рот, чтобы подавить готовый прорваться смех. Его глаза не отрывались от стакана.

Рэндалл стремительным движением выбросил руку в воздух.

– Разрешите спросить!

Весь класс повернулся к нему. Дин подавился смехом.

– Да, Рэндалл, что ты хотел? – спросил его удивлённый мастер Робинсон. Он медленно поставил стакан на стол.

Рэндалл перевёл дыхание. Жизнь его учителя была спасена! Но что он должен делать теперь? Напрямую сказать, что в графине яд он не может – Дин ему этого не простит. Но и ничего не предпринять он тоже не может!

– Разрешите подойти? Мне нужно кое-что сказать вам лично!

Класс зашумел. В глазах Дина появилось подозрение.

– Подойти? – Мастер Робинсон непонимающе посмотрел на Рэндалла. Ещё никто за четыре десятилетия, что он преподавал в школе Эйленвуда, не обращался к нему с такой странной просьбой! – Если это что-то важное, то тогда конечно…

Рэндалл на ватных ногах поднялся со своего места и направился к учительскому столу, не имея ни малейшего понятия, что сейчас будет делать. Но, к счастью, ему невольно помог Мэтт, сидевший за первой партой: когда Рэндалл проходил мимо, он подставил ему подножку. Всё, что он теперь должен был делать – это не пытаться остановить падение…

Всем телом Рэндалл обрушился на учительский стол. От удара графин слетел на пол и разбился, расплескав своё смертельное содержимое по всему классу.

– Нет!!! – крикнул Дин, но было уже поздно – его план провалился.

Мастер Робинсон выскочил из-за стола, пытаясь спасти от воды драгоценную книгу.

– Простите … – пробормотал Рэндалл, испытывая искреннее сожаление. Он не хотел это делать, но поступить иначе не мог.

– Мёрдок!!! – рявкнул обычно спокойный Робинсон, выжимая мокрые страницы. – Что же ты натворил!!! Это очень древняя книга! Ты испортил её!!!

– Простите… – повторил Рэндалл. Если бы мастер Робинсон знал, что его ожидало, то ему бы и в голову не пришло расстраиваться из-за какой-то книжки!

– Твоё «простите» уже ничего не исправит… – зло буркнул Робинсон. – Что ты хотел мне сказать?

– Я… Я забыл, – сказал Рэндалл, чувствуя себя полным болваном.

Кто-то в классе засмеялся, но он даже не обернулся.

– Забыл?! – повторил за ним Робинсон. По его лицу было невозможно разобрать, понял он что-то или нет. – В таком случае все свободны! Перемена! – объявил он, хватая тряпку и начиная тереть залитый водой стол. Рэндалл попытался помочь, но он его оттолкнул. – Ты тоже можешь идти, Мёрдок! Ты уже достаточно сделал на сегодня…

Даже не думая о том, чтобы взять сумку, Рэндалл выскочил из класса. Он не боялся Дина и его друзей, но если они, недовольные его поступком, попробуют что-то ему сделать, он не был уверен, что та странность, что была спрятана в нём, не проявит себя самым ужасным образом…

Он выбежал на улицу. Ни Дина, ни его друзей не было видно. Что ж, самым правильным будет сейчас пойти в Лес, там отсидеться, а вечером, после окончания занятий, вернуться в школу и забрать сумку. Завтра Дин уже не будет таким злым, к тому же он наверняка вспомнит про слухи, окружающие Рэндалла, и предпочтёт обо всём благополучно забыть…

Рэндалл поспешил в сторону Леса. С каждым шагом волнение становилось всё меньше, а когда он добрался до любимой полянки и, усевшись на пенёк, закрыл глаза, наслаждаясь тишиной, окончательно почувствовал, что беда миновала.

Но он ошибался.

То, что он здесь не один, Рэндалл понял только когда над самым его ухом раздался насмешливый голос Дина:

– Что, Мёрдок, думаешь, что сбежал?!

Рэндалл открыл глаза. Рядом с ним стоял дрожащий от ярости Дин, а за его спиной переминались с ноги на ногу готовые к драке Мэтт и Рик.

В воздухе пахло опасностью.

– Что ты от меня хочешь? – как можно спокойнее спросил Дина Рэндалл. – Я ничего не сделал.

– Сделал, – произнёс Дин, сжимая кулаки. – Не знаю, как, но ты понял, что было в графине. Ты всё испортил! Ты ответишь за это!

Рэндалл, конечно, мог попробовать отпираться, но, судя по всему, Дин был настроен решительно, и не поверил бы никаким оправданиям. Значит, нужно пытаться давить на другое…

– Ты же знаешь, что говорят обо мне? – спросил он Дина. – Я странный. Опасный. Со мной лучше не связываться. Если не веришь – спроси у него, – он кивком указал на Рика, инстинктивно сжавшего обожжённое запястье.

Но Дин не внял голосу разума.

– Мне всё равно. Я тебя не боюсь, – сказал он и ударил Рэндалла в грудь.

Рэндалл под одобрительный хохот Мэтта и Рика слетел с пенька. Его охватил гнев. Не осознавая, что делает, он толкнул Дина в ответ.

И тут что-то изменилось.

Мир дрогнул и расплылся перед его глазами. Воздух за спиной Дина потемнел. А потом вдруг на одно мгновение погасло солнце и наступила ночь. Раздался громкий крик. Кто именно кричал – Дин, кто-то из его шайки или он сам, Рэндалл не понял. От страха он закрыл глаза, а когда открыл, то увидел, что ночь закончилась, а Дин исчез. Только что он был здесь, но теперь на поляне остались только он и верещащие от страха Мэтт и Рик.

– Что ты сделал?!!! – закричал Рик, делая шаг к Рэндаллу, но благоразумно не решаясь к нему прикасаться. – Где Дин?!!!

– Не знаю, – прошептал Рэндалл. Его тошнило, а в ушах звенело. Что бы только что ни произошло, это что-то забрало все его силы. Ему бы сейчас поспать…

Если Рик боялся к нему прикасаться, то Мэтт оказался куда более решительным.

– Всё ты знаешь! – крикнул он и ударил Рэндалла по голове.

В глазах потемнело, и он, истощённый всеми произошедшими событиями, потерял сознание.

0
104
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Ника Ёрш №2

Другие публикации