Цвет повязки

Автор:
Ки.тЭрмит
Цвет повязки
Аннотация:
Библиотека для библиотекаря — конечно, главное место, где он всесилен и знает всё с закрытыми глазами, но что делать, если она может исчезнуть?
------
Первый блин комом. Была сделана для конкурса, и была начата совсем не в своём жанре.
Текст:

«Сегодня во время паники были затоптаны сорок человек. По нашим данным, двое из них скончались. В центре нашего города Аveugle произошел полноценный катаклизм, а причиной тому стало нападения гигантского павиана. Он стал бросаться на людей, переворачивать машины и садиться красными ягодицами на лица детей. Чудовище скрылось. Убедительная просьба не выходить на улицу. О дальнейших новостях об этом событии мы вам сообщим», — как по нотам, без единой эмоции сказал голос диктора по радио.

Ничего так не бодрит с утра, как запах разбросанных по своей библиотеке книг и сатиричная желтизна нашего радио. Будто это не новость, а сборник вредных советов. Совет первый — если ты придумываешь новость, что гигантский павиан напал на горожан, то не в коем случае не придумывай предысторию того, как он попал зимой в северный городок, который на столько маленький, что в него и бродячий цирк не заглянет.

Хотя хватит размышлений, ведь скоро открытие, а я ещё не убрал книги по полкам. Двух русских классиков я могу закинуть на места, не вставая со стула, а вот до стеллажей с английской фантастикой нужно дойти. Для интереса представлю, что на полу лава и раскидаю книги, не касаясь пола. Со стула на деревянный стол, а там до ближайшего стеллажа и ещё пара книг на родной полке. Прыжок назад и весь стол заскрипел, а чай чуть не разлился. Очередь эстонской прозы, а значит можно не торопиться. Допью свой чай и обдумаю, как добраться до дальнего стеллажа.

Перепрыгнув на ближайшие полки, я всё таки разлил чай, но приблизился к своей цели. Придется карабкаться, поэтому положу книгу на голову. Вот меня уже отделяет пара полок от вершины этого склона, но книга срывается в пропасть к всепоглощающей лаве. Поймать рукой я уже не смогу, и вот книга уже обречена на болезненную кончину. Была бы, если бы я не поймал её босыми пальцами левой ноги, а это значит, что эстонская проза хоть и неторопливо, но вернется сегодня домой.

Легкий прыжок до дальнего стеллажа и все на местах, а значит пора и мне. Простой путь до моего места закончился на прыжке к столу, который от моих «путешествий» со скрежетом начал клониться на бок. Я на цыпочках перешагнул за стул, но стол все-таки рухнул с подобающим звуком, а его ножки разлетелись.

Скрип двери и дверной колокольчик зазвонил, а значит кто-то зашел:

— Кто здесь? — сказал я в сторону шаркающих быстрых шагов.

— Так ты слепой? — спросил хрипло-скрипучий голос.

— Да, а вы, видимо, бестактный, — прямо заявил я, стоя босыми ногами на стуле около свалившегося стола.

— А в тебе есть самоирония, и ты довольно резкий для слепого. Ему… Мне это нравится.

— Может мы перестанем описывать друг друга эпитетами. Что нужно зрячему в библиотеке для слепых?

– Прости меня за мою дерзость. Не пойми неправильно. Просто я впечатлен. А попал в этот городок со своими целями и меня заинтересовало то, что здесь есть довольно крупная библиотека для захолустья. Как же она здесь появилась?

— Думаю, мало кто ответил бы после сказанного вами, но я не из обидчивых. Только вот спущусь со столь неподобающего для диалога места.

Я бы запросто, как и прежде спрыгнул со стула, если бы не забыл про свалившейся стол, на ножку которого я так удачно и нелепо приземлился. Начиная валиться с ног, как и этот дряхлый стол, меня поймал посетитель. В этот момент я смог понять, что он очень странный и приехал из более теплых мест, ведь он надел шубу, причем довольно старую, раз от неё так несет дедовской юностью и птичьим испражнениями.

Встав, я продолжил:

— Вы спрашивали меня о моей библиотеке. Мой отец очень богат. Рассчитывая на наследника своего дела, получил слепого, который живет в своих книгах и позорит его репутацию постоянно. Я стал его провалившимся проектом. Купить мне свою библиотеку для слепых в городке подальше — был для него самый человечный вариант, чтобы не позорить свою семью.

— И ты рассказал это первому посетителю, что зашел к тебе? — С явной иронией в голосе спросил любитель старых шуб.

— Не вижу причин стесняться этой истории.

Владелец столь скрипучего голоса отошел к стеллажам и с шаркающим звуком, начал проводить рукой по книгам, словно пытался найти потайной рычаг, а после резко продолжил:

— И что же ты всё таки видишь тогда в книгах, если отдал этому жизнь?

— Цвета, которые не видел никогда. Я могу представить их при помощи других чувств. Например, розовый на ощупь, как шелковое одеяло, синий на вкус явно соленый, а бирюзовый явно пахнет озоном, как после грозы. Находясь лишь в этой комнате, проводя пальцами по пупырышкам Брайля, я могу не просто стать зрячим, а всевидящим. Побывать где угодно и любой момент прекратить приключения, попив чаю и прикрыв книгу.

На этом я прекратил, потому что перестал замечать, как яро жестикулирую, скорей всего, в сторону пустоты. Посетителя не слышно. Даже запах его шубы пропал, но он стоял рядом с полками. Похоже, что он зашел украсть книги.

Проверяя, я заметил, что он не только не крал книг, но и оставил одну. Она старая, судя по затертой обложке, и в очень толстом переплете, на котором написано «Орден Тота». Неужели это про того древнеегипетского бога мудрости и покровителя библиотек. У него ещё голова ибиса и ему служат…

— Здравствуйте. К нам поступили данные, что в вашу библиотеку забежал дикий павиан. Это он порушил стол и украл у вас обувь? Вы видели его? — Начал спрашивать запыхавшийся журналист, который ворвался в библиотеку

— Нет. Здесь никого не было, и я не увидел бы даже, если и зашел, ведь я слепой.

— Ой, простите пожалуйста. Я не хотел вас никак обидеть. Видите ли… Черт, что я мелю? Извините пожалуйста. — Нервно удаляясь бормотал ещё один из тупиц, который не может понять, что меня не оскорбляет то, что я слепой, а то, что из-за этого меняется отношение ко мне.

Да, я понял, что сейчас, вероятно, здесь был тот павиан, который служит Тота, и он выбрал меня, чтобы я там всех спас или исполнил любое своё желание. Но я не покину свою библиотеку, ведь мне здесь уютно, я чувствую себя зрячим, и не приходится пересекаться с теми людьми. Да и тем более, как слепому, прочитать книгу не на шрифте Брайля?

Спустя месяц я пожалел, что не рассказал тому павиану о коричневом цвете виски, ведь он, словно нашептывает: «Всё в жизни будет также просто, как и загубить печень к тридцатке». После того случая неизвестный журналист пожаловался на то, что в их городке не нужна библиотека для слепых, ведь она мозолит глаза окружающим и только портит вид своей старомодной архитектурой в их столь процветающем городе. С меня потребовали плату за ремонт, которую я не могу себе позволить, даже не покупая виски.

«Не выплатив хотя бы часть суммы, её придется оплатить новому владельцу библиотеки» — сказал кто-то из мэрии.

Я продал половину моих книг, но это лишь дало мне ещё 40 дней, 2 из которых я наслаждаюсь остатком моих книг и запасов виски. Но вот к концу подошла предпоследняя книга из моей библиотеки и последняя для меня, ведь оставшуюся книгу я не могу прочитать, как и починить этот стол.

Меня стригли в библиотеке, еду я заказываю всегда сюда же, а эти джинсы с рубашкой мне подарили на 27 мая в честь дня библиотекаря, потому что предыдущие вещи уже стали рваться. Сплю и моюсь тоже здесь же, а значить, что я так не разу и не выходил отсюда за 10 лет. Даже не помню, где моя тактильная трость.

Попробовав открыть дверь, меня встретил зимний мороз нашего северного края. Он идеально сочетался с моим чувствами. Сейчас я стою в библиотеке, где, благодаря памяти, могу хоть скакать по стеллажам, а за дверью для меня лишь холодное ничего и это заставляет почувствовать себя беспомощным.

Похоже, что у меня ничего не осталось, кроме последний непрочитанной книги. У неё очень толстая обложка и грубые страницы, на которых давольно толстым слоем краски написан текст, видимо, чтобы сохранился на долгое время.

Пролистав несколько страниц до мой пьяной головы дошло, что всё это время я мог прочить написанное. Видимо, мои подушечки пальцев от чтения стали такими чувствительными, что я могу спокойно понимать очертания написанных букв. Не успев нарадоваться новому навыку, пьяная голова стала впитывать сказания об Ордене Тота, которые были написаны старомодным языком с орфографическими ошибками, словно обезьяна писала.

Там сказано о библиотеках, где хранятся все знания, и библиотекарях, что следят за ними и владеют кристаллами. Среди всех библиотек, есть главная, где находится сам Тота с головой ибиса и своими павианами. Дальше было что-то о том, что нужно собрать кристаллы, как пазл, для перезагрузки и прочие инструкции, но я их пролистал, пытаясь найти местоположение этой библиотеки, ведь верного библиотекарю Тота сможет вернуть зрение, иначе тот павиан не принес бы мне эту книгу.

Я нашел местоположение, но оно в Египте. Непонимание того, как туда добраться, заставило меня искать какое-то заклятье или ритуал по перемещению, ведь тот павиан как-то исчез. Листа страницы вновь и вновь до самого утра, я не заметил, как пролистал до разворота, где меня ждал билет, судя по водным знакам, на самолет сегодняшним рейсом. Неужели он просчитал, что я найду билет именно сегодня?

Не успев подумать над этим, я схватил пальто и тактильную трость у выхода. Не думая бросившись из библиотеки, на первом же метре упал в яму. Как же можно было про неё забыть? Я же упал туда, когда отец впервые привез меня в эту библиотеку. Черт, я забыл закрыть её. Нужно сделать это как можно быстрее, не допуская мысли о том, чтобы остаться там, ото она меня затянет.

Сделав всё, я вышел к дороге и на последнии деньги сел в такси до аэропорта. Как же я буду добираться от аэропорта до той библиотеки. Придется думать на ходу. Приехав, мне помогли с регистрацией и проводили до самолета, но я тем временем понял, что единственный способ для меня добраться до библиотеки — пешком, спрашивая путь у прохожих. Хорошо, что там многие знают английский.

Я пройду так много вслепую ради надежды встретить египетского бога, который, возможно, даст мне зрения? Нужно выкидывать эти мысли из головы, потому что ничего больше не остается, кроме как слепо верить.

За 8 часов перелета с пересадкой я понял, что идти мне придется ещё часов 8, поэтому набрал себе кучу бесплатной воды у стюардессы. Видимо, она была бесплатной только для меня. А ведь мой последний полет тоже был с отцом, когда он мне показал библиотеку впервые. Если так подумать, то он меня привел ко всему тому, что связывает меня с книгами. С излишней строгостью, конечно, но он сделал меня библиотекарем.

Самолет приземляется. Жаль, что я не мог насладиться видами из окна во время полета. Может, уже на обратном пути я смогу увидеть облака и виды пролетающих городов. Эта мысль должна меня поддерживать во время долгой прогулки до библиотеки.

На выходе я попросил сидящего рядом проводить меня к выходу аэропорта, где я осознал разницу в климате и то, что мне придется тащить воду с пальто в руке. Но на выходе ко мне подошел мужчина и заговорил на моём родном языке:

— Здравствуйте. Вы тот слепой, что ищет библиотеку? — сказал очень низкий голос, словно он специально делал его намного ниже.

— Здравствуйте. Это я, а вы, судя по бестактности, из той самой библиотеки?

— Мне поручили вас довести до туда. Давайте, я возьму ваши вещи и провожу до машины.

— Я восемь часов продумывал план, как добраться до той библиотеки пешком, прозапас набрал 4 литра воды и заучивал чертову дорогу зря?!

— Простите, вы желаете пойти пешком?

— Вот моё пальто, трость и вода. Веди меня к машине. Надеюсь, там есть кондиционер.

Мы сели в машину. Наощупь салон из очень нежной кожи. Рукав водителя, за который я держался по пути, из кашемира. Шов почти незаметен, а пуговицы из обработанного метала. Звук двигателя мне напомнил одну из машин отца. Таких в моем городке не услышишь.

По пути я пытался извиниться за свою дерзость у аэропорта и спросил, правда ли в той библиотеке находится сам Тота, на что он ответил зазубренным текстом: «Я лишь отвожу. Не отвечаю на вопросы». Остальной час поездки мы провели в тишине.

Когда мы приехали, он выдал вещи, повернул, вытянул мою руку вперед и сказал:

— Дальше пешком в этом направлении. Не ошибетесь.

— Как я узнаю, что пришел туда?

— Вы врежетесь в стену. Удачи

Он хлопнул дверью и уехал. Под ногами я чувствовал песок и он в больших количествах заполнял мои ботинки. Похоже, что вода мне пригодиться. Ветра нет, а значит, что прогулка будет спокойной. Мне остается лишь надеться, что я пойду ровно и приду.

Не сделав и трех уверенных шагов вперед, я врезался в стену. Отлично, а что дальше? Песок, кажется, уже не просто заполнил мои ботинки, а ещё и проник через штанину. Будь это девушка, я уже предложил бы пойти ко мне в библиотеку. Но песок продолжал подниматься. И вообще, это не он поднимается, а я опускаюсь. Ноги уже не шевелятся и я пытаюсь схватиться за что-нибудь у стены, но меня затягивает сильнее, и вот уже всё тело в песке. Неужели это из-за той шутки у аэропорта?

Ноги освободились. Похоже, внизу открытое пространство, поэтому лучше не сопротивляться и затаить дыхание.

Судя по тому, как больно падать, пол каменный, вокруг треск горящей древесины и отвратительный запах. Я пришел, куда надо. Стоило только перевести дух и встать, как спокойствие прервал громкий завывающий голос, доносящийся, словно отовсюду:

— Библиотекарь, перед тобой находится картина, за которой вход к первой библиотеке Ордена. Картину писали лучшие в мельчайших деталях. На ней происходит битва, ныне не приохотившая на ваших землях, но своими причинами очень похожая. Назови причину этой битвы и вход для тебя открыт.

—Но я слеп. — Сразу же выкрикнул в ответ, но мне уже никто не ответил.

Сделав пару шагов вперед, под моей ногой что-то подозрительно хрустнуло. Протянув руку я нащупал кости, к которым ещё добавился мой обед из самолета. Видимо, пути обратно тут нет.

Вытерев рукавом остатки из бороды, я нервно стал ощупывать картину. Мазки краски хорошо отличаемы, но возможно распознать лишь очертания людей на лошадях. Картина огромная и все детали мне не распознать. Нужно включить мозг. Если здесь столько костей, значит картина очень древняя, и краски на ней были сделаны по-старинке из разных материалов и имеют разный вкус.

Кончиком языка я дотронулся до одного из персонажей. Ужасный вкус, еле сдерживая рвоту, нужно было распробовать. Знакомый вкус, в детстве мы с отцом были в Египте и у торговца красок я пробовал уже его. Это металический вкус охры, а значит, что это желтая краска.

Я попытался попробовать второго персонажа, но это был слишком ужасный вкус и из меня вышел мой завтрак. Если с охрой мне повезло, что я был ненормальным ребенком с хорошей памятью, то с другими цветами такого не случится. Этот вариант отпадает.

Пришлось снова пытаться ощупать детали, но с каждой минутой всё яснее была мысль, что слепому эту загадку не обойти, а ладони становились всю более потными и я мог повредить краску, испортив картину.

Так вот к чему приводит слепая вера? Стоило отказаться от этой пьяной задумки.

Весь в слезах, я начал кричать истеричным голосом:

— Я слепой, слышишь? Загадка с картиной для меня непроходима! Замените её! Я всё решу, если это не связано со зрением!

Никто не отвечал

— Да не вижу я здесь никакой причины для битвы, ведь…

Меня прервал звук открывающейся двери за картиной и я прошел за неё весь в краске, поте и слезах.

Запах книг. Могу годами этим дышать. В далеки слышен фонтан и щебетание птиц, а вблизи звук шаркающих шагов.

— Встань на колени. Он прямо перед тобой. Мы ждали тебя. — Прошептал на ухо знакомый голос.

— У меня есть уйма вопросов, — Начал я, встав на колени, — Вы бог, что был судьёй между Гором и Сетом, создатель письменности и покровитель библиотек, и можете не отвечать не на один из них. Я же библиотекарь, что отдал последние 10 лет этому ремеслу полностью и готов отдать всё оставшееся. Может ли этот факт заставить вас ответить на главный для меня вопрос?

— Ты верен знаниям, которым верен я, что более важно. На них было потрачено намного больше и самое главное — потрачено искренне, слепо веря в дело. Задолго до встречи с павианом всё шло к тому, чтобы ты задал этот вопрос. За всю верность, что ты вложил в библиотеку, подарю ли я тебе зрение? Это и есть тот вопрос? — Медленно сказал хриплый низкий голос

— Тот самый вопрос

— Нет. За твою верность тебе был дарован путь сюда. Я уважаю каждого библиотекаря, что искренне верит в своё дело, но не дарю им ничего. Чтобы что-либо получить, нужно равноценно отдать. Это справедливо. Око за око, а в твоём же случае два незрячих ока за одно зрячие. Лишь это можно тебе предложить, если ничего другого ты не хочешь терять.

— Я согласен, но два глаза, что не видят, разве равны одному зрячему?

— Да. Ведь ты отдал нам половину своих книг из библиотеки, а для тебя это значит почти столько же, сколько и зрение для человека. Значит я могу забрать твои глаза?

— Забери их.

— Ты не почувствуешь ничего.

И он не почувствовал ничего, кроме безумного страха, который даже несравним со страхом потеряться, когда библиотекарь впервые вышел из библиотеки, и не сравним с со страхом смерти, когда думал, что больше не выберется из комнаты с картиной. Ведь никогда не видев цветов и мира, всё может быть ужаснее, чем представляется. Представление красоты может в корне отличаться от мира вокруг.

Но в вечной тьме слепого появился первый луч счета и плавно начал заполнять всё вокруг, заменяя черный цвет, весящий перед глазами героя всю жизнь. Он уперся руками в пол, не может дышать и слезы текут теперь из единственного левого глаза на каменный пол. Не опуская век, смотрит на окружение, вылупив глаз так, будто увидел бога, но там нет богов. Лишь люди и один, скаливший зубы, павиан. Видимо, он так улыбается.

— Не видев ничего в своей жизни, я могу сказать, что вы люди, а это и есть тот павиан. Тогда, с кем я говорил и кто дал мне зрение? — еле сказал одноглазый.

— Орден Тота — это лишь люди, которые верны библиотеке и знаниям. Все мы, как книги на полке, независимо от отличий обложек и содержания, не можем иметь больше прав или возможностей. Даже этот павиан, который привел сюда каждого из нас, не может никому приказать. Я дал тебе зрение, но это умение дали мне знания из этой библиотеки. — Сказал русый мужчина лет сорока двух со спокойным лицом и в дорогом пиджаке.

— Если вы все равны, то кем тогда был тот водитель, что вез меня от аэропорта? Он мне сказал, что ему было велено меня отвезти.

— Он так тебе сказал? Мы ему не приказывали. Я больше тебе скажу. Он вел тебя сюда ещё задолго до аэропорта. Можно сказать, с рождения. Это твой отец. Он не был бы таким успешным без ордена и желал такого же тебе. Он так поступал с тобой не потому, что ты слепой, пойми, а хотел, чтобы ты сам пришел к этому пути, не боясь, что его любимый сын возненавидит его.

— Можно его увидеть?

Среди гигантских стеллажей, где не виден их конец стоял темноволосый кудрявый мужчина с сединой, в дорогом пиджаке. Он вышел к гигантскому коридору, стыдливо опустив глаза, словно проверившийся старый пес, подошел к павшему на колени библиотекарю. поднял его и обнял. Отец и сын извинялись друг перед другом, но их прервал мужчина в другом конце коридора:

— Что же ты собираешься делать теперь?

— Могу я ещё кое о чем попросить?

— Можешь

— Покажите мне места, о которых я читал в книгах. Фантастические леса, красивейший закат, бескрайний космос и другие. Я мечтал об этом всю свою жизнь.

— Что же ты дашь в замен?

— Зрячий глаз

— Это можно сделать, но зачем? Ты же снова не сможешь видеть.

— Знаю, но это единственное, что я мечтал увидеть. Прежде чем я объясню своё решение, могу я задать вопрос? На той картине перед входом враждовали люди разного цвета. Каждый, кто остался там, думали, что причиной для битвы была разница между людьми?

— Чаще всего. Все детали, что были там нарисованы, не объясняли причины для вражды, а лишь запутывали.

— Тогда почему меня впустили?

— Ты правильно ответил на вопрос. Каждый из ордена проходил эту загадку и лишь те, кто отвечал также смогли пройти.

— Видите? Поэтому и не хочу оставаться зрячим. Я привык быть слепым и не вижу никаких отличий среди тех, с кем говорю, будь это даже павиан. Цвета должны лишь создавать контраст или подчеркивать эмоции, но никак не быть признаком отличий. Обложка оказывает большое влияние перед выбором книги, но не для слепого. Со зрением я могу лишиться этого и стать таким же. Поэтому я не боюсь снова стать слепым.

— Именно этих взглядов и придерживается орден. Пошли за мной.

И они прошли через длинные стеллажи с книгами абсолютно разных авторов от Чехова и Шекспира до неизвестного Пьерда Гарсона. Над стеллажами летали ибисы, что ставили на полки всё больше книг. Герои попали в темную комнату в конце библиотеки.

— Лучше не моргай. Возможно, ты увидишь это в последний раз. Как только снова станет темно, я заберу твой глаз. — Без сожалений сказал знакомый хриплый голос.

Они оказались в гигантском поле цветов. Библиотекарь стал трогать их. Дыхание перехватило, в глазу был виден блеск, а лицо налилось улыбкой, но через мгновение счастье снова сменила печаль. Он впервые в жизни видит небо и цветы, но в тоже время понимает, что также и в последний. Поле сменилось пляжем у океана во время заката. Прибой бил брызгами лицо героя, но он не моргал и не отрывал взгляда от заката. Только село солнце, как они оказались на луне и смотрели на звезды. Миры Лавкрафта и красивейшие утопии, дно океана и виды с вершины горы над облаками. Библиотекарь увидел все места, о которых читал в книгах, но ни разу даже не сощурился.

Свет потух и для одного из них, возможно, навсегда. Без лишних эмоций они вышли к главному коридору и хриплый голос заговорил со слепым:

— Павиан привел тебя в эту библиотеку, чтобы ты стал частью ордена, но ты верен нашем идеалам и отдал за них своё зрение. Это заслуживает уважение каждого из нас и кристалл. Ты видел разрушение миры, где люди потеряли разум и это может случиться и в нашем мире. Таких кристаллов несколько, и собрав их вместе, как пазл, можно перезапустить цивилизацию. В каждом из них хранятся знания и орден только что обрел хранителя культурного наследия. Теперь эта библиотека — твой дом, а каждый здесь — твой брат. С этим кристаллом ты сможешь прочитать любую книгу проводя подушечками пальцев по строкам. А теперь нам нужно идти. Я познакомлю тебя с другими хранителями и покажу, где ты будешь жить. И возьми повязку, чтобы скрыть

то, что осталось от глаз.

— А какого она цвета?

0
27
23:49
Признаюсь, до конца я не осилил, только треть. И конец прочитал. Но я вообще не люблю читать то, что до меня не прочитал профессиональный критик. Читаю то, что одобрено теми, кому я доверяю. Что я могу сказать. Необычный текст. Какая-то смесь волшебной и вроде бы серьёзной (а может и нет) истории со стёбом. Когда слепой поймал падающую книгу пальцами ноги — это было прикольно, но смотрелось странно среди прочих частей текста, не содержащих абсурд. Местами были любопытные моменты. Описание того, что видел слепой — прекрасно сделано. Автор, вы ничего не употребляете? Нет? Но всё равно пишите занятно. Продолжайте.
Загрузка...
Катерина Риш №1