700 граней (26 серия) – И майнеры, горящие в кострах

Автор:
Влад Костромин
700 граней (26 серия) – И майнеры, горящие в кострах
Аннотация:
Краткое содержание: Любимый цветок Дракона – Корвиш – ПреКибер НКИ – Под присмотром Сатурна – Химе́ра – Салатовая тетрадка – Контрольная группа – Очередь – Потому что ты – Хранители душ. Глава о Софии – Западня – Хохот Ворона – Перемен! – Межзвездный отель – Энотитафобия – По ступеням на лифте – Запах вечности
Текст:
Гийом Доран и Оливье Пидоран были грифами. И грифами они были не потому, что таскали перья (хотя и перья они таскали из-за особого шика), а потому, что были падальщиками. Матерые мародеры, подвизавшиеся на выполнение самых грязных заданий DRM , они не забывали о собственном кармане. Следуя заветам дедушки Маркса, за прибыль в триста процентов эта парочка была способна на любую гнусность. А чего еще ожидать от людей, осквернивших могилу Жанны Д, Арк и изнасиловавших Мальчика-с-пальчик?
Сейчас они, как положено в загнивающей Европе, возлежали в VIP-номере, оплачиваемом мэрией Москвы, и лениво жрали оглодки всякие. Блины с черной икрой и спермой молодого мулата, белые грузди прямого посола и морошка были закуской для водки, которую щедро заливали темным пивом. Вазочки с клубничным и шоколадным мороженым стояли забытые гондольерами, которые не бывали возле дворца Дожей.
– Знаешь, по статистике больше всего онанистов среди вьетнамцев, – Оливье задумчиво почесал «галльского петушка» , татуированного на плече.
Татуху набили еще тогда, когда Оливье был Олегом, отбывающим срок в российском «дизеле» за изнасилование кобылы, при которой рядовой Пронкин состоял конюхом. Попав в Иностранный легион Олег провел ребрендинг, превратив свой позор в знак любви к Франции.
– Небось мерикосы выдумали, – Гийом, коренной уроженец Лиона, сосредоточенно изучал экран ноута, – чтобы оправдаться за поражение перед Вьетконгом.
– Нет, британские ученые.
– Нашел кому верить! Британцы, скажешь тоже!
– Откуда в тебе этот снобизм? Нация, сумевшая придумать такое средство выкачивания денег из дураков как футбол, достойна уважения.
– Так что, мне и греков чернявых за олимпиады тогда уважать? Тоже деньги из дураков, как насосы нефть, качают.
– Греков надо уважать за то, что они придали обычному мужеложеству величие профессионального спорта, – наставительно поднял палец вверх Оливье. – До греков это было частным делом, а они поставили процесс на широкую ногу и подняли на недосягаемую высоту Олимпа.
– Да, – завистливо воздохнул Гийом, – сейчас можно придумать новый вид безделья, обозвать спортом и всю жизнь стричь купоны, сидя на пляжах Майорки, а не шариться как мы по всяким дырам, рискуя налететь на нож или пулю.
– И не говори, – понурился Оливье, – о темпора, о морес!
– Смотри, – привлек внимание подельника Доран, разворачивая ноут.
– Что это? – прервал тяжелое молчание после просмотра Оливье.
– Запись прислал неизвестный.
– Это же Ярцев и Марьяна были?
– Очень похожи.
– Факинг фрогс, – выругался Оливье. – Марьяна должна была вести нас до места!
– Центр запросим?
– Какой центр? Они там дальше Брюсселя и гулькиного хрена ничего не видят! – сорвался на визг Пидоран, начиная жалеть, что не остался Олегом. – Им невдолбеж, что если Марьяна с Ярцевым друг друга уработали, то и нас уберут!
– Кто уберет? – не понял туповатый европеец. – Они же «холодные».
– Те, кто за ними стоит. Скинь в «контору» фотки этих, что с Марьяной были. Пускай попробуют вычислить, чьи это.
– Исполнители экстра-класса, – вновь запустив запись, уважительно сказал Доран. – Как исполняет: конья! Конья! Цирк «Дю Солей» отдыхает.
– Знать бы, где готовят таких «ричардов» готовят? – Оливье махом закинул в металлокерамическую пасть оставшийся блин и протолкнул его водкой.
– Получается, к Савлу завтра лучше не соваться?
– Сам как думаешь? Старец, когда узнает, что потерял помощницу, да еще и расходы на похороны и замятие дела прикинет…
– Будет не в себе, – поежился Гийом.
– Ты лично с ним встречался?
– Лично нет, но много слышал. Это же он придумал, чтобы участницы Сопротивления заражали фрицев венерическими болезнями.
– Голова.
– И Линию Мажино фрицы по его придумке обошли через Арденны.
– Непростой тип, – заметил уважительно.
– Я в Центр сообщу. Пускай ищут запасной вариант.
– Как знаешь, я спать, – раскинулся на ложе и пультом погасил свет.
– Как думаешь, а этот Каравай правда есть? – неуверенно спросил Доран.
– Вот получим мусор Сталина, так узнаем.
Номер погрузился в молчание, лишь на широком экране телевизора с выключенным звуком кривлялся, косящий под горячего анального западного гангстера, маскулинный мулат, шепча пухлыми губами: «… заменяет он поллитра в жопе! И если ты в теме…»
– И они еще называют нас гейропой! – Гийом Доран с омерзением сплюнул на пушистый ковер с тщательно затертыми следами рвоты и выключил телевизор. – У них даже царевны лягушками становятся, – пробурчал злобно, – и собак Люси называют. Химера какая-то…
Антон чистил карабин, сыщик задумчиво курил, стоя спиной к костру.
– Это же не просто табак? – не выдержал Хранитель.
– Курительная смесь, – повернулся. – Желаете отведать?
– А можно? – смутился. – Я и так уже вас объел.
– Мы же компаньоны, – достал табакерку, протянул. – Бумага есть?
– Найдется, – вырвал страницу из тетради покойной Аглаи, свернул самокрутку, прикурил от горящей веточки. – Приятно так.
– Хорошая вещь, – сыщик снова отвернулся к ночи. – Скоро нас посетит пара прелюбопытных субъектов…
– Но как вы узнали?!
– Это элементарно – у меня отличнейший слух.
Хранитель сноровисто собрал карабин.
– Чужие здесь не ходят.
К костру спотыкаясь выбрели две странно одетых фигуры. Один в маске ягуара и старинного покроя одеже, второй в потрепанный костюм.
– Ствол положь, – ласково сказал Антон, щелкнув предохранителем.
– Мы сдаемся, – вздохнул измученный дон Винценцо, роняя осточертевший мушкет и поднимая руки.
– Гитлер капут, – поднял руки и Миша Наганчик.
– Шутите? – Хранитель слегка расслабился.
– Что еще остается? – Миша попытался ослепительно улыбнуться, но было темно.
– Подходите к огню, дорогие сэры, – гостеприимно предложил сыщик, – и разделите нашу трапезу.
– Ствол подбери и передай мне, – тоже проявил дружелюбие Антон.
Осмотрев мушкет, хмыкнул.
– Угощайтесь, чем Бог послал, – Хранитель кивнул на банку скумбрии в масле. – Только хлеба нет, не обессудьте.
– Спасибо, от нашего стола вашему столу, – Миша выложил пакет с ржаными корками. – Чем богаты, не обессудьте. Михаил.
– Антон.
– Дон Винценцо.
– Сэр Холмс.
– Янтарный мундштук на трубку не желаете? – показал вещицу сыщику Наганчик.
– Спасибо, я воздерживаюсь от ненужной роскоши.
– Это же не какой-то флакон из-под духов «Персидская сирень», а мундштук из отборного янтаря.
– Еще раз спасибо, но я воздерживаюсь от роскоши. Как и от ночных посиделок у костра.
– Почему же вы тогда здесь? – поинтересовался жующий корку Винценцо.
– Поимка лани привела меня сюда.
– И зачем вам эта лань?
– Пари.
– Велико ли пари?
– Пятьдесят фунтов против осьмушки опия.
– Опий? – вскинулся дон. – Помилуйте, есть же вещи надежнее. Кокаин, например.
– Кокс до добра не доводит, – покачал головой Миша. – Известное дело.

Обратно «приора» летела веселей.
– Зря я так с ними, – совестливо рассуждал албанец, – про жизнь. Небось страдают, горемыки.
– Чего им страдать? – глаза горца от пережитого энергооргазма светились в темноте. – Они и при жизни-то жизни не видели и во смерти не многое потеряли, но многое обрели…
– Что они обрели?
– Еда не нужна, бухло не нужно, мыло всякое и зубные порошки – тоже. Одежда не нужна, можно в одной спецовке ходить. Курево не нужно. Болезней у них тоже нет, опять же. Видишь, сплошная польза и недорого.
– И долго они так батрачить будут?
– Пока мышцы не превратяться в ниточки, а сами не сгниют окончательно.
– Ты правда из налоговой?
– Сам посуди, откуда у простого горца, пусть и бессмертного, бабки на Таиланд? Приходится вот подрабатывать выездными проверками, то у налоговиков, то у таможенников.
– Понятно.
Терновник царапал борта, густой орешник возникал на пути.
– Видать, надо заночевать, а то заблудимся, – предложил Ильмир.
– Чего и не заночевать? – равнодушно согласился Аслан. – До рассвета покемарим, помнем простату, а с Солнцем двинемся в путь.
Машина остановилась под сенью обгоревшего дерева, спутники погрузились в сон. Лишь робкие Солнца лучи коснулись порядком потрепанной «приоры», как Мак-Грегор бодро выскочил из салона, чтобы помахать мечом.
– Ты куда? – сонно пробормотал Ильмир.
– Физкультурка по утрам!
Но помахать клинком не случилось. На помятом капоте угнездился такой крупный кролик, что любой матерый сурок бы обошел его стороной. Помимо размера кролика отличала полосатая жилетка и кепка-жириновка.
– Скажите, а вы, таки, уже вложились в ОФЗ? – спросил Кролик, поправив на переносице, похожие на велосипед, очки.
– Чего? – не понял Аслан, на всякий случай размашисто перекрестив кролика.
– Облигации, спрашиваю, не брали? Вложений в ценные бумаги не делали? – Кролик заметно косил правым глазом.
– Какие бумаги? – как чертик из табакерки выскочил Ильмир. – акции?
– У вас, таки, есть акции? – длинные желтые резцы, которые сделали бы честь и саблезубому тигру, явились свету.
– Есть чутка, – пробурчал Ильмир, вспомнив об осторожности. Не следовало трепаться про добытые криминалом акции с первым встречным кроликом.
– Это меняет дело. Позвольте представиться Крол Зайцев-Мартович. Был заброшен сюда для организации мартовского триумфа, поэтому в шутку кличут Мартовским зайцем.
– Все лучше, чем Шоколадным, – согласился албанец.
– О нет! – Крол выставил лапки и вытаращил глаза. – Я не по этой части!
– Я и не думал. Все-таки ни на эстраде, ни в спорте не замечены. Я Ильмир, а это Аслан Мак-Грегор.
– Очень приятно, – приподнял «жириновку» Крол. – так что там с акциями? Желаете продать?
– Почем?
– Сначала нужно рассмотреть пул и оценить перспективы, – Крол вновь поправил очки, – и лишь потом судить о доходности сделки.
– Здраво, – согласился Аслан. – Не забыв при этом об уплате налогов? – выразительно щелкнул по рукоятке тесака.
– Как же можно? – закивал Зайцев-Мартович, – и налоги, и комиссии управляющему и гешефты, все как заведено. Я же не Байкалфинанструп какая-нибудь, – протянул мужчинам по визитке. – Компания «Зайцев и сыновья». Мы заботимся о вас и о вашем потомстве. Я предлагаю реальные вещи, а не «Орбидол» какой-нибудь. Выкуп по безналу, налу, любая валюта, включая биткоин. Его сейчас даже Кадыров берет, рекомендую.
– Так то Кадыров, – подмигнул Аслан, – мы-то попроще.
– Прикольно, – оценил Ильмир. – А чеки выдаете?
– А вы в курсе, что чековую бумагу опасно брать голыми руками?
– Нет, не знал. А почему?
– В состав чековой ленты входит вредное вещество бисфенол А , а это очень опасно.
– Спасибо, буду знать, – посмотрел на руки Ильмир.
– А ИНН у вас какой? – спросил Аслан.
– Таки ИНН сейчас укажу, – Крол зачирикал дешевой гелиевой ручкой по карточке цифры. – БИК, счёт, кор. счёт, реквизиты банка получателя…
– Кстати, а «крыша» у вас имеется? – зловеще понизил голос Аслан.
– А как же, – закивал Мартович. – Самая что ни наесть наилучшая крыша.
– Это чьи же? – прищурился Мак-Грегор.
За спиной послышалось деликатное покашливание. Мужчины оглянулись. Здоровенный медведь в десантном тельнике и бескозырке с надписью «Севастополь» вальяжно опирался на большой дрын с надписью «Дубина народной войны!»
– Мы крыша, – прояснил медведь. – Медленно запрягаем, – кивнул на тройку осоловелых лошадей, впряженных в нарядные сани, – но быстро едем. Миша Россельхозов я.
Борозды, прорезанные в земле полозьями саней и кучи травы и листьев, облепившие полозья, подтверждали слова мохнатого боярина.
– Вопросов больше не имею, – попятился Аслан.
– А ты чой-то хотел, пацанчик? – медведь присел на корточки и начал лузгать семки.
– Да я…
– Э-э, слышь, ты с какого района будешь? – Миша бросил бескозырку в сани и напялил кепку. – По жизни кто? Чем дышишь?
– Миша, тут некоторое недоразумение, – поправил свои «велосипеды» Крол, – молодые люди интересовались чисто теоретически.
– Не конкретно?
– Нет, теоритически.
– Да, да, – закивали «молодые люди».
– Так бы сразу и сказали, – медведь встал, прошел к саням, – что же мы, без понятия что ли? – забросил в сани кепарик, достал из саней горохового цвета сюртук и картуз с гвоздикой, ловко вделся в них. – Что же мы, рази бескультурные какие? Эх, дубинушка, ухнем! – приложив лапу к пасти, душевно заголосил он. – Эх, зеленая, сама пойдет. Сама пойдет!
– Миша-а-а-а! – Крол звонко, словно барабанщик «АС/DC» постучал лапами по крыше «приоры». – Миша-а-а-а!
– Что, лях? – прервал пение Михаил. – Пану не нравится русская культура?
– Михаил, мы все с уважением относимся к твоей идентичности, – албанец и горец дружно закивали, – но так дела не делаются.
– Почему?
– Финансы любят тишину, а не романсы.
– Эх, вам, что ляхам, что немчуре, что русскому хорошо, то вам смерть! – медведь рухнул в сани и тройка рванула, вырубив просвет в кустах терновника.
– Особый путь, – вздохнул Крол, глядя на санетворную просеку. – Птица-тройка… Никогда Миша не станет Винни-Пухом.
– Три белых коня, – поддакнул Ильмир.
– А вы и правда поляк? – деловито начал Аслан, но осёкся. – Простите, я просто у ФМС тоже подрабатываю, – смущенно объяснил он. – На автомате вырвалось.
– Не пора ли нам вернуться к нашим баранам? – спросил Мартович. – Время уходит, инфляция подбирается все ближе к нашим сбережениям…
Из-за обгоревшего дерева выглянула одетая в лохмотья уродливая женщина со змеями на голове. Змеи извивались, изображая цифры.
– Вон, легка на помине, – кивнул на страшилище Зайцев.
– Кто это?! – вздрогнул Ильмир, а горец обнажил клинок.
– Инфляция, кто же еще?
– На Горгону смахивает, – процедил Аслан.
– Общие предки, больные содомией, куда деваться, – Крол ловко извлек из-под хвоста вонючий шарик и швырнул в Инфляцию, угодив точно в левый глаз. – Вот тебе говна пирога, как говаривал Егорка Летов. Жри, да приходи за добавкой.
Злобно клацнув металлическими зубами, вставленными светлой памяти Антоном Семёновичем Шпаком, Инфляция скрылась из глаз в сторону Греции. И то верно, где еще разгуляться проклятой, как не по земле, проклятой олимпиадами?
– Вы созрели, господа хорошие? – Крол от нетерпения галопировал на капоте.
– Да, – Ильмир достал из-за пазухи пачку акций, – тут ровно 4963 акции.
– Позвольте, – Зайцев ловко схватил пачку и быстро, словно купюросчетная машинка, пролистал ее, – двух штук не хватает, однако…
– Не может быть! – вскричал албанец. – Проверьте еще раз.
Снова быстрый шелест, будто кречет падает на утку.
– Все верно, 4961, можете пересчитать.
– Обманул проклятый Данила! – Ильмир в досаде хлопнул кулаком по машине, оставив заметную вмятину.
– Будем завершать сделку?
– Будем, – вздохнул, – сколько предложите?
– Стоит подумать и прикинуть, – Крол достал планшет, что-то постучал на нем. – Доу-Джонс опять упал, Трамп ему в Давос! Курс ваших бумаг составляет… составляет… курс составляет… рубль двадцать за непривилегированную акцию.
– Народное IPO! – выругался албанец.
– Лохотрон, – согласился горец, – ваучеры и пенсионный фонд отдыхают.
– А вы что хотели? – морда Крола приняла скорбное выражение, будто у квакера. – Финансовые рынки в зоне турбулентности, ничего не попишешь. Из уважения к вам готов поступиться прибылью и принять по полтора рублика, – деликатно предложил Зайцев-Мартович, блеснув зубами, которым позавидовала бы любая «акула капитализма». – Сами понимаете, это почти то же самое, что платить вам за то, что вы, извиняюсь, спите.
– А комиссия? – пискнул Аслан.
– Желаете обсудить этот вопрос с Мишей? – мило улыбнулся Зайцев. – Учтите, что вашей зубочисткой его не возьмешь, в нем русский дух.
– Попробовать-то можно, – тихо пробурчал посрамленный горец. – Сталь заговоренная, чай не катана «маде ин Чайна».
– За Мишу Семен Михайлович Буденный впишется…
– Черт с вами! – махнул рукой Аслан. – Грабьте нас, сирот!
– Грабят страховые компании, МФО, банки с записями в салатовые тетрадки и пенсионный фонд, – Крол стремительно отсчитал деньги, – а мы лишь делаем честный бизнес. Продавай, или проиграешь. Взаимовыгодный, прошу заметить.
– Да уж, – вздохнул албанец, принимая деньги, – взаимо…
– Таки пройдите по фондовому рынку, найдите того, кто купит дороже. Пройдите и найдите, я вам говорю. Скоро эти бумажки, – потряс пачкой, – будут стоить дешевле бумаги, на которой напечатаны, а вы все недовольны, вместо того, чтобы сказать спасибо.
– Спасибо, – пробурчал Ильмир.
– И заметьте, я не требую с вас никаких НДФЛ и взносов в ФОМС и пенсионный фонд.
– Прямо благодетель.
– Пацаны, вы что думаете, моя цель найти смоловых или других богатых лохов, поднять тему, настричь капусты и в свободных белых штанах в Рио?
– Нет.
– Вот и я про то же. Свободных белых штанов нынче нет, все заняты.
– Да и смоловых на всех не хватит, – согласился Аслан.
По краю поляны пробежал мужчина в одном тапке, вытянутых трениках и вылинявшей растянутой майке. Под мышками он волок два дымящихся системных блока.
– Майнеры, горящие в глазах, – указал на бегущего Крол. – Ату его! – вдруг дико выкрикнул он. – Пришли с огнем!
Майнер ошалело оглянулся, выронил один системник и резко прыгнув вбок, скрылся в лесу.
– Сжег шестиэтажный дом, подлюка, со своим майнингом, – обвинил Зайцев. – Нехорошо. Так дойдет до того, что их на кострах жечь начнут.
– Люди всегда во всем новом видят колдовство и кидалово, – вздохнул Аслан, – и нетерпимы к тем, кто отличается.
– И не говорите, – Крол вздохнул так, что ему бы позавидовал и Вечный жид, – и не говорите.
– Так дойдет, – убежденно сказал Аслан, – что интернет-троллей вместе с бесогонами сжигать начнут.
– И поделом им! – стукнул по крыше Крол.
– Согласен, – кивнул Ильмир, – такую нечисть только пламя исправит. А золотые дублоны не возьмете? – вернулся к насущному албанец.
– Только по цене лома, – вздохнул кроли. – И рад бы, но не могу дороже. Впрочем, таким приятным молодым людям я дам телефончик одного пингвина… – быстро начирикал на карточке номер. – Скажете, что от меня, он даст хорошую цену. Ну, мне пора. Меня ждут на чай. До свидания, – с этими словами сиганул в поредевший терновник и пропал.
– Что будем делать? – спросил горец, глядя вслед сгинувшему бизнесмену.
– Надо найти Клима и Адама и с ними двигать к Антону.
– А потом?
– Заберем Хранителя и к Пингвину, потрясем барыгу…
– А «крыша»?
– У Антона карабин есть…
– Другое дело, – ободрился Аслан. – Ствол да мой меч – это сила. Можно любого Буденного в Урал загнать.
– В Урале Чапаев утонул, – поправил албанец, многое узнавший во время отсидки.
– Не суть важно. Где эту «сладкую парочку» искать будем?
– Надо по своим следам возвращаться. Думаю, они нас ждут. Мне кажется, что это был предвестник, – помолчав, сказал Ильмир.
– Кто из них?
– Тот, что бежал. Это означает, что кто-то в семье умрет.
– Типа баньши?
– Не знаю, что делают у вас банщицы, у нас в России девок в саунах по другому называют.
– Не банщица, а баньши . Такая уродливая фея, которая завывает ночами од окнами, предрекая смерть кого-то в роду.
– У нас под окнами обычно алкоголики ночами завывают, но ты прав, типа того. У меня живых родственников нет.
– Совсем?
– Был брат, Мишка, да сгинул где-то еще в детдоме. А у тебя?
– У меня сам понимаешь – в конце останется только один.
– Тяжело тебе так, одному?
– Да нет, привык уже, за сотни лет. Когда Черн О-Мору голову отрубал, то тяжело было. Все-таки родной дед, ребенком меня в люльке качал и жевательный табак на лоб мне сплевывал. А потом привык.
– А отец твой где?
– Отца мамаша из ревности уконтропупила. Он блудливый как кот был, – горец отвернулся и стал смотреть в окно.
– Соболезную, – вздохнул Ильмир.
– Ты сиротой как остался?
– Родители вместе с балконом упали.
– Как так? – повернулся Аслан.
– К матери пришла школьная подруга, Светка, чтобы сброситься с нашего балкона.
– Зачем?!
– Сама она на втором жила, а мы на четвертом. Она влюбилась в какого-то то ли Виталика, то ли Валентина, а он уехал в Приморье искать следы святой Ольги в заливе Святой Ольги с какой-то Ольгой. Вот Светка и решила сдуру покончить с собой. Арматура в балконной плите была бракованная. Пока родители боролись со Светкой, удерживая, балкон отвалился. А сверху упал другой балкон. Там какой-то грузин подпольную качалку с гирями и штангой устроил. Вот все вместе и угробились.
– Ничего себе!

– После этого в СССР и перестали культуризм запрещать, – албанец смахнул непрошенную слезу.

+3
281
16:35
+1
сноски не вставились:

Управление военной разведки (фр. Direction du renseignement militaire, DRM) – спецслужба французского разведывательного сообщества, подведомственная министерству обороны, которая несёт ответственность за сбор информации, анализ и координацию разведывательной деятельности всех видов вооруженных сил Франции.
DRM было создано указом № 92-523 от 16 июня 1992 года по инициативе министра обороны Франции Пьера Жокса, в целях единого планирования, координации и руководства подразделениями военной разведки. После войны в Персидском заливе стало очевидно, что структуры французской военной разведки слишком распылены, что делает Францию чрезмерно зависимой от разведслужб США. DRM была создана как орган исключительно военной разведки, но впоследствии стала превращаться в политическую и стратегическую разведку, войдя в сферу компетенции DGSE. ru.wikipedia.org/wiki/Управление_военной_разведки
Га́лльский пету́х (фр. le coq gaulois) — одно из аллегорических названий Франции. Символ Франции. ru.wikipedia.org/wiki/Галльский_петух

«Коня! Коня! Полцарства за коня!» (анг. A horse, a horse! My kingdom for a horse!) Трагедия «Король Ричард III» Уильяма нашего Шекспира

Ли́ния Мажино́ (фр. la Ligne Maginot) – система французских укреплений, на границе с Германией от Бельфора до Лонгийона. Была построена в 1929 – 1934 годах (затем совершенствовалась вплоть до 1940 года). Длина около 400 км. Названа по имени военного министра Андре Мажино. ru.wikipedia.org/wiki/Линия_Мажино

ru.wikipedia.org/wiki/Бисфенол_А

Ба́нши́, или бэ́нши (англ. banshee [ˈbænʃiː], от ирл. bean sídhe [bʲæn ˈʃiː] – женщина из Ши) – в ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии, особая разновидность фей, опекающих старинные рода. Принимает различные облики: от уродливой старухи до бледной красавицы. Обычно ходит крадучись среди деревьев, либо летает. Издаёт пронзительные вопли, в которых будто сливаются крики диких гусей, рыдания ребёнка и волчий вой, оплакивая смерть кого-либо из членов рода. ru.wikipedia.org/wiki/Банши

Зали́в О́льги (Залив Ольга, Залив Святой Ольги) – залив Японского моря на юго-востоке Приморского края. ru.wikipedia.org/wiki/Залив_Ольги
18:37
+2
Кхм-м-м.
Плюсанул авансом.
Мэтр, по ходу, долго собирался с мыслями, возможно сам себя переосмыслил. Я пока не понял. Не понял в чем причина превалирования эротики (на грани порнухи) и финансовых махинаций. Может автор хотел показать изнанку экономической составляющей, а заодно поближе (не побоюсь этого слова) познакомить нас с интимными сторонами биографии героев.
Несомненно порадовало роскошное окончание. Хотя, где-то это я уже слышал.
Необходимо осмыслить с последними блинами.
18:44
+2
а где там эротика на грани порнухи? blush
без финансовых махинаций ныне никуда quiet
да, окончание это «Сука-любовь», Вы, как всегда, правы thumbsup
вот что значит настоящий критик! bravo
19:17
+1
а куда делись остальные 700 граней? не могу найти привязку в профиле.
19:31
+2
А можно по стрелочкам пойти.
19:51
+2
и куда прийти?
19:58
+2
К Любви — суке!
20:17
+1
crazy или любви с суками…
кстати, Гоголь употреблял слово сука в тексте — как оскорбление
20:19
+2
А как употребляют это слово игландцы?
20:20
+2
поправил.
20:24
+3
crazy контекстуально macho
а иногда и концептуально quiet
20:27
+1
wonder
Надеюсь, это одобрено Михалычем.
20:32
+2
sorry иначе бы я уже с вами не разговаривал…
19:33
+2
Забыл. Они в блогах были,вот здесь.
19:48
+1
в профиле, только 25 серий в разделе «Блоги»
Загрузка...
Александра Черчень №1