700 граней (27 серия) – Вечно молодой, вечно пьяный

Автор:
Влад Костромин
700 граней (27 серия) – Вечно молодой, вечно пьяный
Аннотация:
Краткое содержание: Сломай ногу, спаси собаку, сдохни сам – Забытый кошмар – Лягушонок идёт в метрополию – Самхейн – Сбитый летчик – Последний оркоин – Надеждин умирает последним (Александр Добсон) – То, кем я был (Александр) – Триаптерия – Ответ на главный вопрос – Там у Тау – Составные части сержанта Гринева – Море мечты – Рождение чёрной дыры – Кельтурианец – Они были первыми – Записки юного волшебника – Короткие волны – Боги – Северное сияние – Молитва – Рыцарь – История не о путешествии во
Текст:

Краткое содержание: Сломай ногу, спаси собаку, сдохни сам Забытый кошмар Лягушонок идёт в метрополию Самхейн Сбитый летчик Последний оркоин Надеждин умирает последним (Александр Добсон) То, кем я был (Александр) Триаптерия Ответ на главный вопрос Там у Тау Составные части сержанта Гринева Море мечты Рождение чёрной дыры Кельтурианец Они были первыми Записки юного волшебника Короткие волны Боги Северное сияние Молитва Рыцарь История не о путешествии во времени Страховка Море волнуется Кружева Фонофобия С кем поведешься... Добрый квасок Служанка

Адам и Клим бодро трусили проселком. Строение вблизи оказалось непрезентабельной хибарой, обитой, впрочем, не без шика, распрямленными синими бочками от моторного масла. Другим украшением был забравшийся на крышу козел с растрепанной бородой. Возле хибары на грядке с нежно-зеленой репой паслась привязанная лошадь, а рядом игрался крупный жеребенок. От домика громко играло радио «Термопот» в старом кассетнике. Только что закончилась песня «Перемен» группы «Кино» и сейчас шла реклама: «Смотрите в воскресенье весь день сериалы «Жопники» и «Жопники–2. Возвращение наград»

– Тьфу ты, – в досаде сплюнул Клим. – Все не уймутся!

– Давай на жеребенка сядем, – пришла Адаму внезапная мысль.

– Нафига? – не понял Клим.

– Доедем быстрее.

– Куда???

– Вперед.

– Мы же сюда шли.

– Да что тут ловить? Тут какие-то цыгане живут. Чем они могут помочь?

– Ну… не знаю, – почесал затылок Клим. – Толку с них никакого, но при чем тут жеребенок?

– На нем быстрее будет.

– Ладно, лови.

Адам подманил жеребенка, взгромоздился на него, сорвал с себя рубаху и засунул в рот, как узду. Пнул пятками по бокам, понукая идти вперед. Жеребенок повернул морду к самозваному ковбою, оскалил белые зубы и громко засмеялся, будто подвыпивший провинциал на концерте Петросяна. От неожиданности Адам слетел с лоснящегося коричневого крупа.

– Ничего себе! – вскочил, отряхиваясь от пыли. – Ты видал?

– Видал, – волосы на голове Клима встали дыбом, будто ирокез панка. – Охренеть просто!

На лошадиный хохот из дома выскочил цыган с ружьем.

– Бiсова скотина! – выругался он. – Клятiе москали! – вскинул ружье и шандарахнул дуплетом над головами путников. Пригнувшись от прошуршавшей дроби, незадачливые конокрады кинулись наутек.

– Клятiе москали, – ржал вслед подлый жеребенок.

– Умолкни, Иуда, – оборвал цыган, снова зарядив ружье и выцеливая беглецов.

На счастье, изгиб дороги скрыл их за деревьями.

«Бегай по утрам и будь безмозглым, как керлинг», – громко сказало радио.

Цыган отправился домой. Кобыла заржала.

– Тебе чего, Шпонька?

Но не ответила Шпонька, лишь жеребчик Иуда продолжал смеяться, сочиняя задания для передачи «Поле чудес»

– Люциус, ты чего за дорогой не следишь?

Но козел сделал вид, что не слышит и гордо смотрел вдаль, будто слепой художник, созерцающий невидимое зрячими.

Где-то километра через полтора нашли поворот направо с покосившимся указателем «Кридово».

– Пошли туда, – потянул вбок товарища Адам. – Там явно кто-то живет.

– Стемнеет скоро, – засомневался Клим. – Может вернемся?

– С ромалом ты будешь базарить?

– Ладно, пошли туда.

Через пару километров нашли маленькую растянутую деревеньку. Ближайшие жители нашлись возле кладбища, под высокой старой березой, облепленной гнездами грачей.

– Здорово, мужики, – поздоровался Адам с тремя аборигенами неопределенного возраста, усевшимися в кружок на большой покрышке от трактора К-700, изображающей клумбу с георгинами и астрами, и неторопливо «давящими» бутылку самогона.

– Здоровее видали, – отозвались местные. – Вам чего?

– Мы в аварию попали. Не поможете?

– Чем же мы поможем? – выдохнул дымок самосада плюгавенький местный, и с минуту пристально смотрел на сырую землю, будто видя на пару саженей вглубь, как вечно живой Ленин. – Тут на Бога надо надеяться…

– Погоди, Арарат, рази что «смотрящий» что скажет? – подсказал другой, в клетчатых штанах и заплатанной фуфайке. – Он мудрой.

– Твоя правда, Геворг, – глубоко затянулся Арарат. – Володька подскажет. Ты как думаешь, Гоар? – спросил он третьего.

– Шестьдесят, Гамбург, никогда не сидите на влажной земле, даже в своих садах, даже с принцессами, – отозвался Гоар и снова закрыл глаза.

– Почему? – спросил Клим.

– У принцессы цистит, у вас простатит и геморрой, – объяснил Гоар, – И вообще, зачем корова, если секс бесплатный? – снова замолчал.

Молчали и земляки.

– А где он? – спросил Адам. – Смотрящий ваш.

– А вон туда ступайте, там его хата будет, под кленом, – указал Арарат.

Когда приятели отправились в указанную сторону, от белого ствола березы отделилась гибкая тень и шмыгнула за ними.

– Березовый человечек побежал, – меланхолично сказал Гоар. – Павел Олегович, академик этот московский, в них не верит.

– Привиделось тебе, – не поверил Арарат. – Они по ночам спят.

– Это зависит от положения Сатурна, – покачал головой Геворг. – Пора бы уже знать в вашем возрасте.

– Можно подумать, ты моложе нас! – всплеснул руками Арарат. – Да ты почти застал время, когда люди пили дармовой одеколон из фонтана на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Москве.

– Это дядя мой пил, Брокар, – снова покачал головой Геворг. – Там он с тетей Мириам и познакомился.

В открытой хате спал пьяный одноногий мужчина. На подоконнике громоздились флаконы одеколона «Красная Москва».

– Что делать будем? – спросил Клим, глядя на «смотрящего».

– Будить! – Адам затряс спящего за плечо. – Э-э, уважаемый, вставайте.

Ноль эмоций.

– С вещами на выход!

– А-а? – вскочил на ногу «смотрящий» – Что за шухер?

– Володь, в беду мы попали…

– В какую?

– В аварию попали. Машина без колеса лежит. А «люди», – Адам выделил интонацией, – к вам послали.

– Но как же я вам помогу? Колес у меня нет, да и ноги тоже. Хотя, пошли со мной.

Пошли к кладбищу. А между тем стало уже совсем темно. Там уже мужики взбудораженные собрались и судили, что делать.

– Мы пацана пошлем на велосипеде в соседнюю деревню, – решил «смотрящий», – он колеса привезет.

Молодой здоровый парень, получив велосипед, скрылся в ночи.

– А не накатить ли нам? – вдруг предложил Адам.

Мужики принесли самогону, «накатили» и «Остапа понесло».

– Мы ехали на скорости сто двадцать километров, перевернулись, там два трупа осталось в машине! – вещал Адам обалдевшим слушателям.

Клим понял, что пора делать ноги.

– Пойду я за трупами присмотрю, – сказал он и свалил. Вышел на дорогу, благополучно миновал цыган. Долго шел. И дошел до того места, где пили Адамов самогон. Попинал пустую бутылку, посмотрел на обертку от батончика «Позади Америки» и крепко задумался, поняв, что дело нечисто. Пройти мимо машины никак не мог даже в темноте. Развернулся и пошел назад. Шел, шел, шел. Нашел место поломки. Машины нет. Ночь. Вокруг совершенно незнакомая местность. Что делать? Сошел с дороги, сел на траву. Где-то в неподалеку квакали лягушки и кричали прожорливые утки. Где-то неподалеку тихо пел о любви лягушонок Кермит. Откуда-то прилетел маленький зеленый огонек.

– Он живой и светится, – прошептал Клим, глядя на светлячка.

– А невидимый при свете, непонятный в темноте, светлячок тихонько светит в непроглядной тишине, – немедленно подхватил Кермит.

Где-то минут через тридцать Клим увидел, что кто-то идет по дороге с палкой в руке.

– Адам, ты?

Адам сначала испугался и начал палкой махать.

– Это я, Клим.

– Что ты тут делаешь? Где машина?

– Не знаю.

Клим вкратце обрисовал ситуацию. Решили ждать дальше. Минут через двадцать пять кто-то ехал на велосипеде.

– Вы поломались? – спросил велосипедист.

– Мы.

– А я вот вам колесо везу, правда, от «волги», – он показал колесо, висящее на руле, кувалду и связку уголков. – Боб-Американец меня зовут. Где ваша машина?

– Нам самим интересно.

– Пошли вперед пройдем, – предложил Клим, – сзади-то точно нет ее.

На повороте уже стоял одноногий Володька с угрюмыми мужиками.

– Где машина? Где трупы? – спросил одноногий.

– Пропали, – развел руками Адам, а Клим сжался, в предвкушении неприятностей.

– Что делать думаете?

– Не знаем.

– Значит так, вы берите колесо, Боб, отдай им кувалду и уголки, да ступайте дальше. Может и найдете машину.

– Спасибо вам, – поблагодарил Клим, – за ваш несметный дар.

– Не за что, – вразнобой пробурчали мужики со странными именами.

Адам от полноты чувств обнял Арарата.

– Бог даст, свидимся, – попрощался Володька, уводя земляков с дороги.

Мужчины с колесом, кувалдой и уголками остались в ночи одни.

Сегодня Фай дежурил в офисе один. Коллеги поехали в какой-то антикварный салон, поговорить с торговцем какими-то пузырьками из-под духов. Во всяком случае, так ему сказали. В дверь ввалился угрюмый небритый мужик пенсионного вида, похожий на обрюзгшего Данилу Багрова, в кубанке[1], берцах и поношенном камуфляже. За ним шел мальчуган в коричневых башмаках, темно-зеленых лосинах, оливковой рубашке и зеленой шапочке с красным пером, залихватски сидящей на каштановых кудрях.

– Здорово, – мужик поковырялся в зубах зубочисткой, перекусил ее, выплюнул на пол. – Чернокнижник тут, захребетник запечный?

– Уехал, – настороженно ответил Фай, прикидывая, как вырубать пришельцев и даже потянулся к позабытому шприцу с надписью «Адреналин», перекочевавшему из внутреннего кармана пиджака в ящик стола.

– А Крисп тоже сдриснул, поганец мелкий?

– Уехал.

– А эта? – мужик понизил голос, глазки его масляно блеснули. – Фабиолла?

– С ними.

– Трахаются, небось, – подал голос мальчуган. – А ты говорил, тебе тут всегда рады, – обвиняюще сказал он. – Лучше бы я в Лихоборье остался, брагу хлебать.

– Все будет, Петруха, – мужик успокаивающе поднял ладони, – не дрейфь.

– Я не Петруха, а Питер! У меня уже память переполнена твоими обещаниями! Моя эмоциональная шкала с тебя приближается к высшей отметке!

– Ты ставишь под сомнения слова мастера по металлу? – обиделся мужик и, достав из-за уха вонючую «галуаз», сунул ее в рот. – После всего, что я для тебя сделал?

– А что ты сделал?

– Да если бы не я, ты бы ходил без штанов!

– Увлекся слегка, – смутился малец, – с кем не бывает? Зато гляди, Фрэнк, какую шапку у Робина выиграл.

В открытую дверь бодро проковылял пегий пес с загипсованной передней левой лапой и преданно уставился на мастера металла.

– Еще немного, и Робин бы не только твои штаны, но и задницу выиграл!

– Вот еще! – фыркнул пацан. – После Малкольма Румпельштильцхена эта задница никому не принадлежала!

Из шкафа вышел сутулый худощавый тип с запавшими глазами мертвой селедки, залысинами, крупным носом и слабо развитым заострённым подбородком. Поправив поношенный пиджак табачного цвета, он ласково посмотрел на подростка.

– Желаете об этом поговорить?

– Это что за педофил? – удивился Питер. – Он сейчас даст мне конфетку, а потом попросит что-то за нее сделать? Или будет расспрашивать, что случилось с Ваней?

– Я ему сам дам конфетку, – Фрэнк вытащил сзади из-за ремня ржавую арматурину. – Насажу как золотую антилопу на вертел!

– Что за дикарские замашки? – не смутился селедочноглазый. – Меня зовут Иосиф Горцевич, я ваш новый психиатр. В смысле не ваш, а... – он обвел офис движением левой руки. – Вон и молодой человек может подтвердить.

– Ну… – подтвердил Фай.

– Ты чего в шкафу прячешься? – спросил Фрэнк, опуская арматуру.

– Потому, что помимо таких чудесных людей как вы сюда приходят и более чувствительные эмоциональные шкалы – художники, писатели, музыканты…

– Коты, – вырвалось у Фая.

– Белочка не приходила? – звучно поскреб щетину на подбородке мужик.

– Нарки, – сделал вывод Питер. – А этот, который из шкафа, порет того, который за столом.

– Ты базар-то фильтруй, – не выдержал, вставая, Фай.

– А что ты мне сделаешь? Я несовершеннолетний, меня трогать нельзя.

– Оплеух надаю.

– А я на тебя напишу, что ты меня изнасиловать хотел! – показал язык малолетний нахал. – Тебя закроют и будут трахать весь срок!

– Да ты! – Фай подлетел к Питеру, но Фрэнк шагнул наперерез, горизонтально держа арматурину перед грудью:

– Остынь, парень, он не подумавши вякнул. Питер, ты тоже за метлой следи.

– А чего он? – Питер пустил из левого глаза слезу, но Фрэнк не повелся и отвесил ему звучную оплеуху.

– Этот пацан у моих работает, так что ты его не задевай. Понял?

– Понял, – опустив глаза, пробурчал Питер.

– Тебя как зовут? – спросил Фрэнк.

– Фай Метов.

– Я Фрэнк, Тосолом меня кличут, – протянул мозолистую жилистую ладонь.

– Много про вас слышал, – Фай пожал ее.

– Брехали небось.

– Я пойду? – напомнил о себе психиатр.

– Чеши, – великодушно махнул рукой Тосол. – Только не базарь там на своих симпозиумах про все это.

– Буду нем как рыба о ваших замещенных воспоминаниях, – рыбоглазый скрылся в шкафу.

– Это Питер, а это Цукат.

Кобелек приветливо вильнул загипсованной лапой, Питер с независимым видом вытащил из мешочка на поясе деревянный мундштук.

– Это чмо предаст нас при первой возможности, – тихо сказал, указав на шкаф, Питер. – Гадом буду!!!

– Что ты предлагаешь? – деловито спросил Фрэнк.

– Взять шкаф и в окно!

– У вас там что-то ценное хранится? – спросил Метова Фрэнк.

– Да вроде ничего особо такого…. Я, если честно, не знаю…

– Тогда и жалеть нечего. Помогай, – Тосол подступил к шкафу.

– Это же казенное имущество.

– Не будь штафиркой! Помогай!

Питер зеленой молнией метнулся к окну и распахнул во всю ширь. Метов и Тосол поднатужившись подняли шкаф, донесли до окна, с помощью Питера перевалили через подоконник, и вышвырнули.

– Уф, – стер пот Тосол. – Тяжелый мозгоправ попался, а с виду не скажешь.

– Там, небось, доносов сто пудов написано, – Питер плюнул вслед шкафу и закрыл окно. – Пиво у вас есть? – повернулся к Фаю.

– Паспорт покажи.

– Ух ты, говорящая рыба! – ткнул пальцем в сторону Метова недоросль. – Какой паспорт? Если бы у меня был паспорт, давно бы в армию загребли.

– Ты же зеленое любишь, пошел бы в пограничники, – Тосол плюхнулся в кресло для гостей. – Там бы из тебя дурь вышибли и вышел бы из тебя толк.

– Не логично, – Питер уселся в другое гостевое кресло. – Если и дурь и толк выйдет, то что во мне останется? Пустота как у Чапаева?

– А хотя бы и пустота. Ты бы тогда стал идеальным гражданином: умение стрелять, выполнять приказы и пустая голова. Система сразу присвоит тебе единицу, – достал зажигалку «Zippo» и прикурил. – Трофейная, – показал Фаю, – у байкеров отнял.

– Дай сигу, – требовательно протянул ручонку Питер.

– Во-первых, – встрял Фай, – у нас не курят, во-вторых, подростку нет восемнадцати…

– Не кипятись, Фай, – примирительно сказал Фрэнк. – Я курю не просто, потому что мне хочется, а назло Системе.

– Какой системе? Вентиляции?

– Как? – Фрэнк выпучил глаза, как морячок Попай, которому сказали о смерти Якубовича. – Ты не знаешь, что мы живем в Матрице?

– Какой матрице? Как в кино?

– Кино это специальный слив, для изучения мнения. Я тебе толкую о реальных вещах, а не летающих неграх. Все мы живем в Матрице, не будь я Фрэнк Тосол! – стукнул себя в грудь.

– Типа батарейки?

– Хуже, все гораздо хуже, – сокрушенно вздохнул Фрэнк. – Разве тебе Крисп ничего не рассказывал?

– Нет.

– Тогда и я не буду, – выпустил к потолку дымную струю, наслаждаясь звоном пожарной сигнализации. – У тебя допуска пока нет. Ты давно тут работаешь?

– Не очень.

– С Фабкой уже мутил?

– Нет.

– Напрасно. Будь я в твоем возрасте, обязательно замутил.

– Что насчет пенного? – напомнил Питер.

– Тебе теплое молоко с печеньем, а не пенное, – огрызнулся Фай.

– Что я тебе, бигль что ли, печенье с молоком хавать. Этот мир наш, – противно пропищал засранец. – Давай пивас, не жмись!

– Реально, – Фрэнк бросил вонючий окурок в мусорную корзину Мартина, – давай пиво, в глотке после вчерашнего пересохло.

– Пиво в холодильнике, но Крисп…

– Отлично! – Питер стартовал с кресла, подскочил к холодильнику, распахнул. – Лови! – две банки полетели Тосолу. – Холодное! – схватил вторую пару банок и кинулся обратно к креслу. – А ты на работе, – подмигнул Фаю, – тебе нельзя. Да и нет больше.

– Не переживай, мы выпьем за твое здоровье, – утешил Тосол, чокаясь банкой с юным хулиганом и открывая ее. – Прозит! – запрокинул голову и непрерывной струей залил в пасть пиво. Рыгнул, смял пустую банку, забросил в корзину Криспа. – Хорошая вещь с бодуна. Надоела эта дрянь! – сорвал с головы кубанку и швырнул на голову Цуката.

Тот довольно гавкнул и завилял хвостом, довольный обновкой.

– Зачем носите? – спросил Фай.

– Трофейная, у казаков отнял.

– А я думал…

– Ты что, парень? Думал, я из этих клоунов погорелого театра? Тебя не смутило, что на мне ни одной сувенирной медали, ни одного значка нет?

– Смутило…

– Знай, Фай, нонешние ряженые, что зовут себя казаками, норовят любую цацку на себя нацепить.

– Реально, – Питер выбросил в корзинку Криспиана пустую банку. – Я видел одного, так он даже позолоченную подкову носил, а другой огарок электрода. Правда в почке, но это же не так важно? – блеснул молочными зубами.

– Дикари, – осуждающе сказал Тосол, – что казаки, что байкеры. Негодные дети поганых отцов-дармоедов. Сталина на них нет! Кстати, – голос обрел вкрадчивость, – ребята ничего про мусор Сталина не гуторили?

– Нет, – Метов вовсе не спешил открывать душу наглым незнакомцам, которых видел первый раз в жизни. – Ничего такого не слышал.

– Н-да… – Фрэнк поерзал в кресле. – Больше пива нет?

– Нет, – Питер выбросил вторую опустевшую банку.

– Слышь, Фай, – Тосол встал и заходил по комнате, – тут такое дело… Цирк приехал, а я давний поклонник жанра… Дай пятихатку, мне на билет не хватает.

– Что за цирк?

– Говорящий конь Мадера, занимательная математика от банкира, а еще начинающие писатели будут оплевывать и поливать нечистотами пойманного критика-корректора.

– На такое ходят? – удивился Метов.

– Еще как! Аншлаги даже бывают – приходят в полном составе вместе с Петросяном и жiнкой его.

– Пятихатку?

– Да. Мартин вернется и сразу тебе отдаст. Я хочу на дневное представление попасть. Там дешевле и народу меньше бывает.

– А он как же? – Фай кивнул на зеленого негодника.

– Он тут посидит, подождет. И тебе не так скучно будет. Дай, а?

– Точно отдаст?

– Точнее не бывает.

– Хорошо, – Метов нехотя выдал купюру.

– Ладно, не скучайте, – Тосол шмелем упорхнул за дверь.

– Кинухи у вас есть? – плюхнулся в кресло Криспиана карандух и попытался запустить комп. – Пароль какой?

– Не знаю.

– Брешешь! Тут все компы с паролем?

– Конечно.

– А порнухи на твоем нет? Азиатской, с дельфинами там и геями...

– Не рано тебе?

– Да я старше тебя! Просто что паспорт из-за армии не оформляю. Что ты дуешься, как краковяк? Давай лучше пиццы закажем и еще пива. Что так сидеть?

– Перебьешься!

– Нехорошо гостей голодом морить.

– Ладно, – сдался Фай, – закажу. Только не пиццу, а пончики.

– С такого жлоба хоть пончики, – пробурчал Питер.

Пончики из «Пихпончик`s» привезли на удивление быстро.

– Кофе в подарок! – обрадовал курьер.

– Давай! – Питер жадно схватил стакан. – Еще есть?

– Питер, оставь человека в покое, – Фай расплатился. – Спасибо.

– А чего это у вас сбоку здания труповозка стоит и журналюги с полицией? – спросил курьер уходя.

– Без понятия, – быстро ответит Метов.

Курьер ушел. Фай открыл коробку и водрузил на стол. Питер схватил пончик, но замер.

– Тебе не кажется, что мой пончик вроде как поменьше?

– Они все одинаковые, только начинка разная.

– Да нет, – недоросль задумчиво смотрел на пончики. Мой явно поменьше.

– Не выдумывай ты, – Фай заварил себе крепкого чая.

– Давай еще пива закажем, а? Какого-нибудь «Степана Образина» или «Альбатроса» в полуторалитровых бутылках.

– Тебе халявного кофе мало?

– Кофе американский говно, вылитая брюква, не то, что в «Старбаксе». Кирдык скоро будет этой Америке.

– Не нравится, не пей.

– На халяву и хлорка творог, – незаметно схватил надкушенный Фаем пончик. – Так что с пивом?

– Отстань, жуй пончики.

– Хам.

– Поговори мне еще!

– Пихпончик-с, мля, что за название такое?

– У них для нас скидка, – смутился Фай.

– Во ты жмот! – восхитился неблагодарный тинэйджер. – Ты случайно Костромину не родня?

– Нет.

– А ты с пихпончиками этими не перепихивашься?

– Усохни!

– Давай пива закажем! Хотя-бы в баклажках.

– От пива мужчины в женщин превращаются.

– Чего так? – удивился карандух.

– Формальдегиды там всякие, фенол… На гормоны действует…

– Брехня!

Раздалось мелодичное позвякивание. В дверь проскользнула длинноногая девчонка в коротком зеленом платьице, едва прикрывающем бедра и башмачки с помпонами. В руке был медный колокольчик.

– Вот ты где! Я как дура жду, а он тут жрет, скотина!

– Динь, не пыли! – отмахнулся нахал.

– Еще и нажрался!!! – потянула воздух изящным носиком. – Когда же ты уже сдохнешь, алкоголик?!

– Пошла ты!!! – Питер закинул в рот пончик.

– Сам иди, недомерок!

– Пигалица!

– Коротыш! Вытребенька!!! Теребонька!!!

– Стоп, стоп, стоп! – влез Метов. – Девочка, ты кто?

– Это фея моя, – лениво объяснил Питер, жадно жуя. – Таскается как привязанная, жизни от ней нету.

– Помолчи. Паразит малолетний! – закричала Динь. – Это ты за мной как за каменной спиной! Давно бы запаршивел, абсентеист, если бы не я!

– То-то и страшно, – показал «фак» Питер. – Ты просто без мужика бесишься.

– Ты что сказал?! – подлетела и вцепилась недорослю в кудри. – А-а-а!!!

– Хорош! – Метов пытался оттащить фею. – Оставь его в покое.

– Все мужики заодно! – визжала Динь. – Всем вам только член пристроить да пожрать!!! Крюк и тот лучше вас!!!

– Крюк твой кастрат!!! – визжал Питер.

– А ты онанист!!!

– Дура!

Фай с трудом растащил «сладкую парочку» и теперь удерживал по бокам на вытянутых руках, мешая сцепиться снова. Под левым глазом Динь зрел синяк, щеки Питера кровоточили глубокими длинными царапинами, кудри были изрядно прорежены.

– Пусти, мужлан, я убью этого урода! – бушевала фея.

– Я тебя сам порву на британский флаг! – тяжело дышал Питер. – Надо было тебя Робину Гуду проиграть!

– Надо было! Он хоть женщинами интересуется, а не мацает пьяных мужиков, которые ему в деды годятся!

– Замолчи, шурыга с колокольчиком! Хайпожорка зеленая!

– Ах ты, гомогеронтофил! – Динь задохнулась от возмущения и пнула Фая в голень.

– Ты чего? Меня за что?

– Отпусти, я этой твари глаза вырву и отдам лягушкам играться!

– Что тут происходит? – в дверях стояла рослая девушка в длинном платье.

– Ах ты, сука! – заорала Динь, вырвавшись из руки и подхватив с пола колокольчик кинулась на девушку.

– Иди сюда, ирландская шлюшка! – девушка приняла боксерскую стойку.

Динь замерла, слегка пригнувшись вперед. Задравшееся платьице обнажило желтые трусики.

– Мочи ее, Венди! – подбодрил прибывшую Питер и перестал вырываться. – Отпусти, – попросил он, – сейчас классное мочилово начнется. Надо снять и на ютуб выложить. Кучу лайков соберу, вот увидишь.

– Дебил малолетний, – Фай отпустил негодяя и достав платок с омерзением вытер руку.

Платок полетел в мусорку.



[1] Кубанка – низкая (укороченная) папаха, первоначально головной убор кубанских казаков, откуда и получила своё название. https://ru.wikipedia.org/wiki/Кубанка_(головной_убор)

+3
372
11:29
Такое ощущение, что в этом рассказе собраны все темы телевизионных ток шоу, где выставляется жизнь простых людей беспросветной мглой. Всё плохо, кругом онанисты и педофилы!!! Может кого то этот рассказ и впечатлит, но вряд переплюнет он зомбо-ящик Рассказик забавный, но не круче истории про Шурыгину
а кто такая Шуригина? и при чем она здесь?
Замолчи, шурыга с колокольчиком! Хайпожорка зеленая! Откуда тогда такая строчка? Шурыгина Хайпожорка, и на её истории тоже было много хайпажоров. Сейчас правда всё это утихло, но отголоски остались. Нет, нет да и промелькнёт что нибудь на тв или на ютубе
11:48
+1
blush ну, хайпожором эт меня за критику окрестили злые языки. привел в половое соответствие quiet
шурыга — бабушки-соседки так недавно ругались crazy
DS
09:51
+1
Забавно, но, если верить Далю, шурыга — это мошенник или просто излишне суетливый человек.
Ни слова про говорящую фамилию, заметьте.
так это Сергей подвел к фамилии. не я
18:02
+2
А что такое хайпожоп и теребонькин? Или Влад словообразванием занялся? Потешные получились, хоть и не рукотворные.
В сегодняшней серии прибавилось персонажей, а то я уж думал теперь все — по парам будут. Но есть минус, лично я, уже забыл куда путь-то держат. Похоже пробиваются к польской границе, это я про Адама Клинцевича, тьфу, Адама и Клима. Вообще-то интересно, идут себе куда не знаю, встречают по пути всякие приключения и новых друзей. Но автор, вы бы хоть им песенку всучили какую, пусть идут и поют, куда идут. Им веселей дорога, нам читателям, напоминалка. Типа: «Мы в город Долгопрудный идем дорогой трудной. Идем дорогой трудной, дорогою кривой.»
Мужики на клумбе из покрышки, получились замечательные, колоритные. Прям — здесь русский дух…
И на этом фоне, как-то неблагоприятно смотрятся дела в офисе объединенных компаний. Народ всякий туда-сюда шастает, начальство постоянно отсутствует, вахтер бесхарактерный (с Фабби не замутил-таки) и бестолковый.
Однако серия закончилась по законам жанра — на самом интересном месте — Блин!
Да! И неоправданно много эротосексологических упоминаний извращенного характера. Или это весна?!
18:13
+2
Какие там извращения? Всё в пределах нормы. Неужто когда пончики сравнивали? Goshahomka, категорически требую во всех подробностях рассмотреть данные культурологические аспекты.
А вахтёра поменяли)) Там девица теперь)) Может, замутит… Кто её знает…
18:21
+1
Может, замутит… Кто её знает…
unknown на все воля читателей и автора
18:27
+2
Я про желтые трусики из-под зелененького платьица. Еще бы белую футболочку поверх — полная ромашка.
Пончики сравнивать нормально, это же наше все.
18:38
+1
Я про желтые трусики из-под зелененького платьица.

минуточку
Динь в интерпретации Уолта Диснея одета в платье (до уровня бёдер), сшитое из светло-зелёных листьев, жёлтые трусики и башмачки с помпонами. В таком виде, разбрасывающая пыльцу фей, Динь-Динь стала своего рода логотипом — образом самой компании Уолта Диснея. ru.wikipedia.org/wiki/Динь-Динь
18:40
+2
18:44
+1
из песни слов не выкинешь. ежели ходит фея в такой одежде, то кто мы такие, чтобы ее раздевать?
18:48
+2
Дык никаких претензий к вам. Самый малый стёб над малОй.
18:54
+2
ну какая малая? живет регулярной половой жизнью, скоро обретет любовь
20:10
+2
Почему жёлтые трусы — это извращение?(( Надо будет свериться с «Космополитеном».
20:31
+1
с тем геем, который «историк моды»
20:33
+2
Ну ладно. Был не прав, вспылил. Желтые трусы — это чудесно, амбициозно, помпезно, вселяют надежду и уверенность, дают тепло и свет. Да здравствуют желтые тру!
20:50
+2
bravo вы уже целую школу символизма развили из желтых трусов macho
21:13
+2
Я? Я ничего такого про судей символы не говорил. Ох тыж батюшки, «Символизм желтых трусиков», надо записать и на восьмое женщинам прочитать на утренней планерке. Главное не перепутать с желтыми жилетами. А то попрут...
21:15
+2
философская школа Хомского crazy
21:25
+2
rofl Бакалавр желтых трусиков. Магистр кожаных фартуков. Специалист направленных движений и фрикционных технологий.
21:28
+2
эк Вас закружило к весне laugh
21:34
+2
Да. Похоже почки набухают.
21:37
+1
тестостерон пошел бродить по венам и артериям словно березовый сок
18:19
+2
за песенку спасибо, но там есть песенка про светлячка blush
да и думаю, убежав от картечи не очень-то запоешь
если только «врагу не сдается...»
blush
В сегодняшней серии прибавилось персонажей

в следующих сериях появятся персонажи, знакомые старожилам БС quiet
18:25
+2
Ах-ха-ха! Одного мы уже приметили давно. Правда в разных масках. Некто Костромин, может слышали?
18:26
+1
а некоего Хомского не приметили? wonder
18:30
+2
blush Хм. Так-то да. Но мы ж скоромные. Нам попсы не надь. Пусть другие лучше светятся. Когда жеж мы увидим Марго Никовну!
18:39
+1
ху из миссис Никовна?
18:47
+2
Вот здесь
В комментах порыться надо.
18:51
+1
взглянем
18:52
+1
так она уже в тексте quiet
18:54
+2
– Иди сюда, ирландская шлюшка! – девушка приняла боксерскую стойку. — кто-то из них?
19:23
+1
нет, она упоминалась в одной из предыдущих частей и плотно проявится в следующей quiet quiet
20:03
+2
laugh
Ориентир — логотип. Но позже.
20:05
+2
20:08
+1
crazy crazy логотип Диснея?
20:33
+2
без паники
06:08
+1
Почти)
18:33
+2
Кстати, про светлячка, да, заценил. Как вы только его вспомнили? Неужто было в рассказах?
18:40
+1
что именно вспомнил? песенку Черного Лукича?
18:42
+2
«Он живой и светится» рассказ, по моему Драгунского.
18:45
+1
bravo точняк!!! именно этот самый рассказ blush всплыло вот в памяти
Драгунского-старшего, уточню
20:10
+2
все, появилась Ваша песенка про Долгопрудный в тексте (28 серия)
20:27
+2
Яж просто в качестве примера. Как в нашем мультике «Волшебник Изумрудного города. Спасибо!
20:32
+2
blush «Читатель всегда прав»
Загрузка...
Александра Черчень №1