Горячий снег

Автор:
KatarinaWitt
Горячий снег
Аннотация:
...Голос Кэтрин становился все громче, огненные плети рассекли чешуйчатое тело, добравшись, наконец, до драконьего сердца. На мгновение пламя схлопнулось, а затем взорвалось мириадами огней, разрывая темноту ночи и освещая окрестности на много миль вокруг. Кэтрин закрыла лицо ладонями от нестерпимого света, а когда открыла, дракона уже не было. В центре круга лежал Граут… Нагой и беспомощный.
Текст:

С того рокового дня прошел уже целый год. Сидя на диване в гостиной, Кэтрин отстраненно перебирала старые семейные альбомы. Удивительная все-таки вещь – фотография: словно маленькая матрица счастья, она хранит самые лучшие моменты нашей жизни. Лица любимых. Их улыбки. Их любовь. Мамы больше нет, а яркие картонки рассказывают о том, какой она была в самые радостные моменты. Ласковая. Заботливая. Вечно за все переживавшая. Кэтрин нравилось помнить ее именно такой. Не усталой. Не раздраженной. Не унылой. Все это пусть смоет несовершенная человеческая память, а мама останется навсегда такой, как на фотографиях в их семейных альбомах. 

Да, порой ее опека казалась чрезмерной и вызывала раздражение. Но чего только не отдала бы Кэтрин теперь за мамины дотошные, а порой и назойливые расспросы о том, как у нее дела и что интересного принес ей новый день.
Дом был пуст и слишком велик для одного человека. Без мамы здесь все стало чужим. В другой день Кэтрин обязательно бы сбежала – в гущу человеческого общения, шума и разговоров. Но не сегодня.

Зная о годовщине, время от времени звонила Джули, задавала ничего не значащие вопросы - признавая право лучшей подруги на личное пространство и скорбь, все-таки проверяла ее душевное состояние. Кэтрин все понимала и была благодарна - и за участие, и за одиночество. Ей хотелось остаться одной и еще раз окунуться в ту счастливую, но уже безвозвратно ушедшую жизнь, которая называется детством.
Большие часы на стене пробили половину двенадцатого, за окном совсем стемнело. По контрасту с гробовой тишиной пустого дома, на улице слышались смех и многоголосый гомон подростков, наслаждавшихся теплым майским вечером. Кэтрин медленно встала из кресла, погасила свет и нерешительно отправилась в мамину спальню. Сегодня ей хотелось спать там, ведь там пустота и одиночество чувствовались не так остро: комната все еще была пропитана родным запахом, и каждая мелочь напоминала о матери. Раньше находиться здесь казалось слишком болезненно, но сейчас необходимо было именно это.

Тихонько притворив за собой дверь, Кэтрин отключила телефон и зажгла ночник. Провела рукой по аккуратно заправленному покрывалу и устало опустилась на кровать. Она ничего не трогала в этой комнате, как будто боялась окончательного расставания. Все вещи остались на своих местах. Кэтрин отстраненно переводила взгляд с фотографий на прикроватной тумбочке на зеркало, уклеенное выцветшими стикерами с напоминаниями о том, что нужно сделать.
О том, что никогда уже не будет сделано…
Планы, планы… мама была всегда полна планов и желаний. Кто бы мог подумать: в день смерти она также, как всегда, по давно выработанной привычке заправляла постель и активно собиралась на работу… Даже не предполагая, что больше никогда сюда не вернется.
Один миг - и человека не стало.
Тысячи людей каждый день гибнут в автокатастрофах, но никто никогда не думает, что это случится именно с ним.

Увидев неплотно задвинутый нижний ящик тумбочки, Кэтрин машинально открыла его. Среди документов, оплаченных счетов, старых и не очень писем, ее внимание вдруг привлекло что-то, таинственно блеснувшее в приглушенном свете ночника. Кэтрин протянула руку и аккуратно выудила на свет необычный кулон на длинной и довольно толстой цепочке. Украшение было овальной, не совсем правильной формы, и внутри него будто переливалась, мерцая бледными искрами, алая жидкость. На минуту забыв о своем горе, девушка поднесла камень ближе к глазам, невольно удивляясь тому, что никогда не видела у мамы такой бижутерии – слишком тусклая и массивная оправа мало была похожа на золотую. Это явно была какая-то стилизация под старину, но очень красивая, и вещица странно притягивала взор, будто внутри находился невидимый глазу магнит. Немного повертев тяжелый кулон в пальцах, Кэтрин с непонятным волнением осторожно надела его через голову и поправила на груди необычный камень. Но стоило только коснуться пальцем гладкой поверхности, как девушка поняла, что произошло что-то непоправимое. Камень вспыхнул, заливая ярко-красным светом погруженную во мрак спальню, и стал нестерпимо горячим.
Кэтрин вздрогнула, отдернула руку и попробовала снять с себя украшение, но кулон, нагреваясь все больше, будто приклеился. Девушка закричала от страха и боли, безуспешно царапая ногтями пылающий камень, врастающий в кожу. Красными лучами от него исходили светящиеся потоки, прошивая тело испуганной Кэтрин, обвивая ее жгутами и разгоняя по телу огонь. Голос сорвался, переходя в иступленный визг. Очертания полутемной комнаты стали медленно растворяться, и в тот момент, когда начало казаться, что от жизни не осталось ничего, кроме боли, Кэтрин поглотила спасительная пустота.

***

Кэтрин не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она отключилась, а боль во всем теле, вернувшаяся вместе с сознанием, мешала шевелиться. Девушка лопатками, локтями и икрами ощущала под собой что-то твердое, холодное и шершавое. Она прислушивалась к звукам, которые начали наполнять пустоту, и ее охватил страх. Заслышав стремительно приближающиеся голоса и топот множества ног, девушка распахнула глаза и резко села, поняв, что недооценила возможности своего измученного организма. Она не понимала, где оказалась, но это место казалось ей враждебным. Голые кроны исполинских деревьев закрывали тусклое небо, ветер царапал голую кожу мелкими иглами льдинок, а огонь, перенесший Кэтрин в это странное место и до этого момента согревавший каждую клеточку тела, постепенно угасал внутри, оставляя после себя только лютый холод и неукротимый страх перед неизвестностью. Она обхватила себя руками, только сейчас заметив, что одета лишь в легкую домашнюю майку и хлопковые штаны.
К ней бежала толпа незнакомых людей. Они замедлили шаг, когда приблизились, и наконец взяли ее в кольцо, разглядывая с опаской и подозрением, смешанным с любопытством. Став центром внимания, Кэтрин запаниковала еще больше и сжалась в комок, исподтишка рассматривая собравшийся народ.

Первое, что отметила краем сознания удивленная Кэтрин - все подошедшие были светловолосы и голубоглазы. Большинство из них были мужчины, одетые в длинные, доходившие до середины бедра, свободные рубахи, у некоторых поверх были накинуты длинные плащи на меху. На женщинах были широкие платья до пят и короткие шубки. Мужчины постарше носили светлую бороду и волосы до плеч.
Люди, поначалу тихонько перешептывающиеся, говорили все громче, указывая на Кэтрин пальцами. Она различала отдельные фразы в многоголосом гомоне, которые приводили ее в еще больший ужас:
- …Ишь, ты! Космы-то чисто огонь!..
- …Что эту у нее на шее? Ах!.. Никак тот самый?..
- …Точно! Кулон Элианы!...

Внезапно опомнившись, Кэтрин судорожно нащупала злосчастное украшение в надежде, что от прикосновения к нему все вернется на свои места. Но он, как ни странно, теперь казался простой прозрачной стекляшкой, внутри ничего не переливалось и не светилось, как будто жидкость, раньше бывшая в нем, впиталась в кожу. Было ясно, что чертов кулон, невесть откуда взявшийся в маминой комнате, как-то связан с внезапным перемещением в это странное место. Возможно, в нем содержался какой-то галлюциногенный препарат, заставляющий ее видеть то, чего на самом деле нет? И, вполне вероятно, сейчас Кэтрин как ни в чем ни бывало лежит в отключке на мягкой постели и смотрит фантастические сны?

Эта мысль показалась ей заманчивой, потому что она легко объясняла все, что не поддавалось совершенно никаким логическим объяснениям. И давала надежду, что иллюзии рассеются, как только закончится действие неведомого препарата. Однако внутренний голос подсказывал девушке, что это не так. На всякий случай она ущипнула себя за плечо, чтобы проснуться, и тут же зашипела от боли – все происходящее не было ни сном, ни галлюцинацией.
- …Ведьма!..
- …Убить ее, нечего с ней церемониться!..
-… Надо отвести ее к Вальгарду…
-… Точно! Пусть отдаст ее вместо Хельги! - продолжали кричать люди.

Все происходило на самом деле и принимало совсем опасный оборот, Кэтрин била нервная дрожь, однако страшно не было. Ей казалось, что она стала участником странной, но очень реалистичной игры, и теперь оставалось лишь одно: попытаться приспособиться к этому сумасшедшему миру всеми возможными способами и уцелеть, чтобы найти способ вернуться в свою скучную размеренную жизнь.
Краешком сознания Кэтрин отметила, что незнакомцы говорят не по-английски, но она отчего-то понимает их язык, будто он ее родной.
Внезапно все голоса смолкли, народ расступился, и, вальяжно вышагивая, к дрожащей от холода и напряжения девушке приблизился очень высокий молодой мужчина с забранными в низкий хвост светлыми волосами. Одежда его отличалась сложностью кроя и изысканностью тканей, тонкой выделки меховой плащ скрепляла на плече массивная пряжка тусклого металла – по всему было видно, что человек этот богат и облечен властью. Не теряя достоинства, он присел рядом с Кэтрин на корточки так, что их лица оказались почти вровень друг с другом.

- Смотрите-ка кто у нас тут, - с ухмылкой произнес он, переводя взгляд с напряженного лица Кэтрин на ее грудь. В инстинктивной попытке спрятаться от слишком откровенного взгляда, девушка обхватила себя за плечи и почувствовала кожей холод тяжелого украшения на своей шее. – Хороша…
- Вальгард, она ведьма, вспомни, сколько бед она принесла! Ее лучше убить! – яростно заговорил стоявший позади него бородатый старик.
- И не жаль тебе будет такую красавицу? – не поворачивая головы и не отрывая взгляда от несчастной девушки, ответил Вальгард, медленно проведя шершавой ладонью по ее щеке. Кэтрин дернула головой, сбрасывая жесткую мужскую руку.
- Рыжие волосы, зеленые глаза… Нет, я не могу позволить пропасть такой красоте. Принесите теплый плащ и обувь. Будет очень жаль, если наша гостья замерзнет раньше времени, - крикнул он кому-то за спину.
- Что вам от меня нужно? - дрожа от холода, спросила Кэтрин, недружелюбно глядя на того, кого называли Вальгардом. Несмотря на ласковый тон и заботу, она чувствовала, что от него исходит опасность. Мужчина улыбнулся, поддев указательным пальцем висевший на шее девушки кулон, но тут же отдернул руку, словно обжегшись.
- Занятно, - тихо сказал он, вновь обращая взор на Кэтрин.

Девушка не видела ничего занятного в том, что оказалась Бог знает где, и уже хотела сказать что-то дерзкое, но ход ее мыслей прервали две подоспевшие девушки.
- Приготовьте ее, - бросил им Вальгард через плечо и, молча развернувшись, ушел.
- К чему вы будете меня готовить? – осторожно спросила Кэтрин у двух, покорно стоявших служанок, одновременно пытаясь незаметно осмотреться, чтобы разработать план побега.
- К ночи с господином, - послушно в один голос ответили они, аккуратно ставя перед ней на землю грубо сделанные башмаки и укрывая тяжелым меховым плащом, - пойдемте, госпожа.
«К какой еще ночи? Я не собираюсь ни с кем спать! – испугалась Кэтрин, но, посмотрев на почтительно склоненные головы девушек, вдруг повторила про себя непривычное обращение: - Госпожа?»
Не то что бы это коренным образом меняло ситуацию, но статус «госпожи» по сравнению со статусом пленницы давал хотя бы призрачную надежду на свободу передвижения, поэтому, несомненно, для задуманного побега был предпочтительнее.
- Я, пожалуй, и сама дойду, - нервно улыбнувшись, ответила Кэтрин, глядя на высокие кроны деревьев позади толпы, без всякого смущения мрачно обсуждавшей незнакомку. Уж лучше попытаться выжить одной в лесу, чем с дикарями, которые то грозятся убить, то даже не спрашивают согласия девушки на секс.
С наслаждением надев обувь и закутавшись в длинный плащ, подбитый кудрявым мехом, Кэтрин быстрым шагом направилась к лесу, но девушки с неожиданной прытью нагнали ее, схватили под руки и без разговоров потащили в противоположную сторону.

- Извините, госпожа, нам очень жаль, но мы не можем позволить вам пойти одной! - опустив голову, затараторила одна из них. - Господин нас накажет, если мы не подготовим вас к церемонии!
- Но я… - начала было Кэтрин, пытаясь брыкаться в цепких руках служанок, однако ее возражения заглушил страшный рев невиданной мощи, заполнивший собой пространство. Все в оцепенении застыли на местах, а глаза служанок взметнулись к небу. Звук, от которого у Кэтрин волосы встали дыбом, раздался с новой силой, и такая в нем слышалась ярость, сила и тоска, что замирало сердце.
- Дракон! – завопили люди и, не обращая больше внимания на Кэтрин, бросились со всех ног врассыпную.
Это слово Кэтрин читала лишь в сказках, поэтому не сразу догадалась посмотреть вверх, с удивлением глядя на убегающих. Она с любопытством всматривалась в появившуюся на небе темную точку, которая росла с каждой секундой. Поначалу у нее мелькнула мысль, что это падает терпящий бедствие самолет, но по мере его приближения, девушка стала различать мерные взмахи гигантских крыльев и очертания огромного существа: длинное чешуйчатое тело, змееподобная голова, из пасти которой вырывались огненные струи и четыре устрашающих когтистых лапы.

Внезапно поднялся сильный ветер, буквально сбивавший с ног; всюду слышались панические крики людей и плач. А Кэтрин все неподвижно стояла, окаменев от мощи и жуткого великолепия кружащего в потемневшем небе существа.
Через несколько мгновений черная тень полностью заслонила собой свет, а огромная лапа с когтистыми пальцами, обвившимися вокруг талии девушки, подняла ее в воздух. Ледяной ветер швырнул в лицо невесть откуда взявшиеся иглы снега, которые оцарапали кожу, забились в нос и горло, заставляя девушку отчаянно кашлять и отплевываться.
Ошеломленная Кэтрин, не веря своим глазам, посмотрела вниз на стремительно удаляющийся город и с ужасом поняла, что попала в еще более страшный плен. Этого ее сознание выдержать уже не могло, и девушка отключилась, мерно покачиваясь в лапах чудовища.

Ей снился очень странный сон. Грустный бархатистый баритон, молящий о помощи… Печальное, красивое мужское лицо с янтарными глазами, охваченное огнем… Женщина, похожая на ее собственное отражение в зеркале, с волнистыми рыжими волосами, читающая заклинания… И кровь на снегу… Снова огонь, и снова кровь... Крики, смерть…

…Смотреть на белизну только что выпавшего снега было больно. Кэтрин, с трудом приоткрыв тяжелые веки, посмотрела себе под ноги. Она стояла босая, в тонком платье из грубой ткани, а из левой руки на девственно чистый снег капала кровь. От ужаса девушка попыталась позвать на помощь, но ее губы воспроизводили лишь ритмичные, повторяющиеся слова, как будто она оказалась в чужом теле, совершенно неподвластном ей. Вдруг багровые капли, словно переспелые ягоды, сорвались со снежного полотна и взмыли в воздух, причудливо переплетаясь, закручиваясь спиралями и медленно опускаясь в небольшой кубок. Кэтрин чужими руками подняла его и довольно расхохоталась.

Проснулась она от собственного крика, обливаясь холодным потом, и еще долго не могла отдышаться, хватаясь за грудь. Пальцы снова наткнулись на гладкую тяжесть кулона – он все еще висел у нее на шее. Что за кошмар ей вдруг приснился? Впрочем, это даже не было похоже на сон: все казалось настолько реалистичным, словно только что происходило на самом деле – и ноги совсем замерзли, и в левой руке, с которой секунду назад в ее видении капала кровь, все еще горячо пульсировала назойливая боль. Захваченная эмоциями, Кэтрин не сразу сообразила, где она и как здесь оказалась. Однако оглядевшись, она поняла, что находится в огромной пещере, темноту которой рассеивал тусклый свет горящих факелов. Вспомнилось черное чудовище, закрывшее кожаными крыльями тусклое зимнее солнце и стремительно пикирующее вниз, прямо к ней, Кэтрин. От его хищного ярко-желтого взгляда, отпечатавшегося в памяти, по спине поползли ледяные мурашки запоздалого страха. Девушка сбросила с плеч меховой плащ и увидела на голых руках темные пятна синяков, оставленные мощной когтистой лапой.
Кэтрин ужаснулась: почему летающий монстр не сожрал ее сразу, пока она была без сознания? Конечно, есть вероятность, что у подобных тварей имеется какой-то особый извращенный ритуал, что-то вроде «игры с едой». Или он унес ее по другой причине? Он летел целенаправленно, будто Кэтрин была магнитом, притянувшим его Бог знает, откуда. Так вот к какой «ночи с господином» ее должны были приготовить? От омерзения Кэтрин замутило, она вскочила на ноги с твердым намерением найти выход из пещеры и попробовать выбраться до возвращения проклятой твари.

Пещера дракона была сухой и слишком правильной формы, как будто это был специальной построенный огромный подземный ход. Один его конец терялся в темноте, давая представление о ее исполинских размерах.
Кэтрин сделала несколько шагов, то и дело спотыкаясь и налетая на камни – казалось совершенно невозможным одновременно идти и смотреть по сторонам в поисках выхода. Но серая слоистая стена внезапно кончилась, дневной свет ослепил на мгновение, но как только глаза привыкли к нему, взору девушки открылась потрясающая картина: до самого горизонта печально покачивались на ветру заснеженные верхушки елей, а над ними тускло светило красное зимнее солнце. Трудно было понять – встает оно или садится, но зрелище было завораживающее. Кэтрин подобралась к самому краю прогала в поисках тропинки, но ее не было – скала уходила вниз под отрицательным углом. Чтобы сбежать из пещеры этим путем, нужны были крылья – у Кэтрин их не было. Разочарование было таким острым, что в носу стало щекотно от подступающих слез. Чтобы не позволить подступающей истерике лишить ее остатков самообладания, девушка до боли укусила себя за палец, а в следующее мгновение услышала шорох осыпающихся сверху камешков, стремительно приближающееся гулкое хлопанье и шумное дыхание.
Дракон!
С колотящимся в районе горла сердцем девушка едва успела отпрянуть от края и, ни жива ни мертва, вжалась спиной в холодные камни, понимая, что бежать ей некуда, и чудовище вот-вот закроет от нее солнечный свет и выход из пещеры. Она с испугом наблюдала, как огромные когтистые лапы вцепились в скальный уступ, удерживая огромное чешуйчатое тело, и небольшие камни покатились ей под ноги. В пещеру заглянула уродливая рогатая голова на длинной шее и запахло дымом. Девушка закашлялась и отползла подальше за камни, понимая, что там слишком тесно для дракона и дотянуться до нее он не сможет, а, значит, она будет в относительной безопасности. Огромная пасть разверзлась, обнажая острые кривые зубы, и своды сотряс чудовищный рев, которому в глубине пещеры вторил рокот обрушившихся сводов.

Девушка в ужасе зажала уши ладонями и зажмурилась, отчаянно молясь всем известным и неизвестным богам о спасении. Тишина наступила внезапно, и с минуту ничего не происходило, поэтому Кэтрин решилась приоткрыть один глаз. Дракон не сводил с нее янтарно-желтого взгляда. Неподвижная морда не выражала абсолютно никаких эмоций и по ней невозможно было понять, что у чудовища на уме. Кэтрин осторожно выдохнула и медленно встала на ноги. Словно решив, что пленница уже не так боится, дракон вдруг неловко переступил огромными лапами, и что-то тяжело упало под ноги перепуганной девушки. Запах паленой шерсти и горелого мяса ударил в нос. Кэтрин закричала от неожиданности, отскочила назад и, оступившись, упала. Дракон наклонился к ней и замер, продолжая изучать пленницу большими желтыми глазами, в которых девушка видела отражение своего испуганного лица. Она отползла на безопасное расстояние и медленно встала, а потом сделала робкий, но вежливый шаг к «подарку». Это был мертвый обугленный ягненок. «Он пытается показать, что будет со мной, если я попробую сбежать? Или хочет… покормить меня?!» - с недоумением, которое на время вытеснило страх, девушка посмотрела на дракона.

- Это мне? – хрипло спросила она, понимая, как это глупо - разговаривать с безмозглым чудовищем.
Но получила медленный, уверенный кивок. Несомненно, это означало «да».
«Он разумен!» - не помня себя от удивления, девушка не смогла удержать нервного смешка.
- Ты понимаешь меня? – вопрос ее прозвучал уже более уверенно.
Снова кивок.
- Но ты не можешь разговаривать… – разочарованно протянула она. – Как же нам с тобой понять друг друга?..
Дракон смотрел на нее тоскливо, и в янтарных глазах читалась неподдельная человеческая боль.
- Ладно, то, что один из нас понимает другого, уже неплохо, правда? - начала Кэтрин с энтузиазмом. – К сожалению, я не могу это есть.
Она брезгливо указала на обугленную тушу.
- Это слишком… как бы сказать… пережарено. Если ты позволишь, я могла бы выйти отсюда и поискать себе еду сама…
Она еще не успела закончить фразу, но уже поняла, что совершила ошибку. Дракон взревел, из его пасти вырвался столб огня и ударился оземь, рассыпая вокруг каскад искр. Кэтрин в ужасе завопила и спряталась за камнем.

- Э… Ладно-ладно. Твое огненное шоу, несомненно, впечатляет, но не мог бы ты в следующий раз извергать свое пламя подальше от меня? – спросила она, осторожно выглядывая из своего укрытия. - Видишь, ли, это вредно для кожи… и волосы портятся…- она продемонстрировала обугленный кончик рыжего локона.
Дракон, совладав со своим гневом, удивленно замер, уставившись на пленницу, и фыркнул клубами дыма – как будто хихикнул.
«Он не человек, а чудовище, которое, возможно, обладает зачатками интеллекта. Впредь стоит быть осторожнее!» - пронеслось в мыслях девушки.
- Понимаешь, - тщательно подбирая слова, продолжила Кэтрин, - я давно ничего не ела. И очень голодна.
Дальше продолжить девушка не решилась, просто замолчала, предоставляя разумному монстру самому искать решение проблемы. Дракон совсем по-человечески кивнул, неловко развернулся в тесной пещере и, с силой оттолкнувшись когтистыми лапами от края, спланировал вниз и тут же стремительно взмыл вверх, скрывшись из виду.

Кэтрин подбежала ко входу в пещеру, вглядываясь в студеное небо, силясь узнать, действительно ли дракон улетел или лишь проверяет, попытается она сбежать или нет. Заметив удаляющуюся темную точку, она облегченно вздохнула и стала соображать, что делать дальше. Выбраться через отверстие в стене нечего было и думать: слишком высоко, без специальных навыков и снаряжения она разобьется насмерть. Оставалось одно: искать другой выход.
Кэтрин понимала, что двигаться вглубь пещеры было чистым безумием – пещера могла увести ее на многие мили под землю или вглубь горы и совсем не иметь выхода с противоположной стороны. Без внешних ориентиров и специального оборудования – даже простой веревки! – Кэтрин могла заблудиться и умереть от жажды, голода или травмы. К тому же ископаемая рептилия с зачатками интеллекта могла оказаться не единственным и не самым опасным обитателем этого места. Однако все это были только предположения, а все доводы рассудка меркли в сравнении с паническим ужасом перед возвращением огнедышащей твари. К тому же сидеть сложа руки и смиренно ждать собственного конца было совсем не в характере Кэтрин – нужно было делать хоть что-нибудь, просто чтобы не спятить от отчаянья.

С трудом вытащив из проржавевшей петли один из факелов, Кэтрин, едва слышно ступая, осторожно двинулась в темноту, вздрагивая от каждого шороха. Пещера оказалась куда больше, чем можно было предположить. Видимо, то место, где Кэтрин очнулась, было концом какого-то огромного, длинного хода. Грубые каменные своды уходили так высоко вверх, что девушка не смогла разглядеть потолка. Чем дальше она шла, тем более ухоженным и красивым становился этот явно рукотворный потайной ход. Пройдя еще несколько сотен ярдов, она поняла, что это уже вовсе не ход, а гигантских размеров коридор с двумя рядами огромных колонн, украшенных лепниной и статуями.
Однако все вокруг казалось заброшенным и обветшалым, было ясно, что здесь уже много-много лет никто не следит за порядком. Тут и там качалось белесое кружево паутины, лепнина на колоннах местами отваливалась, обнажая грубую кладку, а истрескавшиеся статуи готовы были потерять свои головы от малейшего прикосновения. Стараясь ни до чего не дотрагиваться, девушка продолжала идти вперед, разглядывая уцелевшие картины на стенах.

Около одной из них Кэтрин остановилась. Привстав на цыпочки, она подняла факел и ахнула от удивления: со старинной фрески на девушку смотрела… она сама. У нарисованной Кэтрин были те же темно-рыжие непокорные кудри, сияющие в солнечном свете, словно расплавленное золото, и девушка невольно пригладила свои растрепавшиеся волосы. Те же тонкие брови вразлет, та же яркая зелень глаз, – рисунок, несомненно, льстил ей, но сходство просто ошеломляло. Однако больше всего Кэтрин изумила не девушка, похожая на нее как родная сестра, а кулон у нее на груди: он был ярче, чем все остальные краски старинной картины, отчего казалось, что украшение сияет в свете горящего факела. Точно такое же, какое висело у нее на шее. Или то же самое? Кэтрин зажала горячий кулон в ладони и прошептала пересохшими губами:
- Что все это значит, черт подери?
И вдруг откуда-то изнутри выросла необъяснимая уверенность, что ее фантастическое путешествие не галлюцинация, не сон и не розыгрыш. Все происходящие с ней события - это цепь последовательно свершающихся закономерностей – словно компьютерная игра наяву. И она закончится только тогда, когда миссия будет выполнена. Или погибнет игрок.

- Ну, уж нет, - твердо прошептала Кэтрин. – Не сегодня. Я должна разобраться с этим.
Кулон, зажатый в ее ладони, едва заметно завибрировал, словно подтверждая, что девушка на верном пути.
Кэтрин поудобнее перехватила факел и двинулась дальше по коридору, оглядываясь по сторонам в поисках подсказок.
Наконец, исполинский коридор закончился такой же огромной лестницей, ведущей наверх. Внутренне дрожа от возбуждения, Кэтрин осторожно шагнула на первую ступеньку, одновременно сгорая от любопытства и страшась того, что может ждать ее наверху.
К ее разочарованию, лестница завершилась руинами, загораживающими выход. Аккуратно обойдя завал и тихонько потрогав рухнувшие фрагменты, она обнаружила небольшое отверстие, через которое, если отодвинуть несколько не очень крупных обломков, вполне смогла бы протиснуться.

Это оказалось не так просто, и часть камней все-таки сорвались сверху, окутав девушку плотным облаком пыли и запоздалого ужаса. Однако основная конструкция оказалась вполне устойчивой, и Кэтрин все же пролезла в образовавшийся проем. Она едва переводила дыхание, взмокла от волнения и усилий, но то, что предстало ее глазам, стоило затраченных усилий.
Сначала глаза, привыкшие к полумраку, не выдержали яркого света, и девушка прикрыла их ладонью, оглядываясь. Она попала в разрушенное помещение, которое когда-то было просторным и, наверное, красивым залом. Сейчас здесь царил полный разгром: причудливая резная мебель была обуглена, под ногами хрустела крошка разбитых зеркал и окон, тут и там валялись опрокинутые статуи, лишившиеся голов и конечностей. Посреди зала лежал скелет огромной хрустальной люстры, растерявшей половину своих подвесок, оплывшие свечи в ней покосились, а некоторые выпали из подставок.

Кэтрин вставила факел в кованый держатель на уцелевшей стене и с облегчением тряхнула уставшей рукой. Дальняя стена попросту обвалилась, а правая сторона зала была, как будто отрезана ножом – за ней была видна засыпанная снегом городская улица. Девушка понимала, что проблема возвращения домой по-прежнему остается проблемой – сколько ни скитайся по чужому миру, а из его снегов в майскую ночь родного Бивертона просто так не попадешь. Но как же приятно было просто вдыхать полной грудью холодный, пахнущий пылью и влажным деревом воздух и не замирать поминутно от страха в ожидании хлопанья крыльев огнедышащей рептилии!
Перешагивая через обломки некогда роскошного убранства, Кэтрин двинулась навстречу долгожданной свободе. Но не успев сделать и десятка шагов, девушка ударилась коленом об острый угол перевернутого шкафа и, тихо выругавшись, присела на его край, потирая ушибленное место. Кулон у Кэтрин на шее слегка завибрировал и как будто стал тяжелее, девушка невольно опустила голову и увидела у себя под ногами рассыпавшиеся старинные фолианты в богато инкрустированных переплетах. Толстая кожа обложек скукожилась и полопалась, словно от сильного жара, но обугленные по краям страницы почти не пострадали.
Девушка вытерла о штаны внезапно вспотевшие ладони и подняла одну из книг, лежавшую прямо у нее под ногами. Тут и там среди страниц были вшиты красочные рисунки, на которых чаще других встречались изображения короля и рыжеволосой красавицы, так похожей на саму Кэтрин. Хрупкие листы были исписаны замысловатым витиеватым шрифтом – буквы казались незнакомыми, но слова странным образом были понятны, словно язык, на котором были написаны книги, был ей знаком.

…Случилось это в те времена, когда в Андаре правил король Карл Бессердечный. В то время, как его подданные страдали от непомерных налогов, произвола знати и бесчисленных войн, он в своем дворце предавался пороку и развлечениям. В некогда богатом и процветающем королевстве простые люди гибли в захватнических войнах, заживо гнили в долговых ямах, а их семьи умирали от голода, пока король с приближенными устраивали празднества и охоты. Народ бунтовал, поднимал восстания, которые жестоко подавлялись и заканчивались массовыми казнями.
Чтобы потешить скучающего короля и его придворных, юных девушек силой забирали из семей. Не все из них возвращались домой: некоторые предпочитали позору смерть, другие покорно меняли свою девичью честь на кусок хлеба для своих близких. И лишь одна не поддавалась, гордо и бесстрашно отвечая отказом – красавица Элиана. Невозможно было не влюбиться в темно-рыжий огонь ее волос, изумруды ярко-зеленых глаз, белоснежную кожу, мелодичный голос и дерзкую улыбку.

Элиана пришла однажды из далеких земель с младенцем на руках, и быстро освоилась среди жителей Андара. Она обладала настоящей колдовской силой, и часто использовала ее, помогая обиженным и наказывая обидчиков. Никто не знал, откуда она пришла и почему решила остаться в Андаре, но ей верили, у нее искали защиты, просили совета и помощи.
Вскоре слухи о прекрасной колдунье дошли и до короля. Однажды увидев Элиану, Карл влюбился с первого взгляда, но так и не сумел добиться ее благосклонности.
Однако время шло, безответная любовь совсем лишила короля рассудка. Народ стонал под гнетом тирана, и тогда Элиана решилась на отчаянный шаг. Решив наказать жестокого короля, она отняла самое дорогое, что у него было: его сына Граута, наследного принца.

Конечно, Граут не был виноват в грехах своего отца. Но Элиана считала, что это единственный способ наказать Карла. Он должен был почувствовать, что значит терять близкого человека.
Дом Элианы находился на окраине города, почти у самой городской стены. Однажды, когда молодой принц возвращался с охоты, она вышла ему навстречу, предложив отдохнуть и пообедать в ее доме. Ничего не подозревающий Граут принял приглашение красавицы, на которой так мечтал жениться его отец, не ожидая от нее коварства. Элиана напоила принца очень крепким вином. Терпкий вкус показался Грауту странным, но воспитанный принц решил, что отказываться от угощения не вежливо.
К вечеру у него начался жар. Тело горело, будто в огне, сжигая в адском пламени нутро. Никто из лекарей не мог помочь несчастному принцу, в агонии метавшему на постели. И обезумевший от страха Карл отдал приказ, чтобы немедленно привели Элиану. Она была его последней надеждой.

Женщина вошла в спальню умиравшего юноши и, гордо подняв голову, отчеканила:
- Ты больше никогда не увидишь своего сына.
- О чем ты говоришь?! Что это значит?! – вскричал Карл, которого в одночасье состарило постигшее его горе, а страх за сына превратил его из короля в обычного человека.
- Я наложила на него заклятие, и через два дня он умрет как человек, но возродится драконом.
- Что?! Мерзкая ведьма! Не верю! – схватив Элиану за плечи, король впился в женщину безумным взглядом.
- Это твое наказание, - свысока глядя на короля и не делая попыток вырваться, ответила колдунья. – Однажды он вновь обретет человеческий облик, но ты этого уже не увидишь. Проклятье станет необратимым, если мой род прервется!

- Схватить ее и сжечь! – приказал король, не помня себя от ярости.
В ту же ночь Элиана была сожжена на костре как мятежница, посягнувшая на жизнь наследника престола. Через два дня обещание колдуньи исполнилось, и Граут покинул дворец на кожаных драконьих крыльях. Убитый горем король бросился искать маленькую дочку погибшей колдуньи, надеясь найти способ снять проклятье, но девочку так больше никто и не видел.


Дальше страницы были грубо вырваны, и Кэтрин оставалось только догадываться, чем закончилась история заколдованного принца. В книге оставалась последняя страница с картинкой: прекрасный принц склонялся над бездыханным телом рыжеволосой колдуньи. Кэтрин вздохнула: вероятно, справедливость в этой сказке восторжествовала и - по крайней мере для принца – все закончилось хорошо»?
Прочитанная история, а главным образом, иллюстрации, еще больше укрепила уверенность Кэтрин в том, что она попала сюда не случайно. Оставалось только выяснить, зачем она понадобилась этому сказочному миру. Как знать… возможно, он отпустит ее обратно, как только ей удастся найти ответ на этот вопрос? Неловко подобрав полы тяжелого мехового плаща и перепрыгивая с камня на камень, девушка осторожно спустилась на землю и медленно двинулась вперед по улице.
Чем дальше она шла, тем сильнее ужасало ее то, что она видела. Развалины, сожженные дотла дома, серая пыль и пепел, слегка припорошенные сияющей белизной снега. Мертвая земля, мертвая тишина. Ни одной живой души, ни одного звука или свидетельства о том, что хоть кто-то остался в живых.
Что же произошло с этим городом?!

Оглянувшись назад, она увидела, что вышла из некогда огромного, прекрасного замка, который теперь лежал в руинах… Лишь одна уцелевшая башня одиноко возвышалась над обломками. Сделать такое было под силу только дракону.
Дрожа от холода, девушка стояла, поражаясь зловещему пейзажу, окружавшему ее: обгоревшие остовы домов, которые могли сложиться в любой момент, пугали черными провалами окон; разрушенные повозки и обожженные деревья довершали впечатление, что Кэтрин попала на огромное кладбище.
Получив долгожданную свободу, она вдруг поняла, что ей некуда идти и в нерешительности остановилась посреди улицы. Зачерпнув ладонями чистого снега, девушка умыла перепачканное лицо и оглянулась вокруг. Куда же ей податься? Она была почти уверена, что в округе нет ни одной живой души, кроме нее и дракона. Еды нет, убежища, где чудовище не сможет ее достать – тоже. К тому же в голове билась назойливая мысль, что она, Кэтрин, как-то связана со всем этим. Слишком много совпадений, чтобы можно было считать их случайными: перемещение к черту на рога с помощью магического кулона, картины с изображением девушки как две капли воды похожей на нее саму. Да еще этот дракон... Казалось, что все эти странные события как-то связаны. Но как? И что нужно сделать, чтобы покончить со всеми этими чудесами? Ответа не было.

Девушка совсем растерялась, не зная, что делать дальше. Оставалось одно: искать какую-нибудь подсказку или кого-то, кто сможет ее дать.
Плотнее завернувшись в нелепый плащ, полученный от служанок Вальгарда, она еще какое-то время шла вперед, пока узкая кривая улочка не уперлась в полуразрушенную городскую стену. Она выглядела почти также удручающе, как и весь город: ворота были снесены напрочь, дозорные вышки обуглены, в некоторых местах кирпичная кладка была разрушена, всюду валялись раскрошенные камни. Создавалось впечатление, что дракон захватил этот город, разрушив его до основания. Но почему?... Город Вальгарда он не тронул, забрав только ее, Кэтрин. В голове у девушки тут же всплыли слова, донесшиеся до нее из толпы: «Отдадим ее вместо Хельги». Жертвоприношение? Они отдают дракону кого-то из своих людей, чтобы он не трогал остальных? Средневековая дикость!

За городской стеной раскачивались голые узловатые ветви огромных деревьев. Лес. Вот где можно укрыться! Дракону придется как следует помахать крыльями, чтобы найти ее в лесу! Если, конечно, он вообще станет ее искать – кто она такая, в конце концов? Обычная девушка – не слишком умная и не то чтобы очень уж красивая - хоть и похожа на довольно известную в этих местах ведьму… И в пищу, по всей вероятности, тоже не годится, иначе бы летающая рептилия давно уже сожрала ее…
Впрочем… Возможно, дракону нужна совсем не она, а ее необычный кулон? Кэтрин замерзшими пальцами сняла его с шеи – камень потерял цвет и больше не мерцал, похожий на кусок мутного стекла в массивной оправе. Девушка размахнулась, собираясь зашвырнуть проклятое украшение подальше в снег, но не успела - в эту минуту позади нее послышался знакомый звук расправляющихся и складывающихся могучих крыльев.
Полагать, что чудовище оставит Кэтрин в живых после неудачного побега, казалось слишком наивно. Ей оставалось преодолеть только ров с замерзшей водой и открытое поле, отделявшее город от леса. Обугленный мост чуть поодаль хоть и был опущен, но совсем развалился, поэтому Кэтрин машинально сунула кулон в карман штанов и скатилась по снегу на серый лед и в несколько скользящих шагов достигла противоположного берега, надеясь укрыться среди деревьев.

Все остальное произошло слишком стремительно: раздался короткий свист рассекаемого воздуха и обгоревшие бревна подвесного моста с оглушительным треском рассыпались, Кэтрин поскользнулась и рухнула навзничь. Последнее, что она видела – как сверху на нее опускается зловещая тень. Закричать девушка не успела, онемев от ужаса, только слышала над собой скрип и шелест рвущейся прочной кожи, заглушаемый тяжелым биением драконьего сердца. Горячие темные капли упали сверху, прожигая лед. Вдруг чудовище утробно взвыло, дернулось и повалилось в сторону, открывая над Кэтрин белесое зимнее небо. Серый мутный лед вокруг словно переспевшими ягодами был усыпан багровыми каплями драконьей крови. Не веря в собственное избавление, девушка вскочила на ноги, намереваясь во что бы то ни стало выбраться на берег и скрыться в лесу, но тяжелый медленный вздох за спиной заставил ее остановиться и оглянуться.
Дракон лежал возле самого берега, распластав кожаные крылья, насквозь пробитые стрелами с зазубренными наконечниками. Стрел было так много, что чудовище стало похожим на огромного дикобраза. Оно отчаянно скребло когтистыми лапами, но подняться было не в силах.

Кэтрин испуганно оглянулась в поисках стрелков, но лес был все так же величественно безмолвен, а разрушенный город – драматически мертв.
Самое время было бежать прочь, не опасаясь скорой погони! Мысль эта зажгла в душе Кэтрин надежду на спасение, но ее тут же затмила другая: дракон ранен, потому что принял удар на себя. Закрыл ее своим телом от верной смерти... Почему?
Девушка больше не боялась. Она бесстрашно приблизилась к монстру, беспомощно распростертому перед ней. Желтые глаза его были прикрыты, из ноздрей сизыми клубами вырывался дым, а чешуйчатое тело подрагивало в конвульсиях.
- Очень больно? - спросила Кэтрин, удивившись тому, как в носу у нее защипало от жалости и благодарности. Тихо ступая, она осмотрела израненное крыло, ощетинившееся частоколом стрел. От зверя исходил жар, как от печки, и это тепло было приятным по сравнению с промозглым ветром недостижимой свободы. Дракон шумно выдохнул, и стрелы качнулись, застучав друг о друга.

«Может, стоит попробовать вытащить их? - безумные идеи одна за другой посещали ее голову. - А что, если он рассердится и убьет меня?» - в ней боролись сострадание и страх. В конце концов, жалость победила, и Кэтрин медленно присела перед окровавленным крылом.
- Ну… только не убивай меня, я хочу лишь помочь, - вполголоса произнесла девушка, хватаясь двумя руками за стрелу. Напрягшись, она резко дернула вверх. Раздался треск рвущейся кожи, дракон дико взревел, вскинув опущенную голову. Он попытался повернуть ее в сторону сжавшейся от страха Кэтрин, и сердце девушки сжалось от янтарного взгляда, полного страдания.
- Это я! Потерпи немного, я должна вынуть их все. Я хочу помочь тебе, – сама не зная, зачем говорит это, нервно объяснила она, осторожно погладив огромную рогатую голову.
Едва ее ладонь коснулась жесткой чешуйчатой кожи, как девушка услышала мягкий бархатный баритон, который снился ей прошлой ночью:
«Не так! Я не смогу летать на разорванных крыльях!»
- Что? – Кэтрин отдернула руку и отшатнулась, оглядываясь в поисках того, кто мог бы заговорить с ней. – Кажется, я схожу с ума…

Дракон разочарованно рыкнул и обреченно положил голову около ног девушки.
- Бедный ты, бедный… Зачем же ты бросился меня спасать, если знал, что сам пострадаешь? - вздохнула Кэтрин, потянувшись за следующей стрелой.
Дракон дернул головой, чуть боднув девушку.
– Что? Я знаю, это больно, но нельзя же их так оставить, ты истечешь кровью! Потерпи, пожалуйста, - она протянула руку, чтобы приласкать несчастное животное.
«Не дергай. Сломай оперение стрелы и вытащи с другой стороны».
Кэтрин вскрикнула и отскочила от дракона, потрясенно глядя на свою руку. В том месте, где она только что касалась зверя, по черной коже расползались золотистые нити, тут же быстро исчезая.
- Что это?! – закричала не на шутку перепуганная девушка. Сколько же еще «открытий» ждет ее впереди?
Дракон медленно и тяжело приподнялся, впиваясь когтистыми лапами в землю, и развернулся к ней, глядя янтарными глазами.

- Что это значит? – машинально отряхивая руку, истерически взвизгнула Кэтрин, на всякий случай отходя от дракона на приличное расстояние.
Он все также стоял, не мигая глядя на растерянную, чумазую и закоченевшую девушку.
- Ты хочешь сказать, что это ты сейчас со мной говорил?!
Дракон медленно кивнул, вызывая у Кэтрин новую волну потрясения.
- Кто ты такой?

Видимо, разочаровавшись в умственных способностях своей собеседницы, дракон устало улегся обратно на землю, предоставляя Кэтрин возможность свыкнуться с новой информацией. Снедаемая любопытством, девушка опять приблизилась к зверю, на этот раз сознательно коснувшись его крыла.
В голове у нее тут же замелькали какие-то лица, пожары, крики, и невероятной силы боль ударила Кэтрин, будто она была ее собственной. Сердце стучало так, что, казалось, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. Девушка отдернула руку, следя за быстро исчезающими золотыми нитями на поверхности крыла.
- Говори, я слышу! Не знаю, как, но слышу, - сказала она и, не дожидаясь разрешения, уже без страха вновь коснулась гладкой черной кожи.
«Помоги мне, умоляю! Я так счастлив, что нашел тебя, наконец!» – торопливо заговорил баритон, от которого у Кэтрин по коже побежали мурашки.

- Что я могу сделать для тебя? – удивилась она, разглядывая огромное чешуйчатое тело и черные перепончатые крылья. – Разве что вытащить все стрелы… Как ты сказал? Отломить оперение и протолкнуть вниз?
«Нет! То есть да! – с жаром перебил баритон. - Но ты можешь сделать больше! Можешь вернуть мне человеческий облик! Для этого ты здесь. Я искал тебя сто пятьдесят лет и уже потерял надежду».
- Так ты… Это ты тот принц, что был превращен в дракона? – догадка с трудом умещалась в голове. - Значит, все, что было написано в той книге, правда?..
«Да, все правда, - мысленно ответил ее необычный собеседник, и в голове девушки возник образ красивого, статного молодого человека в роскошных белых одеждах. Густые бронзовые пряди спадали на лоб, а пронзительные янтарные глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Белая кожа, четко очерченные губы и твердый подбородок говорили о благородном происхождении. – И я - тот самый принц.».

- Я видела тебя во сне! - воскликнула Кэтрин, вспоминая мольбы юноши из сна. – Что это значит? Мы с тобой как-то связаны?
«Я был принцем королевства Андар, - ответил дракон, - и когда-то меня звали Граут…»
- Я читала твою историю в книге, которую нашла в разрушенном замке, но не поверила, - потрясенно перебила Кэтрин. Странные, неправдоподобные пазлы стали складываться в единую картинку. - До сих пор не понимаю, как я связана со всем этим и почему женщина, изображенная на фресках и картинках в книге, похожа на меня как две капли воды!
«Она не просто похожа на тебя, в твоих жилах течет ее кровь, - ответил Граут, мысленно показывая в своих воспоминаниях ведьму заколдовавшую его. Кэтрин не могла отрицать очевидного: сходство было поразительным. Глазами Граута она словно видела свое отражение. Снова возникло ощущение, так удивившее Кэтрин во сне: будто у них с Элианой было одно тело, вместившее две души. - Кулон, что у тебя на шее, когда-то принадлежал ей. Как только ты появилась здесь, я это сразу почувствовал, потому что меня потянуло к тебе, как магнитом».

- Как такое может быть?.. – Кэтрин была в полной растерянности, не понимая, как она может быть потомком ведьмы, жившей в этом сказочном, почти нереальном мире. - Этот кулон я случайно нашла после маминой смерти. И, кажется, он действительно перенес меня сюда. Но мои родители - совершенно обычные люди никакого отношения не имеющие к магии. Как такое могло произойти?
«Все верно. Эта вещь особенная. Очень сильный артефакт. Последней его хозяйкой была Элиана, заколдовавшая меня. Получается, Элиана использовала силу кулона, чтобы отправить свою дочь туда, где мой отец не смог бы ей навредить. Туда, где впоследствии родилась ты. Этот кулон сто пятьдесят лет ждал новую волшебницу, которая сможет исправить то, что совершила его прежняя хозяйка.
- Ты полагаешь, что мне подвластна магия кулона?! – это было слишком смелое предположение. Хотя с другой стороны, если существуют драконы, другие измерения и прочие сверхъестественные вещи, то наличие магии не такой уж и удивительный факт.
«Я это знаю, - в мягком баритоне послышалась улыбка. – И ты единственная, кто может помочь мне».

- Ты хочешь сказать, что я могу снять проклятье, которое наложила на тебя колдунья? – озадаченно спросила Кэтрин, решив пока поверить Грауту на слово. – Я совершенно ничего не знаю о магии. И, если я действительно ею обладаю, скорее всего, она по какой-то причине не действует, потому что прежде я никогда не замечала у себя никаких способностей. Если честно, то там, где я родилась, магия и волшебство существуют только в сказках. Люди придумали их себе в утешение, но давным-давно перестали им верить.

«Не меня. Моего отца. Это самое жестокое наказание – причинить зло тому, кого твой враг любит больше всего на свете».
- Но это не справедливо! – воскликнула девушка.
«Возможно, сначала было несправедливо… - согласился Граут. - Я хорошо помню первые дни после перерождения, потому что внутри дракона я оставался все тем же Граутом. Отец так горевал, что у меня разрывалось сердце. Он отказывался верить, что я теперь опасное чудовище, поэтому приказал построить для меня тот подземный ход, через который ты вышла, чтобы я жил во дворце рядом с ним. А зря…»
Дракон сделал паузу, и Кэтрин поняла, что ему очень тяжело говорить об этом.
- Если не хочешь, не рассказывай, - предложила она, успокаивающе водя рукой по израненному крылу. Ей хотелось исцелить Граута - не только физические, но и душевные раны, которые столько лет не давали ему покоя. Повинуясь порыву, она очень осторожно накрыла одну из кровоточащих ран ладонью, всем сердцем желая помочь несчастному принцу. Дракон едва заметно вздрогнул и продолжил:

«Чем дольше я жил в шкуре дракона, тем меньше походил на человека, превращаясь в злобного и кровожадного хищника. Любая мелочь могла вывести меня из себя. Злость на отца, на Элиану, на весь мир за то, что со мной случилось, затмевала разум, и временами я не помнил, что делал в тот или иной промежуток времени. Видимо, тогда я становился самым настоящим зверем, неуправляемым монстром. И однажды, не помня себя, я убил собственного отца».
Граут замолчал, будто у него прервалось дыхание. Кэтрин было так жаль его, что на глаза навернулись слезы. Она смежила веки, не в силах представить, что пережил Граут, когда погиб его отец, и какой чудовищный груз вины столько лет лежит у него на сердце. Дракон не шевелился. Она тоже. Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и вновь открыть глаза.
- Посмотри! – внезапно воскликнула девушка, с удивлением глядя, как огненные нити, исходящие от ее руки, сплетаются в тугой клубок в центре раны и заживляют ее на глазах. – От нее не осталось и следа! Как это действует? Это и есть сила артефакта? - пробормотала она, с интересом наблюдая за тем, как затягивается рана, а потом вытащила из кармана кулон. Он был все таким же пустым и бесцветным. – Получается, дело не в кулоне? Мы с тобой связаны как-то иначе? Или нет?

«Мы связаны кровью Элианы. Наши ученые и колдуны нашли заклинание, которое она использовала, чтобы обратить меня в дракона – я выпил ее заговоренную кровь. Поэтому чувствую, как тебя найти и точно знаю, когда тебе грозит опасность. Но, к сожалению, лучшие умы королевства не придумали ничего, что могло бы помочь в обратном превращении».
- Очень жаль, - устало произнесла Кэтрин, – Обещаю, что займусь этим завтра, а сейчас нужно все-таки вынуть стрелы... Ты сказал, нужно отломить оперение и вытащить с другой стороны, - повторила она, нервно потирая руки. – Тебе придется потерпеть.
Граут послушно прикрыл глаза и приподнял крыло со стучащими друг о друга стрелами. Когда Кэтрин сломала первую стрелу, из ноздрей дракона вырвалось облачко серого дыма. Девушка торопливо протянула стрелу сквозь кровоточащее отверстие и накрыла ладонью рану. Закрывая ее края, золотой огонь пробежал по коже.

Прежде чем сломать следующую стрелу, Кэтрин плотно прижала ладонь к тому месту, где наконечник пробил кожу. Сияющие энергетические нити погасили боль, и рана затянулась моментально, как только девушка вытащила обломок.
- Вот так-то лучше, правда? – с удовольствием оценивая плоды своего труда спросила Кэтрин.
Дракон благодарно вздохнул.
- Откуда взялись стрелы, если город пуст?.. – в задумчивости спросила девушка, принимаясь за следующую стрелу. Она вновь в недоумении взглянула на стену, где по-прежнему не было ни души, и опустила руку на израненное крыло, чтобы уменьшить боль и услышать ответ.
«Это старинная ловушка, установленная здесь давным-давно против внешних врагов. И стрелам все равно, с какой стороны пересекается граница. Почему ты не воспользовалась мостом, ведь он опущен? Ты бы привела в действие спусковой механизм, как только оказалась бы на противоположном берегу – это была верная смерть. Я не мог дать тебе погибнуть»
- Конечно… Ведь я - твоя единственная надежда на спасение, - вздохнула Кэтрин.
«Не только…» - возразил бархатный баритон и смущенно осекся.

Когда последняя стрела была извлечена, Кэтрин едва держалась на ногах от усталости.
«Ты можешь найти один из не совсем разрушенных домов и поспать там…» - начал было Граут, но Кэтрин его перебила:
- Нет, нет и еще раз нет! Меня в дрожь бросает от этого мертвого города. Можно я останусь с тобой? Ты такой горячий, поэтому, думаю, замерзнуть мне не удастся. Если ты не против, конечно.
Граут был совсем не против. Хотя Кэтрин и залечила все его раны, он не хотел никуда улетать, желая остаться рядом с ней. Поплотнее закутавшись в длинный плащ, девушка, уже ничуть не пугаясь, уютно устроилась рядом с драконом. Прислонившись к горячему чешуйчатому боку, слушая гулкое биение сильного сердца, она заснула почти мгновенно, а Граут еще долго не мог сомкнуть глаз, глядя как невесомые снежинки ложатся на огненные кудри этой удивительной девушки, безо всяких споров согласившейся ему помочь. Кэтрин подтянула колени к груди и поморщилась во сне. «Замерзла», - подумал Граут и тихонько укрыл ее своим крылом, разглядывая нежное, красивое лицо. Вскоре тепло драконьего тела согрело девушку, и сон ее стал глубоким и спокойным.

***

Она кричала так, что срывался голос, но знала, что теперь никто не сможет ее спасти. Черный дым закрывал далекое небо, разъедал глаза, обжигал горло. Нестерпимая боль поднималась от ног к лицу, охватывая все тело. Огненные языки слизывали тлеющую одежду, обнажая пузырящуюся кожу. С шипением и треском вспыхнули волосы. Мертвый пепел серыми хлопьями плыл вверх. Ничто больше не имело значения – только боль. И еще страх. Вдруг в голове у Кэтрин зазвучал хриплый женский голос, словно в ее теле жило две души.
«Кровь! Она ключ ко всему, – шептал голос. – Найди мои книги, ты все поймешь. Но тебе придется рискнуть жизнью, чтобы освободить его. Готова ли ты к этому?»
Нечеловеческий вопль, унося жизнь ведьмы, вместе с пламенем взметнулся ввысь, и Кэтрин резко проснулась.


Задыхаясь и надрывно кашляя, будто ее только что вытащили из пожара, девушка пыталась прийти в себя. Рядом метался дракон, не понимая, что произошло, и не зная, чем можно помочь.
Наконец, немного откашлявшись, и размазывая слезы грязными руками по лицу, дрожащая Кэтрин выдавила из себя:
- Мне снилась смерть Элианы. Она сказала, что в ее книгах есть ответ.
Дракон кивнул, пригнул голову и сложил крылья, приглашая девушку сесть на него верхом. Кэтрин слегка улыбнулась, чувствуя, как с каждой секундой ей становится лучше и сказала:
- Если я немедленно не поем, то умру быстрее, чем смогу добраться до этих книг.
Дракон радостно закивал, давая понять, что позаботится об этом, и Кэтрин положила ладонь на его голову, чтобы услышать, о чем он думает.

«Вчера по южной дороге проходил торговый караван. Еды там предостаточно».
- Ты что, убил торговцев, чтобы покормить меня? - ужаснулась девушка, но Граут отчаянно замотал головой, перебивая:
«Они разбежались, когда увидели меня. Я стараюсь не убивать без причины. После многих лет в обличье зверя, после всего, что натворил, я прилагаю все силы к тому, чтобы сохранить те крупицы человечности, которые во мне еще остались».
Кэтрин, немного успокоенная его словами, облегченно кивнула.
Было решено поселить «гостью» в башне Астрономов, которая уцелела после разгрома. Когда-то там была обсерватория, сейчас же от нее осталась лишь огромная площадка, вполне способная вместить дракона, когда он пожелает навестить Кэтрин. В башне было все необходимое для сравнительно нормального существования, и девушка, с сомнением глядя на черную чешуйчатую спину, готовилась лететь в свой новый дом.

Впервые оседлать дракона было очень страшно! Гораздо страшнее, чем садиться за руль или кататься на головокружительных аттракционах. Ухватиться было практически не за что, при каждом взмахе исполинских крыльев ее бросало вверх-вниз и из стороны в сторону. Девушка что есть сил сжала колени, пытаясь удержаться, и прильнув к дракону всем телом, обняла руками могучую шею. Ее рук не хватало, и ладони соскальзывали с жесткой чешуи, но зато так они Граутом могли безостановочно общаться во время полета.
«Не бойся, даже если ты упадешь, я всегда успею подхватить тебя», - успокаивал он ее.
- Утешил, нечего сказать, - дрожа от пронизывающего ветра и летевшего в лицо снега, ворчала Кэтрин.

Граут перенес продукты в замок, и теперь девушка с нетерпением развязывала мешки: рис и пшено ее разочаровали – превратить их во что-нибудь съедобное без водопровода и электричества было не так уж просто. Зато вяленое мясо и сухофрукты вполне годились в пищу и без применения кулинарных навыков и достижений цивилизации. Восторгу Кэтрин не было предела, когда она обнаружила еще и бочонок с вином. От соблазнительных запахов текли слюнки, и судорогой сводило желудок. Не особо заботясь о том, как выглядит со стороны, Кэтрин набросилась на мясо, жадно отрывая кусок за куском. Найдя сбоку бочонка небольшой ковшик, она щедро зачерпнула вина и залпом выпила. Это было самое вкусное вино, какое она когда-либо пробовала! Приятное тепло потекло по ее телу, принося умиротворение и покой. Захмелевшая, довольная и сытая, Кэтрин устроилась возле узкого окошка и, подперев кулаком щеку, огляделась:
- А здесь не так уж и плохо, - улыбаясь, сказала она.
Дракон посмотрел на нее, как ей показалось, осуждающе и покачал головой.
- Ну что ты? – обиделась Кэтрин. – Я же совсем чуть-чуть… Только согреться. К тому же, ты сам предложил!
Граут фыркнул, выдохнув облачко дыма, словно признавая свою ошибку.

Еще до наступления темноты Кэтрин нашла в башне несколько древних свитков, и ветхих книг, когда-то принадлежавших Элиане, и сразу же погрузилась в их изучение. Сначала это было даже забавным – ни одна закорючка на странице не была девушке знакома, однако вместе они сливались в простой и понятный язык, знание которого, вероятно было у Кэтрин в крови. Она не просто понимала написанное – она видела все так отчетливо, словно стояла рядом с колдуньей и наблюдала за ее работой.
Но не все оказалось так легко. В свитках и книгах колдуньи наряду с простыми, бытовыми заклинаниями попадались просто устрашающие. Неизвестно, пользовалась ли Элиана заговорами на смерть или проклятиями, вызывающими страшные болезни, но страницы с ними были особенно истёрты. Кэтрин предпочитала думать, что кто-то колдовал по этим записям и до ее прабабки. А некоторые записи оставались для Кэтрин загадкой, так как они были начертаны замысловатыми рунами, значения которых она не знала.

Особенное внимание девушки привлекло описание одного обряда, значения которого она не понимала. На желтом, старом листе красной краской был нарисован круг, в центре которого располагались загадочные знаки, а внизу - текст на неизвестном языке. Ни Граут, ни Кэтрин не знали, как это перевести или даже прочитать. Но девушку как магнитом тянуло к этому обряду, она снова и снова открывала эту страницу, интуитивно чувствуя, что это именно то, что им нужно. Однако, как провести этот ритуал, оставалось загадкой.
Все, что сейчас Кэтрин могла сделать - изучать более простые заклинания, пробуждая свою магическую силу, примеряя ее, словно чужое платье, неожиданно оказавшееся впору. Она занималась днями напролет, практикуясь на смотровой площадке башни. Граут почти все время находился рядом, любуясь девушкой, в то время как она училась вызывать вихрь, снег и даже чудесный огонь, который согревал, но не обжигал.

Кулон, перенесший ее в этот мир, Кэтрин спрятала в старую шкатулку. С тех пор, как она сгоряча сорвала его с шеи за разрушенной городской стеной, он больше ни разу не подал признаков жизни. Возможно, выполнив свое предназначение, он полностью израсходовал заключенную в нем магию и больше ничем не отличался от обычного украшения. Кэтрин было больно смотреть на потемневшую оправу и потускневший мертвый камень – она словно навсегда потеряла ключ от двери, ведущей домой.
Зато она привыкла к Грауту и уже не представляла себе, как могла раньше жить без него. Она даже находила своего нового друга красивым: ей стали нравиться и сильные кожаные крылья, и прочная черная чешуя, едва заметно отливающая на солнце зеленым и фиолетовым, и – особенно - желтые печальные глаза. Дракон был по-своему совершенен. А разговоры с ним стали необходимы, как воздух.
Собеседник-дракон – это, знаете ли, очень удобно: никакой неловкости, попыток произвести впечатление и разочарований. Вечерами Кэтрин сидела с книгой, уютно прислонившись к горячему черному боку. Граут лежал, повернув голову так, чтобы постоянно видеть свою спасительницу и надежду.
Кэтрин смешно морщила лоб и хмурилась, когда у нее что-то не получалось. Длинные рыжие волосы рассыпались по плечам, а тонкие руки совершали сложные пассы. Она была забавной, веселой и непосредственной. Совсем не такой, как девушки его королевства, – когда, разумеется, у него еще было королевство. Ни жеманства, ни неуместных церемоний – только простота и искренность. Она просто была собой, и это влекло Граута больше, чем ее красота, больше чем благодарность за готовность помочь.

- Я думаю, это заклинание превращает воду в лед, - задумчиво произнесла она, повернувшись к дракону.
«Попробуй», - посоветовал Граут, с интересом наблюдая за ней.
Рука Кэтрин на секунду зависла над кубком с водой, а губы тихо зашептали заклинание. Поверхность моментально подернулась ледяной коркой, а еще через мгновение вода промерзла до самого дна. Кэтрин перевернула кубок, и прозрачная гладкая льдинка упала к ее ногам, рассыпаясь на множество мелких осколков.
- У меня получилось, ты видел! – радостно закричала девушка, хлопая в ладоши и вскакивая с места. – Думаю, если попробовать заклинания одно за другим, я смогу проделать все, что указано в книге, - она осеклась, - ну кроме того непонятного, со знаком.
«Ты потрясающая, - сказал Граут, когда она вновь уселась, прижавшись к нему. – Я еще никогда не встречал такой удивительной девушки, как ты».

- И со многими девушками ты встречался? – выгнув бровь, проговорила Кэтрин.
«Со многими», - прозвучал сухой и грустный ответ.
- Не хочешь говорить об этом? Одна из них разбила тебе сердце? – Кэтрин вдруг осознала, что когда-то Граут был красивым принцем, о котором наверняка мечтали все девушки королевства. Возможно, были и те, кому он отвечал взаимностью. От этой мысли вдруг неприятно кольнуло в груди.
«Некоторых из них я убил».
Кэтрин замерла, вжавшись в горячий бок дракона.
«После того, как я разрушил свое королевство, слух обо мне, страшном монстре, быстро разнесся за пределами Андара. Соседи панически боялись, что я разорю и их дома, - тихо говорил Граут. – Правитель королевства Накдон, откуда я тебя унес, решил откупиться от меня, предложив ежегодно в первый день зимы забирать одну из незамужних горожанок в качестве дани. Я согласился. Со временем молва исказила подробности моего проклятья, люди даже придумали целый обряд и назвали его «невеста дракона». Расколдовать чудовище и стать королевой – довольно слабое утешение для той, на кого падает жребий, ты не находишь? Увы, сам я давным-давно понял, что в этом мире нет той, которая мне нужна».
- Зачем же ты забирал девушек, если знал, что они тебе не помогут? - едва слышно спросила Кэтрин. Странно было узнавать Граута с такой стороны, и разочарование причиняло боль, которой Кэтрин не ожидала.

«Я и сам не знаю… Наверное, чтобы не чувствовать себя таким одиноким».
Сожаление и сочувствие разделились внутри, и Кэтрин протянула руку, ласково погладив чешуйчатую шкуру дракона. Она понимала его, как никто, и ее чувства были схожи с чувствами Граута. После смерти мамы девушке было особенно одиноко. Отца она не знала, потому что он бросил их, когда Кэтрин была еще совсем маленькой; самая близкая подруга, Джули, была уже замужем, и теперь они виделись не так часто, как хотелось бы. Грустно было осознавать, что отсутствия Кэтрин в реальном мире, возможно, никто даже не заметил.
- И что же ты с ними делал? - тихо спросила она у Граута.
«Каждый раз я надеялся, что кто-нибудь из них не будет бояться меня и так люто ненавидеть. Хотя понимал, что это глупо: за что меня можно было любить? В их глазах я был чудовищем и никем другим. Кто-то бросался в меня камнями и проклинал, тогда я не мог справиться со злобой и сжигал их; кто-то, как ты, пытался сбежать, и тогда я не мешал им – подвесной мост был опущен, ты видела это. Но ты – единственная, кто попробовал заговорить со мной».

- Я тоже сбежала, - возразила Кэтрин.
«Но потом ты излечила меня. Не испугалась. Не возненавидела. Ты относилась ко мне как к живому существу, которому нужна помощь. И после этого что-то изменилось во мне».
Повисла неловкая пауза, и каждый задумался о своем. Кэтрин сожалела о том, как жесток мир, в который она попала. А еще – о том, как она хочет навсегда избавить Граута от боли, которую он так много лет несет внутри. А Граут размышлял о Кэтрин. О том как много лет было потрачено на поиски, и как несправедливо, что эта девушка не получит за свою доброту достойного вознаграждения. Ведь одичавший от одиночества принц разоренного королевства – довольно сомнительная награда. Увы, больше ему было нечего предложить своей спасительнице.
Вытянув вперед ладонь, Кэтрин ловила большие, пушистые, медленно кружившиеся снежинки. Они мягко ложились на длинные рыжие волосы и мерцали в тусклом свете зимнего солнца. Сейчас Граут отдал бы все на свете, чтобы эта девушка осталась с ним навсегда. Он даже согласен был нести свое драконье проклятье вечно, только бы она была рядом. Но разве она согласится на такую жизнь! Граут каждой клеточкой своего тела чувствовал неизбежность разлуки с той, которая стала так ему дорога, и не знал, как избежать расставания.

Время летело стремительно, и вот Кэтрин, отмечавшая на стене каждый день, прожитый в разрушенном Андаре, поставила уже двадцать первую черточку. Всякий раз, как она это делала, девушку охватывало странное чувство, будто над ней и Граутом нависла какая-то неотвратимо приближающаяся опасность. Кэтрин грустила и не хотела расставаться с тем, кто стал ей так близок и дорог, кто стал по-настоящему родным. Ей нравилось лежать, прижавшись к дракону - такому теплому, большому и надежному, - слушать его рассказы о прошлом, смотреть его глазами и мечтать вместе с ним, как однажды в разрушенный город вернутся люди, построят дома и восстановят замок, как улицы наполнятся голосами и смехом, как в залах дворца будет звучать музыка… Нравилось практиковать новые заклинания, которые с каждым разом у нее получались все лучше и лучше… Нравилось рассказывать Грауту о своем оставленном мире, таком рациональном, полном удивительных достижений науки, техники и медицины, но абсолютно лишенном волшебства.
В такие моменты Кэтрин казалось, что вот это и есть настоящая жизнь, и другой ей вовсе не надо. Но тут же горько раскаивалась в своем эгоизме – Граут слишком долго ждал снятия своего проклятья и обмануть его надежды в угоду собственному комфорту было бы слишком жестоко.

Единственное, чего по-настоящему не хватало Кэтрин – водопровода и канализации. Девушка, привыкшая к комфорту и чистоте, никак не могла смириться со средневековыми условиями, в которых ей приходилось жить. Конечно, магические навыки частично компенсировали ей отсутствие технического прогресса, облегчая ежедневные гигиенические процедуры, но горячая ванна продолжала оставаться пределом ее мечтаний. Однажды Граут, желая угодить, отнес свою подругу в горы на термальный источник и подарил ей целый день удовольствия на фоне заснеженных горных вершин и заиндевевших деревьев.
Кэтрин, за неимением мыла, заранее настояла щелочь и теперь с наслаждением плескалась в горячей воде.
- Ты обещал не подсматривать! – намыливая волосы и зажмурив глаза, в сотый раз кричала она Грауту, который, отвернувшись, скучал неподалеку.
По очередному нетерпеливому рыку она поняла, что дракону надоело слышать одно и то же, и его терпение на исходе.
- Хорошо, хорошо, я молчу, - проворчала Кэтрин, споласкивая волосы. Она еще несколько раз окунулась с головой, покружилась на месте и подняла взор к небу.
- Как здесь красиво! - сказала она, разглядывая высокие горы, покрытые снегом, словно пуховым одеялом. Закатное солнце уже садилось за горными хребтами, оставляя купальню вместе с Кэтрин и Граутом в полумраке.

Пребывая в спокойном и умиротворенном состоянии, девушка вышла из воды и стала вытираться. Морозный воздух щипал разгоряченную кожу, но это было очень приятно. Обернув вокруг груди белую простыню, она повернулась к Грауту и наткнулась на его горящий взгляд.
- Ты что делаешь! - закричала она так, что дракон всплеснул от неожиданности крыльями, поднимая волну снежных брызг, и попятился от разгневанной девушки. - Быстро отвернись!
Граут мгновенно развернулся спиной и стоял неподвижно все время, пока она одевалась, пропуская пуговицы и путаясь в шнуровках непривычного местного платья. Лишь огромные драконьи бока ходили ходуном, да из ноздрей косматыми клубами вырывался дым, выдавая волнение. Кэтрин дрожала, но не от холода, а от странных чувств, которые вдруг ворвались в ее сердце, разрушив простой и привычный ход вещей. Она не могла понять, рассержена или польщена она таким вниманием Граута, и ненавидела себя за это.
Обратная дорога прошла в тяжелом молчании, и Кэтрин, спрятав ладони в широких рукавах, сознательно избегала прикосновений, страшась узнать, что думает о ней и ее странном поведении Граут.
Прилетев домой, девушка стремительно скрылась в башне, оставив дракона на смотровой площадке, и в смятении заметалась по комнате. Она пыталась быть честной с собой: осознание того, что Граут относится к ней как мужчина, вызывало внутри сладкую дрожь. Сердце замирало, когда она представляла его человеческое лицо, склоняющееся над ней для поцелуя. Но… Останется ли он прежним – ее Граутом, – когда утратит драконий облик? Будет ли дорожить ею, захочет ли большего так же, как желает сейчас она?
Кэтрин бестолково перебирала свои вещи на резном столе, мечтая о несбыточном. Повинуясь внезапному порыву, она открыла шкатулку, где лежал кулон, и обомлела: большой камень светился, бросая вокруг рубиновые искры. Кэтрин уронила руки и бессильно опустилась на стул.

«Отчего он наполнился? Может быть, это знак, что сила Элианы, спавшая во мне, полностью пробудилась?»
Мысли, не переставая, терзали девушку. Неужели миссия выполнена и дорога домой открыта? Но нужно ли ей это теперь?.. Что ждет ее там: пустой, холодный дом, нелюбимая работа, каждый следующий день как две капли воды похожий на предыдущий? И, самое главное, там не будет Граута. И даже если он вдруг захочет, то не сможет пойти вслед за ней, потому что не обладает магической силой, необходимой для перехода.
Осознание того, что она может вернуться домой, потрясло Кэтрин и укрепило в ней плохое предчувствие, преследовавшее девушку уже не один день. Сейчас казалось, что у нее с Граутом осталось катастрофически мало времени. И хотя пока Кэтрин не имела ни малейшего представления, как разрушить наложенные чары, она была уверена, что знание придет к ней в тот момент, когда она совсем этого не ожидает. Сейчас она чувствовала, что момент этот вот-вот наступит.

Жалко было тратить ускользающее время на нелепые недомолвки. Кэтрин бросилась на смотровую площадку, чтобы рассказать Грауту о кулоне, но была очень удивлена и разочарована тем, что дракона нигде не было видно. Он не предупреждал о том, что улетит, поэтому к разочарованию прибавилось еще и беспокойство. Она так привыкла к его постоянному присутствию, что сейчас чувствовала себя брошенной. Ломая в отчаянье руки, девушка ходила из угла в угол, каждую минуту с надеждой вглядываясь в темное небо. Наконец, почти на рассвете, по розовеющему горизонту скользнула драконья тень. Облегчение было так велико, что у Кэтрин закружилась голова, и она в изнеможении прислонилась к холодной стене. Дракон приземлился на краю площадки, глядя желтыми немигающими глазами на взволнованную девушку.
- Где ты был?! – взвилась Кэтрин и подлетела к нему. – Я чуть с ума не сошла, думала, с тобой что-то случилось!
Если бы от этого был толк, она бы его поколотила. Но ее остановил печальный взгляд Граута. В его янтарных глазах отражалось все то, что чувствовала она сама: любовь, тоска, сожаление о невозможности быть вместе. Дракон сделал осторожный шаг навстречу, и Кэтрин поняла, что он хочет ей что-то сказать. Она медленно приблизилась к нему и приложила ладонь к чешуйчатой груди зверя. Глядя сквозь слезы на огненные нити, расползавшиеся от ее руки, она услышала любимый голос:

«Ты должна уйти домой, - мягкий баритон был необычайно тих, и переливался всеми оттенками печали, на которую только способно живое сердце. – Я знаю, что кулон наполнился твоей силой, и теперь ты можешь вернуться».
Кэтрин хотела было перебить, но Граут настойчиво продолжил:
«Сто пятьдесят лет я жил мыслью о том, чтобы стать человеком. Мне не важна была цена: я убивал, ненавидел, злился и страдал. Но сейчас я понял, что все это неважно. Главное – счастье того, кого любишь всем сердцем. Ты принадлежишь другому миру, тебе одиноко здесь, а я… я так мало могу для тебя сделать… Ты не будешь счастлива здесь, Кэтрин, поэтому должна использовать эту возможность».
- А теперь послушай меня, Граут, - начала Кэтрин. Ее голос звучал спокойно, хотя внутри все дрожало от волнения. – Попав сюда, я тоже готова была отдать все, что угодно ради возвращения домой. Ради комфорта, безопасности, привычной обстановки, друзей. Но ты дал мне намного больше. Ради чего мне возвращаться? Ради горячей ванны? Телевизора? Бестолковой болтовни с коллегами и знакомыми? Чтобы после работы приходить в пустой дом, где я абсолютно одна? Я этого не хочу. Не имеет значения, станешь ты человеком или останешься драконом, я хочу жить здесь, потому что здесь есть ты. И это все, что мне нужно.

«Кэтрин…» – начал было Граут вопреки велению сердца, дрогнувшего от ее слов.
- Я выбрала место, где хочу жить. Уверена, нам будет непросто, но эта башня стала мне настоящим домом, а холодный, заснеженный пейзаж – самое красивое, что я видела в своей жизни. И все это потому, что рядом со мной ты!
Не желая больше слушать возражения, Кэтрин отняла руку и упрямо посмотрела в глаза дракону. Они светились тихим счастьем, и в этот миг все остальное было неважно. Дракон склонил рогатую голову и осторожно коснулся плеча Кэтрин, чувствуя, что теперь он точно знает, что такое счастье. Эта девушка не только приручила зверя, она подарила ему целый мир, ради которого стоило жить и умирать.
- Я не хочу прощаться… - сквозь подступающие слезы прошептала Кэтрин, обхватив руками мощную шею дракона.

***

Огненные вихри окутывали Кэтрин со всех сторон. Ей было страшно и очень холодно, несмотря на бушевавший вокруг огонь. Будто жизнь медленно, но верно утекала из нее, оставляя вместо себя лютый холод и пустоту.
- Natro damni bus enada
Estih kachi dan ridana
Berte lidere sertana… 1
Странные слова на незнакомом языке, звучали в голове, словно набат, въедались в сознание, чтобы несчастная девушка уже никогда их не забыла.
Внезапно огонь исчез, и Кэтрин осталась в темноте, наедине с голосом, причинявшим столько страданий. Боль нарастала, и чем сильнее становилась, тем громче Кэтрин кричала слова заклинания, будто это могло облегчить ее мучения...


- Natro damni bus enada… natro damni bus enada… natro damni bus enada… - Кэтрин проснулась от собственного голоса. Резко села, дрожащей рукой стирая пот со лба и тяжело дыша. Она чувствовала страшную слабость, будто сон высосал из нее все силы. Дракон метался рядом, не зная, что делать и как помочь.
Не глядя на него, Кэтрин встала и на дрожащих ногах подошла к краю смотровой площадки. Ее несколько раз вырвало, и она обессиленно опустилась на каменный пол, не ощущая ничего, кроме головокружения. Граут смотрел на нее, не смея приблизиться.
- Я знаю заклинание, - прохрипела Кэтрин, убирая со лба мокрые волосы. – Сегодня проведем ритуал.

Для ритуала они выбрали большую, занесенную снегом поляну к западу от городских ворот. Кэтрин весь день была сама не своя, отказывалась от еды и говорила очень мало. Она напряженно думала. Осознание действительно пришло к ней в один миг, навалившись тяжким грузом. Этот сон – лишь жалкая тень того, что ей придется испытать. Неизвестно, выдержит ли она до конца и выживет ли вообще. Это пугало.
Не то чтобы она до умопомрачения боялась смерти. Ей было больно и страшно оставлять Граута снова одного, когда он только-только обрел счастье.
Дракон, измученный молчанием Кэтрин, не находил себе места. Он видел, что она не здорова и просил отложить ритуал. Во всяком случае, до полного выздоровления, но Кэтрин была настроена решительно и не хотела слушать его блестящих аргументов.
Сегодня. Все произойдет сегодня.
Кэтрин сосредоточенно собиралась, стараясь ничего не забыть: одежду, которая понадобится Грауту, факелы, книгу Элианы и нож. Немного помедлив, она взяла кулон и положила на дно корзинки.

Пока дракон нес ее к поляне, Кэтрин настраивалась, внутренне собираясь. Она снова спрятала руки в рукава, чтобы закрыться от мыслей своего друга, и сосредоточилась на предстоящей миссии, понимая, что вернуть Грауту человеческий облик будет куда сложнее, чем превратить его в дракона. «Для чего Элиана это сделала? - недоумевала Кэтрин. - Она же знала, что кто-то из ее потомков будет страдать, возможно, даже погибнет! Ни Граут, ни я не виноваты в грехах своих предков, но расплачиваемся за них мы…»
Ступив в мягкий пушистый снег, Кэтрин вынула нож и сказала дракону, в ужасе взирающему на нее:
- Делай только то, что я говорю. Не подходи ко мне во время ритуала, не трогай меня и не отвлекай. Если что-то пойдет не так, это может стоить кому-то из нас жизни.
С этими словами она полоснула ножом по ладони, и на белоснежный снег закапала алая кровь. Граут взревел в бессильном отчаянии.

- Natro damni bus enada…
Кэтрин вполголоса читала заклинание, медленно идя по кругу, и рисуя ритуальный знак из книги на снегу собственной кровью. Граут был вне себя от ужаса, но протестовать было поздно и, боясь все испортить, он стоял на месте, не двигаясь, парализованный страхом за любимую.
Диаметр круга был большим, так как должен был вместить дракона, и вскоре девушку начало шатать от слабости – так много крови она потеряла.
- Войди в круг, - едва шевеля губами, сказала она Грауту, который поспешно выполнил приказ, молясь всем известным богам, чтобы все это поскорее закончилось. Кэтрин срочно нужна была помощь!
Как только лапы дракона переступили магическую черту, по контуру занялось синее пламя, стеной поднявшееся вверх. Снег и огонь - две противоположные стихии слились воедино. Кэтрин, закрыв глаза, непрерывно читала заклинание, разведя руки в стороны и запрокинув голову назад. В этот момент она не была похожа на себя, словно стала всего лишь инструментом для неведомой силы, совершающей превращение. Синий огонь лизал тело зверя, медленно подбираясь к сердцу. Дракон был не в силах сдвинуться с места, а человек внутри него кричал и дрожал от напряжения, испытывая невыносимые муки, умирая и возрождаясь.

Голос Кэтрин становился все громче, огненные плети рассекли чешуйчатое тело, добравшись, наконец, до драконьего сердца. На мгновение пламя схлопнулось, а затем взорвалось мириадами огней, разрывая темноту ночи и освещая окрестности на много миль вокруг. Кэтрин закрыла лицо ладонями от нестерпимого света, а когда открыла, дракона уже не было. В центре круга лежал Граут… Нагой и беспомощный.
- Слава Богу… получилось! – со слезами прошептала Кэтрин и осела на снег, совершенно опустошенная.
Граут медленно приподнялся на дрожащих руках, с непривычки плохо владея своим человеческим телом.
- Кэтрин! – прорезал тишину его отчаянный крик. На нетвердых ногах он подбежал к любимой, упал перед ней на колени и, приподняв ее голову, ужаснулся ее восковой бледности. Сердце девушки билось едва слышно, черты лица заострились, казалось, жизнь уже покинула это тело - заклинание отняло последние силы, осушив до дна.

- Нет-нет-нет, Кэтрин! – снова позвал он, гладя пальцами бледные щеки. – Кэтрин! Ты же обещала остаться со мной, не покидай меня, пожалуйста!
Она не шевелилась. Граут, едва сдерживая слезы и проклиная себя, прижал девушку к груди, тихонько покачивая.
- Ты должна была вернуться в свой мир… Если бы ты сделала так, как я просил, то осталась бы жива! Зачем мне теперь человеческий облик, если не будет тебя?
И тут что-то ярко блеснуло сквозь прутья корзинки. Оглушенный надеждой, Граут выхватил кулон и, не раздумывая ни секунды, надел его ей на шею. Он не был уверен, что это сработает, но отчаянно надеялся на чудо. Красные нити вырвались из камня, оплетая бесчувственную девушку, пронизывая, словно артерии, по которым текла сама жизнь.
- В твоем мире нет чудес, но люди научились решать множество проблем без помощи магии. Они найдут способ спасти тебя. Там ты выживешь, ты обязательно выживешь. Я люблю тебя…- прошептал Граут, в первый и последний раз целуя любимую в губы. Не чувствуя холода, он сидел на снегу и смотрел, как тает Кэтрин, исчезая в его мире и появляясь в своем.

***

Кэтрин сидела в гостиной, глядя на загадочно мерцающие огоньки рождественской елки, на ее коленях лежал старый семейный альбом. Удивительная все-таки вещь – фотография: словно маленькая матрица счастья, она хранит самые лучшие моменты нашей жизни. Но случается так, что самые важные события нашей жизни проходят, оставив единственный отпечаток – в нашей памяти.
Воспоминания… Как дороги они сердцу, когда, кроме них, не остается ничего…
Кэтрин разглядывала загадочно мерцающие огоньки рождественской елки и не могла забыть совсем другое сияние.
Несколько месяцев назад она очнулась в больнице и помнила только, что все же выполнила свое предназначение и то, зачем неведомой силой была брошена в Андар, свершилось: Граут стал человеком. У ее постели сидела заплаканная Джули – это она, встревоженная тем, что подруга несколько часов не отвечает на звонки и сообщения, вызвала службу спасения. Врачи констатировали нервное и физическое истощение потерявшей сознание девушки, и несколько дней Кэтрин пришлось провести под их наблюдением в клинике. При выписке ей вернули длинное бархатное платье, украшенное замысловатой вышивкой и массивный кулон из тусклого металла.

Первое время после возвращения домой девушка отчаянно искала способ попасть в Андар: терла, грела, трясла злосчастный кулон, пыталась колдовать, произнося разные заклинания. Но он оставался безучастным к ее мольбам. Либо она отдала всю свою колдовскую силу при последнем обряде, либо, как и говорил Граут, магия здесь не работала.
Шли месяцы. Поначалу Кэтрин не расставалась с кулоном, все еще надеясь, что он заработает, но все было тщетно. Она так злилась, что однажды сгоряча чуть не выбросила его, но так и не смогла, потому что это была единственная вещь, которая связывала ее с Граутом.
Наконец, девушка признала, что пора расстаться с иллюзиями и попытаться жить дальше. Она убрала кулон в тот же ящик, где и нашла его, изредка «навещая», когда становилось совсем тоскливо.

Накануне Рождества Джули снова звонила, приглашая подругу на семейный ужин, но Кэтрин вежливо отказалась. После возвращения она никак не могла привыкнуть к тому миру, где родилась и выросла. Все здесь казалось чужим, ненастоящим, блеклым. То, что она испытала с Граутом, показало ей, насколько одно живое существо может сделать жизнь интересной, наполненной и яркой.
Но все это осталось лишь в воспоминаниях. Стоило Кэтрин прикрыть глаза - она снова видела своего дракона: с печальным вздохом из черных ноздрей вырывались облачка сизого дыма, а янтарный внимательный взгляд, казалось, смотрел Кэтрин прямо в душу… И девушка точно знала, что там, в Андаре, Грауту также одиноко, как и ей.
Кэтрин даже не пыталась смахнуть навернувшихся слез, и не заметила, как уснула на диване под монотонный звук включенного телевизора.

…Одетая в длинное, расшитое камнями платье, с изящной диадемой в рыжих волосах, она идет по коридорам замка, будто ищет кого-то. Открывая одну дверь за другой, видит придворных и слуг, но не находит того, за кем пришла сюда.
Пока она поднимается на самый верх башни Астрономов, сердце ее неистово стучит от предвкушения. Она чувствует, что ОН там! Скрипит тяжелая дверь, ведущая в обсерваторию, руки дрожат от волнения. Медленно - слишком медленно! - делая первый шаг, она поднимает глаза... Яркий солнечный свет ослепляет…


…Кэтрин резко просыпается, тяжело дыша.
- Это… не простой сон! – стиснув руки в кулаки и боясь поверить, она улыбается сквозь слезы. – Я точно знаю, что мы найдем друг друга!

И в этот миг на втором этаже в маминой комнате из неплотно притворенного верхнего ящика прикроватной тумбочки вырываются ослепительные лучи рубинового цвета. Яркие блики несколько секунд пляшут на потолке и медленно гаснут, никем не замеченные… Пока.


1 текст заклинания (язык вымышленный):
Две стихии: лед и пламя,
Кровь и сила колдовская
Бейте, режьте, выжигайте,
Мою силу отнимая.
Шкуру зверя заберите,
Облик истинный верните!
+1
151
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илья Лопатин №1