День рождения

Автор:
Geber
День рождения
Аннотация:
В комнате было темно, рассвет ещё не наступил, только окно слегка мерцало от света далёкого уличного фонаря. Шурик лежал на старом, продавленном диване, укрытый ватным одеялом и вспоминал.
Текст:

Утром Шурику исполнилось сорок пять лет. Мать, покойница, говорила, что родила его ровно в шесть часов утра десятого января. Шурик запомнил эти её слова, и праздновать свой день рождения неизменно начинал рано. Но не сегодня. Как-то так вышло, что праздновать было совершенно не на что. Сыновья давно не приезжали, а денег больше никто ему не давал. Из продуктов дома остались только полпачки дешевых макарон и полведра мелкой картошки, подаренные соседкой снизу, сердобольной бабкой Маней. Хотелось выпить. И с этим надо было что-то делать.

В комнате было темно, рассвет ещё не наступил, только окно слегка мерцало от света далёкого уличного фонаря. Шурик лежал на старом, продавленном диване, укрытый ватным одеялом и вспоминал.

Детство Шурика прошло в большом среднеазиатском городе, куда его отец, мелиоратор, был приглашён на работу. Зарабатывал он хорошо, продукты были дёшевы и мать Сашеньки, как она называла его, легко вела домашнее хозяйство, несмотря на двоих детей и, не помышляя о своей карьере. Старшая сестра Валентина помогала матери по хозяйству, а маленький Сашенька всё свободное от уроков время гонял со сверстниками по улицам шумного и веселого города. Загар легко приставал к его коже и русский мальчик внешне почти ничем не отличался от местной малышни. За какие-то полгода он выучил местный язык и легко общался на нём с обитателями микрорайона, который почему-то назывался «Массив».

К сожалению, отец через несколько лет умер, Валентина вышла замуж и уехала с мужем на Урал, а матери пришлось искать работу. Она устроилась учётчицей на камвольный комбинат, и Сашенька оказался предоставлен сам себе...

За окном посветлело, и Шурик решил, что пора вставать. Отбросив тяжёлое, пыльное одеяло, он опустил голые ступни на холодный пол и поёжился. Нашарив под диваном старые тапки без задников, Шурик торопливо всунул в них ноги и поднялся. Одеваться не было необходимости, потому что он спал не раздеваясь. Старый спортивный костюм заменял ему пижаму, да и раздеваться было лень, и спать теплее, так как батареи в комнате грели еле-еле. Окинув взглядом почти пустую комнату, Шурик тяжело вздохнул и зашаркал на кухню. Кухня, комната, а ещё туалет и ванная, это всё, что оставила ему от трёхкомнатной квартиры бывшая жена, ушедшая от него к другому. В принципе, Шурику хватало и этой жилплощади, но его мучило чувство досады при виде запертых дверей. Как же так, жена сама этой квартирой не пользуется и ему не отдаёт! Может, он ее внаём сдавал бы! Но нет, жена категорически отказывала ему, не объясняя причин. Нет - и всё тут!

Жена ушла давно, лет двадцать назад. Шурик в то время бросил работу, пробавлялся случайными заработками. В соседнем поселке всегда кому-нибудь нужны были рабочие руки. Дров напилить - наколоть, забор поправить, крышу починить... Платили немного, но Шурику хватало на бутылку и на нехитрую закуску. А больше ему не требовалось. Жил он одним днём, не задумываясь о дальнейшем. Жена терпела некоторое время, надеялась, что муж образумится. Не дождалась. Забрала детей и ушла, сначала к матери, а потом, познакомившись с хорошим мужчиной, к новому мужу. Но Шурик больше никогда уже официально не работал. Сыновья не забывали отца, изредка навещали, иногда давали немного денег. Тогда Шурик напивался дешёвой паленой водки, которой торговал мужик в соседнем подъезде и, довольный, падал на свой древний и драный диван.

В этом состоянии к нему приходили сны. Будто бы мать, придя с работы, находит его, пьяного шестнадцатилетнего мальчишку на полу и, поднимая, плачет и всё повторяет:

- Сашенька, Сашенька, как же так? Что же ты со мной делаешь, Сашенька?

И от этих её жалостливых слов что-то переворачивается внутри Шурика, и он сам плачет мутными пьяными слезами.

На кухонном столе, придвинутом к батарее отопления, спал Рыжий, кот, самостоятельно избравший квартиру Шурика местом жительства. Однажды он помяукал у двери и, будучи впущен в квартиру, признал её своей и больше не уходил. По крайней мере, надолго. Узнав хозяина, он поднял большую, лобастую голову, открыл ярко - зелёные глаза и вопросительно мурлыкнул. Шурик досадливо махнул на него рукой и сказал:

- Спи, всё равно жрать пока нечего.

Рыжий поднялся, потянулся и, спрыгнув на пол, неторопливо пошел мягкой походкой в комнату, досыпать на неостывшем после Шурика диване.

Проверив свои запасы продовольствия, Шурик обнаружил начатую пачку соли и небольшую луковицу, закатившуюся в дальний угол шкафчика. Эта находка его сильно обрадовала. Если попросить у кого-нибудь немножко масла, можно пожарить лук и это будет отличной приправой к макаронам или картошке! Шурик немного воодушевился, но вопрос о выпивке не отпал. Придется одеваться и решать этот вопрос на стороне. День рождения, не хось-вось !

Спустившись этажом ниже, Шурик несколько раз нажал кнопку звонка возле ободранной двери с раздолбанным косяком. Бабка Маня была глуховата и не сразу откликалась, но была добра и отзывчива. Наконец за дверью послышалось шевеление, и старческий голос спросил:

- Кто?

- Это я, баба Маня, Саша, - заорал в ответ Шурик. Бабка Маня всегда звала его Сашей, так звали её покойного сына. Так она называла и Шурика. Никто в целом мире не называл его Сашей, как бы подчеркивая никчемность и ненужность существа по имени Александр, только мать когда -то давно, называла его Сашенькой, да вот ещё бабка Маня... Может быть, от этого Шурик неосознанно тянулся к ней, чувствуя в старом человеке теплоту души.

Загремел засов и дверь открылась. Бабушка Маня, невысокая, но полноватая старуха, подслеповато щурясь посмотрела в лицо Шурику и, улыбнувшись, сказала:

- Заходи, заходи, Саша!

Шурик привычно шагнул через порог и вслед за старухой оказался в маленькой, опрятной кухне. Здесь было тепло и вкусно пахло чем-то жареным.

- Саша, чай будешь? Только что чайник скипел.

- Буду, баба Маня, - сказал никогда не отказывающийся от угощения Шурик.

За чаем с блинами Шурик попытался разведать, даст ли ему бабка денег.

- Баба Маня, как дела-то? Всё нормально? Ничего не надо ремонтировать?

- Нет пока, Саша, всё вроде бы в порядке. А что такое?

- Да день рожденья у меня сегодня!

- Ой, Саша, поздравляю! Сколько тебе?

- Да хоть рублей пятьдесят?

- Да я спрашиваю, сколько лет тебе исполнилось. А ты всё о деньгах.

- Извини, баба Маня, кому что, а вшивому баня. Сорок пять мне сегодня.

- Ой, Саша, такой молодой, а уж седой весь.

- Жизнь тяжёлая, баба Маня, вот и седой. Так что, дашь? А то и попраздновать нечем.

Бабка Маня повздыхала, глядя на Шурика, встала и вышла в комнату. Пошуршав там, она принесла сложенные вдвое деньги и положила перед Шуриком.

- На, вот, возьми в подарок. Будь здоров и счастлив!

- Спасибо, баба Маня! Обязательно буду.

Схватив деньги и смяв их в комок, Шурик сунул купюры в карман штанов и шустро встал из-за стола.

- Ну, я побегу, баба Маня! У меня ещё дел - выше крыши!

- Беги, беги! Знаю я твои дела!

Забежав домой и, накинув синюю куртку с жёлтой надписью поперек спины «METRO», подаренную соседом, охранником тамошнего заведения, Шурик решил ещё попытать счастья. В крайнем подъезде жил частный предприниматель, который иногда входил в положение Шурика и давал ему немного денег в долг, естественно, без отдачи. Немного помявшись возле красивой стальной двери, Шурик решительно надавил на кнопку звонка. Вышедший хозяин хмуро взглянул на Шурика и спросил:

- Чего надо?

Шурик решил действовать очертя голову и сходу ляпнул:

- Поздравьте меня, Николай Иванович, у меня сегодня день рождения!

Сосед опустил глаза, помолчал и уже не так хмуро сказал:

- Ну, и...

- Ну, Николай Иванович, выручайте! Гости придут, а у меня денег не хватает. Займите немного.

- Сколько?

- Ну, хоть сотенную!

Николай Иванович взглянул Шурику в глаза и тот понял, что - не даст!

- Ну, Николай Иванович! Ну, пожалуйста! На вас последняя надежда!

- Пошел ты, Шурик! Тебе что тут, богадельня? Я ведь деньги не кую, я их зарабатываю! Ты когда в последний раз работал? Помнишь хоть? Так что иди отсюда, пока я тебе в лоб не накатил!

- Николай Иванович, ну хоть немножко. А?

Сосед пошарил в кармане шикарных брюк и вынул скомканный комок денег, квитанций и накладных. Отобрав несколько бумажек из этого комка, он протянул их Шурику и прорычал:

- Исчезни, шаромыжник!

Обрадованный Шурик, ещё не веря в такое счастье, схватил протянутые деньги и опрометью скатился по лестнице на улицу.

Разжав кулак, он пересчитал деньги. Сосед расщедрился и дал семьдесят рублей. Это было классно! Хватало на целый литр разведенного водой стеклоочистителя. Говорят, что вредно, а вот Шурик пьёт уже давно и ничего. Правда поутру отекает очень, и зрение стало ни к чёрту, а так - ничего!

Он развернулся к своему подъезду и занятый своими мыслями не сразу услышал, что кто-то его зовёт.

- Шурик, эй, Шурик! Куда побежал?

Оглянувшись, Шурик узнал ещё одного своего соседа, Игоря, по прозвищу Кабан. Был он матерым уголовником и не раз посещал места лишения свободы. Вот и теперь он радовался жизни, вернувшись с очередной отсидки. В распахнутом полушубке и валенках Кабан издали выглядел импозантно, но вблизи бросалась в глаза его нездоровая худоба и серая кожа туберкулезника. Годы отсидки укатали его, сделав из пышущего здоровьем крепыша форменного доходягу.

- Куда ты, как напарафиненный? Меня погодь!

- Здорово, Игорек! С выходом тебя!

Кабан ухмыльнулся и предложил:

- Отметим, а?

Шурик на мгновение замялся, а потом сказал:

- Так день рождения у меня! Пошли, приглашаю!

- Ого! Вот я попал! Ну, подарок с меня!

И Кабан торжественно вынул из кармана полулитровую бутылку коньяка и торжественно помахал ей в воздухе.

- Погоди, я тоже сейчас затарюсь. Стой здесь, - сказал Шурик и торопливо направился по знакомому маршруту.

Через несколько минут он выскочил из подъезда, крепко прижимая что-то к груди под курткой.

В квартире Кабан снял полушубок, оставшись в черном костюме с атласными воротником и манжетами и в валенках. Рубашка его также была черной, еще больше подчеркивая худобу и бледность лица. Потопав валенками и сбив с них прилипший снег, Кабан прошёл на кухню и выставил на стол коньяк и две банки шпрот.

- Во! Дождался! Буду пить коньяк, и закусывать шпротами! Ты знаешь, сколько времени я об этом мечтал? Присаживайся!

- Так это, закусить чего-нибудь... картошки пожарить.

- Да нахрена твоя картошка? Присаживайся, давай! Тебе что, мало?

Шурик торопливо достал из шкафчика две стопки и две вилки из нержавейки. Вилкам было много лет, они были подарены им на свадьбу какими - то родственниками. Теперь от столового набора остались только эти две вилки. Остальное затерялось во времени.

Дернув за колечко, Кабан вскрыл банку шпрот и, прямо пальцами достав одну копченую рыбку, торопливо сунул ее в рот. Восторженно зажмурившись, он пожевал немного и, сглотнув, распорядился:

- Наливай, Шурик!

Коньяк закончился быстро. Кабан не хотел ждать и поминутно торопил Шурика. Выпили за здоровье, за родителей, за Кабана, за детей. Шурик достал водку и вскрыл вторую банку шпрот. Кот, учуявший деликатес, коротко царапнул его за ногу, и Шурик незаметно опустил одну рыбку в жаждущую пасть Рыжего. Кабан был весел, хвастался своим влиянием среди урок, и обещал Шурику непробиваемую «крышу». Зачем она ему нужна, Шурик не понял, да и не задумывался над этим. Он пил, поддакивал Кабану и вдумчиво жевал копчёных рыбок, утирая масляные губы рукавом. Он уже плохо слышал собеседника и на какой-то вопрос Кабана не ответил, уставившись пьяным взором в заиндевевшее окно.

- Алё, тормоз, ты где? - пробилось до его слуха.

- Тут я, Кабан, - ответил Шурик, очнувшись.

- Какой я тебе Кабан, ты, охнарик? Это братанам я Кабан, а тебе, гнида, Игорь Николаевич! Понял, ссука?

- Да ладно тебе, Игорь, сорвалось просто...

- Чо ладно, чо ладно? Ты меня не тычь, я тебе не Иван Кузьмич! Ну-ка, кто я?

- Да ладно, Игорь, - Шурик никак не мог взять в толк, с чего Кабан так взъелся, - То есть, Игорь Николаевич, все путем!

- Громче скажи, не слышу!

Шурик помолчал, покачивая головой, и в его пьяном мозгу мелькнула мать, умирающая от рака, печально смотрящая на него и шепчущая:

- Сашенька, Сашенька, как же ты будешь без меня?

Он поднял голову и, сфокусировав расплывающееся зрение на бледном, с нездоровым румянцем, лице Кабана, глухо произнес:

- Да пошел ты, пидор!

Ошеломлённый Кабан несколько секунд смотрел на Шурика, словно не веря собственным ушам, а потом схватил вилку и нанес ему удар точно по сонной артерии. Хлынула кровь. Шурик попытался зажать рану руками, но это было невозможно. Кровь просачивалась между пальцами и быстро пропитала всю его грудь. Он упал головой на стол и удивлённо прошептал:

- А и не больно…

Мать подошла к нему, весёлая и улыбающаяся, взяла за руку и повела прочь из прокуренной кухни туда, где на полях цветёт хлопок и вежливые мужики в халатах и тюбетейках продают жирный плов с мясом и настоящий бараний шашлык. И отец стоит у свежевырытого арыка и ехидно спрашивает:

- Ну что, набегался? Марш домой!

И это было так прекрасно, вернуться домой, к маме и папе, что слёзы радости выкатились у него из открытых глаз на залитый кровью стол и остались там, затерявшись в тяжелых, мрачных сгустках.

Другие работы автора:
+2
167
03:43
+1
Так печально, печально… Наверное потому, что правдиво. Очень мне понравился слог. Легко читается.
Только что-то меня возраст ГГ смущает. Наверное, он должен быть старше. Двадцать лет, как ушла жена потому, что он перестал работать. То есть в двадцать пять он уже скатился. И в двадцать пять есть двое достаточно взрослых детей, потому как к моменту, когда папе стукнуло сорок пять, они живут отдельно и даже время от времени помогают деньгами.
И следующий момент — запертые комнаты в квартире. Вот я все ждала, что должна одна из комнат по какой-либо причине открыться, иначе — для чего было о них упоминать?
05:12
+1
Да, была задумка про двери, но не решился. Слишком утяжелила бы рассказ. А двери остались. А про возраст… Реальный прототип таким и был. Правда, в жизни прожил лет на пять дольше, но все равно погиб.Рассказ написан при его жизни.
05:39
+1
Вот поэтому, наверное, я все ждала, что двери откроются. Было им не зря уделено внимание. Не думаю, что это утяжелило бы рассказ. Рассказ ваш читается легко, просто была бы ещё одна линия. Во всяком случае мне уже интересно — что там за скелеты?
05:53
+1
Предполагалось, что приедет жена. Они в очередной раз поругаются. Я посчитал лишним и не имеющим серьезного отношения к теме.
05:56
+1
А, если только чтобы поругаться, то да, не стоит. Вы так прекрасно избежали хамства и нецензурщины при описании жизни ГГ. Это мне понравилось.
14:37
Прекрасная проза! Настолько искренняя, что герои кажутся знакомыми. Очень сочувствую ГГ, но ведь он сам так распорядился своей жизнью. Вот чем тут можно помочь?
По тексту: в самом начале как-то через дефис.
15:05
Ага, нашел.
Сомнения вызывает «мать, покойница», но как правильно: через дефис или выделить запятыми; сама не знаю.
16:05
Дефис не пойдет.
Загрузка...
Дарья Сорокина №1