Как кот Васька помирать ходил

Автор:
Андрей Ваон
Как кот Васька помирать ходил
Аннотация:
Брату нашему меньшему
Текст:

Кот Васька знал, что он – Васька. Только ему было всё равно, что о нём думают, говорят и как его зовут.

Васькой его звали жители деревни Квашино, где кот жил и работал по мышам. Все знали этого башкастого, белого с серыми пятнами котяру. Взгляд он имел тяжёлый, людей обходил стороной, а своих собратьев мужского пола гонял нещадно.

Вся кошачья молодежь в этой деревне имела Васькины гены. Не допускал он пришлых на свою территорию. Когтил немилосердно и гнал в шею. Но ещё чаще трусливые соперники не выдерживали грозного Васькиного гудения. Как опушится Васька вздыбившейся шерстью (а, надо сказать, несмотря на уличное своё проживание, особо пушистым Васька не был), как загудит. Так, что дети в округе на улицу боялись выходить. И хвостатые красавцы, по незнанию или по тщеславию какому вдруг забредшие в Квашино, не выдерживали. Позорно ретировались, не вступая в контакт.

Но мотор у Васьки в груди ревел пламенный; требовалось жар борьбы унимать. Ходил и он в наступательные походы, не наживы ради, не ради наложниц ласковых. Себя показать, проверить силушку богатырскую. Находил себе ровню, бился не на страх. Никогда побеждённым не уходил, хоть и потрёпан бывал крепко, уши рваные имел и шрамов неисчислимое количество.

Но недолог кошачий век, состарился и Васька. Всё тяжелее становилось гудеть, желания притупились, при виде котят не фыркал, а даже, смущаясь, обнюхивал – обнаружилась сентиментальность. Вылазки в соседние районы прекратил. Всё больше теперь подрёмывал на припёке, поглядывая из-под седых бровей на квашинское житие.

Молодёжь кошачья заслуги былые знала, а кто не знал, тому передавали мявом. На трон никто не претендовал и никто пенсионера районного значения не трогал.

Только Васька гордый был, всё видел, всё понимал. Последней каплей стала миска с кормом, появившаяся возле им облюбованного пригорка – сердобольный привет от односельчан. Этого он уже стерпеть не мог.

Пора, значит. Пора.

***

Март кружил кошачьи головы. Наполнял птичьим гомоном и ярким светом дни. Ширил свободные от снега кольца вокруг деревьев. Гремел днём капелью.

Но не будоражил март Ваську. Он шёл, не задумываясь. Точнее, брёл. Полагалась ему брести. Туда, откуда не возвращаются. Подальше от своих родных мест, где всё перехожено и знаком каждый бугорок и норка; каждый котёнок или правнук тебе, или внук, или сын. В угрюмом Васькином взгляде не осталось ничего, кроме стылой решимости. Никто не учил его, как умирать. Само это пришло. Без страданий и ветхости. Уйти, как жил. Прямо и без сомнений.

Когда вышел на упругую по утреннему насту тропинку, давно нехоженую, но отвердевшую под ночными заморозками, захотелось лечь. Потянуло к земле непреодолимой тягой. Васька мявкнул удовлетворённо и улёгся на бок, лапы вытянул, морду запрокинул, глаза закрыл. Приготовился.

***

- Ой, котик! – воскликнула Оленька, взмахнув белым рукавицами.

Игорь поспешил к ней, проваливаясь в подтаявший снег.

Приехали отдохнуть, Оленька пожелала. Дом Игорю достался по наследству. Когда-то жили дед с бабкой, померли давно, завещали внуку. Продавать рука не поднималась, мотался раз-два в год. И вот новая подруга прознала, захотела деревенской романтики. Игорь хмыкнул, головой качнул – да пожалуйста!

- Переехали его, что ли? – подошёл он ближе.

Они прогуливались. Забрели далеко от деревни, занесло в сторону от наезженной дороги. Игорь взмок, выдёргивая ноги – как лось проваливался под наст. А подругу снег держал, она шелестела невесомо поверху, и всё кругом, весь этот март ей очень нравился. Зарумянилась, улыбалась, довольная. И тут кот.

- И чего он тут забыл? - задумался Игорь.

Васька (а это был он) голову приподнял, выдернутый переполохом с последнего пути. Ухом своим изодранным недовольно шевельнул. Мяукнул пронзительно и возмущённо.

- Бедненький, - склонилась над ним Оленька. – Надо его с собой забрать и вылечить.

Игорь животных любил. Но на расстоянии.

- Да он не жилец, сразу видно, - вяло возразил он.

Оленька метнула в него возмущённый взгляд, и он покорно сгрёб Ваську на руки. Ухватил, как родного - под присмотром подруги было не до брезгливостей.

Васька затопорщился было, завибрировал гневно, но на полпути взяли его, сил почти не осталось. Поник безвольно на руках Игоря, прикрыл мутные глаза.

***

- Да говорю же вам, всё у него в порядке. Здоровый кот. Просто старый, - выговаривал им ветеринар, вызванный за немалые деньги из города.

- Так может, лекарство какое? – причитала Оля.

Она Ваську успела полюбить и стремилась причинить ему как можно больше добра.

- Мяса сырого порубите помельче. Но не фарш. И суньте под нос – вот и всё лекарство, - сказал ветеринар, одеваясь. – Только молодость вы ему всё равно не вернёте.

***

Васька лежал в прихожей, на коврике. Лежал, деловито поджав лапы и хвост, поглядывая недовольно на окружающую суету. Он позволил принести себя сюда, дал сунуть себе под морду блюдце молока (фыркнул, но полакал немного), разрешил помять и потрогать себя ветеринару. От того он терпел эти измывательства, что ко всем достоинствам своим Васька имел ещё одно – он умел ждать. Вырваться, подрать всех, оставив зазубрины в памяти и на коже, сил бы всё равно не хватило. Значит, уйти по-тихому.

Тут Ваське подсунули мясо.

***

Оля с Игорем, положив корм, отошли в сторону, с тревогой поглядывая на реакцию кота. Тот отпрянул поначалу, с подозрением отнесясь к руке дающей. А потом принюхался. Гордость его тоже умела терпеть, и, задвинутая на задворки, дала распознать запахи аппетитные и не помешала смачно зачавкать.

- Кушает, - обрадовалась Оленька.

Да так искренне, так засветилась вся, что и Игорь, ворчавший в душе на старого бродягу с порванными ушами, повеселел.

***

Васька поел. Было вкусно. Сил прибавилось. Выжидать стало проще.

Потом поел ещё. И ещё. Сил прибавилось настолько, что стал похаживать по дому. Корыто для отправления надобностей ему подсунули, чтобы на улицу не шастал. Он, согласно стратегии, правила принял, корытом попользовался. Противно было, но мясо того стоило.

Дом был большой, сразу всё не перенюхать, не переметить. Васька побег свой всё откладывал и откладывал. А потом и вовсе позабылось принятое решение.

***

Оленька преображению котика бурно радовалась. Радостью задевало и Игоря, никто в накладе не оставался. Гармония.

Но как-то раз бабка Клава, соседка, просветила Игоря. Заметила суету в доме и Ваську углядела.

- Что ж вы Ваське помереть-то спокойно не дали? Мучается, поди, теперь… - причитала старушка.

Игорь претензию принял, издевательство над животным признал. Как раз собрались они уезжать из деревни, и котика Оленька придумала с собой в город утащить – это в Игоревы планы совсем не входило. А Оленька на день раньше умотала, дела срочные обнаружились. Оставила чёткий наказ по коту, остальному и внимания своего драгоценного не уделив.

А тут Игорю карт-бланш, считай, выписали. И совесть чиста, и квартира без ободранных обоев и воплей, и кота не мучить – всё срослось. Игорь руки только потёр.

***

Как раз захолодало, а Васька уж отвык от морозов. Апрель дал задний ход, порошей проталины замело, звякнул и морозец дневной. Васька смотрел недоумённо, сытой мордой из стороны в сторону поводя, глядел, как человек дверь закрывает и уходит, слова непонятные приговаривая. Ваське, в общем, прогулки уже и не очень нужны были, пар костей не ломит, и пространства дома ему для жизни престарелой вполне хватало. Нагулялся уж, хватит.

Посидел Васька на крыльце, мяукнул разок-другой и улёгся, лапы по-сфинксовски сложив. Не готов он был мышей ловить, в драки лезть заново. А то, что помирать собрался – ушмыгнуло то желание, ни позыва не осталось. Жизнь заслуженного пенсионера приглянулось. Подходяще. Стал Васька ждать.

***

- И где его искать… уж, наверное, лежит дохлый в лесу дремучем. – Игорь чертыхался, пробираясь к дому от станции.

Оленька скандал ему прямо с порога учинила. Без кота?! Как ты мог, такой-сякой, животинку на погибель оставить, изверг… Про то, что время пришло, назад не вернёшь, и слышать не хотела. Грозилась одновременно и домой не пустить (подумаешь, что квартира Игоря), и сама уйти, так, что больше не увидит. Игорь от такого напора просел, струхнул маленько. Потом хотел взбунтоваться – как так, его на кота полудохлого променяли. Да охолонул – любил Оленьку сильно. Ладно, кот так кот. Пёс с ним.

Только ведь кот - дурак, что ли? Ждать он Игоря, что ли, будет? Ищи-свищи… Игорь ругал всё их четвероногое и хвостатое царство, чавкая по апрельской грязи. К дому подошёл уставшим. А там Васька на крыльце. Морда по-прежнему сытая, не успел оголодать, тренированный всё-таки. И недовольство Васькино природное сейчас больше походило на барское великодушие: "Ладно уж, проходи, коли пришёл".

- Ждёт, чертяка! – обрадовался Игорь. – Ну, поехали, чего уж. Городские песни теперь будешь орать.

И поставил специально купленную переноску перед котом. Васька, будто всю жизнь только и ездил в переносках, юркнул внутрь и загнездовался там – несите.

***

Залоснился Васька, толстый стал, пушистый. Помолодел будто. Хозяева прозвали Марксом, Марксиком (и свистящие есть, и модно – Оленька предложила). Васька усами подрагивал, но отзывался, когда кормить звали. Или там почесать за ухом – ласки тоже принимал. Изредка. Когда в настроении. Вообще, он миролюбивый теперь стал, Васька-то. Дружелюбный, можно сказать.

Полюбил он на балконе возлежать, кости свои старые греть на солнце. Устроили ему там гнездо вполне уютное. Он лежал, спал всё больше. Детство ему, конечно, снилось. Он лапами во сне подёргивал.

А иногда в нос запахи знакомые пробивались с улицы. То птички какой, то травки редкой, то листик залетит – Васька его со всех сторон обнюхивает. И эти приветы с Родины народили в коте грусть-печаль. Грусть-печаль нарастала и покой Васькин подтачивала.

Затосковал Василий.

***

- Маркс, Марксик, кис-кис, - бегала по квартире Оленька в безутешном горе.

- Ну, нет, его, нет. Всё обыскали, - разводил руками Игорь.

Оленька плюхалась в кресло, роняла голову на грудь Игорю, и щёки её были мокрыми.

***

А Васька вновь шёл. Истлела тоской вся его кошачья грудь, не усидел он в праздности. Либо мышей ловить, либо…

Хвост свой вытянув палкой, ушами поводя в стороны, туда, где не был, но обязательно будет, шёл Васька. 

Другие работы автора:
+8
270
17:58
+1
— Кушает, — обрадовалась Оленька

Кушаете, значит. Ну-ну)))))) Я тут давеча пост в «уютной Жежешечке» Темы Лебедева читала, который предлагал по обыкновению послать на три буквы всех, кто не разрешает употреблять слова «кушать», «звОнить», «экспрессо» и «тюль, она моя» и прочие прекрасные слова в светской беседе))))
Ладно, шучу я)))
Хороший рассказ. Впрочем, как всегда. У меня тоже такой есть «Васька» на деревне, только зовут Букашка.
18:30
Так «Оленьки» только так и говорят)
А Тёму Татьяныча ещё не запретили? Вместе с мамой.
Такие коты, как и грибные леса везде есть.
Спасибо
18:03
+1
Шикарная история! И написано сочно. Спасибо.
18:30
Спасибо)
Заходите
18:46
+2
Вот он достойный ответ Чемберлену Гофману с его «Житейскими воззрениями Кота Мурра».
19:55
+1
¡No pasarán!
20:27
+1
Вечный кот
20:50
+1
Как Цой)
20:50
+1
Во как… не подумала б
19:22
+1
Классно. Не хочется ни оценивать как-то, ни косяки искать. Просто читаешь и получаешь удовольствие от чтения. Настоящая литература thumbsup
20:33
Косяки… да, не получается без(.
Спасибо.
22:21
+1
Не так уж и плоха жизнь пенсионера! А если у кота 9 жизней, то его приключения ещё не кончились.
Спасибо за прекрасную прозу!
09:31
+1
Скучновато маленько, но так-то да)
Спасибо и вам)
Гость
13:10
+2
Вот так нас, мужиков, и охмуряют: лаской внезапной и мясцом рубленным! Спасает только в глубине тлеющая страсть к свободе, воле, траве, воздуху и помереть геройски!
Очень понравилось.Виктор.
Загрузка...
Илья Лопатин №1

Другие публикации