700 граней (31 серия) – Почему так березки в России шумят?

Автор:
Влад Костромин
700 граней (31 серия) – Почему так березки в России шумят?
Текст:

Утро Павла Олеговича Кожухова началось рано. С улицы донеслась песня. Академик попытался подушкой приглушить задор, но песня все также помогала строить и жить. Чертыхаясь латынью, Павел Олегович, полночи просидевший с курящей коровой Машкой на завалинке, вышел на крыльцо.

– Пусть "плугами" зовут нас городские чуваки, – пел прыгающий в приседе Арарат.

– Нам на это наплевать, они сами дураки, – подхватил поочередно вскидывающий длинные ноги к вытянутым перед собой рукам Геворг.

– Мы все механизаторы и нам живется очень даже клево, – согласился машущийся мельницей Гоар.

– Мы все за перестройку мы дадим стране хлебца, – хозяйка дома, ставшего обиталищем Кожухова, баба Маня, выделывала клюкой пассы как заправский ушуист шестом.

– Мы поддерживаем речи от начала до конца, – отжимался одноногий Володька.

– Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачева, – хором закончили физкультурники.

– Доброе утро, – сиплым голосом умирающего лебедя сказал Кожухов.

– Утро, академик, – бабка Маня со свистом рассекла воздух клюкой, – присоединяйся.

– Точно, Олегович, – поддержал Гоар, – вливайся в физкультурное движение и ставь коллективный заслон ОРЗ.

– Какая еще физкультура? – не понял горожанин.

– Согласно заветам великого Сталина, – просветил поднявшийся одноногий, поправляя майку, под которой мелькнул татуированный Сталин. – Физкультура по утрам.

– Настрой на трудовые будни, – кивнул головой в высокой папахе Арарат.

– На славные свершения, – сделал выпад Геворг, – на доблесть трудовую.

– Охренеть просто, – тихо сказал в сторону москвич. – «Деревня дураков»[1] какая-то.

– Попрыгай, нагуляй аппетит, мил человек, – оправила одежду баба Маня, – а я пока пойду, Машку подою. Люб ты Машке, она для тебя и постарается. Молочка парного с картошечкой отварной к завтраку сделаю, – прошла мимо москвича. – Настоящее парное молоко попробуете, а не ваше пальмовое масло, что Индонезия за истребители Су-35 пригнала.

– Не мнись, – подбодрил Володька, – коровы решительных любят!

– Да что вы все выдумываете?! Мы с ней просто разговаривали!!!

– Всегда вы так, городские, – выглянула из сарая хозяйка, – только разговариваете, а потом дети родятся, – вздохнув, скрылась из глаз, вскоре наполнив свежий воздух звуком бьющих в жестяное ведро тугих упругих струй молока.

– У нее дочку городской сманил, – тихо сказал Геворг, – аж в самый Париж. Шинель, слыхал может?

– Нет, я не слышал.

– А то можно водные процедуры провести, – предложил Геворг, – в пруду. Вы как, Павел Олегович насчет плавания?

– Я не умею…

– А насчет этого? – выразительно щелкнул себя по горлу Гоар. – Отличное вино от дяди Ноя.

– Ной на нем погорел, – покивал папахой Арарат.

– Мне нельзя, – слабо пискнул Кожухов, в чьей памяти еще был жив первый день общения с обитателями Кридово. Точнее, из памяти он выпал напрочь, а вот два мучительных дня после врезались как глубокая зарубка топора.

– Олегович, а мы березового человечка опять надысь видели, – похвастался Гоар, – а ты говоришь, что их нет.

– Если не перестанете одеколон пить, то скоро и зеленых человечков увидите.

– Не будет такого, – отмахнулся Арарат, – пошли, по рюмашке для аппетиту.

– Как Менделеев завещал, – подхватил костыль Володька. – Уж не откажите, Павел Олегович, вы человек ученый, не побрезгуйте нами.

Гостеприимные аборигены подхватили Кожухова и потащили к кладбищу, на облюбованную покрышку. Чинно сели, налили в стаканчики, так и стоявшие на клумбе, выпили.

– Хорошо тут у вас, – сказал Кожухов, – хоть домашней тварью пахнет, – втянул он крупными ноздрями запах свежего навоза. – Не то, что в песне: «А будет лето – поедем на дачу. В руках лопата, ху…у, ху…у»

– Тут воздух иной, – согласился Гоар.

– Мне налейте, – послышалось сбоку.

Павел Олегович посмотрел туда и обомлел.

– Зеленый человечек!!! – попытался вскочить.

– Сиди, – удержал крепкой рукой Арарат. – Это Кермит, он с Парижу, – взял стаканчик, налил зеленому, – с виду он неказист, но парень хороший, с ящеркой Люськой встречается.

– В Париже все на лягух похожи, – сказал Геворг, – потому что едят их. Asini exiguo pabulo vivunt[2]

– Вы это откуда знаете? – запинаясь. Спросил академик.

– Дед мой так говорил, а ему его дед.

– Ничего себе!

– In vino veritas[3], – снова разлил Арарат.

В дверь вошли Фабиолла и Криспиан с большими кожаными мешками.

– Всем привет, – сказал Криспиан, ставя мешки на стол.

Фабиолла послала Мартину воздушный поцелуй и прошла к своему столу.

– Что-то смазкой попахивает, – принюхалась она, выкладывая в ящик два пистолета Beretta 92FS.

– Это от оружия, – Криспиан выложил два Кольт М1911.

– Тосол приходил, – прекратил сомнения коллег Мартин.

– Что ему тут понадобилось? – спросил Крисп.

– Приволок каких-то клоунов из цирка, занял у Фая пятихатку и свалил.

– Узнаю дядю Фрэнки. Кто еще приходил?

– Комендантский патруль.

– Зачем? – удивилась Фабби.

– Уклониста ловили.

– Разве Фай уклонист?

– Нет, Фай служил. Питера Пенова забрали…

– Он что тут делал?! – не понял Крсипиан.

– Тосол его приволок.

– Охренеть, – присвистнула Фабиолла, – таскает с собой всякий сброд. Этих девочек тоже он приволок?

– Прощу прощения, – встрепенулся Крисп. – Это Людвига, наш эксперт. Людвига, это Фабиолла.

– Очень приятно, – помахала кроссовкой лингвистка.

– На диване тоже эксперт?

– Эта с Пеновым была, – объяснил Мартин.

– Она спит?

– Сотрясение мозга.

– Я вижу, у вас тут было интересно, – Криспиан закинул мешки в сейф. – А шкаф где?

– Фай, Тосол и Питер его выбросили в окно.

– Мальчики умеют развлекаться, – усмехнулась Фабиолла.

– Невероятно! А сам Фай где?

– В туалет пошел.

– Заварили кашу. Сапог где?

– Был в шкафу… вместе с психологом…

– Становится страньше и страньше, как говорила Алиса.

– Есть положительный момент, – Чернокнижник развернул монитор. – Смотрите, м указал на карту, – Тосол едет в Замкадье. Я ему жучок подвесил.

– Значит, вот оно как, – Криспиан задумчиво смотрел на карту, – значит, дядя Фрэнк… Что ж, придется ему ответить за попытку насрать в тарелку с борщом.

– Поедем за ним? – встрепенулась Фабиолла.

– Придется, – Крисп вновь вложил кольты в наплечные кобуры. – Чую, там нас ждут старые знакомые.

– В туалете труп, – влетел в двери Метов. – Крисп, Фабби, привет.

– Чей? – без особого интереса спросил Крисп.

– Эдика Распашного.

– Того, который Укупника кореш? – удивилась Фабби. – Он еще с Дунем подрался?

– Я не знаю, – смутился Метов. – Это Фрэнк будет знать.

– У нас же там призрак убирает? Скажи ему, чтобы жмура прибрал, – решил Криспиан. – А ты поедешь с нами.

– Слушаюсь! – Фай убежал.

– Криспиан, можно я с вами? – спросила Людвига.

– Поехали, если не боишься объять необъятное и впихнуть невпихуемое.

– Не боюсь, – соскочила с насиженного подоконника. – Думаю, будет не до впихивания. Маринад, жди меня здесь!

– А с ней что? – кивнул на Венди Чернокнижник.

– С собой возьмем. Не оставлять же здесь.

Криспиан вышел в коридор и встретил Фая.

– Сказал?

– Так точно!

– Пошли со мной.

Вход в подземную парковку был со стороны «черного хода» в здание. Возле него отирался смутно знакомый мужчина с пятнистой лысой головой, Звездой Давида на лацкане и шляпой в руке, по виду чистый проходимец.

– Консенсуса, товарищи. Криспиан, мелочи не подкинешь?

– Добрый день, Михаил Сергеевич. Возьмете, – бросил в шляпу золотое колечко.

– Да хранит тебя Ускорение, Перестройка и Гласность! – поклонился лысый, ловко спрятав подаяние.

Михаил Сергеевич проводил взглядом выехавший УАЗ, достал мобильник:

– Агент Прожектор говорит. Птички вылетели из гнезда. И вас с консенсусом, – спрятал трубку и, достав из внутреннего кармана пиджака мятую «Ставропольскую правду», погрузился в чтение.

– Куда британку девать? – спросил Мартин, когда Криспиан и Метов вернулись.

– В багажник погрузим, пускай ощутит прелести работорговли, – решил Крисп. – Фай, помоги Блекбуку.

– Собаку тоже забирайте, милочка. – улыбнулась Людвиге Фабби. – Не люблю запаха псины и собачьего дерьма.

– Как скажете, душенька, – пожала плечами эксперт. – Тотошка за мной.

На глазах изумленных демонстрантов погрузили Венди в багажник.

– Убийцы! – неуверенно прокричал кто-то в толпе. – Не будь я Джеком, если это не труп!

Управляемый Мартином УАЗ поспешно тронулся, расталкивая толпу. Вслед ему летели плакаты, пакетики кофе и рулоны туалетной бумаги.

– Смерть критикам!!! – скандировала толпа. – Ждем почтальона!!!

– Откуда набрали этих психов? – спросил Криспиан, уютно устроившийся на переднем сидении.

– Белоленточники из какой-то НКО, – предположила Фабиолла, отделенная Метовым от Людвиги и сидящего в ее ногах Тотошки-Маринада.

– Наш дурдом голосует за … – хмыкнул Крисп, набирая номер. – Здравствуйте, говорит неравнодушный гражданин. Нет, мое имя ничего вам не скажет. Не имеет значения. Пишите, по адресу… происходит несанкционированный митинг оппозиции. Да, самого неназываемого там видел. Что вы, не стоит благодарности, это мой долг, – приспустив стекло, выбросил телефон. – Все, сейчас «космонавты» упакуют этих клоунов.

– Пошла как мельдоний, – сказал Арарат.

– Все-таки какой-то он не такой, – в академике проснулся расист, – зеленый он какой-то, как кузнечик в траве. Ты что тут делаешь?

– Скрываюсь я, – угрюмо сказал Кермит, поправив висевшее на плече банджо. – Не по своей воле застрял в этом диком болоте, в этой Азии.

– Можно подумать, у вас в европах болота лучше? – запальчиво спросил Павел Олегович. – Чайлдфри, однополая любовь и всякие толерантные штучки.

– Лучше, – поймал беспечного комара, подбиравшегося к москвичу, лягушонок. – У нас они цивилизованные.

– Мало мы вам под Бородино навешали, – качнулся академик. – Мало! Можем повторить!

– Не трожь пацана, – сказал Гоар, – он нормальный, хоть и зеленый.

– От кого прячешься, хранцуз? – подбоченился Павел Олегович.

– Я показания в суде дал…

– Против кого? Аль Капоне?

– Против Жерара…

– Какого?

– Того самого…

– Ничего себе! Ты, тля, против него?

– Да… вот так… сходил в метрополию…

– Уважаю! Дай лапу! Он мне еще за Севастополь ответит! А тут как оказался?

– Тут неподалеку свалка всевозможных отходов цивилизации и Марджори, Куче Мусора предложили там место начальника. А я ее через фрэглов знал, вот и решил у нее отсидеться. Велика Россия, а мусор сваливать уже некуда, – вздохнул лягушонок.

Вдали послышался треск.

– Стреляют, – задумчиво сказал Володька.

– У Будулая, – определил Геворг. – надо бы сходить, разобраться.

– Это свои разборки, лучше не встревать, – покачал головой Гоар и достал еще бутылку. – Лучше подождать сидя на берегу, пока мимо проплывет труп врага.

– Сосед все-таки, – пощелкал языком Арарат. – Нехорошо.

– Надо хотя бы на разведку сходить, – решил Арарат, снова разливая.

– Может не надо? – утратил боевой задор Павел Олегович. – Что вы там про березового человечка говорили? – решил отвлечь пейзан.

– А вон там он был, – показал Гоар, – в аккурат за той березой.

– За той?

– За той.

Павел Олегович встал и подошел к широкому стволу, заглянул за него.

– Ку-ку, – сказал березовый человечек и воткнул гибкие, как тонкие корни, пальцы в глаза любопытного.

– А-а-а! – рванулся назад ослепленный горожанин, выпал из-за березы, вытягивая за собой деревянного садиста.

– Началось, – печально вздохнул Арарат, доставая длинный кинжал. – Lex talionis[4], – вскочил, рубанул острым железом, отсекая шаловливую длань.

– А-а-а! – катался по земле академик.

Лишившийся ручонки человечек нехорошо оскалился и уставился безучастными глазками-сучками на обидчика:

– Ну что, дендрофобы, кто еще хочет отведать сока березового с мякотью?

– Вот же нечисть, – сплюнул Арарат, – он мой, – пригнулся, чутко сторожа движение супостата.

Свистнуло в воздухе, брызнуло соком из срубленной клинком кисти.

– Ничего, сочтемся, – отскочил, тряся культяпками. – Флору не задушишь!

– Гореть тебе в печи, полено, – прикурил «козью ножку» Володька.

– А тебе гнить, примат!

– Напугал. Геворг, что там с москвичом?

– Отмучился, болезный, – склонился над телом Геворг, – кровоизлияние в мозг.

– Корневой инсульт, – грустно сказал Гоар, закуривая трубку.

– Скоро вы все дадите дубу, – похабно хохоча, березовый инвалид скрылся на кладбище.

– Что мы Машке скажем? – посмотрел на односельчан Володька.

– Скажем, что вызвали в центр, а сами тихо похороним академика, – предложил Арарат.

– Не по-людски как-то, – усомнился Геворг, – без поминок человека закапывать.

– Хороший был человек, – Кермит снял банджо и начал наигрывать печальное кантри об упавшем с неба инопланетянине, вынужденном работать бухгалтером в колхозе.

Склонив головы, жители Кридово слушали, время от времени роняя скупые мужские слезы. Послышался треск, будто смерч несся по лесу, и с кладбища вышел могучий дендроид из дубовой колоды. Его выточенное из корня естество торчало спереди словно годендаг[5].

– Поленом тебя называли, – наушничал бежавший следом вприпрыжку березовый человечек. – Депутат, они тебя не уважают!

– Людишки! – взревел дуб. – За базар придется отвечать! – горделиво показал на деревянный уд.

– Шухер! – прокричал Володька, вскакивая с покрышки. – Бегите за топорами, я его задержу! – выставил костыль, пытаясь удержать озабоченного дуболома.

– VivelaFrancia! – выкрикнул Кермит, пятясь к болоту.

Мужики кинулись за топорами.

– Он всех поимеет! – верещал березовый человечек. – Всех!!! – метнулся сзади под ногу Володьке.

Володька, споткнувшись, упал на спину. Последнее, что он видел в своей многогрешной жизни, был родной костыль, воткнувшийся хозяину в грудину. Дуб гулко, будто пустой бочонок, захохотал, глядя на кровь убитого.

– Смерть двуногим! – как зажатая воротами крыса пищал березовый. – Смерть!!!

– Падла!!! – взревел подбежавший с колуном Геворг, сшибая березового подлеца на землю и начиная тюкать тупым острием.

Отлетела деревянная голова, на полено рухнул Геворг с проломленной дубовым кулаком головой.

К месту битвы отчаянно бежала корова. За ней гналась баба Маня с клюкой в руке. Увидев тело академика, несчастное животное упало на колени и, задрав голову, отчаянно замычало. Баба Маня отбила две атаки, но рухнула с размозженным лицом. Подбежали Арарат и Гоар, начали теснить деревянного истукана топорами с двух сторон, словно дружинники Александра Невского железноголовых рыцарей на льду Чудского озера. Отлетела деревянная рука, потом гигантский уд. Топор Арарата врубился в дубовую голову, Гоар подрубил ногу. Добили брыкающееся чудо, но тут из-за кладбищенских деревьев вышло еще несколько древолюдей.

– Отходим, – тяжело дыша, сказал Гоар. – нам против них не выдержать.

– Машка, уходим! – прокричал Арарат, стирая горячий пот с загорелого морщинистого лица.

Корова не слышала, продолжая плакать. Мужчины пятились, стараясь сдержать напор дендроидов.

– К цыгану надо отходить, – прокричал Гоар, – там закрепимся и перегруппируемся.

– Лады, бежим! – развернувшись, кинулись по деревне.

Древолюди тяжеловесно топали следом. Отчаянно размахивая топорами, отступали по улице. Из-за покосившегося забора плакал в кулачок Акакий Акакиевич Ботинкин-Сапогов, не вовремя вышедший прогулять залатанный пиджачок.

– Акакий, уходи!!! – прокричал Арарат.

– Я человек маленький, – дробно закивал головкой Акакий Аакиевич, – меня не тронут.

– Уходи!!! – пошатнулся под ударом Гоар.

– Нет, товарищи, не выйду.

Один из дендроидов мимоходом смахнул головенку с узких плеч, а тело еще долго стояло, удерживаемое пиджачком и многолетним страхом.

Лейтенант ГИБДД изящно указал жезлом.

– Лейтенант Драконов, – козырнул. – Права, документы на машину.

– Пожалуйста, – Чернокнижник протянул книжицу в черном кожаном переплете и черную флешку на длинной цепочке.

– Это что? – удивился лейтенант, листая книжку.

– Это Конституция Российской федерации, где записаны мои права.

– Хорошая шутка, запомню. А это что? – потряс флешкой.

– ПТС в электронной форме.

– Все шутим? – улыбнулся Драконов. – Аптечку спрашивать не буду, а вот чем багажник удивит? Убитым лосем?

– Вы откройте, товарищ лейтенант, и посмотрите.

Обойдя машину, Кай открыл багажник.

– Надеюсь, она резиновая, а не мертвая?

– Живая, можете потрогать.

– Перевозка пассажиров в багажнике запрещена. Статья 22.8. ПДД. Штраф, согласно статьи 12.23. «Нарушение правил перевозки людей» Кодекса об административных правонарушениях пятьсот рублей. На месте оплатите или квитанцию выписать?

– Лейтенант, хватит ваньку валять, – Криспиан высунул в окно руку с красной книжечкой. – Кирилл Пальто, администрация президента. Вопросы есть?

– Так бы сразу и сказали, – Драконов нехотя закрыл багажник и взял под козырек. – Но из багажника блудницу лучше достать, от греха подальше.

– Это не блудница, а иностранная гражданка.

– Тем более, у МИДа сейчас и так проблем с подорожавшим кокаином хватает, а еще придется международный скандал заминать.

– Спасибо за совет, разберемся. Трогай, – велел Криспиан.

УАЗ поехал дальше. Драконов подошел к «форду», протянул руку. Митяй вложил в нее рацию.

– УАЗ с шестью пассажирами только что проследовал в направлении МКАД. Думаю, это те, кто вам нужен, – вернул рацию и достав образок начал молиться.

– Что за ксива? – спросил Мартин.

– Пропуск Коня в Пальто, с трупа забрал.

– А если бы попросили развернуть? – удивилась лингвистка.

– Не попросили же, – повернувшись, подмигнул Криспиан. – Наглость города берет.

– Дороги за МКАД-ом веками не меняются, – поспешил сменить тему Чернокнижник.

– Кому они нужны? – Крисп, пристально следил за ноутом на коленях. – Начальство тут не ездит.

– Начальство вообще думает, что тут жизни нет, – кивнул Мартин.

– Если судить по распределению бюджетов, – вставила Фабби, – то так оно и есть.

– Интересно, куда он направляется? – Криспиан загрузил фотографию со спутника, потом снова карту. – Неужели в Кридово?

– Думаешь, – посмотрел на него Мартин, – и кридовские старцы замешаны?

– Я уже ни в чем не уверен и ни за что не поручусь, – достал запиликавший телефон. – Вот и сам Тосол, легок на помине. – Приложил телефон к уху. – Да, слушаю. Куда ехать? Кто сказал? Воно как! Хорошо, мы приедем, а тебе, «дядя самых честных правил», придется многое объяснить, – нажал отбой. – Фрэнк сказал, что сапог у Шмуля.

– Ничего себе! – Мартин даже затормозил от неожиданности. – Еще и Шмуль проявился?! Сто лет о нем не слышал.

– По ходу, все стекаются сюда, – задумчиво ответил Криспиан. – Скоро соберется всякой твари по паре.

– Тосол нас так рано не ожидает.

– Это верно, свалимся как снег на голову. Логово Шмуля под Кридово.

– Недалеко осталось.

– Значит, Тосол сдал? – в голосе Фабби звенел металл. Девушка достала беретту и проверила магазин.

– Пока рано говорить, – Крисп тоже начал проверять оружие, – но все указывает на него.

– Французы?

– Похоже, что не только французы… Фай, в армии стрелять приходилось?

– Немного…

– Калаш под моим сиденьем, – сказал Мартин. – Если хочешь дробовик, то под сиденьем Криспа возьми.

– Будем стрелять?

– Особо не хочется, но по обстоятельствам. Если придется, то гаси всех наглухо. Понял?

– Так точно!

– Мой герой, – усмехнулась Фабиолла.

Впереди послышались выстрелы. УАЗ остановился.

– Шутки кончились, да? – Метов достал АКС-74У, передернул затвор, поставил переводчик на стрельбу одиночными.

– Надо было броники одеть, – задумчиво сказала Фабиолла, крася губы в черный цвет. – Два часа в бронежилете второго класса я бы вполне вытерпела.

– Надо было, – согласился Мартин. – Чего ж ты не одела?

– Жарко и грудь мнется…

Застрекотал пулемет.

– Нехило там развлекаются, – почесал затылок пистолетом Крисп. – Мы можем оказаться не к месту.

– Дайте мне оружие, – попросила Людвига.

– Дробовик для тебя тяжеловат, – посмотрел на нее Криспиан. – Блэкбук, что у нас еще есть? Из тяжелого?

– «Шмель»[6] есть, «Муха»[7]… А, сейчас! – хлопнул себя по лбу, посмотрел в дверце под ветошью. – Держите, – протянул ТТ. – Только осторожнее с ним.

Стрельба прекратилась.

– Вроде как, – Фабби спрятала помаду, – кто-то победил.

– Подождем немного, – решил Крисп, – потом тихонько подъедем…

По лесу расплескался грохот взрыва.

– Вот теперь точно кто-то победил, – усмехнулся Чернокнижник. – Едем?

– Поехали!

Машина осторожно тронулась навстречу судьбе.

Послышался треск. Из-за деревьев вслед за мужчинами выскочили деревья. Ильмир недоуменно протер глаза. Нет, все верно, деревья.

– Забористая штука оказалась, – сказал Хранитель. – Меня торкнуло. Деревья стали ходить.

– Я тоже их вижу. А ты, брат?

– Деревья и мужиков с топорами? – уточнил Наганчик. – Вижу. Вроде как гонятся за мужиками.

– Это не приход, сэры, – мрачно сказал сыщик, пряча трубку. – К сожалению, это суровая реальность.

– Ходящие деревья? – не понял Миша.

– У нас тут таких не растет, – поддержал Антон.

– Нам про таких священник рассказывал, – внезапно вспомнил Ильмир. – Отец Смолкин.

– Бегите! – прохрипел Арарат, уклоняясь от острой щепки, просвистевшей над плечом.

– В строй! – выкрикнул Аслан, выхватив меч и шагнув на помощь. – Не подпускайте их!

– Нам нужен огонь, – сыщик вынул револьвер и выстрелом выбил одному из дереволюдей сучок глаза.

– Из огня да в полымя, – оценив диспозицию, сказал Криспиан. – «Шмель» будет кстати.

– Людей задену, – покачал головой Мартин.

– Постарайся, – оглянулся назад. – Бейте по конечностям и прикрывайте Блэкбука. Пошли! – выскочил из машины и открыл прицельный огонь.

Остальные посыпались следом. Пошатывающийся Эмиру встал и принял боевую стойку, защищая Динь. Лужайка погрузилась в хаос из щепок, пуль, стука топоров, выстрелов и вскриков.



[1] Рубрика журнала видеокомиксов «Каламбур» https://ru.wikipedia.org/wiki/Каламбур_(тележурнал)

[2] Ослы удовлетворяются скудным кормом (лат.)

[3] Истина в вине (лат.)

[4] Закон возмездия (лат.)

[5] Годенда́г (нидерл. goedendag, букв. «добрый день») – средневековое древковое оружие ударно-колющего действия: тяжёлая дубина в рост человека с расширявшимся вверху древком, окованным железом и снабжённым острым шипом. Наибольшее распространение получило во Фландрии XIV века. https://ru.wikipedia.org/wiki/Годендаг

[6] Реактивный пехотный огнемёт РПО «Шмель» – советский и российский реактивный огнемёт одноразового применения. https://ru.wikipedia.org/wiki/Шмель_(огнемёт)

[7] РПГ-18 «Муха» – советская реактивная противотанковая граната, разработанная ЦКИБ СОО и КБ «Базальт» в начале 1970-х годов (ведущие конструкторы В.И. Барабошкин, И.Е. Рогозин) и принятая на вооружение Советской Армии в 1972 году. https://ru.wikipedia.org/wiki/РПГ-18

+3
214
20:38
+2
Давеча пластиковая ёлка с книжной полки попыталась атаковать…
Так и становятся дендрофобами.
Хомский, Ваш ход!
20:43
+2
моя идейная вдохновительница бросила вызов самому таинственному персонажу романа? quiet
20:48
+2
Сегодня хотел первым выдать комментарий. Но увы мне. rose
20:50
+2
вот оно истинное джентльменство — пропустил девушку вперед bravo
20:55
+2
О да! на самом деле просто опоздал...
20:58
+2
а мой Большой Дра в какой серии появится, стесняюсь спросить?
21:04
+1
пока получается в 37-й, но этот эпизод может перейти в 36-ю (до конца не решил)
21:04
+1
воно как…
22:50
+2
Вот и имя мне найдено))
22:52
+2
Я оттягивала до последнего unknown
Спишем на джентельменские манеры blush
22:55
+2
Пум-пум-пум. Теперь надо думать над титулами. Негоже, чтобы у идейного вдохновителя, «хвост» был меньше чем у вдохновляемого.
23:00
+2
Так ведь всё: официально возведена в ранг музы. Можно ходить в тоге и вкушать спелые оливки.
glass
23:06
+2
Там еще играть на чем-то надо. Ну и мир спасать.
23:10
+1
Ну, всё тогда сходится. Хотя на чём играть.
09:45
+1
09:45
+1
воно как
09:45
+1
или стриптиз танцевать? crazy
09:46
+1
от кого спасть? от автора?
09:46
+1
на нервах?
11:31
+1
Это к Фабби…
11:32
+1
В «гранях» анти-автор)))
12:12
+1
просто вспомнил музу из «Догмы»… blush
12:12
+1
это как?
13:15
+1
А, Сельма Хайек inlovedance ))) Так она бывшая муза там.
Кстати, вроде Кевин Смит эту вставку сделал, вдохновившись похожей сценой с ней в «От заката до рассвета».
13:19
+1
Ну, это моё мнение. Смотрите, постмодернизме автора заменяет скриптор (переписчик), а настоящий автор — сам читатель, который вкладывает смысл в прочитанный им текст. Вот.
А Вы проявляете себя как автор, но при этом в «гранях» обрываете сюжетные и линии, неожиданно списываете персонажей — то есть и не постмодернизм, но и не автор в привычном смысле. То есть разрушительно-очистительное начало.
13:35
+1
старый греховодник…
13:35
+1
eyes не понял, это хорошо или плохо?
17:45
+1
Кевин Смит такой, да.
17:46
+1
Как постмодернистский приём — нормальненько))
17:50
+1
laugh а с виду не скажешь crazy
17:51
+1
постпостмодернистский
18:33
+1
А такая штука тоже есть. Метамодернизм. Я в его русле один рассказ написала даже))
18:37
+1
wonder нихрена себе, куда меня занесло blush
Метамодернизм unknown
Хомскому не говорите — может побить strong
18:44
+1
Кого побить может Хомский??
18:46
+1
blush меня конечно
Вас не будет, он же джентльмен и не поднимет руку на леди
18:49
+1
Джентльмен не может поднимать руку и на кота.
19:05
+1
мало ли unknown он «Сектор Газа» не знает — все можно ожидать
19:14
+1
Я тоже)))
А джентльмену допустимо.
Джентльмен, обычно, поднимает руку только когда в ней коньяк или сигара.
06:00
+2
blush это приглашение?
Лег-ко!
18:39
+2
blush заманчиво…
20:46
+3
Ну что. Экшон продолжается. Смешались в кучу кони, люди, бревна, бритты, сказки и критики. Непростая зиамочка была у цыгана, ох не простая. даже глубинная периферия всколыхнулась. на сцене появилмсь древолюди — энты. Ага, энти люди, у нас всегда в глубинке живут, никого не трогают, поджидают своего часа, берегут дубину народной войны. Ну ничего, очищающий огонь локального конфликта поставит все и всех на свои места. Уберет лишних и слабых, сильнее проявит сильных и правых, выявит трусов и пустобрехов. И только упрямый самурай Эмиру, упрямо верен себе и своей чести.
Хит дня, песня считалка, еще не америкосовая, но уже и не совсем своя:
– Пусть «плугами» зовут нас городские чуваки
– Нам на это наплевать, они сами дураки
– Мы все механизаторы и нам живется очень даже клево,
– Мы все за перестройку мы дадим стране хлебца,
– Мы поддерживаем речи от начала до конца,
– Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачева

ok
20:52
+2
Хит дня, песня считалка, еще не америкосовая, но уже и не совсем своя: – Пусть «плугами» зовут нас городские чуваки – Нам на это наплевать, они сами дураки – Мы все механизаторы и нам живется очень даже клево, – Мы все за перестройку мы дадим стране хлебца, – Мы поддерживаем речи от начала до конца, – Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачева

песня «Сектора газа» «Плуги-Вуги»
20:56
+2
Да? Не знал. Но это ничего не меняет.
21:03
+1
теперь знаете quiet
23:01
+1
Меняет, надо сноски сделать))
23:08
+1
О-как! Ну ладно. Будут спрашивать — я у себя, сноски делаю.
09:46
+1
wonder зачем?
23:31
+2
Да ту все развлекаются, а не отдуваются. Мета-муза и Гоша отписали и пляшут (Пост-пост-мета!
Пост-пост-мета! Оксю-морон).
После монстричных, народных определений Лео и поиска Русской идеи Гоши, остается немного на мою долю (хм; не, много намо юдолю). Так о чем бишь я? Ага.
Все дело в москвичах. Куда не придут — все выкорчевывают. Была милая тихая деревня, да кончилась. А может и до него конфликт зрел. В доме Будулая, тоже вот, все смешалось. Единственная радость за березку, к дубу-таки перебралась, да, но не долго длился вегетативный период. Срубили дубу *** под самый корешок. Но автор, который не автор, а читатель, а читатель есть автор, но не читатель, а критик он же почтальон Джек Ленинградский — пиши есчо, жги, душка (не это лишнее).
ПП — полный плюс.

23:55
+2
bravo
Теперь «вольно».
Рад стараться!
06:04
+1
можно оправиться и перекурить?
10:22
+1
Только оправиться.
18:05
+1
и то верно ok
Только перекурить. Оправился пока читал. crazy
18:39
+2
да, когда представишь описанную картину так и тянет оправиться…
06:04
+2
blush я стараюсь
22:34
+2
Эх, такого экшончика я давно нигде не видел. Чудовищно затягивает — хочется читать и читать, что там дальше.
06:29
+1
а что может быть дальше?
Загрузка...
Наташа Чернышева №4