Сваха Васька-2

Автор:
Зазирка
Сваха Васька-2
Аннотация:
Если у хозяина не получается найти свою половинку,за дело принимается его пёс.
Текст:

На следующий день, к удивлению Васьки, хозяин не пошёл бродить по аллеям, а уселся на первую же свободную скамейку. Вынул из внутреннего кармана пиджака газету, положил рядом с собой. Васька уже приготовился сорваться с места и, ликуя, поноситься по траве, но привычная команда "Гуляй" так и не прозвучала. Вместо этого хозяин внезапно хватанул за ошейник и притянул Ваську к себе, глаза в глаза.

- Слушай, Василий, как друга прошу. Хотя нет. Последнее китайское предупреждение: никаких баб! Ещё одна выходка - и накажу. Целую неделю будешь жрать один хлеб. Усёк?

Васька вздохнул, прикрыв глаза.

- На меня смотри, - хозяин грубо дёрнул за ошейник. - Ты точно понял, что я тебе сказал?

Васька судорожно сглотнул, с трудом протолкнул сквозь сдавленное горло подтверждение:

- Ррурх…

- Ну, и отлично, - отпустив ошейник, хозяин миролюбиво потрепал пса за уши. - Всё, гуляй.

Бежать с ликованием расхотелось, и Васька неспешно пошёл по краю аллеи, затем юркнул в прореху между кустами. На газоне сел, осмотрелся. Другой бы может, обиделся на хозяина за такое обращение, но у Васьки не было обиды. Он понимал, что хозяин сердится, потому что Васька пытается знакомить не с теми "бабами". А вот как только отыщется Та Самая, хозяин станет счастлив и доволен и ещё спасибо Ваське скажет. Только вот где отыскать её Ту Самую? Может, вон та с болонкой? Хотя нет, она с сигаретой. Хозяин сам не курит и на дух не выносит курящих - забракует. Ладно, будем искать.

Анатолий дочитывал обзор состоявшегося вчера матча Зенит-Локомотив, когда справа за кустами раздался женский крик:

- Ты что творишь, негодник?! Брось! Плюнь!

Анатолий напрягся: не Васька ли опять чудит? А в следующее мгновение из-за куста вылетел взлохмаченный Васька, держа в зубах светло-коричневую дамскую сумочку. Подлетев к Анатолию, Васька пихнул сумочку ему на колени, а сам с выдохом "гы-и" юркнул под скамейку, упал, притворившись спящим.

- Зараза, я же… - начал Анатолий, закипая, но тотчас осёкся, невольно вздрогнув: к скамейке неслась на всех парах девушка, размахивая прутом. Шагах в трёх тормознула, взмахнула прутом.

Анатолий невольно втянул голову в плечи, ожидая в следующую секунду удара.

- Вот значит как! – выдохнула девушка.- Тут целая банда. Вам что деньги нужны? Так возьмите в сумочке, там триста пятнадцать рублей бумажками и мелочь рублей восемь. Шикарный куш отхватили! И вам не стыдно? С виду приличный, не наркоман, тем более не голодающий… и такая пакость: грабить женщин. И животное приучили. Оно доверилось вам как другу, а вы учите его всякой гадости. Тьфу! Неужели не противно? Что, заработать не в силах?

- Я… - шевельнулся Анатолий, намереваясь встать.

- Сидеть! - девушка рассекла воздух прутом как шпагой. - Будь я мужиком, со стыда бы сгорела. Что ж вы так измельчали-то мужички? Куда ни плюнь то нытик, то хлюпик, то маменькин сыночек. Вот отобрать деньги у беззащитной женщины, плюнуть в душу - тут вы прямо все герои. Хоть медали выдавай…

Анатолий больше не пытался встать или что-либо возразить. Он вдруг поймал себя на том, что… любуется девушкой. Все заготовленные наспех оправдательно-объяснительные слова почему-то стали лёгкими, воздушными как мыльные пузыри и, конечно же, под напором этой девушки их отбросило далеко в сторону. А девушка… девушка была чертовски хороша! Особенно в этом состоянии: гневно-обличительном. Кругленькое личико раскраснелось, бровки нахмурились и казались тучками над небесно-голубыми с зеленцой глазами. Пухленькие губки как две половинки одной клубнички то сходились, то расходились, блестя соком, маня, соблазняя: вкуси меня, насладись.

Подозрительное тепло родилось где-то под сердцем и стало растекаться по телу, ослабляя руки, ноги и туманя голову. Анатолий прикрыл глаза, мысленно отошёл шагов на пять назад и оттуда новым взглядом окинул девушку.

А она по- своему поняла его действо, перейдя на "ты":

- Что, неужели засовестился? Ах ты, боже мой, какой прогресс. Не вздумай падать мне в ноги и просить прощения…

Анатолий пропускал мимо ушей все её оскорбительно-обидные слова, точно они звучали не в его адрес, и продолжал внимательно изучать девушку. Чуть ниже среднего роста, на вид лет двадцать, плотненькая в меру, ладная, одним словом, ничего лишнего не выпирает. Разве что грудки, как раз такие, как ему нравится. Скромненько так топорщатся под блузкой, уткнув носики-сосочки в материю. Без лифчика, ясное дело. Ножки ровненькие, сдобненькие. Туфельки, правда, простенькие, для таких ножек надо другие туфельки. И юбочка, очевидно, побила рекорд стирок…

Внезапный детский вскрик выдернул Анатолия как из сладкого сна:

- Мама! Она падает! Я не удержу!

Инстинктивно вскочил, распахнув глаза: из-за куста  наполовину выглядывала широкая детская коляска тёмно-синего цвета. В данный момент она медленно, показалось слишком медленно, - по-киношному, - заваливалась набок. В противоположный край вцепилась девчушка лет шести – пыталась удержать.

Они сорвались одновременно - Анатолий и девушка. Он опередил: подхватил как раз, когда коляска норовила кувырнуться набок. У неё отвалилось заднее колесо, вдобавок внизу на сетке стояла объёмная сумка с продуктами, которая своим весом и толкала коляску к падению.

В коляске укрытые одеяльцем притиснутые друг к другу возмущённо кряхтели два младенца.

- Опять?! - выдохнула, подлетев девушка.- Чёртово колесо! Задолбало!

- Подержите, я гляну. Всё ясно: шпилька перетёрлась.

- Это я и без вас знаю,- зло сквозь зубы проговорила девушка, прежде разгорячённое с пылающими румянцами лицо теперь стало болезненно бледное, уставшее. Пожалуй, сейчас девушка выглядела лет на пять старше. У Анатолия незнакомо кольнуло в сердце, дыхание на секундочку прервалось, и он прокашлялся, чтобы его восстановить. – Специально ношу с собой упаковку своих шпилек… А где моя сумка?

- Мам, вон она на скамейке, - встрепенулась девчушка. - Я принесу.

- Погоди,- мать остановила рванувшую было дочь за руку, пристально глянула на Анатолия: -Собака не набросится?

- Васька? Не набросится. Он теперь не вылезет, пока не позову.

- Иди,- отпустила мать девчушку, одобрительно погладила по плечу. - Значит, воришку Васькой зовут? Забавно.

- Он не воровал, - начал было объяснять Анатолий, но многодетная мамаша резко оборвала:

- Это вы своей бабушке расскажете. Здесь вы можете чем-нибудь помочь?

- Сейчас или вообще?

- Сейчас я и без вас справлюсь. Впихну опять шпильку, до дома как-нибудь доедем…

- Она тонкая. А гвоздика в доме нет? – Анатолий намеренно спросил дурашливо, надеясь, что это оживит девушку, вернёт румянца.

- И гвоздика нет, - всё так же зло ответила женщина, ожгла взглядом. - И мужика нет.

- А что так? - по инерции не меняя тона, спросил Анатолий.

- А вот такой же, как ты попался, - женщина видимо намеренно опять перешла на "ты", - с виду мачо, лев, блин. А как столкнулся с бытом,… оказался шакалом. Пока Светка маленькая была весь изнылся: устаю я, не высыпаюсь. Будто я трёхжильная, ни усталости не знала и дрыхла круглые сутки… Он и этих хотел уничтожить: иди, говорит, на аборт, хватит нам одной Светки. Счас, разбежалась. Я что идиотка безмозглая, чтобы собственных детей убивать? Как узнал, что двойня будет, так только пятки засверкали. Как тот шакал из мультика: "А мы уйдём на север"… Тьфу! Как вспомню про него, так изжога мучает. Так что у меня вот с ними столько проблем, что некогда думать о гвоздиках.

Подбежала девчушка с сумочкой. Мать взяла, открыв, порылась в ней и извлекла упаковку шпилек и маленький блокнотик с авторучкой вместо закладки. Шпильки протянула Анатолию:

- Вот, сделайте, чтобы до дома докатить.

Пока Анатолий возился с колесом, женщина что-то быстро писала в блокнот. Закончив, нервно вырвала лист.

- Что вы там говорили о "вообще"?

- Шпильки здесь - это позорная халтура. Нужно нарезать резьбу и законтрить. Китайская, поди, коляска?

- Китайская, - вновь со злостью сказала, стегнув ледяным взглядом. - По средствам. Вы можете это сделать, ну, эту резьбу и законтурку?

- Как раз плюнуть.

- Плевать я тоже неплохо умею. У вас есть чем делать?

- Найдётся.

- Тогда так. Вы мне должны компенсировать моральную встряску в размере… трудовой повинности. У меня дома столько проблем требующих умелых мужских рук. Кроме как воровать дамские сумочки, что вы ещё умеете делать? В электричестве хоть разбираетесь?

- Если учесть, что я работаю электриком на фабрике, то хоть разбираюсь, - улыбнулся Анатолий.

Женщина не ответила на улыбку. Видимо ещё не вышла из нервного состояния. Протянула листок бумаги:

- Я тут написала наш адрес, номер телефона и код домофона. Второй подъезд, пятый этаж, лифта нет. А по сантехнике можете?

- Что именно?

- Не знаю. Когда открываешь краны, они рычат, и бачок в туалете течёт водопадом.

- Ясно, прокладки.

- Да. Я вызывала мастеров из жилконторы, так они заломили такие цены, словно собирались ставить прокладки из чистой платины. Сегодня сможете?

- Смогу.

- Лучше всего вечером, после семи. Я как раз управлюсь со своими делами. Придёте?

- Приду.

- Тогда до вечера.

- До вечера.

Анатолий вернулся на скамейку и ещё долго провожал взглядом многодетную мамашу, то хмыкая, то качая головой. Когда они скрылись из виду, Анатолий, вздохнув, глянул на листок бумаги.

- О, соседняя улица! Знаю я этот дом. Вась, вылезай.

Васька, не понявший отсюда, чем закончилась история, затаив дыхание, гадал чего ожидать: очередную взбучку или… похвалу?

Складывая листок пополам, чтобы спрятать в карман, Анатолий обнаружил на обороте ещё запись. Это были стихи, оборваны на полуслове. Вместо названия стояла дата, сегодняшняя.

Здесь в парке писала, и оборвал её Васька своей выходкой.

- Слышь, Вась, она ещё и поэтесса. Да вылезай ты!

Васька всё ещё недоверчиво вылез, замер в ожидании. Хозяин был какой-то необычный: лицо не то задумчивое, не то восторженно-озабоченное. И глаза блестели, словно выпил спиртное.

- Садись,- хозяин похлопал по скамейке рядом с собой.

Васька запрыгнул, сел, глянул вопросительно: что происходит?

- Послушай, как пишет.

Как нитки паутинки тонкой

Срываешь нижнее бельё.

Лаская, назовёшь "котёнком"

Или "сокровище моё".

Разглядываешь откровенно

Освободившуюся грудь

И хочется пренепременно

Соски губами потянуть.

Поглаживая мягко кожу,

Коснёшься сокровенных мест.

Твоё желание - до дрожи,

Во мне - и нежность, и протест.

Мой вожделенный искуситель,

Наполнивший томленьем плоть.

Влюблённый страстно соблазнитель,

Сумевший робость побороть.

Ты вызываешь чуткий трепет,

Сближенья жаждущей, души:

Принадлежать - желанье крепнет

И к наслаждению…

(стихи Карины Куприной)

Мда… сильно! Это тебе не наши с тобой Васька ляля-тополя, это Поэзия. Геройская девчонка! Заторканная бытом, как усталая лошадка… И она ещё мечтает о Любви, о Счастье. Что лыбишься? Хочешь знать, зацепила или нет? Не просто зацепила, я заглотнул по самые жабры… Уу, чертяка! - хозяин нежно обхватил Ваську за шею, потёрся лбом о его лоб и, глядя в глаза, горячо зашептал: - А как она пахнет… как моё любимое варенье из райских яблочек. Обалденно! Тебе, псина, этого не понять, для тебя любимый запах куриных косточек. А какие у неё глаза! Так и хочется нырнуть и, блаженствуя тонуть, тонуть… Васька, я пропал! Я в лепёшку расшибусь, а сделаю её счастливой. Если не сделаю, разрешаю тебе с презрением изгрызть мои косточки…

А Васька смотрел в блестевшие глаза хозяина и не веря услышанному, спрашивал: "Что, Та Самая? Неужели? Я нашёл Её?!"

Хозяин неожиданно отстранился и несильно надавил пальцем в нос Васьки:

- И всё-таки, Васька, ты зараза! Не мог выбрать бездетную?

Васька опешив, отклонился и глянул так, что можно было в его глазах читать как на мониторе: "Ну, ты хозяин даёшь! Сколько я тебе бездетных показывал, а ты всё нос воротил: не годится. Я что виноват, что Та Самая оказалась многодетной мамашей? Я думал ты и эту забракуешь… Если хочешь Ту Самую, то и детей её примешь".

А хозяин всё больше походил на пьяного:

- Нет, ты представляешь: четыре девки – и мы с тобой. Как думаешь, справимся? Не отвечай, должны справиться. Мы же не шакалы. Поработать придётся как папе Карло. Видел, какие тряпчёнки на ней - заношенные, туфлишки наверно ещё бабушкины. Справимся, Васька. И её приоденем и детишек на ноги поставим. Ну, чего расселся? Пошли мыться, собираться: вечером в гости идём!

Они впервые покидали парк молча, шли рядом шаг в шаг, погрузившись в думы.

У Анатолия перед глазами стояли влажные две половинки клубнички, он тянулся к ним, сгорая желанием прикоснуться, всосать ягодный сок, но что-то незримое препятствовало. И оставалось только с восторгом наблюдать, как дрожат на ворсинках крохотные сверкающие на солнце росинки.

А Васька только сейчас осознал, что сбросив одну давно терзавшую его проблему, он приобрёл три других. У Той Самой маленькие дети, а взрослые люди такие бестолковые, вон хозяин уже как пьяный, а если и Та Самая такой станет, кто за детьми присматривать будет, кто воспитывать их будет? Васька, больше некому…

Другие работы автора:
+2
41
15:41
+1
Ай, как хорошо!!! Судя по тому, что Васька нашел ТУ САМУЮ, продолжения не будет… :(
наполовину широкая детская коляска Вот с этой фразой явно что-то не так. Надо, наверное, наполовину выглядывала, широкая детская коляска.
07:30
Благодарю любезная Ба! Замечание принял, Вы совершенно правы… глазки замылились, не увидел.Будьте здравы и мир Вашему дому!
Да, продолжение не планировалось.
13:49
Все мы замыливаемся время от времени. Не воспринимайте мои поправки как замечания. Замечания вообще не люблю делать :)
13:57
Ну, и ладушки. Пошёл к Вам в гости.
18:43
+1
Да, рассказ действительно прелестный! Читается легко! Герои яркие, симпатичные!
СПАСИБО!
07:27
Благодарю, Светлана! Будьте здравы и мир Вашему дому!
Загрузка...
Наташа Чернышева №4