Образ пращи в ирландском эпосе

Автор:
Ковалёв
Образ пращи в ирландском эпосе
Аннотация:
Краткий обзор упоминаний и значений образов пращи и пращника в текстах Ирландских сказаний.
Текст:

Вопреки расхожему стереотипу, лук проникает на Британские острова и Ирландию довольно поздно, и в виду сложности изготовления, требовавшей зачастую импортного материала, распространялся медленно в среде коренного гаэльского населения. Вплоть до 17 века, островитяне были вынуждены импортировать древесину для изготовления луков из Испании, что создало один из первых прецедентов в истории торгового эмбарго на распространения оружия и сырья, во время англо-испанского конфликта и вторжения великой испанской армады.

  Однако стрелковое оружие и мастерство обращения с ним являлись неотъемлемыми элементами воинского героического образа задолго до того, как были сложены первые баллады о вольных стрелках. Для народов населяющих Британию и Ирландию таким оружием была праща. При этом значение её было настолько велико, что сам образ пращи и пращника облекался сакральным ореолом, подобно тому, как в более поздние времена будут сакрализированы меч и копье. Тем не менее, сама праща в итоге не получила легендизированного именного образа, как в случае с мечами и копьями такими образами были Экскалибур, Глаурунг, Копье Судьбы или пика Лонгина. Однако сходная тенденция прослеживается в отношении снарядов для пращи. Они зачастую описываются как драгоценные предметы или сокровища, обладающие магическим или мистическим наполнением. В частности это можно сказать о особых "снарядах мести", когда частица тела убитого, замешивается в глину или известь, при создании ядра, и потом используется, чтобы поразить убийцу. Такие снаряды могли быть изготовлены и из ценных материалов, таких как свинец, чистое железо или золото. 

Из сообщения Цезаря о бритах, мы можем сложить в своем воображении образ воина-эсседара аналогичного гомеровскому герою. Он сражается на лёгкой колеснице, запряженной парой лошадей, ведя преимущественно дистанционный бой. Цезарь описывал эсседаров, как застрельщиков, метающих дротики и снаряды из пращей. Увы, но собственно британский эпос был утрачен для нас, в период христианизации, по этому мы не можем обратиться к нему. Однако, Ирландские сказания сохранились на удивление подробно именно благодаря христианским монахам, тщательно записывающих их. Потому мы можем сравнить эсседара описанного Цезарем с героями из кельтских эпосов.
Подобно британским сородичам, это колесничие вооружённые парой метательных копий и щитом, но главным образом это пращники, так как именно праща выступает как оружие, которым ведётся как основной метательный бой так и охота. 

Праща выступает в качестве обязательного атрибута кельтского воина. Так в мифе о воцарении короля Конайре, она стала знаком, по которому будущий король был определён друидами.

Король Этерскел умер, и надо было найти преемника. В Ирландии не существовало закона, что трон непременно должен наследовать старший сын; предполагалось, что члены рода выберут наиболее подходящего преемника. В легенде о Конайре содержится любопытный рассказ о том, как в процессе выбора применялось своего рода гадание. Был устроен «пир быка»; суть обряда состояла в том, что ясновидец «наедался досыта мясом только что убитого быка и пил отвар»; затем он отправлялся спать, и над его ложем произносили заклинание правды. Тот, кого он увидит во сне, и становился королем. Как указывает Уитли Стоке, нечто подобное происходило в Эгире, в Ахайе, где жрица Земли пила свежую кровь быка, прежде чем спуститься в пещеру и начать пророчествовать. В тот раз спавший воскликнул, что увидел обнаженного мужа, который направляется к Таре, вложив в пращу камень.
Праздник быка происходил в Таре, а Конайре со своими совоспитанниками в то время играл на равнине близ Лиффи. Они расстались, Конайре отправился к Дублину и вдруг увидел впереди стаю огромных птиц невиданной красоты и цвета. Он погнался за ними на колеснице, но птицы держались на расстоянии чуть больше броска камня, пока не добрались они до берега моря. Тогда Конайре сошел с колесницы и уже достал пращу, как вдруг птицы превратились в воинов и кинулись на него с копьями и мечами. Однако один из них вступился за него и сказал:
«— Я Немглан, король птиц твоего отца. Запрещено тебе убивать птиц, ибо нет перед тобой никого, кто не был бы близок тебе по отцу или матери.
— Доныне не знал я об этом, — ответил Конайре.
— Отправляйся в Тару, — сказал Немглан, — ибо для твоего это блага. Там сейчас праздник быка, и после него станешь ты королем. Будет им тот, кто под утро обнаженным придет по одной из дорог в Тару с камнем в праще».
Конайре разделся и отправился в Тару. Он шел всю ночь, а на подходах к Таре на всех дорогах стояли знатные люди, державшие королевские одежды. Увидя Конайре, они одели его, ввели в Тару и провозгласили владыкой Эрин.
Также, праща зачастую выступает в качестве оружия способного обойти магический запрет, подобный мифам о берсерках, которых нельзя было ранить острием или лезвием.
Об этом повествует сказание о первом набеге юного Кухуллина. После одного года и одного дня упражнений в боевом искусстве под руководством Скатах Кухулин возвратился в Эрин, мечтая поскорее доказать свою доблесть. Он велел запрячь колесницу и отправился в набег на броды и пределы Коннахта, ибо на границах Коннахта и Ульстера постоянно происходили стычки.
Сперва он отправился к Белому Кайрну, что стоит на высочайшей из вершин Слиаб-Модуйрн, и, увидев далеко внизу залитую солнцем землю Ульстера, попросил возничего назвать имя каждого холма, и равнины, и крепости под ними. Потом, повернувшись на юг, он увидел Брегу, и возница показал ему Тару и Тайльтиу, и Бруг-на-Бойне, и огромную крепость сыновей Нехта. «Не те ли это сыновья Нехта, о ком говорят, будто они погубили больше уладов, чем осталось ныне в живых?» — спросил юноша. «Те самые», — отвечал возница. «Тогда едем туда», — сказал Кухулин. Возничий с большой неохотой направил коней к крепости сыновей Нехта, и там неподалеку из травы поднимался камень, опоясанный бронзовой полосой с огамической надписью. Кухулин прочел ее, и оказалось, что воин, носящий оружие, который пришел сюда, не может уйти, не вызвав на поединок одного из обитателей крепости. Тогда Кухулин обхватил руками камень, и, раскачав его, оторвал от земли и швырнул в реку вместе с бронзовой надписью. «Ты, конечно, ищешь жестокой смерти и сейчас ты найдешь ее без промедления», — сказал на это возничий.
Тогда из крепости вышел Фойл, сын Нехта, но, увидев перед собой мальчика, рассердился. Однако Кухулин потребовал, чтобы он принес оружие, «ибо я не убиваю возничих, гонцов и безоружных», и Фойл отправился обратно в крепость. «Ты не сможешь убить его, ибо магическая сила защищает его от любого острия и лезвия», — сказал возничий. Но Кухулин вложил в свою пращу шар из чистого железа, и, когда Фойл вновь появился, шар пробил его лоб и прошел насквозь через мозг и череп; и Кухулин взял его голову и прикрепил ее к борту колесницы.
Еще одна интересная повесть о гибели одного из Ирландских королей Кохнробара, повелителя Кухуллина, также имеет пращника в центре своего сюжета. Смерть настигла его в результате следующих событий. Однажды он несправедливо напал на Мее Гегру, короля Лейнстера, и в этой битве Мее Гегра пал от руки Конала Победоносного. Конал вынул мозг мертвого короля, смешал его с известью и слепил шар — такие шары считались лучшими метательными снарядами. Шар поместили в королевской сокровищнице в Эмайн-Махе, и там его нашел воин Коннахта Кет, рыскавший в поисках поживы по Ульстеру, и унес с собой. В одном из вариантов мифа, Кет специально выкрал этот шар из сокровищницы, и сам снаряд выступает в качестве магического артефакта.   Вскоре люди Коннахта угнали у своих извечных противников некоторое количество скота, и улады, предводительствуемые Конхобаром, догнали их у брода в Вестмите, который и до сих пор носит название Брод Броска из пращи. Противники приготовились к битве, и многие знатные дамы Коннахта пришли к реке полюбоваться на знаменитых воинов Ульстера, и в первую очередь на Конхобара, самого доблестного из мужей того времени. Конхобар, конечно, не прочь был покрасоваться, и, не видя на вражеском берегу никого, кроме женщин, подошел поближе;

По другой версии мифа, Кохнобар был известным франтом и женолюбом, особенно славившийся красотой лица и волос, чем решил воспользоваться Кет, приведя на берег своих жён и заставив их купаться обнажёнными в виду неприятеля. Заметив красивых женщин, Кохнобар желая покрасоваться перед ними подьехал к берегу и снял шлем.  

И тут Кет, сидевший в засаде, встал и метнул свой шар в короля и угодил ему прямо в лоб, лишённый какой либо зашиты. Конхобар упал, и воины унесли его. Когда короля, еще живого, принесли домой в Эмайн-Маху, целитель Финген, осмотрев раненого, объявил, что если шар вынуть, то Конхобар умрет; в итоге шар украсили золотом, а Конхобару было велено воздерживаться от верховой езды и от всякого сильного напряжения.
Семь лет спустя Конхобар увидел, как солнце затмилось в полдень, и призвал друида, чтобы тот объяснил ему значение виденного. Друид объявил, что видит далекую землю, а в ней — холм, на котором стоят три креста, и к каждому из них пригвождена человеческая фигура, и один из этих людей подобен Бессмертным. «Он преступник?» — спросил Конхобар. «Нет, — прозвучал ответ, — Он — Сын Бога живого», и друид рассказал королю историю страстей Христовых. Конхобар впал в неистовство, выхватил меч и принялся рубить дубы в священной роще, крича: «Вот что я сделаю с Его врагами!» И от этого напряжения шар выпал из его головы, и он упал мертвым. Так исполнилось мщение Мее Гегры.

+1
34
20:12
Хорошо написано! Прочитала с удовольствием! Интересно, познавательно.
Спасибо!
Загрузка...
Любовь Черникова №2