Что ты здесь делаешь, сволочь? Глава 143 из романа "Одинокая звезда"

Автор:
kasatka
Что ты здесь делаешь, сволочь? Глава 143 из романа "Одинокая звезда"
Аннотация:
Как подрались Гена и Дима и что им пообещала Ольга
Текст:
Гена был прав — Дима изо всех сил держал дистанцию. Даже когда они были одни — а оставались они вдвоем и надолго практически каждый день — он ничего такого себе не позволял. Нежный поцелуй, дружеское объятие — и все. Он приучал ее к себе постепенно, ожидая, когда она сама потянется к нему. Он хотел, чтобы последний решающий шаг Лена сделала сама.
А она — ну что вы хотите от шестнадцатилетней девочки, помешанной на учебе и компьютере? Лена вообще об этом не думала. Диму она очень любила, но по-своему. Правда, когда он ее особенно жарко целовал, ей делалось как-то не по себе. Но это случалось так редко.
Нет, она, конечно, все понимала. Когда-нибудь они окончат школу и поженятся. Уже довольно скоро. И тогда между ними все и произойдет. А пока... он же перестал набрасываться на нее, как тигр из зарослей. Ведет себя смирно, ласкается, как котенок. И прижаться к нему можно, и потереться носом о щеку. И волосы разлохматить. А однажды он посадил ее к себе на колени. Она сначала противилась, потом села. Осторожно поцеловала его в светлую макушку и положила на нее щеку. А он обнял ее за талию и замер. Потом отпустил. И тоже ничего особенного не произошло.
И все же однажды он не сдержался. Это случилось перед их последними весенними каникулами. Март близился к концу, почки на сирени уже начали раскрываться, и солнышко временами грело почти по-летнему. Они успешно посдавали все зачеты, и придя к ней домой, предались заслуженному безделью. Дима возился на кухне, а Лена включила музыку — свою любимую "Историю любви", легла на ковер и приняла свою любимую позу — животиком вниз и подперев голову руками.
Когда он зашел в ее комнату, она, покачивая ногой в такт музыке, послала ему воздушный поцелуй. И ему немедленно захотелось вернуть его обратно. Но уже не по воздуху.
Дима сел рядом и наклонился к ней. Но едва его губы коснулись ее губ, у него напрочь отказали тормоза. Он, что называется, слетел с катушек и покатился под откос.
Лена не успела опомниться, как уже лежала на спинке и его руки совершали вполне целенаправленные действия. Вот расстегнута змейка на ее джинсах, вот его горячая ладонь пробралась под лифчик и легла ей на грудь.
Лена запылала. Ей показалось, что ее бросили в костер — в самую середину. Загорелась каждая клеточка ее тела — от пяток до корней волос. Но одновременно все, что в ней было девичьего, все ее целомудрие восстало, воспротивилось этому недозволенному вторжению.
— Димочка, не надо! — взмолилась она. — Нет! Пожалуйста, остановись!
— Не могу, — сдавленно произнес он и запечатал ей рот поцелуем. И вдруг с ужасом увидел, как из уголка ее глаза выкатилась крупная слеза и медленно поползла по виску к уху.
Он мгновенно отпустил ее и вскочил.
— Не надо! — горько выкрикнул он. — Опять не надо!
И опрометью бросился из комнаты.
— Димочка, не уходи! — закричала Лена. — Умоляю, вернись!
Но он не слышал ее. Выскочил из квартиры, слетел с лестницы и выбежал из парадного. Кинувшись к окну, Лена увидела, как он пронесся через двор и скрылся за воротами.
Не надо! — вспомнила она его слова. — Опять не надо. Значит, у него уже так было. Наверняка, с Мариной. Как и я, она не смогла решиться. И он ее бросил. И теперь, наверно, бросит меня тоже. Как я буду жить без него? Как я теперь ее понимаю! Боже мой, что я наделала!
Она закрыла лицо руками и горько заплакала. И сейчас же в прихожей загремел звонок.
Вернулся! — обрадовалась Лена и бросилась открывать. Но едва она повернула колесико замка, как дверь распахнулась, сильно толкнув ее, и в прихожую ворвался разъяренный Гена. Он захлопнул дверь, схватил ее за руку, затащил в комнату, бросил на ковер и своей широкой ладонью буквально припечатал к нему.
— Что здесь произошло? — вскричал он, нависая над ней. — Что он с тобой сделал, этот скот? Говори! Почему ты плакала?
— Не твое дело! — возмутилась Лена, пытаясь подняться. — Отпусти меня сейчас же! Что ты себе позволяешь!
— Говори! — повторил он и придавил ее к полу второй рукой. Освободиться от них не было никакой возможности. Как будто на нее наступил слон.
— Пусти меня! Ничего он мне не сделал!
— А вот это я сейчас проверю!
И он с силой рванул блузку на ее груди. Пуговицы горохом посыпались на ковер.
— Не смей!
Ее взгляд стальным клинком уперся ему в лицо. Его губы ощутили лишь узкую полоску втянутых губ.
— Не смей! — тихо повторила она, вложив в эти слова все свое презрение.
— А если посмею?
— Не посмеешь!
— А если посмею?
— Не посмеешь! А если посмеешь, пожалеешь! Очень сильно пожалеешь!
Грузинка! — с ненавистью подумал он, отпуская ее. Ему не нужно было ее тело. Что там того тела! — одна кожа да кости. Ему нужна была ее душа. Ее любовь.
Она села, придерживая блузку на груди, и свободной рукой принялась собирать застрявшие между ворсинок пуговицы. Присев, он стал ей помогать.
В дверь опять позвонили.
— Открой, — сказала она, не глядя на него. — Если это Юра, скажи, у меня голова болит. Пусть завтра приходит. И захлопни дверь с обратной стороны!
Гена открыл, и в прихожую ворвался Дима.
Убежав от нее без памяти, он пришел в себя только возле своего дома − и ужаснулся содеянному. Что он наделал! Как он мог — ведь он дал себе слово! Она же девочка — он напугал ее до смерти. Даже заплакала!
Неужели он потерял ее навсегда?
Вдруг он вспомнил: она что-то кричала ему вслед. “Димочка, вернись!” — вот что она кричала. Димочка! Значит, она все еще любит его, идиота. Просила, умоляла вернуться. А он бросил ее в такую минуту! Вот болван!
И круто повернувшись, он понесся назад.
Увидев открывшего ему дверь Гену, Дима обомлел. Что он здесь делает — этот "друг детства"? Тоже явился ее утешать? Зачем Лена его впустила?
— Что ты здесь делаешь, сволочь? — закричал он. — Когда ты оставишь ее в покое? Чего тебе нужно от нее?
— Того же — сквозь зубы процедил Гена. — Того же, что и тебе!
Он внутренне собрался и принял боевую стойку.
— Ах ты, сволочь!
Вне себя от ярости Дима кинулся на него. Но его подбородок мгновенно напоролся на встречный мощный удар Гениного кулака. Получив удвоенный импульс Димина голова откинулась назад и врезалась затылком в зеркало, висевшее на стене прихожей. Со звоном посыпались осколки. Но падая, Дима успел схватить Гену за ногу и с силой рванул на себя. Чтобы удержать равновесие, Гена ухватился за вешалку, и та опрокинулась, накрыв их пальто и куртками.
В полуторачасовом перерыве между последней лекцией и заседанием кафедры Ольга решила сбегать домой перекусить. Повернула ключ в замке, но дверь почему-то не открывалась. Что-то держало ее изнутри, и из прихожей слышались какие-то странные звуки — как будто там с проклятиями тягали тяжелые мешки.
Наконец дверь поддалась, и ей удалось протиснуться внутрь. Картина, которую она увидела, надолго врезалась ей в память.
На полу под вешалкой, накрытые верхней одеждой, сопя и пыхтя, мутузили друг друга соперники — Гена и Дима. На стене висело то, что осталось от большого овального зеркала, купленного совсем недавно. А у стены прихожей с растрепанным видом стояла ее дочь и, прикрыв рукой рот, взирала на происходящее расширенными от ужаса глазами.
— Прекратить! — скомандовала Ольга, пытаясь поднять вешалку. — Встать! Марш в комнату! Елена, помоги мне.
Красные Гена и Дима медленно встали. Гена хотел руками собрать осколки, но Ольга не позволила.
— Я сказала: марш в комнату! Без тебя управимся! 
Соперники прошли в гостиную и сели по разным углам. Следом вошли Ольга с Леной.
Некоторое время Ольга молча смотрела на них. Хороши! Как два разъяренных петуха — все перья дыбом. Дима держится рукой за затылок, на пальцах кровь. Значит, это им он разбил зеркало.
— Елена, принеси вату, перекись водорода, бактерицидный лейкопластырь и йод. И ножницы, — велела она дочери. — Ну-ка, герой, давай сюда свой затылок.
Она осмотрела ранку. Ранка была небольшая, но еще кровоточила. Ольга срезала немного волос, промыла ее перекисью и приложила ватку с йодом. На Димином лице не дрогнул ни один мускул. Все происходило в полном молчании.
— Придется тебе походить с лейкопластырем на затылке, — сказала она, — иначе можешь инфекцию занести.
— Я его все равно сдеру, — мрачно пообещал Дима, — лучше не приклеивайте.
— Ну, как хочешь. Подержи еще немного ватку, чтобы кровь свернулась.
— Картина мне в целом ясна, — обратилась она ко всей компании. — Я сейчас задам самый главный вопрос, который должен снять все остальные. Лена, кого из этих молодых людей ты любишь?
— Диму, — быстро ответила та.
— Ты понял? — обратилась Ольга к Гене, мельком скользнув взглядом по просиявшей Диминой физиономии.
— Она ошибается, — не моргнув глазом, ответил Гена. — Ошибался же этот подонок, когда говорил, что любит Марину. А еще раньше — Ирку Соколову. А еще раньше — какую-то Дашу и прочих. Почему же Лена не может ошибаться?
— Это не твое дело! — не выдержала Лена. — Тебя это совершенно не касается!
— Помолчи, Лена, — остановила ее Ольга. И тут она заметила, что дочь держится одной рукой за блузку, на которой не осталось ни одной пуговицы.
— Кто это сделал? — холодея, спросила Ольга.
— Мамочка, все в порядке, — быстро сказала Лена, увидев ее бледнеющее лицо. — Ничего не случилось.
— Кто это сделал? — гневно повторила Ольга. — Кто посмел?
— Это я, — признался Гена, — извините, погорячился. Пусть снимет, я пришью.
— Я тебя, гад, самого пришью! — Дима рванулся к нему, но зацепившись за ловко подставленную Геной ногу, растянулся на полу во весь рост.
— Так! — Ольгу душил гнев на них обоих. — Слушайте внимательно — я два раза повторять не буду! Вы сейчас дадите мне честное слово, что больше никогда, — вы слышите? — никогда не допустите из-за моей дочери рукоприкладства. И если еще хоть раз между вами из-за нее возникнет драка, я не стану выяснять, кто виноват. Но в этом случае ни один из вас больше не переступит порога этой квартиры и с моей дочерью не будет иметь ничего общего. Я ей запрещу − а она меня всегда слушалась.
Итак! Дима, ты обещаешь ни при каких обстоятельствах не драться с Геной?
— Обещаю, — тяжело вздохнув, выдавил Дима. А что ему оставалось? Он как-то сразу поверил в Ольгину угрозу. Лишиться из-за этого гада Лены — еще чего!
— Даешь честное слово?
— Даю.
— Гена, ты? — Ольга посмотрела на того, кто всю жизнь был преданным другом и защитником ее дочери и свято хранил ей верность.
— Даю честное слово, — глядя в потолок, поклялся Гена, — что драться с этим подонком я больше не буду. Я добью его другим способом: открою вашей дочери на него глаза и она сама откажется от него. Клянусь!
— Что ж, это твое право. А сейчас, молодые люди, отправляйтесь по домам и постарайтесь остыть. И чтобы до завтрашнего дня ни я, ни Лена вас не видели. Мы тоже хотим прийти в себя. Уходите порознь — сначала Дима, потом Гена. И помните свое обещание. И мое!

Читатели (355)Добавить отзыв

Проза: романы, повести, рассказы

0
151
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илона Левина №2