Пропавший дом.

Автор:
Евгений
Пропавший дом.
Аннотация:
Ни с того, ни с сего пропал дом. Здание городской мэрии.
Текст:

Глава 1

Ночью в Зареченске пропал дом. Причём, не просто дом, а здание городской мэрии. На его месте оказался огромный котлован, на дне которого горой лежала мебель, оргтехника и деловые бумаги. Рядом с котлованом осталась пристройка, в которой находилась охрана.

Охрана ничего сообщить не смогла. Судя по всему, все мирно спали. На лепет про обходы, туалеты и прочее никто не повёлся.

Записи с видеокамер тоже ничего не прояснили. Потому, что перед тем, как дом исчез, пропало электричество. А так как на резервное, аварийное или бесперебойное питание денег не было, хотя, как выяснилось, деньги выделялись, то и камеры вырубились перед самым процессом исчезновения.

Версий у следствия не было никаких. Ведь не считать же за версию предположение сержанта Ушакова о нашествии камнеедных термитов? Начальство сочло это за издевательство, обиделось и влепило Ушакову выговор. Хотя чего обижаться, если начальство само в отчаянии попросило выдавать любые, даже самые невероятные версии?

После этого, приятель Ушакова сержант Лямин прикусил язык. Хотя именно на нём вертелась версия о скоростной разборке здания некими шабашниками на стройматериалы. Про инопланетян он тоже промолчал. Но решил продать эту версию журналистам. Как будто те сами не смогли бы до этого додуматься. Как и про нечистую силу.

Впрочем, скоро выяснилось ещё кое-что. Всё-таки пропал один из охранников. Парень работал всего вторую смену, поэтому про него сразу не вспомнили.

Но навряд ли это он унёс с собой целое здание. А связывать эти два исчезновения было бы преждевременно. Поэтому дела начальство решило пока не объединять. Хотя и действовать в тесном контакте. Кто его знает? То ли просто на ночь к бабе уехал, а теперь боится на глаза начальству попадаться, то ли видел чего и теперь скрывается. Вот найдётся, тогда и будет решаться вопрос об объединении дел. А пока оснований нет никаких.

Глава 2.

Журналист местной газеты Михаил Овсянников проснулся от телефонного звонка. Звонил главный редактор.

-Ты где?

-А ты куда звонишь?

-К тебе домой.

-И где я?

Главный нашёлся быстро.

-Я спрашиваю, почему не на работе?

-Я вчера материал сдал? Ты же мне сам отгул обещал.

-Обещал, не отказываюсь. Но не сегодня. Сегодня у нас сенсация. Одевайся и дуй туда, где мэрия была.

-Что значит «была»? А сейчас там что?

-Яма. Большая яма.

Овсянников проснулся.

-Что, взорвали?

-Если бы. Украли.

Овсянников решил, что его разыгрывают. Зная уровень юмора главного, это казалось правдоподобным.

-Я тебя не разыгрываю. Все уже три часа на ушах стоят. В общем, ни на что не отвлекайся, действуй.

Овсянников влез в джинсы, натянул голубую футболку, сунул в рот кусок колбасы и вышел из дома. До мэрии ему было недалеко, если дворами — то минут двадцать пять, тридцать.

Он решил прогуляться, благо погода хорошая, тёплое летнее утро. Он не спеша прогулочным шагом добрался до места, завернул за угол и обалдел. Что, впрочем, было весьма естественно.

Толпа любопытных уже заметно поредела. Овсянников подошёл к краю и заглянул вниз. Там уже начались работы по подъёму имущества мэрии. К котловану подогнали несколько автокранов, с их помощью и пытались поднять наверх всё, что уцелело.

Стоявший рядом с Овсянниковым человек почти с удовлетворением произнёс:

-Рано или поздно нечто такое должно было произойти.

+12345+

Овсянников сделал стойку, как охотничий пёс.

-Вы так думаете? А почему?

Собеседник живо обернулся на голос.

-Вам действительно интересно? Или просто любопытно?

Овсянников поневоле отметил чёткую грань в вопросе собеседника. «Интересно» и «любопытно». Казалось бы, синонимы, а какая пропасть! Надо бы запомнить.

-Ну что вы. Мне это действительно интересно. И как человеку, и как журналисту.

-Так вы журналист? Тогда позвольте представиться — Илья Ильич Панин. Директор городского краеведческого музея. А вас как величать?

-Овсянников Михаил. Можно без отчества. Работаю в газете «Новости».

-А вы знаете, я читал. И скажу вам, очень недурственно.

Овсянников поклонился.

-Спасибо. Где мы можем поговорить?

-Знаете что, поехали ко мне. Там спокойно сядем, я вам всё покажу и расскажу. Клянусь, не пожалеете.

Глава 3

Они расположились в кабинете Ильи Ильича. Он, явно волнуясь, несколько секунд не знал с чего начать. Потом, сняв и снова надев очки, спросил:

-Вы знаете, как именовалось это здание раньше? До мэрии?

-По-моему, что-то вроде «Дом Черемисина»?

-В общем-то да. Но ещё раньше, его называли «Проклятый дом». А до этого - «Ведьмина изба».

-Почему так?

-Начну издалека. Студентом мне довелось немного поработать в этом самом доме. На ремонте. Мы работали в подвале и случайно пробили дырку в полу. Ломом. От неожиданности, мой приятель Васька Кудинов выпустил лом из рук и тот улетел в дыру. Звука падения лома мы не услышали.

-Может, во что-нибудь мягкое упал?

-Мы тоже так подумали. Посветили в дырку фонариком — ничего не увидели. Луч не достал до дна. Стали бросать туда камни — нулевой эффект. Тогда нашли верёвку подлиннее, метров сорок, привязали кусок арматуры и начали опускать вниз. Выбрали всю верёвку, дна не достали.

-Может, коммуникации? Тоннель?

-На такой глубине? Да и по чертежам коммуникации подходили совсем в другом месте. Мы уже раскатали губы, дескать:- Клад! Историческое открытие! Но пришёл прораб и вернул нас на землю. Это здание готовили под горком КПСС и нас жутко поджимали сроки. Поэтому нам жёстко велели не валять дурака, а принести бетон и наложить на дыру заплату.

-Ну и?

-Заделали. Я после этого долго ходил по инстанциям, просил, доказывал — всё впустую. И только один из работников горкома, заведующий отделом культуры, Борис Павлович Казаков сказал буквально следующее:

-Оставьте это дело, юноша. Вы что, не знаете, что одним из владельцев этого дома был граф Пётр Иванович Черемисин? В народе его называли «чернокнижник» и крестились при упоминании. Вы что, хотите вскрыть пласт такого, с чем не сможет справиться разум? А если это окажется «ящиком Пандоры»? Идите, юноша.

-Куда?

-Идите и изучайте. Всё, что с этим связано. Когда-нибудь, вы почувствуете себя готовым.

-Почувствовали?

Панин покачал головой.

-Конечно же, нет. Я окончил исторический факультет МГУ, изучил все архивы, так или иначе, связанные с этим домом. И осознал, что понимаю ещё меньше, чем в годы юности. Я приехал сюда в надежде, что рано или поздно, что-то произойдёт. Я ждал долгие годы — и вот итог. Произошло. Теперь мы вообще ничего не узнаем.

-Скажите, Илья Ильич, а вот вы сказали, что поднимали архивы по этому дому. У вас осталось что-нибудь?

-У меня осталось всё.

-Вы мне покажете?

Панин покачал головой.

-Нет. Я вам их отдам. Может, вам больше повезёт, вы раскроете тайну. А мне потом расскажете. Договорились?

-Договорились.

Панин принёс несколько папок с документами. Овсянников открыл одну из них. Рукописные копии, фотографии документов, ксерокопии. На каждом документе указано, где и когда эта копия была сделана.

-Только умоляю, осторожнее с ними.

-Не волнуйтесь, я умею обращаться с документами. Я сделаю проще. Сделаю себе ксерокопии, а это верну вам. Хорошо?

-Хорошо. И ещё. Если вам удастся что-нибудь найти, сообщите.

-Обещаю. Вы об этом узнаете первым.

Глава 4

Овсянников заехал в редакцию, что бы сделать копии документов. Возле принтера столкнулся с главным.

-Ну как? Что-нибудь выяснил?

-Послушай, Пал Палыч. Кажется, я могу выловить такую рыбу, которую нам просто не осилить. Это может оказаться не просто бомба — атомная!

Пал Палыч почувствовал запах сенсации. Он достаточно давно знал Овсянникова, что бы понять — тот взял такой след, какой не брал никогда.

-Помощь нужна?

-Сейчас нет, но в любой момент может понадобиться. А пока не дёргай меня.

Овсянников вернулся домой, достал из холодильника пакет кефира и уселся в кресло. Папку с документами положил рядом, на журнальный столик. На колени к Овсянникову залез пушистый кот Рыжий и требовательно заурчал.

-Тебе чего? Еды или ласки?

Кот в ответ положил голову на руку Овсянникова.

-Ну ладно, будет тебе ласка.

Почёсывая кота за ухом, Овсянников принялся за изучение документов. Первое упоминание о «Ведьмином доме» относилось к эпохе Ивана Грозного — к 1579 году. Именно тогда дьяк местной церкви занёс в церковные книги удивительный случай.

Глава 5

Деревушка Зареченская была невелика. Домов тридцать, не более. Даже церкви своей не было. Жители все друг другу кем-то приходились – если не родня, то кум или сват. Потому, как детей в каждой семье было много, детей обоего пола, так что, вопрос замужества или женитьбы остро не стоял.

Боярин Черемисин в своей вотчине бывал нечасто, предпочитая отираться в стольной Москве, благо государь Иван Васильевич жаловал Черемисина и частенько усаживал за свой стол. За что Черемисина при дворе не особо любили. А точнее, не за это, а за то, что Черемисин часто выполнял тайные поручения государя, о существе коих не имел понятия даже сам Малюта Скуратов.

Впрочем, сам Скуратов на Черемисина обид не таил, справедливо считая, что и так он у государя в чести немеряной, ближе просто невозможно, а лишние заботы ему, Малюте, и даром не нужны.

Из-за своей занятости Черемисин возложил управление своими вотчинами на доверенных своих лиц, коим повелел управлять строго в соответствии со своими указаниями. Людей напрасно не обижать, но и не спускать. И его, Черемисина, зазря не беспокоить по пустякам.

Управляющие и не обижали. Живите мужики, только помните, на чьей земле живёте, будьте добры, отработайте за боярскую милость.

В деревушке Зареченская померла бабка Матрёна. Была она в деревне на все руки — и знахарка, и повитуха. Ещё скотину могла вылечить. Её одновременно и уважали, и боялись. Уважали те, кому она помогла, боялись и называли ведьмой все остальные.

И вот настал день, когда бабка Матрёна утром не смогла подняться. Соседка, которой Матрёна по-соседски часто помогала просто так, зашла по какой-то надобности. Увидев беспомощную старуху, она всполошилась и подняла на ноги всё село.

Сбежались все. Бабка была ещё жива. Она хрипло дышала, глаз не закрывала и ни на что не реагировала.

-Отходит, сердешная. – Староста перекрестился. За ним перекрестились все остальные.

-Лекаря бы надо. – Встряла соседка.

Староста махнул на неё рукой и пояснил, что так, как платить лекарю никто не станет, бабка уже древняя, но и мало того – с нечистой силой знается, тут не лекарь нужен – поп. Послали в соседнее село – за попом.

Поп отказался идти напрочь. Так и сказал – ни за что. Постояли, поглазели и разошлись.

Бабка никак не могла умереть. Лежала, хрипела и ворочала глазами, пугая не оставлявшую её соседку.

Через неделю по делам в своё имение приехал боярин. Прослышав про Матрёну, не поленился явиться лично. Посмотрел, посмотрел – и позвал старосту.

-Вот что, любезный. Вели крышу разобрать.

-Слушаюсь, барин. – Ответил староста и послал мужиков. Мужики быстро разобрали соломенную крышу, тут же что-то в избе прошелестело, вверх поднялся небольшой водоворот из пыли и соломы, и бабка Матрёна со вздохом отошла в мир иной.

Глава 6

Следующее упоминание относилось к 1714 году. Очевидно, смерть Матрёны произвела впечатление и отпечаталась в памяти населения деревушки Зареченской. Потому, как случилось вот что.

После смерти Матрёны сельчане дом её обходили десятой дорогой. Долго обходили. Не один десяток лет. Потом староста нажаловался управляющему. Дом стоит, земля пропадает. Люди боятся.

Управляющий, особо не заморачиваясь, дал команду сжечь этот дом к чёртовой матери. Сожгли. А утром смотрят, стоит, как ни в чём не бывало. Вот уж действительно, ведьмина изба.

По весне в Зареченской появился новый кузнец. По приказу барина. Издалека, откуда-то.

И поселиться решил в ведьминой избе. Предупреждали его, отговаривали. А он только посмеивался в ответ. Вред, от Матрёны людям был? Нет? Тогда чего её бояться? А кто помнил –был вред, или нет?

Словом, не испугался. Вселился. И ничего не случилось. Кузнецом Семён оказался знатным. Слава о нём гремела по всей округе.

Уважали его практически все. За малым исключением. Савка, сын старосты, к девкам приставать начал. Ну, кузнец его и поучил маленько. Савка затаил злобу, но ограничивался лишь грозными обещаниями. Потому, как боялся.

И вот однажды идёт кузнец по селу, навстречу мужики, с ними Савка. Ну, кузнец вежливо так. Типа, доброго здоровья всей честной компании. Все в ответ раскланялись, только Савка зло так:

-Ступай своей дорогой!

Кузнец выслушал, и в ответ:

-Я то пойду. А вот ты на месте стоять будешь.

И всё. Савка словно врос в землю. Ни шага сделать, ни даже не упасть.

А кузнец пошёл домой. Мужики, вначале, решили, что Савка придуривается. Потом, посмотрев на страдальческое выражение его лица, поняли, что дело неладно.

Все попытки сдвинуть Савку с места кончались ничем. Попробовали даже с помощью лошади – тот же результат.

Сбегали в усадьбу, доложили барину. Барин прибыл лично. Расспросил свидетелей. После чего послал за кузнецом. Кузнецу заявил, что бы тот не маялся дурью, и прекратил непотребство.

Кузнец перечить барину не посмел. Махнул в сторону Савки рукой и сказал:

-Иди.

Савка тут же оторвался от земли и рухнул, как подкошенный. С трудом поднялся и побрёл домой. Бежать силы не было. А кузнецу барин велел вечером явиться для разговора.

Глава 7

Дальше был пропуск почти в год. Но время было замечательное – 1812 год. За эти девяносто восемь лет произошло следующее. Во-первых, село Зареченское превратилось в уездный городок Зареченск. На месте, где находилась матрёнина изба, граф Черемисин выстроил каменный особняк. Доживший до наших времён и неожиданно исчезнувший однажды ночью. Во-вторых, граф заслужил среди горожан репутацию чернокнижника. Его боялись, и к дому старались близко не подходить. К прислуге относились, как к героям.

Во время войны с Наполеоном граф никуда не уехал, остался в доме. Однажды в дом нагрянул французский отряд. Двенадцать солдат под командой офицера.

Цель их прихода так и осталась невыясненной. Ибо граф наотрез отказал им в приёме. Через дворецкого. Его сиятельство никого не принимает. И точка.

Французы вначале обалдели от такого, но когда дверь захлопнулась перед их носами, пришли в себя. Офицер дал команду и приклады ружей забарабанили в дверь.

После нескольких ударов, дверь неожиданно распахнулась, и французы буквально завалились в дом. Больше их никто никогда не видел.

Глава 8

Остальные документы были однотипные. Время от времени в Зареченске происходили странные вещи. И всякий раз тем или иным образом они были связаны с домом Черемисина.

После революции в дом не раз наведывались всякого рода комиссии. Были даже из Академии наук. Но ничего не нашли. А вот глава одной из комиссий, призывавший снести дом, и выстроить на его месте что-нибудь общественно-полезное, например планетарий, скоропостижно скончался.

После чего никто не решался призывать к уничтожению дома. Решено было устроить в нём музей. Что и было сделано.

Потом всякая чертовщина как-то разом закончилась. Как и разговоры о нечистой силе, живущей в доме. О чём говорить, когда не о чем говорить?

Во время Великой Отечественной Зареченск был довольно основательно разрушен. Но дом Черемисина, в котором, кстати, немцы устроили управу, не пострадал. Совершенно.

Глава 9

Всё это читать было интересно, но к ответу на главный вопрос Овсянников не продвинулся ни на шаг. Куда девался дом? А чёрт его знает!

Тем временем нашёлся пропавший охранник. Оказывается, он видел, как дом просто растворяется в воздухе, решил, что сошёл с ума и ушёл в запой.

В психушке, конечно, хуже. Из запоя, хоть, выйти можно

Тогда Овсянников систематизировал все сведения о пропавшем доме, написал статью для газеты и выложил всё в Интернет. Отправив электронное письмо на адрес РАН.

Отзывов было много, но всё не те, на которые рассчитывал журналист. Люди предлагали свои версии, и задавали вопросы. Версии сводились, в основном, к инопланетянам.

Однажды Овсянникову позвонил Панин, и напросился в гости. Прямо сейчас. Явился он не один. С ним был пожилой мужчина, в котором можно было узнать иностранца.

-Позвольте вас познакомить. Это – Михаил Овсянников, журналист. А это – граф Серж Черемисин. Потомок того самого Черемисина.

-Можете называть меня просто – Сергей Кириллович. – С лёгким акцентом произнёс князь. Я ознакомился с вашими публикациями в Интернете. И готов поставить точку.

Овсянников пригласил гостей в дом и предложил чаю с клубничным джемом. А Черемисин начал рассказывать. Его дед Пётр Петрович Черемисин был ровесником прошлого века. Имел страсть к карточным играм, но играл всегда честно, без шулерства. Ибо честь для него была дороже всего. Без вариантов.

После революции эмигрировал во Францию, после второй Мировой – ещё дальше. В Канаду. Где и скончался два года назад. Прожив действительно долгую и насыщенную жизнь.

Увлекался оккультными науками. В доме его со старинных времён существовал портал в преисподнюю. И вот однажды сел он за стол играть с каким-то незнакомым поручиком. И проиграл. Вдрызг. Последней ставкой бы дом. Проиграл и дом.

-Дед делал всё, то бы найти этого поручика. Искал его всю жизнь. Верил, что найдёт. Постоянно говорил – Я его и на том свете найду! И отыграюсь!

-Ну и?

-Два года назад дед покинул наш мир. Я так думаю – нашёл и отыгрался!

+2
100
12:04
Ух ты ж! Вот это история! Превосходно написано! Только одну очепятку заметила: «Овсянников заехал в редакцию, что бы (вместе) сделать копии документов».
Автору аплодисменты! bravo
18:17
Спасибо за комментарий.
Загрузка...
Мая Фэм №1