700 граней (37 серия) – Письма, письма лично на почту ношу (Нехорошие вести несет нам домой почтальон…)

Автор:
Влад Костромин
700 граней (37 серия) – Письма, письма лично на почту ношу (Нехорошие вести несет нам домой почтальон…)
Текст:

К штабу подъехал уже привычный автозак.

– Опять зеки, – спросил Иван Иванович.

– Нет, знакомые Петра Петровича, – улыбнулся чернявый. – Генерал, у вас есть парочка ненужных идиотов?

– Совсем ненужных?

– Расходный материал, пушечное мясо.

– Есть, Большой Дра и Катан, студенты МВА[1] из Гарвардской школы бизнеса.

– И как они очутились в элитном подразделении?

– Тут такое дело… Они двоюродные племянники владельца ночного клуба «Магомет Шакур» и он попросил пристроить бестолочей…

– Таких точно не жалко. Вызовите их, им предстоит почетная миссия – конвоировать живцов в логово зверя.

– Слушаюсь.

Из автозака выбрались Добсон и Рощин.

– Доставили, – лениво козырнул Рощин.

– Как вы докладываете, сержант?! – вскипел Иван Никифорович Уховводов.

Сержант смерил ФСб-шника долгим внимательным взглядом.

– Я с тобой разговариваю!!! Стать по стойке «смирно»!!!

– Если будете так кричать, то у вас случится инсульт и выпадение геморроя…

– Вы прислушайтесь, Иван Никифорович, – сказал Абрам Борисович, – сержант Рощин в своих прогнозах не ошибается…

Уховводов испуганно замолчал и попятился.

– Геморрой гусиным жиром смазывать бесполезно, – добавил Рощин вслед. – А для карьеры пользуйте, как все, вазелин.

Теперь уже и остальные попятились от сержанта.

– Выпускать? – нетерпеливо спросил Добсон. – Караул вроде как устал.

– Может этих раззвездяев в сопровождение отправим? – тихо спросил Петр Петрович.

– Нет, боюсь как бы они чего не натворили. Без происшествий? – спросил громко.

– Да как вам сказать, – усмехнулся Добсон.

– Как есть, так и доложите.

– Этот пытался сегодня на прогулке из больнички сбежать.

– Как такое возможно? – не поверил Петр Петрович. – Это образцовая больница!

– Нашел троих аликов, предложил сгонять за водкой… Они его через забор и перебросили, а там, в аккурат, благотворительная машина ехала. Старые матрацы из дома престарелых в детский дом везла. Он на матрацы и упал.

– Прямо «Граф Монте-Кристо», – покрутил головой Сухочинский.

– Так бы и убег, да кто-то окурок в кузов бросил, матрацы и занялись, тлеть начали. Дым пошел, он сомлел, шофер его тепленьким и взял, да обратно возвернул.

– Дело случая, смею вам заметить, господа, – сказал Петр Петрович. – Чуть не убег ваш «живец», тем еще живчиком оказался.

– Ничего страшного.

Подошли два сержанта мусорной полиции.

– Сержант Старшедронов по вашему приказанию прибыл, – лихо козырнул толстяк, с масляным, будто тещин блин, лицом, похожий на чокнутого профессора из американского фильма.

– Сержант Катанов, – второй был похож на Волан-де-Морта, добившегося взаимности от Гарри Поттера.

– Генерал, поставьте задачу, – кивнул чернявый.

– Вам предстоит сопровождение и охрана объектов в район деревни Кридово, – деловито водил зубочисткой по карте Чистосугробов. – Возможен огневой контакт с противником…

– Выпускать? – закурив, напомнил о себе Добсон.

– Порядочки у вас, – куда-то в сторону сказал Иван Иванович.

– Выпускайте, – распорядился Абрам Борисович.

Из чрева, пропахшего узниками мусорного бунта в Волоколамске, робко выбрались Иван Перепендев и Юля.

– Здравствуйте, – сказал пахнущий ватным дымом Перепендев, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Иван Николаевич, – любезно обратился Абрам Борисович, – мы разобрались в свершившийся ошибке и готовы принести свои извинения.

– Спасибо… я… – голос Ивана задрожал, а в уголке левого глаза блеснула предательская слеза. – Я знал… я верил…

– Виновные будут сурова наказаны, ваше пребывание в стенах известного учреждения будет засчитано как внеочередной отпуск. Прошу заметить, оплачиваемый.

Перепендев растроганно шмыгнул носом.

– Вы будете представлены к правительственной награде! На вашей малой родине будет установлен ваш бюст, а школа, в которой вы учились, будет названа вашим именем!

– Я учился в трех школах, – заплакал Иван.

– Х-м… значит, три назовут, – нашелся чернявый. – Вам осталось совсем небольшое дельце…

– Какое? Я готов! Я… – Иван зарыдал в голос, забрызгивая слезами старенький лапсердак Абрама Борисовича.

– Ничего сложного. Вам надо собрать грибы…

– Грибы?

– Да, нож и корзинку вам дадут.

Большой Дра подхватил освобожденного узника под локоток и отвел в сторонку.

– Юлия, мы решили дать вам возможность реабилитироваться, – начал окучивать следующего «живца» чернявый.

– Кто это «мы»? – насмешливо спросила девочка.

– Мы это мы. Не важно, – отмахнулся Абрам Борисович. – С тебя снято обвинение в убийстве отчима и …

– Школу моим именем называть не надо. Много чести. Для школы… Бюст мне тоже не нужен…

– Вы не хотите молока, а чего же вы хотите?

– Хочу, чтобы квартиру, зарплату и машину Лепицкой мне отдали!

– Позвольте, – влез Петр Петрович, – Лепицкая чемпионка. Героиня мельдониевой войны, а ты кто? Не треснет губа?

– Не треснет, – Юля дерзко уставилась на Петра Петровича. – Я без всяких мельдониев отчима пришила. А Липицкая ваша ничего для общества не сделала, все только на свой карман! Еще и к неграм в Пиндостан умотала!

– Может она как Мавка Чапин, – не выдержал Иван Иванович, – секретное задание Родины выполняет.

– Ой, да не смешите мои тапочки!

– Ты как разговариваешь с генералом?! – снова начал свирепеть Уховводов. – Ты что себе позволяешь, мокрощелка?

– Иван Никифорович, – осадил Абрам Борисович, – вы про инсульт то с геморроем не забывайте, берегите себя.

– Виноват, не сдержался, – насупился Уховводов. – Просто заело, меня, героя невидимой войны с турками, и какая-то сопля, пигалица, предмета толком во рту не державшая, и…

– Зато ты держал, видно, – не полезла за словом в карман девочка.

– Я?.. – Иван Никифорович дрогнул тазом, будто в задницу вцепился подкравшийся сзади хитрец, выпучил глаза, открыл род, беззвучно шевеля челюстями, захрипел и упал.

– Я предупреждал, – Рощин набрал на мобильном номер. – Тринадцатая бригада? Все, увозите готовенького. Еще один орденоносный паралитик в погонах.

– Как банки рушатся, – подытожил Добсон.

– Рисковая работа, – кивнул Рощин, – люди буквально горят.

По опушке из последних сил пробежал ободранный майнер, успевший потерять последний системник.

– Хватит пререкаться! – сказал Абрам Борисович. – Рощин, Добсон, Уховводова везите в госпиталь, а вам, милочка, я так скажу: сделаете дело, будете гулять смело, на свободе и с зарплатой как у Лепицкой. Зарплату будут переводить в «Трость Банк».

– Не знаю такого банка.

– Да ты что? – изумленно покачал головой. – Известный банк, специализируется на финансовых инвалидах.

– В норвежских кронах?

– А как же патриотизм?

– Засунь его себе в это самое, дядя.

– Хамите, милочка, но я не обижаюсь. Мы договорились?

– А квартира? – не унималась настырная девчонка.

– Ой вэй, – всплеснул руками, – будет и квартира, будет и, предвосхищая ваш вопрос, машина. Будет даже паспорт свободного королевства ASPI.

– Что за королевство такое? – нахмурилась девочка.

– Острова такие, в Карибском море…

– Сомнительно как-то.

– В Питере есть их консульство.

– Да? В Питере значит…

– Еще и права водительские в комплекте идут. А сама понимаешь, ГИБДД не имеет права штрафовать иностранцев.

– Уговорили. Что надо сделать? – деловито спросила Юля.

– Грибы Ивану Николаевичу помочь собрать.

– Просто собрать грибы? Без всяких извращений?

– Просто собрать грибы…

– Это те грибы, от которых лужковские пчелы мерещатся? – хитро прищурилась. – Что, порошок перехватили, так вы решили грибочками закидываться?..

– Это к делу не относится, – нервно сказал Сухочинский.

– Ломает болезного… И эти люди запрещают мне ковыряться в носу? – хмыкнула нахалка. – Показывайте, где грибочки?

– Иван Николаевич все знает, – деликатно покашливая, сказал Абрам Борисович.

– Тогда мы пойдем?

– Для безопасности к вам будет приставлена охрана, – кивнул на что-то жующего Большого Дра и злобно плюющего на траву Катана.

– Чтобы мы не убежали?

– Нет, что вы. Для безопасности, – выделил тоном.

– От волков? – хмыкнула. – Сколько волка не корми, а у медведя все равно толще…

– Тут неподалеку свалка, там могут быть всякие асоциальные элементы, – окаменел лицом чернявый.

– Пока что я асоциальных вокруг вижу, – фыркнула девчонка. – Жужжат как пчелы, глазищами так и зыркают, того и гляди, щупать начнут, волки позорные.

– Юля, держите себя в руках! – построжел Абрам Борисович. – Это все уважаемые люди!

– Угу, в Госдуме тоже уважаемые, а тот, которому от быка жареные яйца пришили, к журналисткам домогался.

– Это единичный случай, – покраснел Иван Иванович и начал протирать очочки.

– Оно и верно, что единичный, – согласилась девочка, – там же из попсы и спорта много. Их женщины не интересуют. А вот еще…

– Хватит!!! – чернявый выставил перед собой ладони. – Девочка, или замолчи, или поедешь обратно в дурдом!!!

– Свободу слова не задушишь, – тихо пробурчала Юля. – Дайте мне только до соцсетей и СМИ добраться, а там уж я устрою вам всем. Меня еще в «Пусть говорят» пригласят. Черт с вами! – сказала громко. – Где лукошко?

– Туда, – указал Абрам Борисович и вытер пот со лба, когда Юля решительно пошла к Ивану.

– Нужно было ее в дурке сгноить! – в сердцах сказал Петр Петрович. – В «санатории принудительного лечения имени Е. Летова» Там ей самое место! Никакого патриотизма у нынешней молодежи!

– Петр Петрович, как можно? – фальшиво улыбнулся Абрам Борисович. – Это же больные люди, с ними надо гуманнее.

– От гуманизма один шаг до толерастии, – возразил Петр Петрович. – Давить надо было этих рокеров, тогда бы и Союз не распался!

– Генерал, – Абрам Борисович посмотрел на Чистосугробова, – обеспечьте нам картинку.

– А что за кот? – посмотрел на упавшую киборг.

– Костромин. Знаешь?

– Знаю, одно из тех самородных чуд, которое может только на Руси родиться в семье ирландских евреев и через происхождение свое претерпеть гонения всяческие...

– Это да.

– Если бы соразмерно его рвению давали ему награды, но, в таких современники постоянно плюют, но зато лет через сто…

– Или даже двести…

– Верно. Мартин, ты еще долго будешь лежать?

– Загар ляжет и встану, – пробурчал Чернокнижник, вставая.

– Бронежилет одел? – спросил разучившийся удивляться Фай.

– Книжка твоя спасла, – Мартин достал из-за пазухи простреленный том. – Видать патроны старые или подмоченные, пуля в книге застряла.

– Везет тебе, Блэквуд, – улыбнулся Крисп. – А я уже думал, где тебя хоронить.

– Где угодно, только не в Кридово! Как ты сложно заговорил, Михаил, – посмотрел на Ивановича.

– Работа в комиссии обязывает, – смутился киборг.

– Все с ними бьешься?

– А что делать? Кто, если не мы? К мундиалю их много повылазило, как выползков после сахарного дождя. Вырубаю скверну не покладая рук Ладно, мне пора, там какой-то урод требует оральной ласки от рекламных агентов, – с хлопком воздуха исчез.

– Что с телами будем делать? – спросил Чернокнижник.

– Пепу заберем, а этих барсуки приберут. Должен же и зверьков быть праздник?

– Этак через десяток лет они и сюда паломничество устроят. Фай, помоги.

Закинув безвольные руки Пепы себе на плечи, потащились к Кридово.

– Эх, Вася, – вздохнул Крисп, пристраиваясь следом, – не сберегли тебя счастливые трусы.

– Не все трусам Масленица, – пропыхтел Чернокнижник.

– Если долго, долго, долго, долго бегать по дорожке, – громко пела Юля, не обращая внимания на морщащихся сержантов, разболтанной походкой напоминавших пританцовывающих обезьян, – прыгать, бегать и скакать. То наверно, то наверно, то возможно, можно, можно, то не только в королевство, но и Африку попасть. Ах! – наткнулась взглядом на следы пожарища, откуда еще пахло горелым мясом. – Что это? – требовательно повернулась к Ивану.

– Пикник был, – очнулся от сладких дум о геройстве Перепендев, – не убрали за собой.

– Ни фига себе пикник. Тут полшколы накормить можно.

– Интересно, пожрать там ничего не осталось? – оживившись, потянул носом Большой Дра.

– Тебе бы только пожрать, – одернул товарища Катан.

– Солдат жрет, служба идет.

– Как ты жрешь, так уже давно дембельнулся.

– Не нуди, Ката. Все в норме. Какой дембель, мы контрактники.

– А наши истуканы говорить умеют, – громко сказала девочка.

Мусорщики со значением посмотрели на нее, но ничего не сказали.

– Главное, что здесь нет пчел, – невпопад отреагировал Иван.

– Грибов тоже нет, – покосилась на лукошко с парой тощих сыроежек. – А нас без грибов эти извращенцы не отпустят. Вас как звать, деревянные солдаты?

– Большой Дра.

– Катан.

– Сложно, – сморщила носик, – буду звать вас Толстый и Тонкий.

Дра пожал плечами, Каман тоже промолчал.

Сквозь скворчание яичницы на сале пробился стук в калитку. Фай, подхватив проверенный ТТ, осторожно подошел к окну, пугливо выглянул, пытаясь разглядеть, кто мнется у калитки. Долговязая усатая фигура в плаще и потертом треухе с большой пузатой сумкой через плечо доверия совершенно не внушала.

– Кто там? – автоматически вырвалось у Метова.

– Слышь, Акакий, этот прикол уже мхом зарос. Открывай.

– Кто там?

– Да твою же дивизию! Это я, Варух Печкин, открывай!

– Кто? – не понял Фай. – Какой еще Варух?

– Совсем мозги пропил, лишенец робкий, – вздохнула фигура. – Это я, почтальон Печкин, принес посылку, открывай, трясогузка-надомник.

– Почтальон?

– Ты что, тормозуху по утрам глушишь? Или с эстонцами в шашки по переписке играешь? Печкин это, отворяй ворота!

– Интересно, что за обсос? – пробормотал Метов.

– Открой ты ему, – за спиной бесшумно возник Криспиан. – А то всю деревню взбаламутит. Хотя, – задумчиво почесал щеку, – сколько той деревни осталось? Арарат да две лягушки.

Метов, засунув ТТ сзади под рубашку, вышел во двор, отворил калитку.

– Здорово, Ак… – осекся пришелец. – Ты кто?

– Фай я.

– Чаго? – вылупился усач. – Кого ты? Куда? Да я сам тебя сейчас!

– Имя такое, – вздохнул Метов.

– А чой-то вы тут делаете? – Печкин подозрительно уставился на парня, теребя ус. –И где Акакий Акакиевич?

– Он…

– В город он уехал, – пришел на помощь Криспиан, подходя к разговаривающим. – А Фай племяш его.

– В город? А вы, извиняюсь, кто будете?

– Не ваше дело.

– А документы у вас есть?

– Дядя, – душевно сказал Крисп, – шел бы ты по своим делам, не мешал людям жить. А то мало ли…

– Я и пришел по делу, – надулся Варух. – Принес посылку вон для его дяди, – кивнул треухом в сторону Метова.

– Давай посылку и чеши отсюда.

– Посылку я вам не отдам, у вас документов нет.

– Тогда просто чеши.

– Не могу, я должен посылку вручить.

– Может ему того? – посмотрел на Криспа начавший терять терпение Фай. – По рогам?

– Хочу напомнить, что почтальон есть лицо неприкосновенное, – попятился Печкин, – и при исполнении.

– Тогда оставь посылку, мы передадим.

– Не могу! У меня внутри не какие-то там чувства, а инструкция!!! Не могу отдать.

– Она и не надо нам, – зевнул Крисп. – Это дядя Акакия прислал. Он на гуталиновой фабрике работает и шлет этот гуталин кому не попадя. Даже, помню, в позапрошлом году пару посылок Обаме отправил.

– Как, говорите, зовут дядю? – достав потрепанный блокнот, подозрительно осведомился Печкин.

– Бартоломью Незабудкин. Отчества не помню.

– Нет у него такого дяди. Есть Серега, я его помню. Отличный парень, – закрыв блокнот, почтальон уставился на горожан.

– Значит, Серега гуталин прислал.

– Серега мог только динамит прислать. Он в цирке работал, а потом взорвался.

– Значит, перед смертью выслал, а почта задержала пересылку.

– Еще есть шурин… – Печкин снова открыл блокнот.

– Шурин и выслал.

– Шурин, Карлсон Иванович Лунгин, чудила, гонщик на хабеасах. Эмигрировал из Питера в Стокгольм и бомжует там на крыше. А посылка не из Швеции…

– Значит, кто-то другой гуталин прислал, – не сдавался Криспиан.

– Там никакой не гуталин, – покачал головой Варух.

– А что там? – спросил Фай.

– Вращающаяся сушилка для носков…

Фай и Криспиан переглянулись.

– Зачем ему сушилка, да еще и вращающаяся? – подошел Чернокнижник.

– А вы извиняюсь, кто? – насторожился Варух.

– А вы?

– Я-то? Я Варух Трифильевич Печкин, почтальон тутошний.

– Заметку принесли?

– Почему сразу заметку? Посылку принес и заодно узнать насчет велосипедов.

– А что там с велосипедами?

– Как что? Налог надо на велосипеды ввести, в бюджет копеечку платить.

– Какой налог? Ты что, самогоном обожрался, письмо в бутылке? – не понял Крисп.

– Самый обыкновенный налог. Историческая, так сказать, память. В соответствии с указом Иосифа Виссарионовича Сталина от 10 апреля 1942 года «О местных налогах и сборах» владельцы велосипедов облагались ежегодным налогом в размере полутора рубликов, а сами велосипеды регистрировались. Понятно? – Печкин подозрительно уставился на мужчин.

– Нет у нас велосипедов, дядя, – ответил Крисп. – мы на машине, а за нее транспортный налог уже уплачен.

– Вы, извиняюсь, – понизил голос, – не «самозанятые»?

– А что? – не понял Метов.

– Надо бы того, это самое, «выйти из тени».

– Если мне придется высунуться из тени, – весомо сказал Мартин, – то только по большой нужде и только одним органом…

– Может у вас спинеры есть? – с надеждой спросил рыцарь почты.

– А что, их тоже налогом обложили? – осторожно спросил Метов.

– А как же, – расцвел улыбкой Варух. – Непорядок, кого что-нибудь просто так курят, воздух напрасно колыхают. Надо казну наполнять.

– А еще ежели к балерине динамо-машину подключить… – подсказал Чернокнижник. – Верно, граждане, – почтальон хлопнул себя по лбу, будто убив комара. – Как же я раньше не догадался?! Надо срочно телеграфировать в Кремль! Пускай указ пишут!

– И про интернет в общественные туалеты пусть не забудут, – закурил Крисп, – а то как их найти без интернета?

– Верно, – почтальон быстро стенографировал в блокнот, – здравая мысль.

– До свидания, – Криспиан закрыл калитку. – Пошли пожуем, а то остынет.

Мужчины вернулись в дом. Чернокнижник водрузил сковородку прямо на обшарпанный стол. Крис разлил по разнокалиберным мутным рюмкам мутный самогон.

– Помянем невинно убиенного Василия, – тихо сказал он. – Пусть земля ему будет пухом и пусть в загробном мире у него всегда будет вдоволь яиц.

Выпили, похрустели зеленым луком, безжалостно ободранным Мартином с осиротевших грядок. Сквозь витаминный хруст пробился назойливый стук в калитку.

– Видать, он всегда стучит дважды, – хмыкнул Чернокнижник. – Надо было сразу по рогам насовать.

– Я быстро, – Фай закинул в рот кусок яичницы, жуя, пошел к калитке.

– Только без увечий, – крикнул Крисп вслед.

– Что еще? – распахнул калитку.

– А вот что! – Печкин рывком за ворот выдернул Метова на улицу. Толкнул к калитке, прижал, навалясь, и, держа обратным хватом, приставил к горлу заточку из мотоциклетной спицы. – Вот что, – зловеще прошептал, дыхнул в ухо старой простоквашей. – Где мой велосипед, гнида городская? – голос был не громче змеиного шипения, но Фай все четко слышал.

– Какой велосипед?

– Мой, «Орленок».

– Я откуда знаю?

– Знаешь, сука! – колено почтальона врезалось в печень Метова. От позыва согнуться удержало лишь проколовшее кожу острие. – Местные не воруют!!! Где мой велик, гнида?!

– Я не знаю! Не знаю я!!!

– Не кричи, а то чик по горлу и в колодец! Ключи от машины у кого?

– У Мартина.

– Это который?

– Который про балерин сказал…

– Урод, хотел балеринами отвлечь! – Варух сплюнул что-то похожее на сгусток овечьего сыра. Запах простокваши стал сильнее. – А мне на чем почту развозить? На санях?

– Не знаю.

– У меня участок в двадцать кэ-мэ. Да если я не буду успевать, меня на дрон заменят! Меня, личность, на бездушный дрон!

– Трагедия для почты, – поддакнул Фай.

– Заберу вашу машину. Это будет справедливо – вы же Акашку убили. Убили?

– Не убивали мы.

– Врешь, – бешеные глаза словно вонзились в мозг Фая. – По глазам вижу, что ты врешь.

– Не вру я!

– Почта, это важнейшая служба в жизни человека, а вы, бумажные пачкуны, жалеющие купить марку, низводите нас до уровня собачек: «Отправь. Принес. Подай», – горячо шептал Печкин. – Сами без нас, как без рук, даже бланк телеграммы правильно заполнить не можете. А ведь телеграмма архиважная штука. Родился кто – почтой телеграмму шлют, помер кто – снова она, почтовая телеграмма. Гуталин, что с фабрики натырили, и тот без почты передать не можете! Почта – всему голова!

– Да я не возражаю, – пропищал Фай, – почта важное дело.

– Это не просто дело, это общественно образующий и общественно объединяющий институт, – несло Варуха. – Это самая настоящая традиционная скрепа, забитая татарами в рыхлый конгломерат славянских племен. Без почты нет России!!! – лизнул выхваченную из кармана левой рукой марку, перекрестил себя по диагонали и прилепил марку на лоб Фая. – Крестная марка! Чтобы спереди погладить, надо сзади полизать. Без почты мы бы были какой-нибудь Шкафландией.

Метов окончательно понял, что собеседник безумен.

– Сейчас я отправлю тебя ценной бандеролью, – шептал Варух, – сейчас, сейчас…

– Куда? – не смог удержаться от дурацкого вопроса Фай.

– Что куда?

– Куда отправите? Бандероль же нельзя отправить без адреса.

– Нельзя… Ты мне скажешь адрес!

– Чей? Если скажу свой, то бандероль никто не получит. Так?

– Так… – Варух рванул себя за волосы, выдрав здоровенный клок. – Если бандероль вернется к отправителю, то это будет непорядок! Непорядок!!! Скажи чей-нибудь адрес!

– Чей?

– Родителей.

– У меня нет родителей.

– Так не бывает. У всех есть родители, мальчик, и ты тоже чей-то сын. Говори адрес!

– Я ничей, я свой собственный мальчик. А меня мне вы отправить не можете…

– Друзей давай! Этих двоих.

– Я их адресов не знаю.

– Как такое может быть?

– Обыкновенно. Вот вы адреса друзей знаете?

– У меня нет друзей! – полыхнули глаза почтальона. – Я одинок, я никому не верю!

– Я тоже никому не верю! – поспешил вставить Фай. – Видите, мы с вами похожи…

– Не мешай! А если сделать так… я тебя пропишу у себя в Простоквашино и вышлю на свой адрес?

– Бред какой-то… как вы мертвого пропишете?

– Да… действительно… нарушение закона… непорядок…Но как я тебя в Простоквашино потащу? Не пешком же? У кого ключи от машины?

– У Мартина.

– Придется его того, проштемпелевать. Оружие у них есть?

– Откуда оружие, мы мирные грибники.

– Мирные грибники, – рот почтальона перекосился, – знаю я таких грибников! Ничего, я тебя сейчас без всякой бандероли проштемпелюю!

– Нельзя!

– Это почему? – прищурился.

– Потому, что я флешка.

– Бредишь? Какая еще Флешка? Баба что ли? – пощупал грудь Фая. – А сиськи тогда где? У бабы должны быть сиськи, я знаю.

– Не баба я!

– Тьфу ты, из этих? – сморщился брезгливо.

– Флешка это память такая! Как Джонни-мнемоник!

– Знаю, читал, как говорится, в порядке повышения образованности, – закивал Печкин. – Кто-то Юрику Лонго прислал книжку, а я не отдал. Так ты это, письму конкурент?! – вспыхнули багровым глаза. – Замочу, падло!!!

– Я совместный проект ФСБ и Почты России, – частил Метов, – и убивать меня нельзя.

– Почему это?

– Я при исполнении!

– Это я при исполнении! А вот ты при каком исполнении? Ты кто вообще?

– Я мелкий сотрудник службы сохранности и передачи информации ФСБ-Почта России, Кай Метов, точнее Файл Ментов. Переправляю ключи к шифру Хомского-Костромина.

– Мне кажется, ты пытаешься меня обмануть… – давление заточки на сонную артерию усилилось.

– Не надо! В случае опасности для информации, программно обязан подсоединиться к любому источнику!!!

– Не понял?

– К вам присоединиться!!!

– Пид…ня городская!

– Это программа, она сильнее меня!!! Моя цель это передача и сохранение информации!!!

– Передаст значит?..

– В хорошем смысле слова!!!

– Так ты типа дрона, получается? Технологический прорыв, «Почтовая индустрия 4.0»?

– Не совсем, но близко к истине.



[1] Маги́стр делово́го администри́рования (также – мастер делового администрирования, МДА; магистр бизнес-администрирования, МБА; от англ. master of business administration, MBA (Эм-Би-Эй); магистр экономического управления) – квалификационная степень магистра в менеджменте (управлении). https://ru.wikipedia.org/wiki/Магистр_делового_администрирования

+4
224
15:26
+2
«Крестная марка!» rofl Какой пассаж)))…
Отсылка к предыдущей серии (причина исчезновения Михалыча) тоже хороша.
15:28
+1
за «Крестную марка» отдельное спасибо Дарье Сорокиной dance
15:41
+2
А кого благодарить за Файла Ментова, мы знаем dance Хомского!
15:55
+1
так точно!
20:30
+1
20:31
+1
таки да. Ваша идея
15:46
+3
ахахах)) Влад, с Каман — это быыло сииильно)
я понимаю, мои Большой Дра и КаТан засветились, но КаМан — этоо слишком)))
Каман тоже промолчал.
15:56
+2
blush игра слов, понятная своим
15:57
+2
однако! )
16:10
+2
вполне)
16:02
+2
А, вот они откуда, с Чеховым скрещённые — на этом просто орнула))
Хорошо получились)))
16:10
+1
wonder кого я там уже с Чеховым скрестил?
16:13
+1
Там по взаимному согласию, не переживайте.
16:20
+1
могут потребовать подтвердить согласие Чехова…
16:37
+1
Может, он как раз инициатор?
16:59
+1
crazy все может быть
00:12
+2
Вот! Наконец-то подоспела пища для неспешных размышлений (для ума). Сцена с почтальоном — нечто, надо занести в анналы. И она, конечно многозначна. Что-то будет и ждет нас впереди. Кстати, наблюдатель Александр, проворонил два важных действа. Сообщений-то не было? Или ушли по другим каналам. Через Га — ах какую — гу.
Плюсище!
06:08
+1
blush вот, второй поклонник граней подоспел
ждем третьего
20:07
+1
Я, конечно, не зануда и придираст, а очень даже добродушный и не привередливый, но позвольте не согласиться. Не Третий, а Первый. Вот. Потому могу себе позволить услышать вначале прочих, примкнувших новообращенных. И вообще, хочешь оставить последнее слово за собой — помолчи за последним.
Так, ну и что мы имеем с гуся в очередной серии?
Так, про-дра-ли Гарвард — хорошо, ну может и несколько напыщенно, но у нас они точно бизнес не поднимут. Заплюхаются на стадии сбора документов.
Далее, слоновцев упомянули (долги надо отдавать), злободневность не забыли, себя-любимого тоже. Самое главное, ведущая роль Хомского — отмечена, хоть и не явно.
Юленька оказалась начитанной хорошисткой. Я вот тока по комменту до Чехова допер.
Переходящий финал — просто феерия. Крестная марка — не простое словосочетание. Печкин еще не осознал, что совершил сгоряча. Как лицо состоящее на государевой службе, находящееся при исполнении, он окрестил маркой, т.е. наградил или назначил Фая, главным/смотрящим/графом/маркграфом данной территории. Ну посмотрим, что из этого выйдет.
Лучшая фраза серии:
"Это самая настоящая традиционная скрепа, забитая татарами в рыхлый конгломерат славянских племен. Без почты нет России!!! "
(+).
20:11
+1
dance Хомский здесь!!!
предлагаете продать фразу как девиз для Почты России?
20:17
+1
Пожалуй не помешает. А также добавит больших симпатий от многочисленных орд татар.
20:24
+1
симпатий почте или Костромину?
20:29
+1
Ах-ах! Конечно же, автору фразы.
могут даже налить? drink blush
20:40
+1
Ну, если только компоту drink
20:46
+1
вишневого?
21:03
+1
Можно.
обожаю вишневый компот
21:06
+1
Да? А я яблочный.
яблочный я сок люблю
Загрузка...
Виктория Миш №1