Здесь я нашел ту, что мне дороже жизни. Глава 155 из романа "Одинокая звезда"

Автор:
kasatka
Здесь я нашел ту, что мне дороже жизни. Глава 155 из романа "Одинокая звезда"
Аннотация:
Про последний звонок и выпускные экзамены.
Текст:

Май летел на всех парусах, приближая одиннадцатиклассников к последнему звонку. И чем меньше оставалось учебных дней, тем грустнее становились выпускники. Вот закончился последний в их жизни урок по биологии. Вот в последний раз побегали по спортплощадке, прощаясь с уроками физкультуры. А вот и учебник истории больше никогда не придется класть в сумку. 

Они любили свою школу, и многим становилось не по себе при мысли, что скоро, очень скоро закончится эта определенность, когда точно знаешь, что тебя ждет завтра и послезавтра, и через месяц, и через год. И дальше придется жить своим умом и самому решать, чем заниматься завтра и послезавтра, и всю остальную жизнь И некому будет отвечать за тебя и страховать тебя, и дрожать за тебя душой. Только ты сам.
Незадолго до последнего школьного дня Мария Степановна обратилась к Маринке с привычной просьбой:
— Башкатова, ты бы к выпускному сочинила что-нибудь, а Рокотов на гитаре исполнил.
— А по пятаку за полугодие им отломится? — поинтересовался Венька. — За так нынче не в кайф.
— Ходаков, ты вымогатель! — возмутилась литераторша. — Даже для себя вам лень постараться!
— Сочиним, — пообещала Маринка и вопросительно посмотрела на Диму. Тот согласно кивнул.
В тот же вечер, вернувшись от Лены, замучившей его очередным диктантом, он позвонил Маринке.
— Мариночка, а давай придумаем песню и к последнему звонку. Я, как подумаю, что он отзвенит и больше никогда в моей жизни не будет уроков, так просто не по себе становится. Напиши что-нибудь трогательное, как ты одна умеешь.
— Конечно, Димочка, — ласково ответила Маринка, наслаждаясь звуками его голоса, ложившимися ей прямо на сердце, — Обязательно напишу. Тебе понравится.
— Не сомневаюсь. Ну, а вообще, как ты? На меня не очень сердишься?
— Как всегда. Разве я способна на тебя сердиться? Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь.
Он воздохнул, помолчал, потом сказал:
— Прости меня, дорогая. Хоть когда-нибудь.
И положил трубку.
Дорогая, — повторила Маринка. — Он сказал “дорогая”. Он про меня это сказал. Значит... значит, что-то в его душе осталось. Ко мне. Какое-то зернышко, может даже, росточек. Надо его питать, питать. И тогда... может быть... если между ними что-то случится... что-то плохое — может, с Гениной помощью, а может, сама Ленка в нем разочаруется, — Дима будет знать, что у него есть запасной аэродром. Просто, надо оказаться в нужное время в нужном месте. Знать бы только — когда и где.
И пробежали их последние школьные денечки, и последний урок, как ни просили они его притормозить, тоже пролетел. А когда отзвучал звонок, к доске вышел Дима Рокотов и с грустью сказал:
— Друзья мои! Я проучился с вами каких-то полгода, а прикипел к вам душой, как если бы знал вас всю жизнь. Здесь я нашел мировых учителей, здесь я нашел верных товарищей, здесь я нашел ту, что мне дороже жизни. На прощанье мы с моей подругой Мариночкой дарим вам песню, которую назвали "Последний звонок".
Он сел на стул, склонился над гитарой, коснулся своими музыкальными пальцами ее струн и запел:

— Весеннее солнце,
Печальные лица.
Учитель простился,
Окончен урок.
Уже не придется
Нам вместе учиться.
Сегодня случился
Последний звонок.

Из-за отдельных парт послышались шумные вздохи и даже всхлипы. Кое-кто полез за носовым платком, а кое-кто начал подозрительно сморкаться.

— О призрачном счастье,

— задушевно пел его ласковый голос,

— Гадая на картах,
На детство похожем,
Ты будешь тужить,
И девочка Настя —
Соседка по парте —
Уже не поможет
Задачку решить.

Тут Настя Селезнева не выдержала, и уткнувшись Вене в плечо, откровенно разревелась. Дима даже остановился.
— Не плачь, Настасья, не поможет, — похлопал ее по плечу Венька, — Все, девочка, детство кончилось. Лучше выходи за меня замуж, тогда снова будешь сидеть со мной за одним столом. Если не надоел.
— Пой, Дмитрий! — обратился он к Диме. — Продолжай, не обращай на нас внимания. Рви душу, дружище, напоследок, чтобы рубец остался. На всю жизнь!

— Вязать свои петли
Судьба приступила.
За дальние дали
Друзей уведет.
Так что же ты медлишь,
Товарищ мой милый?
Отринем печали,
И только вперед!

Дверь класса распахнулась, и крошечная первоклассница с двумя роскошными белыми бантами — каждый размером с ее головку — выросла на пороге.
— Никита Сергеевич велел всем строиться во дворе, — торжественно объявила она. — Уже все классы стоят, кроме вашего. Он просил вас поторопиться.
И повернувшись, побежала вприпрыжку по лестнице. Но Саша Оленин догнал ее, посадил на плечо, и придерживая кроху рукой, торжественно прошествовал через двор. Девочка с важным видом бесстрашно восседала на его плече, как на троне.
Когда они построились, Никита Сергеевич вручил крохе огромный колокольчик, и под его серебряный звон Саша со своей драгоценной ношей сделал прощальный круг по двору, политому слезами выпускниц.
Потом звучали всякие прощальные речи, слова благодарности учеников и напутствия учителей − но ничего ни изменить, ни поправить, ни повернуть время вспять они уже не могли. Все! Учиться здесь — в этих стенах — они больше никогда не будут. Эта мысль с такой ужасающей ясностью дошла до каждого из них, что даже самые весельчаки и юмористы заметно погрустнели. Так с печалью в сердце и разошлись они по домам.
Через несколько дней начались выпускные экзамены. И хотя Москва клялась и божилась, что никто тем сочинений в жизни не узнает, они были известны уже накануне − равно, как и задания по математике. Все, кто хотел, их вызубрили или заготовили с помощью тех же учителей шпаргалки и благополучно все содрали с них прямо на экзамене. А в некоторых школах уже после экзамена и проверки работ срочно разыскивались кандидаты на медали, изымались из квартир и дач, дабы переписать все наново из-за допущенных грамматических или алгебраических ошибок.
В конце концов, все экзамены были сданы и медали получены теми, кто и планировался. Джанелия-Туржанская получила свою золотую, а еще трое ребят из их школы — серебряные. Маринка окончила школу с отличным аттестатом, но медаль ей не дали из-за большого количества четверок и даже одной тройки в первом полугодии десятого класса. В Димином аттестате зрелости не было ни одной тройки, чему очень радовалась его мама. Ведь, переводя сына в самую трудную школу города, Наталья Николаевна была уверена, что хорошего аттестата там ему не видать. Слишком разными были требования к знаниям точных наук в ее английской школе и в пятьдесят второй. А вот поди ж ты, выкарабкался.
В этом, конечно, заслуга его небесной любви — Леночки Джанелия-Туржанской, на которую Наталья Николаевна готова была молиться, как в прежние времена, на Мариночку. Она даже прощала Лене, что та появлялась у них крайне редко и ненадолго, из-за чего ее сын практически дома не бывал, — приходил только ночевать. Даже из школы шел к Лене, там обедал, постоянно утаскивая из дому продукты, там делал уроки и — Наталья Николаевна ничуть не сомневалась — там бы и оставался до утра, если бы ему это было позволено. Но, похоже, именно это ему и не дозволялось — по всему было видно, что их отношения оставались чисто платоническими.
Гена сдавал экзамены вместе со всеми. Он договорился на работе, чтобы его отпускали на день экзамена, за что обязался отработать в выходные дни. Приходя в класс, он здоровался, ни на кого не глядя, и погружался в свое задание. А выполнив его, сразу уходил.
Лену и Диму он в упор не видел, проходя мимо них, как мимо пустого места. Это было так заметно и так некрасиво, что даже сами ребята пожимали плечами и крутили пальцами у виска. Впрочем, Гене их мнение было глубоко по барабану. Он обещал матери приличный аттестат, и он его получил — без троек. Но в институт Гена отказался поступать категорически, как Светлана и Алексей его ни уговаривали. Заявил, что год отработает и пойдет в армию. О своих дальнейших планах Гена предпочитал не распространяться. Не потому, что это был секрет, — просто, их у него не было.
Поскольку Гена теперь получал приличную зарплату и почти всю отдавал матери, Алексей предложил ему, если есть желание, поселиться в его коммуналке, отказав очередным жильцам. Гена очень обрадовался этому предложению. Во-первых, там было где держать подслушивающую аппаратуру, не боясь, что близнецы его засекут или что-нибудь скрутят. Во-вторых, он перестал сталкиваться с Леной и "этим подонком" — ведь каждая встреча с ними доставляла ему почти физическую боль.
"Жука" с сумки Рокотова Гена давно снял и собирался поставить его обратно в июле − правда, плохо представляя, как это удастся сделать. Гена прекрасно понимал, что все его планы построены на песке и могут рассыпаться в один момент. Эта парочка может передумать ехать в лагерь или решит ехать туда вместе. Или еще что-нибудь случится. Но он почему-то верил в удачу. У него было предчувствие, что все получится, как он задумал. А подобное предчувствие его еще ни разу не подводило.

0
100
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Мая Фэм №1