Имена и печали. Пятая и шестая

Автор:
ste-darina
Имена и печали. Пятая и шестая
Аннотация:
Время возвращаться. Грозогорье ждёт свою правительницу, ждёт магию, что она несёт из Медных Туманов. Многое ей подвластно - народ, город, ветры семи земель. Но свои имена и печали только цветам да гаданиям поведать может...
Текст:

Возвращались в Грозогорье медленно, Филарт шла – словно расплескать боялась. Первую ночь Хцеф хмурился, вторую приглядывался, а на третью поверил: несут за собою магию.

Распускаются весенние травы, колосятся осенние поля, снег ложится на речную пену, на венки со свечами, что плывут по воде из Грозогорья, из северных городов, из чужих земель, из других времён – отовсюду. Снег ложится, но свечи не гасит, и зимы смешались с осенью, а потом поздняя весна встала вокруг, глядя, как тёмная река глотает белый пух, и бутоны в венках распускаются, расцветают.

- Гадают, - усмехнулась Филарт. – Гадают девушки на суженых… А я устала. Дай отдохнуть от слов, советник, дай отдохнуть от эха. Оставь одну.

Снова просит она оставить её одну.

- Правительница моя…

- Не тревожься обо мне. Отпусти в одиночество, на минуту.

«Знаю я, сколько твоя минута длится…»

Но ушёл – вниз по реке, решив повернуть назад по первым звёздам. Обернулся у излучины – склонившись, сидела она среди розовых камней в прибрежных камышах, перебирала травы.

Не первый раз подумал Хцеф о том, что хоть и говорит она, что из рода правителей грозогорских, а рождена и выросла на просторе, в цветении трав и рек, в снегах, ливнях и вёснах.

Вспомнил о ночи, проведённой в брошенном доме. Правительница Грозогорья, дочь Траворечья…

***

Сумерки заклубились позже положенного, словно оберегая рассеянный вечерний свет, давая ему впитаться в разогретую землю, одарить округу своим соком, своим терпким духом… Долго подбиралась к приречной дороге ночь, далеко ушёл советник от своей правительницы.

Под первые звёзды Хцеф подошёл к новой излучине. Толпились у воды рогоз и осока, высоко вскидывали стебли стрелолист и ситник, светилась купальница плавленым золотом в сгущающейся ночи. Уж очень ярко светилась… Он подошёл, и тихое диво предстало его глазам. В камышах зацепился венок, светлый, словно из весенней листвы, пёстрый, будто украшенный самоцветами. А в центре жила своей дрожью в витраже лепестков свеча.

Голубела тихая незабудка, светилась купальница-италмас. Белела осколком луны лилия, путалась в стеблях восковая кувшинка. Лучинами топорщилась неласковая плакун-трава, будто чужая в этом речном цветнике. Выглядывала серо-зелёная, непривычная воде ольха. А в тени, там, куда не дотягивался ни свет свечи, ни блеск луны, глядел в быструю воду розовыми головками стебель вереска.

Хцеф освободил венок из зарослей камыша и хотел было пустить вниз по реке, к далёким южным городам, но помедлил, а там и вовсе не выпустил из ладоней влажную тяжесть трав с самоцветами лепестков и угольком свечи. Оберегая огонь, повернул назад и на удивление скоро вернулся к правительнице своей, госпоже своей и спутнице... Река будто сократила свои повороты, а может, обернулась хитрой петлёй, в чьём узком горле сияли свечами купальские венки. Обернулась да вывела Хцефа к Филарт в считаные минуты, не успел погаснуть в его руках огонь.

Она стояла лицом к истоку, тонкая, высокая, словно вышитая на гобелене ночи шёлковой нитью. Услышав шаги, обернулась. Хцеф подошёл, протянул венок со свечой, и ласковое золото снова, как в Медных Туманах, заиграло на её ресницах, отразилось в зрачках.

- В камышах нашёл. Видимо, гадала девушка на суженого… Ты не серчай, что сразу не отпустил по реке. Отпущу. Хотел только показать – венок словно по твоей руке сплетён…

- В камышах нашёл? – прошептала она, протягивая руку да не торопясь тронуть.

- Да…

- Это я гадала… Хцеф Пепельный. Я пустила венок вниз по реке…

***

- Незабудка – верная Нилит, тиха, незаметна, да храбра, коли грань придёт. Лилия – цветок властный, цветок Хедвики, светлой, бесстрастной. Плакун-трава – горе Гостимиры, чужестранки, не этого мира гостьи… Италмасом далёкий народ нарёк купальницу, веру и печаль, радость и надежду. Этот цветок – Филарт. Лесная, юная, а в глазах – многие лета...

- А ольха? Кувшинка? Вереск?

- Хочешь ли ты знать все мои имена? – с горькой улыбкой спросила она. – Хочешь ли взять на свои плечи ещё три печали?

- Расскажи, правительница.

- Альга-Ольха, тревожная, горячая, нетерпимая. Так звали в юности в северных городах, на морских ярмарках, на лесных косогорах – пока бегала девчонкой да не думала о… ни о чём не думала. Кувшинка – тихая Имаринна, сама по себе, себе на уме, серебрится, озёрная, гостья речная, ручейная, ничья...

- А вереск?

- Вереск – одиночество. Равновесие. Мудрость. Жертвенность. А ещё – мечта, древние говорили. Тёплые лепестки, холодные стебли, сладкий сок, горькие мысли…

- Но как седьмое твоё имя, правительница? Не вереском же величать?..

- А тебе и шести имён мало? Выбери среди них, что по сердцу. Так и зови.

- По сердцу мне первое, правительница. Словно ягода сладкая, тень лесная, весенняя морось, что будит после метелей. Филарт. Назову ли так тебя ещё, правительница? Поднимайся… Пора в путь.

+1
85
21:16
Спасибо за очередную главу!
Пора в путь))
Жду следующей)
Загрузка...
АСТ №1