Данила Катков №1

Мафия БС-1: День первый

Мафия БС-1: День первый
Вот как это было тогда...

ПРОЛОГ

Sergius: Отель оказался единственным зданием на сотни километров вокруг. Он, словно Маугли, потерянный и забытый, был заботливо принят первозданной природой. Обжигающе ледяная вода небольшого озера, армия леса, неумолимо наступающая на вершины гор, заснеженные пики вдали – все дышало вечностью и покоем. Видимо, потому отель так и назывался — «Вечный покой».

По специальным приглашениям в отель постепенно прибывают гости, сами еще не понимающие, что таится в глубинах их сердец.

— Зачем мы здесь? – раздался чей-то неуверенный голос.
— Не знаю, но чую я, добром все это не кончится.
— Ну, переночуем, глядишь, разберемся. Утром, вечером, знаете ли…

Каждому здесь было что скрывать. Но постояльцы «Вечного покоя» не думали, что среди них тот, кто страстно желает лишь одного – закопать их всех поглубже в землю!

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Александр Солнцев: – Хотите я, сразу дам предположение, основанное на элементарном знании психологии детектива, — затянувшись сигарой, а затем выдохнув почти идеальным колечком дыма, произнёс тучный мужчина в дорогом смокинге. - «Ищите женщину, — фраза настолько клишированная, насколько и действенная». Дорогая, Таша Слэй, — вы явно недостаточно искренни. В компании незнакомых людей, никого вокруг, этот старый отель, любому здесь будет неуютно, но только не вам. Вы либо слишком самонадеянны, либо скрываете от нас что то…

Тающий Ветер: - Позвольте с вами не согласиться, уважаемый, — взглянул на собеседника мужчина, экипированный в псевдо-милитаристском стиле (бандана, разгрузка, берцы). — Таша, в определенных кругах, человек весьма известный. Но есть в списке постояльцев человек, которого не видел никто и никогда — таинственная Сихиризада.

Ветер откусывает от бруска пеммикана и отпивает из кожаного бурдюка.

- Но есть и другой вопрос. А с чегой-то вы, Александр, заговорили первым? Неужто отводите от себя подозрения?

Александр Солнцев: - Извольте, — мужчина поискал взглядом пепельницу, но так и не найдя её, с выражением глубокого сожаления стряхнул пепел с догорающей сигары в один из пустых бокалов, — по натуре своей меня увлекают только три вещи, чтение газет, чаще всего последних страниц, курение сигар, и разгадывание тайн. А в этой комнате присутствие неразгаданной тайны ощущается чересчур сильно. Поэтому я и решил нарушить застоявшуюся тишину, чтобы некоторые особо горячие головы, — небрежный кивок в сторону псевдо-милитариста, — не начали слепо махать кулаками, а попробовали обсудить сложившуюся здесь ситуацию.

Тающий ветер: - Махать кулаками? Я за свою жизнь даже муху пальцем не… гхм… Ладно, мух я за свою жизнь тронул предостаточно. Я энтомолог. Ученый. И всего лишь строю теории на основе имеющихся фактов. А факт пока всего один — ваша чрезмерная болтливость. И обвинение ни в чем не повинной дамы. На основании того, что она, видите ли, женщина!

Александр Солнцев: - Видите, — мы с вами просто принципиально разные люди. Вы строите свою логику на основе уже имеющихся фактов, я же стараюсь играть на опережение. Чаще всего «постфактум» — слишком поздно. Не критично, но поздно. Мне дорога жизнь каждого из здесь присутствующих, (в отличие от большинства из вас) именно поэтому я хочу, что бы люди говорили, пока ещё могут, чаще всего потом бывает слишком поздно.

Тающий ветер: - Игра на опережение чревата ошибкой. А когда речь о жизнях людей — критичной ошибкой.

Александр Солнцев: - Но тем не менее это шанс… Это шанс обойтись без первой жертвы… Шанс, пусть и небольшой на выход из этого отеля с чистой совестью. Так пусть же чудесное вино наполнит ваши бокалы, а Ваш язык станет вашим защитником.

Бабуля: — Мужчииииины, — с сарказмом произнесла ухоженная дама преклонных лет весьма хрупкого телосложения. Она была искренне уверена в том, что «преклонные года» от слова «преклоняться». — Смею напомнить, что никого из нас сюда не привели насильно. Все так сказать по доброй воле. Так наслаждайтесь моментом, к чему разводить войну на голом месте?
Дама заглянула в разложенный на столе журнал, сверилась со схемой весьма сложного узора и продолжила весело звенеть спицами.
— Все те, кто бравирует фразой «ищите женщину» как раз для того и ищут, чтобы спрятаться за женской спиной. Этакие выросшие «мамины сынки». А вам, любезный, — дама ткнула спицей в сторону Александра, — нет никакого резона первым вступать в разговор и привлекать к себе внимание. Солнцевскую группировку, знаете ли, многие помнят…

Александр Солнцев: - Так же все прекрасно помнят роман Фёдора Михайловича Достоевского, и об опасностях пожилого возраста, — делая вид что читает газету вскользь обронил мужчина. - Впрочем, если никто из здесь присутствующих не захочет меня подставить, Вам ничего не грозит.

Бабуля: - Помнят роман Достоевского? Так уважаемого мною Федора Михайловича? Не смешите! А про опасности пожилого возраста… Хм… Смею напомнить, тем, кто помнит роман классика, что старухе-процентщице слегка перевалило за сорок. Она просто ХОТЕЛА казаться старой. Поэтому, дорогой наш любитель психологии, прежде чем бросаться обвинениями, надо разобраться, чего человек на самом деле хочет: БЫТЬ или ХОТЕТЬ КАЗАТЬСЯ. Я бы вот присмотрелась к энтомологу.

Александр Солнцев: - О, поверьте… я внимательно присматриваюсь ко всем…
Так же могу сказать точно, в отличие от героев уважаемого Фёдора Михайловича, никого из наших современников совесть не будет мучить… А значит, надо побеспокоиться о безопасности или алиби уже сейчас.

Бабуля: - Чтобы побеспокоиться об алиби, как вы выразились, надо знать, как минимум, время, когда было совершенно убийство. А, как максимум, кого убили? Вы уже располагаете информацией? Не потому ли, что сами… Хм-хм…

Александр Солнцев: - Нет, что вы, что вы, - у Александра наконец то догорела сигара, он начал обеспокоенно похлопывать себя по карманам в поисках зажигалки. - Просто я уже сталкивался с несправедливостью необоснованных обвинений, и увы, ничего кроме неоспоримых доказательств своей невиновности собеседники не принимают. Но пока неоспоримых доказательств нет ни у кого.

Тающий ветер: - Господа, раз уж мы здесь собрались, то я предлагаю познакомиться! Пожалуй, начну с себя.
Как я упомянул в разговоре с Александром, я — энтомолог. Собираю и изучаю насекомых. В этот дикий край приехал в поисках одного редкого жука, латинское название которого вам ничего не скажет, а нормального у него пока нет. В отеле планирую только ночевать, да и то не каждую ночь. На дневное время у меня запланированы обширные маршруты.

Александр Солнцев: - Обойдемся без высоких титулов и личных достижений. Позвольте представиться — Александр, любитель газетной правды и дорогих сигар. Я вовсе не планировал оставаться в этом отеле надолго, да и днём не всегда хватает времени на беседу, но именно здесь, как мне кажется, будет вершиться история. Маленькая драма людских судеб, которой я хотел бы быть свидетелем.

Бабуля: - Бабуля. Любительница детективных историй и вязания. В анамнезе — пониженное давление и четыре мужа. Приехала в отель с целью приятно провести время в незнакомой компании. Беседы, это, знаете ли, мое все. Тем более что беседы с незнакомыми людьми никак не мешают вязать что-то очень и очень сложное…

Moor: - Здравствуйте, господа! — сказала, входя в гостиную, дама в цветистом коктейльном платье и в светлой шляпке с небольшой вуалеткой. И подслеповато прищурилась. В руках она держала небольшой мягкий дамский ридикюль, расшитый бисером и серебром. Из ридикюля выглядывал неожиданный предмет — зеленая плеть какого-то растения. Было похоже, что передумав собираться к завтраку, дама оделась сразу для послеобеденных коктейлей.

Бабуля: - Приветствую вас, моя дорогая. Не стойте на пороге и присаживайтесь. Вы, конечно же, в списке приглашенных.

Moor: — Спасибо за приглашение, — сказала она пожилой мадам, известной как Бабуля. — Добрый день! Мое имя Амелия Чепмен. Здесь некому представить меня, поэтому представляюсь вам сама. Простите, что я… немного задержалась…
Амелия замялась, потому что ей как всегда было неловко за свой сон до двенадцати дня. И в родной Англии, и здесь это мало кто понимает, но свои цветные ночные грезы она не променяет ни на что другое.
— Я гуляла по саду, — легко вышла из положения m-lle Чепмен, присоединяясь к собравшимся за столом. — Здесь прекрасный пейзажный сад, вы не находите? Я немного увлекаюсь ботаникой и ландшафтным дизайном. Нашла венерин башмачок, — качнула Амелия ридикюлем, прежде чем устроить его на коленях. — Этот северный представитель семейства орхидных совершенно нетипичен для здешних широт. А еще тут высажено много тиса, наперстянок, и уже цветет аконит клобучковый — удивительно, не правда ли…

Бабуля: - Такое яркое одеяние и изобилие научных терминов? Привлекая внимание к образу вы пытаетесь скрыть что-то более важное?

Moor: «Просто, я богатая натура», — подумала, получше устраивая дамский пистолетик в декольте, Амелия.

TashaSlay: — Доброго вечера, господа и… конечно же, дамы, — раздался низкий, бархатистый голос со стороны притененной ниши у камина. В кресле, делая последнюю затяжку тлеющей самокрутки, сидела молодая женщина в прогулочном костюме и высоких кожаных сапогах. Перекинув ногу на ногу, она некоторое время всматривалась в лица гостей. И не увидев ни одного знакомого, вальяжно поднявшись с кресла, сочла нужным представиться.
— Таша Слэй. Альпинист и скалолаз. Прибыла в «Вечный покой» по просьбе хозяев для маркировки горного маршрута. Бизнес, знаете ли, штука суровая. Одной красивой природы и уединения современным постояльцам недостаточно. Необходимы и развлечения. Ну а поле для гольфа, как и теннисные корты, в имеющихся условиях, вещь затратная и неокупаемая. Зато горы… Горы здесь прекрасные, не так ли?

Бабуля: - Хм… Еше одна курящая… А что вы сказали про теннисные корты? Можно повторить? Меня-то, как раз, пригласили как специалиста… Мол, хозяева заведения хотят сделать акцент на здоровый образ жизни. И намечается строительство корта.

TashaSlay: - Хозяева четко дали понять, что хотят развивать экологическое направление туризма в этих краях, ссылаясь на то, что инвентарь и оборудование для большого тенниса, да и сглаживание рельефа встанет им в куда большую копеечку, нежели чем закупка инвентаря для горного туризма.

Бабуля: - Зато смерть на корте гораздо более редкое явление… А в горах только ленивый не сломает шею.

TashaSlay: - Ну как раз ленивый и вполне способен поломаться в горах.
А вот вы… Так часто спрашиваете про смерть? С чего бы? Тихое место, красивый пейзаж, свежий воздух — все это должно наполнять Вас внутренней силой и оптимизмом, а Вы из раза в раз пытаетесь уличить кого-то в нечистоплотности мыслей…

Бабуля: - Не уличить, а уточнить. Я про смерть не вспоминаю, а продолжаю развивать мысль каждого, кто эту тетку с косой поминает всуе…

Moor: — Протестую! — несколько запоздало, в своем стиле, вскричала Амелия. — Смерти нет! И один из Вас, сидящих тут, или уже отсутствующих, может статься, призрак! Призраки иногда интереснее живущих — спросите об этом мою бабушку

Narrator: M-lle Чепмен прервал скрип двери. В проеме показался худощавый молодой человек среднего роста. Впалые щеки, серые круги под глазами и следы чернильных капель на толстых линзах очков выдавали в нем начинающего и весьма амбициозного писателя. Ни мятая рубашка на выпуск, ни спутанные волосы не могли скрыть колючий холодок взгляда, которым вошедший обвел остальных постояльцев.
— Господа, — сказал он слегка сипловатым голосом. — И дамы… — здесь он изобразил подобие подобия поклона, — Простите за мой не совсем презентабельный вид и определенную неучтивость. В свою защиту замечу лишь, что отель мне рекомендовался, как заброшенный и с очень низкой посещаемостью — самое то для моих расшатанных нервов. Все чего я хотел — немного тишины и покоя, а потому немедля согласился на предложение агента отдохнуть здесь неделю-другую. Ему посоветовали этот отель через несколько знакомых. И судя по тому, что я вижу перед собой, либо все вы — плоды моего уставшего разума, либо в наше время совершенно никому доверять нельзя.
Он замолчал, достал из нагрудного кармана мятую сигарету и зажигалку, закурил и оставив сигарету во рту, медленно двинулся к книжному шкафу.
— Не то, что бы я не был рад другим постояльцам… Но вся эта ситуация немного отдает почерком великой леди Агаты. Умоляю, не говорите мне, что незнакомы друг с другом, а сюда приехали по приглашению неизвестного, и я не скажу вам того же. Надеюсь, никто не успел положить глаз на Гете, потому что сейчас я заберу его к себе в номер.
Он взял с полки книгу и двинулся в сторону выхода, оставляя за собой след из сигаретного дыма.

Тающий ветер: Ветер с огорчением наблюдает, как в чужих руках пропадает запримеченный им томик Гете.

TashaSlay: Таша хохотнула, увидев полный печали и тоски по непрочитанному сборнику поэзии взгляд и решила сжалиться над энтомологом.
— Ветер, готова предложить Вам своего Гёте взамен на небольшую услугу. Разумеется, касающуюся Вашей профессиональной сферы деятельности.

Бабуля: - А почему у нас все мужчины курят в присутствии дам? Или не все? Энтомолог не курит! Надо обращать внимание на детали…

TashaSlay: - Бабуля, поверьте, по статистике смерть от курения — далеко не самое распространенное явление. Скорее можно «сломать» шею, рухнув с горы, но никак не от нескольких затяжек.

Бабуля: - А цвет лица? А запах от волос? Нет, моя дорогая, в приличном обществе…

TashaSlay: - Знаете… когда ты несколько часов находишься в расщелине, над которой с диким рёвом проносится лавина… Жизненные приоритеты немного смещаются. Так что если у меня есть возможность наслаждаться всеми благами цивилизованного мира, пока я жива, я буду это делать с превеликим удовольствием. А запах волос? Так я скоро уйду в горы, там все и проветрится.

Moor: «И многие с Вами в связке сломали шею в горах?» — телепатически спросила у Таши Амелия. Но, поскольку она не владела телепатией, никто ничего не услышал.

TashaSlay: Кто бы чем из них не владел, но альпинистка решила все же ответить.
— Нет, я всегда и все предусматриваю, и человеческая жизнь для меня всегда стоит превыше всего. Однако, я уже поведала Бабуле, почему считаю курение приемлемым.

Moor: «У нас в Плимуте все больше предпочитают опиум», — в тон Таше подумала Амелия. И ее так потянуло на родину!..

Бабуля: Бабуля на минутку оторвалась от вязания и внимательно посмотрела на энтомолога. — У вас на бандане подозрительные пятна…

Тающий ветер: - Это кровь.

Бабуля: - Комара? Или кого-то более крупного по размеру?

Тающий ветер: - О, это память о человеке, который пытался меня убить. Энтомология — кровавый спорт. Гонка за редкими видами насекомых…
Вам вряд ли знакомо имя Джеймса Филидора. А ведь он — крупная величина в мировой энтомологии… Или мог бы ею стать, если бы не та история. Мы впервые встретились в дельте Амазонки, гоняясь за редким видом бабочки. Мне повезло, а Джеймс затаил на меня злобу. С тех пор мы пересекались не единожды — Патагония, острова Кука, Алтай, Сирия… Впрочем, об этом не будем. Мы добивались успеха попеременно, но первая неудача стала его идеей фикс. Дошло до того, что в какой-то момент он стукнул меня по голове камнем и забрал контейнеры с образцами.
Это стало его последней экспедицией.

Бабуля: - Дорогой Ветер, вы мне нравитесь все больше и больше! В вас столько романтики!

Moor: - Защита Филидора! — вскрикнула Амелия, и уронила на кого то чашку. — Вот же кровавые шахматы! Клянусь ушами Чеширского кота, не знала, что так коварны энтомологи…

Тающий ветер: О, дорогая Амелия, про ботаников мне рассказывали истории и похлеще.

Moor: — Ну что Вы, что Вы, — кротко ответила ему Амелия, поправляя в дамской сумочке собранные за день ядовитые ягоды тисса. — В Королевском ботаническом обществе Плимута мы все сплошь добрые люди. Фамилия Чепмен не должна вводить Вас в заблуждение!

TashaSlay: — Прошу прощения, что встреваю в вашу великосветскую беседу, но не доводится ли Вам никто родственником из печально известного семейства Энн Чепмен, одной из жертв Джека-Потрошителя? И мы так и не узнали, кто же по профессии Вы, Амелия?

Moor: - Мой батюшка, покойный ныне доктор Чепмен, наездами бывал в Лондоне раньше. Но ни маменька, ни я, ни 17 моих сестер никогда там не бывали. Мы живем скромно в домике, переделанном из бенедектинского аббатства. А моя профессия, пожалуй, такая — я старшая из 18ти сестер.

TashaSlay: - Какая потрясающая, я бы даже сказала, феноменальная плодовитость. Такой род деятельности, подобный Вашему, вероятно накладывает некоторый отпечаток цинизма на натуру. К слову, Ваш папенька был доктором медицины или иных наук?
А как Вам удалось отбить аббатство у представителей церкви? Насколько мне известно, тяжбы с ними всегда заканчиваются не в пользу простых смертных…

Moor: - Папенька был медик, учился в Оксфорде и Эдинбурге. Иногда он и дома ставил опыты, и я как старшая ему ассистировала. Да, у нас довольно большая семья. Но мы первыми в графстве занялись свиноводством, и потому справляемся. Аббатство стало жилым при предыдущем лендлорде, в 15 веке. Что же до нашего рода — батюшка был не слишком знатен, часть его предков были горные шотландцы. А вот маменька моя из Монмеранси.

Александр Солнцев: - Жаль что наши внутренние часы не совпадают… зевая произносит Александр, - Видите-ли, я жаворонок, сверх-жаворонок, встаю очень рано и любуюсь рассветом, а сейчас… (ещё раз зевает). Я высказал всё что хотел, а теперь позвольте мне удалиться в свой номер…

Moor: - Гуд найт, — отозвалась Амелия. — Очень жаль, я никогда не понимала жаворонков. Хотя под них и подстроена работа всех присутственных заведений. И дилижансов.
Сказав это, Амелия пустилась впляс. И совсем не заметила, как из ее дамской сумочки вывалился турецкий кинжал.

TashaSlay: - Хм… пока только один из членов экипажа не представился собравшимся этой зале. Что ж, временем на ожидание я не располагаю, ибо подъём будет ранним. А потому поднимусь в свой номер, чтобы восстановить жизненные силы.
До завтрашнего утра, дамы и господа.

Тающий ветер: - Только Гете оставь. Ты обещала!

Narrator: — Не многовато ли Гете для одного отеля?
Писатель вошел в комнату, и, судя по всему, определенно привел себя в порядок. Очки блестели отполированными линзами, рубашка была поглажена и аккуратно заправлена.
— Прошу прощения за мой прежний внешний вид, я действительно не ожидал встретить здесь кого-то еще. Вы что-нибудь пьете? - обратился он к присутствующим, нажав кнопку на большом глобусе. Крышка бара откинулась, открыв взору постояльцев изящные горлышки бутылок.

Тающий ветер: - У меня свое! - Ветер продемонстрировал кожаный бурдюк, все также висящий на боку.

Moor: — А я уже пью херес, — сказала Амелия Чепмен, кокетливо позванивая бутылкой.

Narrator: — А я, с вашего позволения, не откажу себе в… ну предположим, в этом красавце, — с этими словами, писатель извлек из глобуса превосходный коньяк и ловко наполнил бокал наполовину. Удобно расположившись в кресле, он придвинул поближе пепельницу, сделал глоток и с явным удовольствием подкрепил коньячное послевкусие сигаретной затяжкой.
— Алкоголь и сигареты — единственное, чем человек может убить себя только сам. Остальным такой фокус не провернуть…

Сихиризада: С визгом буксуя на повороте, в гостиную ворвалась загорелая девица.
— Ах, все уже за столом!
Растрепанная коса ее влетела следом за ней, поддала ей пинка, и рука неуклюже взмыла вверх, явив миру зажатую в ладони длинную тряпицу. Чудом не опрокинув барометр с этажерки, девушка замерла посреди комнаты. В тишине запел сверчок.
— А у меня вот, чулок, вы понимаете! Он меня начисто вымотал, этот несчастный чулок! Я ведь и шагу ступить не могла, чтоб он не сполз в эту мерзкую гармошку! Зачем я это рассказываю, это же личное… А там был пес, вы видели? Он из леса и ко мне, играть зовет, хвостом виляет, взлетает уже от радости! Я с ним играть, а он в кусты, а я за ним, а тут чулок, я отвлеклась, и как полечу, хорошо, что не в шиповник! Тут уж я этот чулок проклятый стянула, уж лучше босиком, чем такие мучения, а собака убежала, пока я там… Ну, я сюда, знала ведь, что все собираются…
Она замолкла, как-то съежилась и по-детски засопела от смущения. Вспомнив, что странный предмет туалета все еще в руке, она судорожно запихала его в карман юбки и осторожно просочилась на свой стул. Краска медленно заливала смуглое лицо. Голова сокрушенно опускалась все ниже.
— Как всегда!.. Понесло… Ну что я за человек!
Девушка вздохнула, видимо, разочаровавшись в своем поведении. И решительно подняла глаза.
— А… Вы куда? Вы уже спать? А как же репетиция?! Мы ведь завтра играем? Что вы так смотрите?.. Не играем?.. Ансамбль «Плакучая Ива»?.. Да? Же. Отель «Вечный...», — она уткнулась взглядом в старые буквы над камином. — Покой… — обескураженно закончила девица. Румянец сошел вмиг. — Я перепутала. Мы договаривались на «Вечный покос». Значит, мой кларнет здесь никого не обрадует…
Девушка шмыгнула носом.
— А там он бы очень пригодился.
Помолчала секунду.
— Ну, не привыкать!
Слезы высохли, не успев пролиться вовне.
— Раз уж так вышло, рада знакомству. Я — Сихиризада. Родители мои, — она нервно хихикнула, — затейники. Поэтому, пожалуйста, просто Сихи. Я играю на кларнете. Люблю кулинарные эксперименты… А почему… так напряженно в воздухе?.. Пойду разберу вещи. Давно пора! Добрых снов, увидимся за завтраком!

Тающий ветер: Ветер поднимает совершенно ошалевший взгляд и проговаривает лишь:
— Весьма…
А потом начинает аплодировать.

Narrator: Писатель задумчиво покрутил оставшийся коньяк в бокале, и промычав что-то вроде «Тихий спокойный отель, значит… Уволю агента к чертям», резким движением опрокинул спирт в глотку.

Тающий ветер: - Госсподи, да вы совсем с ума сошли! — не выдерживает Ветер. — Это же Remy Martin! Имейте уважение к напитку!

Narrator: — Все волшебные свойства этого замечательного напитка проявляют себя, лишь пока его пьют. Так что результат важнее метода его достижения, — заметил писатель, наполняя бокал снова.

Тающий ветер: — Все волшебные свойства этого замечательного напитка, — в тон визави повторил Ветер, — проявляют себя, лишь если его пить правильно. А глотать залпом дешевле, эффективнее и правильнее водку. В случае же коньяка (хорошего коньяка!) метод неизмеримо важнее результата.

Narrator: — Научите меня? — писатель наполнил еще один бокал и протянул его собеседнику.

Тающий ветер: - Простите, нет. Увы, но я не пью в экспедициях. За этот урок я заплатил дорогую цену, — Ветер, поморщившись, потер колено. — Но вот вам мой совет. Пейте медленно. Чтобы почувствовать запах и вкус. Это необходимый минимум. А свой ритуал вы найдете сами. Ритуалы превыше всего!

Narrator: — Благодарю вас за ценный совет. Быть может, представится случай, и я отплачу вам не менее ценным, со временем, — писатель улыбнулся и аккуратно перелил нетронутый коньяк в свой бокал. — Что ж, а я, пожалуй, уединюсь вон в том прекрасном алькове с каким-нибудь приятным собеседником. Камю, например.
И он, прихватив бокал, уютно расположился в кресле в углу рядом с книжным шкафом.
— Если вдруг усну — умоляю, не будите… Сон в наше время не менее ценен, чем советы…


Тающий ветер: - А я пойду найду владельца отеля. Мне надо обменяться с ним парой слов о доставке моего оборудования.

Moor: А m-lle Чепмен все никак не могла успокоиться.
— А знаете ли, что? — заявила она невесть кому в комнате. — Да за такие вот чулки в нашем пансионе мадам Пинкертон девицу Сихиризаду бы убили. Да, да, убили! Сказали бы, что ее надо убить. Наша мадам дралась палкой с серебряным набалдашником и за куда меньшие провинности. А экономка за злости кололась шляпной булавкой!..
Проговорив все эти страшные укоры, Амелия с достоинством поднялась, сухо распрощалась с джентльменами и выплыла из гостиной.

Тающий Ветер: Ветер возвращается буквально через минуту. Походка нервная, лицо мрачное и решительное. Он оглядывает оставшихся в гостиной и слегка подрагивающим голосом произносит:
— Господа… там труп. Хозяин отеля. Он мертв. Привязан к кровати и задушен.
Ветер подходит к писателю, выхватывает у того бутылку коньяка и делает несколько больших глотков.
— Черт бы меня побрал!

Narrator: — Блеск. Помяни леди Агату…

Бабуля: Слегка прокашлявшись и аккуратно уложив недовязанный рукав в специальную корзинку, Бабуля подошла к глобусу с напитками, который несколькими минутами раньше так ловко открыл писатель.
— Интересно было бы узнать — если наш писатель в этом отеле впервые, как он заявил, то откуда он знает про глобус? — затем, обведя взглядом тех, кто остался в комнате, пожилая леди произнесла. — Я полагаю, самое время каждому из нас подумать — а есть ли у него алиби?
Бабуля вернулась в свое кресло, прихватив с собой бутылку с чистой водой.
— И еще вопрос: в чьей кровати задушен хозяин отеля? Если в своей, то каким образом нашего любителя насекомых занесло в хозяйскую комнату? За какой-такой надобностью?

Тающий ветер: - Как я уже говорил нашему дорогому писателю, к хозяину меня занесло из-за запланированной на завтра доставки дополнительного оборудования. Так уж получилось, что я не смог увезти с собой сразу все. И решил уточнить, сможет ли хозяин принять поставку, если я в этот момент уже буду на маршруте.
Но если вас на полном серьезе волнует мое алиби, то вы должны были заметить, что я не отлучался из гостиной вплоть до этого случая. И никак не успел бы за те пару минут привязать человека к кровати.
А договор с транспортной компанией я могу показать. Он в моей комнате.

Narrator: — Здесь есть доктор? И телефон? Хотя что-то мне подсказывает, что по закону жанра провода наверняка перерезаны…
Что будем делать? Подниматься и смотреть на тело мне лично как-то не хочется, нервы уже не те. Понимаю, звучит безумно, но… До утра труп не подождет? Думаю, не стоит поднимать сейчас шум, тем более что многие мирно спят. Любой мог совершить убийство в последние несколько часов. Простите, это наверное коньяк во мне говорит. И кажется на подходе паническая атака…

Тающий ветер: Да, пойду спать… Труп точно подождет до утра…

Narrator: Писатель двинулся к выходу из гостиной, на ходу закуривая сигарету и бормоча «Уволю… Уволю к чертовой матери...»

+2
11:45
170
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Михаил Кузнецов