Olie Olanb №1

Интервью с Александром Тюриным

Интервью с Александром Тюриным
#Интервью_БС

1. Расскажите о себе. Чем вы занимаетесь, чем увлекаетесь?

Родился в Одессе, некогда славном городе в Новороссии, ныне, увы, находящемся во власти инфернальных сил и очень мало похожем на город моего детства. «Одесса, мне не пить твоё вино И не утюжить клёшем мостовые.» Закончил Ленинградское высшее инженерное морское училище имени адмирала Макарова в далеком 1983. Я занимаюсь довольно уже давно литературным трудом, иногда дополняя его трудом на ниве автоматизированных систем управления, программирования, окраски судовых конструкций и т.п. Пишу фантастику (твердая НФ, киберпанк, нанопанк), а также на футурологические и, особенно, исторические темы. В части русского киберпанка я, пожалуй, один из отцов-основателей. Уже на рубеже 80/90-х писал о человеко-машинных интерфейсах, цифровых «двойниках» реальных объектов, эволюции цифровой жизни; мои повесть «Сеть» (в соавт. с А. Щёголевым) и роман «Каменный век» (1991) относятся к числу первых текстов русского киберпанка.

С конца 90-х многие мои произведения посвящены цивилизационным аспектам применения нанотехнологий, доходящих в своем развитии до создания альтернативной природы и жизни, как, например, в романе «Человек технозойской эры» (2007). В общем и целом я — информационщик; если вижу, что стране не хватает будущего, то пишу НФ, киберпанк; если вижу, что стране пытаются изуродовать, очернить прошлое, то вступаюсь за честь прошлого. А страну я представляю, как такой большой пространственно-временной организм, в котором по сути всё прекрасно; она не может быть не права, как не может быть неправым материк или море. И всякое зло в этом организме имеет внешний характер, к примеру, иностранная оккупация или предательство элиты, оторвавшейся от своих корней. Наверное поэтому, в своих исторических работах, я опираюсь на географический детерминизм, как например, в книге «Русские — успешный народ. Как прирастала русская земля» (2012), посвященной русской земледельческой колонизации.

2. Как давно вы пишете?

Более 30 лет.

3. Почему решили попробовать себя в этом творчестве?

Вскоре после того, как я научился читать, я начал что-то писать. На обрывках туалетной бумаги, на страничках календарей, на закладках в книжках. Сначала понемногу — одна-две фразы, одна-другая мыслишка.

4. О чем было самое первое произведение, которое вы написали?

Первое более-менее достойное произведение, которое я написал, была повесть «Клетка для буйных» в далеком 1986, совместно с А. Щёголевым (опубликована в 1988) — кстати, о вреде вещизма; о том, как вещи вселяются в людей. В данном случае — в детей, потому что это детская повесть.

5. Вы тяжело раскачиваетесь, чтобы что-нибудь написать?

Зависит от того, насколько втягивает тот мир, о котором собрался написать, насколько он достоверен. Если слишком долго, то, как правило, уже ничего не получается.

6. Как вы считаете, что важнее всего в литературе?

Уважать свой дар (а не подлаживать его под какие-то модные тренды) и уважать свою страну — из русофобов еще не получилось ни одного хорошего русского писателя.

7. Кого из писателей или поэтов вы считаете достойным уважения?

Хит-парад, достойных «респекта и уважухи», можно составлять долго. Так что скажу о тех писателях и поэтах, о роли которых в истории русской культуры и русского самосознания, я чаще всего думаю: Пушкин, Тютчев, Достоевский. Из современных, наверное, Прилепин. Из зарубежных — повлиявшие на меня в свое время весьма сильно: Курт Воннегут, Томас Манн. Добавил бы Станислава Лема — очень сильный сочинитель, но уважения он у меня, как человек, не вызывает.

8. Что вы считаете самым трудным в жизни?

Не бояться — будущего, прошлого, настоящего.

9. Что вам дает творчество?

Это один из источников моего питания.

10. Вы чем-то жертвуете ради творчества?

Еще как жертвую. Но и оно дает мне многое.

11. Над чем Вы работаете в настоящий момент? Каковы дальнейшие творческие планы?

У меня последний роман вышел в 2014 — «Луч из тьмы», а до этого шесть лет подряд все мои крупные вещи были из области научно-популярной истории. Решил вот снова взяться за научно-фантастический роман. Это будет нанопанковский антураж на некотором историософском каркасе. Если допишу...

12. Ощущаете ли Вы принципиальную разницу между женской и мужской литературой?

Безусловно.

13. Не кажется ли Вам, что женская фэнтези скатывается в некое лайт-порно?

Я не знаком со всем потоком женского фэнтези (и всеми видами порно); то, что я когда-то читал, такого впечатления не производило. Вы, может быть, имеете в виду любовные романы с элементами фантастики? Это ведь принято, выковыривать из НФ, как изюм из булки, интересные «фишки» — виртуальную реальность, машину времени, искусственный интеллект, бабу-андроида — и использовать их для оживляжа на каком-нибудь другом литературном коммерческом направлении.

14. Как Вы относитесь к тому, что последнее время в русской фантастике возник явный крен в монархизм?

Я сам сторонник народной монархии, как сильной власти, независимой от внешних сил и опирающейся на доверие народа — для страны, находящейся в пути, нет лучшей политической формы. Иначе говоря: традиция плюс социализм, минус засилье олигархата и иностранного капитала. Для меня и Сталин был монархом, красным монархом. Подробнее — в моей статье «Идеология Русского мира против либеральных симулякров».

15. Не кажется ли Вам, что нынешнее засилье женского фэнтези, иронических детективов, лит-RPG, фанфиков и «попаданцев» убивает серьезную литературу?

Это всё живёт отдельно от серьезной литературы и вряд ли в состоянии её угробить. Хотя у меня большое сомнение, что серьезная литература, как литература, независимая от модных веяний и культурно-политических симулякров, формируемых крупным капиталом (точнее, его медиа-подразделениями) — действительно сегодня существует. Ну, может, только вышеупомянутый Захар Прилепин.

16. Что пожелаете своим коллегам по перу?

Ну, если я их ещё не взбесил, то пожелаю — не пользоваться дешевыми методами повышения своего статуса: примитивной оппозиционностью, легкими пиар-ходами, модными темами. Такой статус всегда будет мнимым, недолгим. Так нетленку вы точно не создадите. Надо уважать свою страну, понимать её цивилизационное значение, верить в ее будущее. И обязательно верить в себя, в свою способность всё постичь. Под «собой» я понимаю не обособленное эгоистичное существо, способное откусить много от жизни, а часть общего потока жизни и сознания.

17. Если бы Вы могли выбирать, в мире какого из своих произведений жить, чтобы Вы выбрали?

До создания НФ-утопии руки у меня еще не доходили. Я очень много раз писал произведения-предостережения, мастерил такие миры, которые не должны стать нашим будущим — для их преодоления и преобразования мои герои предпринимали нечеловеческие усилия.

18. Вы не против, чтобы Ваше интервью было включено в готовящийся сборник интервью?

Да, в случае, если оно не будет подвергаться какой-либо редактуре, сокращениям, изменениям без согласования со мной.

19. А почему Станислав Лем не вызывает уважения как человек?

Из интервью Лема Бересю я узнал, что русские захватчики моют голову в унитазе, а когда им мешают, бегают за хозяйкой унитаза с топором. Едят нафталин заместо конфет. Их жены в ночнушках ходят в театр, ибо варвары и не понимают, в чем надо в театр ходить. И вообще они постоянно всех расстреливают. Сам Лем этого не видел, но русские — такие, только им дай кого-нибудь расстрелять. Еще из этого интервью читатель может узнать, что, оказывается, советские воины ничем не лучше немецких фашистов... Я вот, по старости лет, в курсе, что на самом деле происходило на Западной Украине во время II Мировой и что творилось во Львове во время немецкой оккупации — достаточно вспомнить уничтожение немцами и бандеровцами 130 тысяч львовских евреев и тысяч львовских поляков. Которое, кстати, г-н Лем прекрасно пережил, работая в немецкой фирме, обслуживающей вермахт. Исходя из его же слов, я не заметил никакой любви у него к советской читающей публике, которая собственно и сделала из него прославленного фантаста. Отказался г-н Лем от идеалов, которыми он руководствовался, например, во время написания «Магелланова облака», в пользу стандартной панской русофобии и фанаберии.

Вот моя основная литературная страница — в библиотеке Мошкова, там выложены тексты моих произведений, от тех первых, что читабельны и сейчас, до самых свежих: http://fan.lib.ru/t/tjurin_a_w/

+2
12:25
305
Интересное интервью, спасибо!
на здоровье!
Загрузка...
Book24