Андрей Алмазов №1

700 граней (19 серия) – Фонарь под глазом и алюминий с газом

700 граней (19 серия) – Фонарь под глазом и алюминий с газом

Краткое содержание: Фонарь Тёмные Воды Западня Запада Красная шапочка Убийца Он терпел и нам велел Sipast Спасибо тебе за тебя Один необычный день из жизни полукровки Механизм памяти Стадион Календарь майя Ничего, кроме правды Так не бывает Я Аллан из рода Макгрегоров Желание Будущее...

В городе был неисправный фонарь. То есть неисправных фонарей было много, но этот гнилым зубом торчал рядом с Лаврушинским переулком. Не по времени года холодный дождь зернистыми каплями падал на кирпичный куб. «Сделай свою жизнь полноценной!» – гласил проецируемый на стену рекламный слоган банка «ВТБ-24». Чумазый мальчишка с рогаткой грустно грыз пирожок с печенью, украденный с лотка во время флеш-моба по отжатию смартфонов. Ему хотелось леденцов от дедушки Савла, но дедушке Савлу было не до юного беспризорника. Господин Н. был человеком активным, увлеченным и в основном жизнерадостным. Сейчас он пытался впарить Старцу коллекцию фильмов об Индиане Джонсе. Охваченный духом романтизма, махал рукой куда-то в сторону входной двери в его двухкомнатную коммунальную квартиру, украшенную чучелом совы, и с жаром произносил:

– Савл Иоаннович, возьмите, недорого прошу ведь. Не корысти ради, а токмо чтобы купить новую скамейку

– Позвольте, милостивый государь, кому интересно это дерьмо с кнутом?

Господин Н. не любил выглядеть глупо, и прежде чем повторить процедуру еще пару раз, огляделся по сторонам.

– Ради Бога, купите!

– Я бы купил, но помилуйте, кому нужны видеокассеты VHS?

– Купите, это же антиквариат! Во всем Питере такого нет!

– Вот поезжайте хоть в Питер, хоть в Солнечный город и там продавайте этот хлам! Довольно отнимать мое время, меня ждут дети, – он кивнул на окно.

За окном на скамейке возле голого куста сирени сидела премилого вида девушка, лет восемнадцати на вид. «Как хотел бы я оказаться на месте этой скамейки!» – подумал господин Н. и вздрогнул всем телом от этой мысли, представив, как кончики каштановых волос щекочут его спину, покрытую шрамами от розги, которой его в детстве хлестала мачеха.

– Тогда возьмет это, – он открыл коробку из-под электровафельницы.

Там оказались два старых на вид зеркала, гнутый медный подсвечник и еще всякий мелкий хлам вроде ватных палочек, вкладышей от жвачки и засохшей помады. Украшала весь этот вздор аудиокассета с надписью «Вадим Козаченко».

– Говорю же, – покачал головой Старец, – поезжайте в Питер.

Васильевский остров прекрасен,

Как жаба в манжетах.

Отсюда, с балконца,

Омытый потоками солнца,

Он весел, и грязен, и ясен,

Как старый маркёр, – внезапно продекламировал он.

– Капитан! – прокричал кто-то за окном. – Вот он, лежит!

– На штурм, ребьата! – молодой чернокожий капитан полиции, бывший баскетболист-неудачник, недавно принявший российское гражданство, Джек Ричардсон уверенным жестом показал на дверь лавчонки. – Тарьяном! – он поднялся по канату, чтобы атаковать выбитую дверь сверху. – Мы сейчас найдем на скалах! Вперьед!

Подчиненные дружным ручейком втекли в здание.

– Вали его на бок! – надрывался старший сержант Гнутиков. – Лапти ему заплетай! Убийца! – он врезал берцем в пах господина Н. – Я тебя пожизненно закрою!

– Не имеете права, – пустил петуха Н. – Я сотрудник префектуры ЦАО.

– Разберутся в прокуратуре. Уводи!

Незадачливого торговца видео-антиквариатом, пиная, вывели за дверь. Старец прижался к стене и выставил ассегай.

– Я был вождем африканского племени азанде! – взревел он. – Я руководил голыми русалками! – Котека, вырвавшись из прорехи в брюках, подтверждала его слова, но резиновой пуле «Привет», вылетевшей из ствола карабина КС-23, на это было плевать. Пуля была глуха к крикам, а даже если бы слышала, то особой роли бы это не сыграло, ибо мозгами пуля обременена не была.

Савл подавился криком и скорчился.

– И никаких гвоздей, – удовлетворенно подытожил Гнутиков и врезал стволом КС-а по почке. Негодяй-негоциант рухнул на не блистающий чистотой пол.

– Руль вышел из строя!

Стажер Руль, длинный и тощий как заморский капитан, покорно шагнул к сержанту.

– Влепи этой гниде и ножные кандалы, на всякий случай, – рассматривая поднятый ассегай, командовал Гнутиков. – Холодное оружие на лицо, нападение на лицо при исполнении, тоже. Труп во дворе. Кранты тебе, Иванович и девке твоей тоже кранты.

– Ми дольжны зачьитать ему права, – прогнусавил сверху Ричардсон.

– Так точно, мэм, – Гнутиков дурашливо отдал честь начальнику. – В СИЗО ему права зачитают и за племя голых русалок спросят. Увести задержанного! И эту обезьяну с Запада тоже снимите, – понизил он голос, – а то так и будет до приезда криминалистов болтаться.

Женя встала, поправила волосы и медленно пошла по улице. Торчать до приезда криминалистов и высокого полицейского начальства смысла не было. Старого сыроежку приняли надежно. Труп, да еще и сопротивление при исполнении – легко не соскочит. А если учесть еще и то, что скоро всплывет инфа что это один из уцелевших лидеров секты «Горбатых основоположников», разгромленной еще Берией, то тем более. А чтобы это стало известно, она сама позаботится. Жалко лейтенанта – мальчика молодого, но что делать? Ставки в этой игре слишком высоки, надо дальше танцевать этот менуэт, а прикажут, так и минетом не поперхнуться. Она вздохнула и на ходу достала мобильник.

– Товарищ генерал, подтвердилось. Да, лейтенант. Так точно! – подобралась, спрятала телефон и танцующей походкой пошла дальше.

В это время в лесу за МКАДом оправдывался Михаил Гулиевич Бабаянц, известный политик фармацевтического толка.

– Антон, вы поймите, я её не убивал. Мне это не нужно со всех точек зрения, я бы так не поступил в принципе, это противоречит моим принципам… Аглая упрямая, мелочная, обидчивая, … не дала ни разу… но за это не убивают… в конце концов… даже проституток…

– Но в состоянии аффекта? Ну, так сгоряча, знаете? – молодой леший, заросший бородой по пояс, смотрел трудноуловимым непохмеленным взглядом – Ударил в голову спермотоксикоз, вы и порешили «ночную бабочку».

– Знаете, Антон, если я скажу, что прическа у вас идиотская, вы же не полезете дубасить меня прикладом своего карабина? Кстати, вы не могли бы отвести ствол? Хоть чуточку в сторону. Нет? И борода у вас дикая, но я же об этом молчу? Опять же, Аглая была скорее «ночным бражником», чем бабочкой. Вы посмотрите на нее, посмотрите. Где, как сказал поэт: «Срывает, бросает под ноги людей на панель?..»

– Да, изящества мало, – согласился Антон, разглядывая труп. – Но это еще не повод убивать. О вкусах, как говорится, не спорят.

– Золотые слова! Хоть прямо вырезать их вон на том дубе.

– С такими шутками дуб может стать вашим надгробьем. Еще и златая цепь с вашей шеи его украсит. Сколько в ней?

– Всего-то триста грамм, сущий пустяк… Снимать?

– Конечно, – карабин кивнул стволом, – не пропадать же добру… И эта метла… Все-таки дурной тон засовывать метлу с пластиковыми прутьями…

– Поиграли вот в темных фэйри, – почти правдоподобно смутился Михаил Гулиевич.

– Небось, из города привезли?

– Виноват, сейчас в магазинах другие не продаются. Все из Китая, знаете ли. Уж как мы с этим не бьемся, а вот…

– Знаю, как вы там в своей Думе бьетесь. Неправда, вон на заимке у деда Потапа отличный выборе метел. Все натуральное, проверенное. Отечественное…

– Давайте так, я даю пять коробок спичек и вы убираете это, – политик пнул тело, – с глаз моих и прочих долой. Кроме того, обязуюсь приобрести три метлы у деда Потапа.

После того как Антон попробовал спички, найденные рядом с трупами голой девушки, парня с рюкзаком соли и какого-то заросшего перьями и с татуировкой «Semper fi»[1], с черепами вскрытыми словно подарочные коробки, он крепко подсел на палочки с коричневыми головками. Торкало от них не хуже чем от водки, а расставились со спичками грибники и охотники легко, не то, что с водкой.

– Давайте десять и можете не волноваться! Даже метлу приберу.

– Хорошо, вы умеете вести дела, как говорят французы. Пускай будет десять.

– И пяток метел у деда.

– Ну что с вами сделаешь, – развел руками Бабаянц и начал отсчитывать коробки.

– А ничего, – согласился Антон. – Карабин-то у меня…

– Ствол и у меня есть, – обиженно сказал водитель-телохранитель, и с трудом повел левой рукой, пострадавшей в последнем покушении на шефа.

– Боря уймись, мы уже обо всем договорились с молодым человеком, – одернул его шеф. – Спички отборные, фабрика Злынка, одна к одной, можете не проверять.

– Знаю я вас, политиков, – протянул Антон, – пересчитать бы, ну да ладно, валите в свою Москву. Но учтите, если соврали, больше вам в этот лес хода не будет.

– Ну как можно, как можно? – политик и телохранитель попятились к мерседесу S-класса. – Вы же какой-никакой электорат… До свидания.

– Про метлы не забудьте, – Антон проводил взглядом отъехавшую тачку и задумчиво посмотрел на труп. – Закапывать или в болото? – спросил себя он. – В болото проще, – вынул метлу, воткнул в землю, посмотрел в небо. – Над ним углубленная просинь зовет, и поет, и дрожит... – схватив за ноги, потащил Аглаю к болоту. – Домой, сто пятьдесят шестой.

Мой старый приятель – ранний автобус всегда приезжает за мной, – напевал парень, пробираясь сквозь заросли вереска.

Без друзей в этом мире не выжить. Первым в шатер вошел Ярослав. «Заглянуть в глубины своей души» предложила Рита, Гоша сообщил, что если все пойдут, то и он тоже, Полина согласилась при условии, что это займет не больше получаса. Следующие пятнадцать минут все стояли как вкопанные и ждали Ярослава. Наконец он, покачиваясь, вышел.

– Ну что там? – набросились на него.

– Музыка американская говно!

Гоша показательно перекрестился.

– Это понятно, а там что???

– Кирдык скоро Америке! – Ярослав ткнул себя двумя пальцами в горло, захрипел и согнувшись начал выворачивать перед друзьями душу, заодно освобождаясь от излишков выпитого пива и крепкого колумбийского кофе.

– Маргарита, подойди, – послышался в грудине девушки низкий голос.

– Почему я? – девушка пожелтела как заляпанная кровью мемоза, приколотая к ее шляпке.

– Назвалась ведьмой, полезай в костер, – зловеще расхохотался голос, сотрясая груди.

– Рита, ты чего? – Гоша снова перекрестился.

– Интересная иллюзия, – усмехнулся Ярослав, наблюдая. – Гля чего выкоблучивают, особенно левая.

– Не, ну правая тоже прикольно, – Гоша без устали крестился.

– Хорош уже креститься, еще поклоны начни бить! – не выдержал Ярослав.

– И начну, – покивал Гоша. – Еще пятьдесят раз крест на себя положить, а потом полста поклонов. Нам в универе практику такую задали.

– Так бы и сказал, – честно говоря, Ярослав иногда даже завидовал Гоше, выбравшему факультет богословия, на котором можно просто помолиться непознаваемому Высшему существу и сдать сессию.

– И что дальше? – сварливо поинтересовалась белоснежноволосая Полина, чья грудь была на два размера больше. – Так и будете на нее перманентно пялиться?

– Нет, – сказал голос, – не будут. Хватит! – грудина Маргариты распахнулась с громким хлопком, выбросив осколки ребер и хлопья легких.

Ярослав хрипел, схватившись за пробитое костью горло, Гоша с ребром воткнувшимся в глаз и пронзившим мозг, умер мгновенно. Полину спас силикон с плюлиневыми нитями в груди. Завизжав, она кинулась в сторону роддома № 2013. Споткнулась и выпала на дорогу под тонированную «заниженную» «Приору», просящуюся на утилизацию с момента создания. Жизнь незадачливой студентки, не успевшей отдаться за седьмой айфон «черным копателям» Никите и Паше, оборвалась.

Ильмир, недавно угнал тачку и ехал в лес на встречу с другом – Антоном, с которым познакомился в Фейсбуке.

– Вот сволочь! – с чувством выругался он. – Кто придумал это утро!? Вай, савсем пропал мой коричневый пояс, – сделал радио громче, чтобы не слышать, как тело сбитой девушки тащится за машиной. – Одна полуночница может так нагадить, сколько ни один баран не нагадит, вах!

Он посмотрел на лежащую на заднем сидении парку Burberry. Антон всегда мерз в своем лесу, а куртка, хоть и великовата, но согреет и от мокрого дождя защитит. Да и в такой моднявой тужурке он будет не невыспавшееся нечто, а первый парень на деревне, точнее в лесу при кладбище. Куртку Ильмир тоже украл, но не корысти же ради. Весело насвистывая, он продолжал путь. Еще и тело перестало противно тереться о дорогу – совсем хорошо. Даже решил подвезти мальчишку, безуспешно держащего руку.

– Куда тебе?

– Прямо.

– Садысь!

Парнишка ловко влез в «Приору», опустил стекло, выбросил окурок.

– Пожалте ватрушки «От Собакевича», – позвякивая браслетом на руке, протянул Ильмиру большую картонную коробку.

– Спасибо, я ел.

– Меня Адам зовут.

– Ильмир. Так куда едешь?

– Подальше отсюда. Достало меня все в этом райском саду, – Адам щелкнул себя по джабре. – С виду приличные люди, вроде как к Господу близки, а рубашки воруют.

– Да, нэхорошо, – Ильмир покосился на куртку. – Савсем нэхорошо.

– Давно пора развеяться. Встретиться с друзьями, слетать куда-нибудь, но только не сидеть дома, а то уже крыша начала шуршать. На днях, прикинь, прикол был. Я внезапно проснулся в три часа утра и вдруг обнаружил, что забыл, кто был раньше – Путин или Медведев.

– Удивительный, но заслуживающий всяческого внимания и не только соответствующих органов, случай, – согласился Ильмир. – А по жизни чем занимаешься?

Навстречу проехала полицейская машина с включенной красно-синей мигалкой.

– Кардиостимуляторы толкаю.

– И как оно? Есть навар?

– Если со свежих трупов снимать, то нормально так выходит. Тебе, кстати, не нужен? МАРК-1001. Недорого, с депутата, в «рыжем» корпусе.

– А что за депутат?

– Воронцов, слышал?

– Слышал, но у меня сейчас другие планы, в которых кардиостимулятор будет мешать. Давай на следующую неделю забьемся. В любой день.

– Не вопрос. Стерльнемся на следующей, – протянул черную визитку без текста. – Можно даже за биткоины.

– Я биткоинам не доверяю.

– Чего так?

– А вон жена Касперского сказала, что биткоин это происки США и «доллар 2.0».

– Тогда да, – уважительно покачал коробкой Адам. – А ты чем занимаешься?

– Я? Я продюсер телесериалов, – немного подумав, соврал Ильмир. – НТВ там, ТНТ разные…

– То-то я и гляжу, доха солидная, – кивнул на Burberry Адам. – Крестьянин такую не наденет.

– Это леснику.

– Респект и уважуха! У тебя и лесник свой? Небось какой-нибудь Аллан из клана Макгрегоров: в брогах; с спорраном, килтом и волынкой?

– Да нет, простой русский парень с карабином и топором.

Артур Исаакович гулял по стадиону, наматывая дежурные километры.

– По субботам я хожу на стадион, – ритмично бубнил он, – я болею за «Зенит», «Зенит» – чемпион! Я сижу на скамейке в ложе Б и играю на большой жестяной трубе, – все-таки, это большая удача – спортивная площадка под рукой и грех ей не пользоваться. – Но в Москве мне объяснили, что это не так и чемпионом скоро будет «Спартак»! Я люблю людей… – еще несколько любителей ЗОЖ маялись на беговой дорожке. – Я люблю людей и люблю когда их нет. Я бы вышел на балкон и разрядил бы пистолет… – неожиданно на противоположной стороне показалась едва заметная цепочка мигающих фиолетово-красных огоньков, которые словно светлячки строем пытались приземлиться на футбольное поле. – Но отлил ли кто серебряные пули, – другой бы обратил внимание на странное явление, но Артур Исаакович знал, что это местная футбольная команда имитирует тренировку, выпустив на поле стаю молодых петушков с GPS маячками, – чтобы все уста сомкнулись в бесконечном поцелуе, – бюджетный «бегун от инфаркта» в досаде сплюнул. – Теперь не потренируешься толком, – Артур Исаакович решил ретироваться пока не поздно, а то еще замажешься в этом.

Поправил красную шапочку и потрусил к выходу, по пути прихватив блестящую металлическую трубу. – В хозяйстве сгодится, на лом сдам.

На дороге стоял небольшой экскаватор и несколько рабочих. Исаакович начал обходить, был сбит приземистой «Приорой» с вмятиной на капоте.

– Что за дэнь такой, да? – в досаде сказал Ильмир. – Весь день под колеса лезут. Сначала какая-то белая бляха, теперь этот пейсатый.

– Это вспышка на Солнце до нас дошла, – посмотрел на браслет Адам.

– Что это у тебя за фенечка такая?

– Браслет-идентификатор, в Сколково спер, точнее подарили. Наше импортозамещение. Разработка бывшей шестой лаборатории КГБ. Прикольная штука, погоду показывает и курс доллара, правда, позавчерашний и в юанях. Есть еще календарь майя, но тоже на китайском. Правда, батарейки жрет быстро, – вынул из кармана упаковку батарей «Корунд», скованную толстым проводом с браслетом. – Зато батарейки то же наши, рассейские.

– Круто,– потерял интерес к никчемной побрякушке Ильмир.

– Но главное, полностью отечественные комплектующие компании V-17, – заливался Адам, – ничего западного, с Украины ни-ни. Все свое, наше, родное. Не хочешь купить?

– Спасибо, но меня дырки от паблика не интересуют.

– Ну, как знаешь, – Адам обиженно отвернулся и стал демонстративно смотреть в окно.

Смотреть было особо не на что – машина делала третий круг вокруг стадиона. Ильмир окончательно запутался.

Вот уже почти три часа инженер-робототехник Клим Максимов сидел в кофе-баре над текстом своего завтрашнего доклада. Лишь изредка он отрывался от текста и пил из калебаса любимый пивной коктейль с мятой и матэ, заедая его сушеными листьями коки. Коллеги считали его слегка гомоватым, но Климу было плевать на мнение брутальных натуралов, испачканных машинным маслом и набранных по объявлению из Челябинска да Магнитогорска. Звонок мобильного телефона вывел из состояния задумчивости. Машинально сунул блокнот и карандаш в карман рубашки и посмотрел, кто звонит. Это был оппонент в грядущем диспуте Вадим Степанцов.

– Алло?

– От пальцев дети не родятся! – судя по голосу, Вадим влил в себя не менее литра «беленькой». – Ты слышишь, дура? Не реви!

– Завтра я тебя сделаю, подонок куртуазный! – прошипел Клим и отключился. Погладил лежащую рядом посмертную индейскую маску – ягуара. Это был настоящий артефакт, украденный из квартиры Кнорозова[2]. – Завтра я вызову тебя, великий дон Винценцо! – заныла рука, прокушенная при краже кошкой покойного Юрия Валентиновича. – Завтра мы им всем покажем!

И тут он заметил надпись на внутренней стороне маски. Клим готов был поклясться, что еще вчера этой надписи не было!

– Вот уроды, испортили уникальную вещь! – шепотом выругался он и поднес артефакт к глазам читая надпись.

«Дон Винценцо уже здесь! Только в один конец» гласила она.

По телу пробежала нервная дрожь: это была сенсация! У него возникло непреодолимое желание надеть маску и обучать отобранных им молодых людей всему тому, что знал. Правда, пока что молодых людей, желающих обучаться у странно одетого робототехника нетрадиционной религиозной принадлежности, не было и в помине. Не совладав с собой, натянул маску.

Перед глазами пронеслось видение, словно на крошечном экране телевизора КВН-47. Сталин в кабинете гневно распекал белого от страха генерала, обвешенного орденами:

– Ты понимаешь, сукин сын, нет больше у СССР бокситов, вообще месторождений нет, алюминия нет! И самолетов у нас тоже теперь нет!!! Проиграем войну к чертям собачьим!!! Как ты мог потерять Украину?

Все это транслировали громкоговорители баритоном Левитана. Граждане стояли потрясенные, многие плакали глядя на круглые черные тарелки, все были поражены неожиданным горем, шли, опустив голову. Без самолетов шансов на спасение не было.

Клим дрожащими руками сорвал маску. Увидеть Иосифа Виссарионовича он не ожидал.

– Крепкий сегодня коктейль получился, – сказал он. – Забористый.

– Я старался, – улыбнулся частично уцелевшими белыми зубами чернокожий бармен по кличке Бимба.

– Молодец, пряник, – задумчиво похвалил Клим. – Я пойду, запиши на мой счет.

Он пошел, а сидевший с другого конца стойки Шнур, задумчиво глядя на него, писал на салфетке родившийся текст: «И школьный учитель когда пида…к, вот это сынок и есть русский рок!».

– Эй, парень, – окликнули Клима из тонированной «приоры» с двумя большими вмятинами на капоте. – Ты не знаешь, как отсюда выехать?

– Как говорят китайцы, путь в тысячу ли начинается с маленького шага по телу первого Ли.

– Ты не выеживайся, а скажи по-русски, – развязно сказал Адам.

– В ту сторону к собору Святого Эндрю, – махал маской Клим. – Туда – к МКАДу. Вам куда?

– Нам за МКАД.

– Я с вами проеду, покажу? А то вы заблудитесь, там два знака стоят неправильно и все путаются, катаются вокруг стадиона преподобного Хрустика.

– Садись, – согласился Ильмир. – Куртку сдвинь.

Поправив черную фетровую шляпу, Максимов открыл дверь, усмехнулся и плюхнулся на заднее сидение.

– Тебя как зовут? – оглянулся пассажир.

– Клим.

– Я Адам, – протянул руку, – а это Ильмир.

– А что за маска? – скосил глаза в зеркало водитель. – Прикольная такая…

– Маска дорогая и она не продается, – отрезал Клим, проверяя выкидуху в левом кармане джинсов.

– Да ладно, не грузись, – улыбнулся Адам, незаметно подмигнув Ильмиру. – Ватрушку хочешь?

– А давай, – в баре Клим не ел из экономии, а желудок уже давал о себе знать – коктейлем сыт не будешь. Он смачно захрустел масляным кольцом. – Вкусно, спасибо. А вы куда едете?

– У Ильмира друган в лесу, везем ему куртец.

– А можно я с вами? – внезапно решился Клим, подумав, что возможно вот они те молодые люди, которых он будет обучать.

– Почему нет? – пожал плечами Ильмир. – Вместе веселей, как КВН и «Фанта».

– Я «Фанту» люблю, но только в алюминиевых банках, – сказал Адам. – И чтобы алюминий был из месторождения «Красная шапочка», – он включил приемник, зазвучала «Привет Морриконе» из фильма «Бумер».



[1] Semper fidelis (от лат. Всегда верен) – девиз Корпуса морской пехоты США.

[2] Ю́рий Валенти́нович Кноро́зов (19 ноября 1922 года, Южный, Харьковский уезд, Харьковская губерния – 30 марта 1999 года, Санкт-Петербург) – советский историк и этнограф, лингвист и эпиграфист, основатель советской школы майянистики. Известен своей дешифровкой письменности майя, в продвижении математических методов исследования недешифрованных письменностей. https://ru.wikipedia.org/wiki/Кнорозов,_Юрий_Валентинович

+2
17:10
349
21:52
+1
– Руль вышел из строя!
Стажер Руль
— Гвоздь серии.
Нда. Эт вам не «Криминальное чтиво» и не «Четыре комнаты». Это Россия. Так что, по круче будет.
А коли сильнее, то и правда на нашей стороне. Ведь у кого правда — тот и сильнее. Вот и американцы, однажды, на диком западе так сказали. А они как мы. Тоже сплав наций. Только у нас нации лучше, поскольку все с правом на самоопределение. А у них вроде тоже, но фиг. Поэтому закономерно звучит анналогавая фраза, в финале серии:
"– Я «Фанту» люблю, но только в алюминиевых банках, – сказал Адам. – И чтобы алюминий был из месторождения «Красная шапочка», – он включил приемник, зазвучала «Привет Морриконе» из фильма «Бумер»."
(+).
blush стараемся
алюминий и красная шапочка в тексте обыграны дважды quiet
22:09
+1
алюминий и красная шапочка в тексте обыграны дважды
Не имеет значения. Может вам заплатили алюминиевые лобби или бабушка Красной шапочки. laugh
Я про связь затейливой вязью: Америка-России… (Фанта/месторождение Красная шапочка, Морриконе/Бумер, Адам/Ильмир/Клим — дружба народов РФ)
22:14
+1
Может вам заплатили алюминиевые лобби или бабушка Красной шапочки. laugh sorry дождешься от них
22:18
+3
"-Иа, я давно хотел спросить: что значит твоё имя?
-Винни, оно означает «иностранный агент»..."
22:18
+2
05:56
+1
wonder воно как бывает
Загрузка...
Илья Лопатин №1