Ясмина Сапфир №2

700 граней (24 серия) – А тем, кто ложится спать, спокойного сна

700 граней (24 серия) – А тем, кто ложится спать, спокойного сна

Краткое содержание: Оазис – Неоновая ведьма – БЕСцветье – Жуткие снаружи, мирные внутри – Осколок подземного мира – Вселенная Мира – Гильдмастер – Прекрасный сон – Завтра отменят смерть – Ярость – Что-то ещё – Глаз бури – Пролог. Катуу – Никогда не умирай – Свобода дураков – Бог идёт – Охотник за силой – В поисках Галактики – Без происшествий

«Приора» поравнялась с бредущим высоким рыжим спутником в коричневом плаще.
– Тормозни, – сказал Адам и опустил стекло. – Эй, чувак, ты куда топаешь?
– В конце останется только один, – повернулся к машине незнакомец. Теперь было видно, что одет он в клетчатый килт и полосатую рубашку. На широком ремне болтался солидный тесак.
– Фигасе, такими патрульные вырезают бомжей, – восхитился Адам. – Подвезем ролевика? – повернулся к Ильмиру.
– Пускай садится.
– Слышь, хоббит, садись, подвезем. С той стороны садись.
«Хоббит» обошел машину, открыл дверь.
– Ты курто сдвинь, – продолжал командовать Адам, – и падай.
Мужчина уселся на сидение.
– Я Аслан Стен МакГрегор, любитель элитного алкоголя, горец.
– Адам.
– Ильмир.
– Клим.
– А сколько в тебе роста? – уважительно спросил Адам.
– Во мне ровно сто квартов или метр восемьдесят по-вашему.
– Немец?
– Нет, алан, но когда-то во мне текла кровь ирландцев. А что?
– Это хорошо, а то я евреев не очень.
– А какая разница?
– Не знаю, – Адам пожал плечами, – но все так говорят. Так ты куда чапаешь, Аслан?
– Не важно, куда идешь, важно, куда придешь. Из каждой точки пути открывается сто одна прямая дорога в бесконечность, главное, отыскать ее и продолжить без происшествий.
– Логично, – согласился Ильмир. Машину швырнуло. – Что за черт? – остановил, вышел, обошел вокруг, вернулся. – Все, приехали. Заднее правое колесо пробито.
– Что будем делать? – спросил Клим.
– Не знаю, – распахнул дверь и уселся боком на сиденье, свесив ноги наружу. – Ехать не сможем.
– Клим, давай пройдемся по ходу, – вылезая, предложил Адам. – Там вроде лачуга какая-то виднеется.
– Почему и не пройтись? – Клим вылез следом. – Хоть ноги разомнем, если что.
Они пошагали вперед. Заходящее Солнце оставляло на скучном проселке золотистые следы. Сбоку раздался длинный пронзительный крик. Аслан вздрогнул.
– Это перепел, – сказал Ильмир. – Не волнуйся так, он не кусается.
– Ты этих двоих давно знаешь?
– Нет, а что?
– Есть тема одна… Короче, я охотник за силой… И в конце должен остаться только один…
Крисп и Мартин курили в дворике.
– Блекбук, у нас крыса завелась, – тихо сказал Крисп, крепя на торчащую из стены ржавую арматурину глушилку.
– На кого думаешь? – не выказал удивления Чернокнижник.
– А ты?
– Фай у нас совсем недавно…
– Слишком просто.
– Согласен.
– А что насчет пингвина думаешь?
– С виду обычный кидала, строитель пирамид.
– Торговля мандаринами практически идеальное прикрытие. К нему и иностранцы чкаются и нерезиденты.
– Это да, – Криспиан сосредоточенно затянулся. – Еще и хлопец при нем, Любимый.
– Подозрительный, – согласился Мартин. – А телка эта, которую ты на рецепшен притянул. Ты ее пробивал?
– Математик, работала в морге.
– Тебе не странно такое?
– Нисколько, вот если бы она могилы копала, то да…
– Я за тебя могилы и траншеи сутками рыл, – напел Мартин. – Недоедал, недопивал, за что и язву схватил. Таки да.
– Там все нормально. Из «ликбеза» вылетела, через сестру устроилась в морг. Куда еще математичку возьмут?
– Программистом.
– Она в топологии спец.
– Тогда да, топологи даже в правительстве Москвы даром не нужны. Прав был Коба – кадры решают все.
– Еще и кружку кто-то у 2075 свистнул…
– Кому она могла понадобиться?
Мужчины задумались и дальше курили молча.
– И еще кто-то все время под ногами путается, мешается… – прервал молчание Мартин.
– Кто?
– Может сам?
– Колобок?
– Почему нет?..
– Не знаю…
– Еще и французы эти нарисовались: Гийом Доран и Оливье Пидоран.
– Обычные пид…ры.
– Были бы обычными, Мишка бы их порубал на «ля кебабы», а они пока квакают.
– Французам нынче сверху не капает, – Чернокнижник кивнул в сторону Кремля.
Шел двенадцатый час ночи, и было почти тихо, лишь пьяные крики гуляк тревожили сон тружеников. «Андоромил – эффективен и безопасен» – уверяла мерцающая реклама, но Марьяна не верила рекламе. Реклама заводит людей в мир дьявольской тьмы, лишая дарованной Богом свободы выбора. Девушка погладила по голове чумазого мальчишку, давно сожравшего краденый пирожок и теперь выслеживающего покемона.
– Увели дедушку, – пожалился оборванец, добил «Балтику №3» и размял мышцы, – осиротели мы.
– Не очкуй, Славик, еще посмотрим, чья возьмет, – утешила Марьяна.
– Какого-то пид…ра из префектуры ЦАО вместе с ним заластали.
– А кто приезжал?
– Главный у них негр, вроде Уилла Смита, все на веревке болтался. Высокий, зараза, как в НБА.
– Негр? – удивилась девушка. – Неужели америкосы?
– По-русски базарил, тока с акцентом. Понаехали тут, что таджики, что ниггеры, плюнуть не в кого. Еще и Депардье Сталина играет, – мальчишка пнул берцем стену. Со стены посыпалась штукатурка. – Французские пид…ры на каждом шагу и они мне еще после этого хотят биткоин запретить майнить? – начал ожесточенно ковыряться пальцем в носу.
– Не ковыряйся в носу, миллениал! Еще что заметил?
– Командовал сержант, матерился, как отчим, тсеберт проклятый! Я его знаю, он раньше в Госнаркоконтроле старлеем был, то ли Низиков, то ли Кутиков у него фамилия. Еще там был длинный такой и бледный, как глиста. Его Рулем звали, значит, он там всем рулит.
– Понятно, – Марьяна надолго задумалась, пытаясь осознать произошедшее.
Паззл не складывался, хоть убей. Кто и зачем увел Старца, было непонятно. С полицией вроде давно было договорено, через генерала Ярцева регулярно «засылали в оркестр» и никто их не трогал. Неужели вмешался Интерпол? Или от пендосов кто-то дочухал, что Старец участвовал в устранении Кеннеди? Что делать? Мог бы помочь хрустальный шар, но он в квартире. Возвращаться в опечатанный дом – опасно. Значит, надо переходить на нелегальное положение и ложиться на дно, а лучше на тюфяк. Проблема была в том, что запасные документы делали через Ярцева, и если сдал он, то по этим ксивам спалиться раз плюнуть.
– И еще какая-то девка с длинными волосами со скамейки наблюдала. Потом пошла в ту сторону, – показал грязной рукой с оторванным средним пальцем.
– Сталин? – неожиданно осознала недавно сказанное.
– Точно тебе говорю, – парень оставил в покое покемона, – французы к архиву Вождя народов подбираются. Надо что-то делать!
– Не латышись, разберемся.
– Все так говорят, а мне как потом перед предками мертвыми ответ держать? Как в глаза прадеду смотреть, зная, что он при Денисе Давыдове масоном состоял? Два обоза под Березиной лично увел! Он под Шамордино чуть самого Наполеона в плен не взял!
– Бородино…
– В одной стороне! Что я ему скажу, если даже «Балтика», – разбил носком ботинка бутылку, – и та каким-то чухонцам принадлежит?
– А ты патриот, – уважительно сказала девушка.
– А ты как думала? – парнишка расправил плечи и начал в открытую смотреть на высокую грудь Марьяны, обтянутую футболкой с надписью: «Санкции? Не смешите мои «Искандеры»!». – Что я только гастеров в переходах гашу, да за «Спартак» махаюсь? Да я вообще в детстве Артуром хотел стать!
– Нет, не думала…
– Да я Дугина читал! – парень подтвердил свой диагноз. – Ты девушка, вы другим местом думаете, а мы, мужчины, воины. Мы завсегда можем повторить! – сжал кулак. – И лягушатников в их Гуляш загнать!
– Ла-Манш…
– Ну, Ла-Манш. Какая разница?
– Никакой.
– Мой дед, Ласкис Аксельрод, при Сталине был, отец – Андропова другом. Во мне память предковая! Пепел Гондураса стучит в мое сердце! – Славик как Кинг-Конг гулко постучал себя по грудине.
– Клааса…
– Чего?
– Пепел Клааса… в сердце стучит…
– Да какая разница? Что ты к словам цепляешься?! – с досады пнул вертевшуюся под ногами старушонку, похожую на сморщенный гриб.
– Добрая, добрая! – начала скакать старушонка вокруг Марьяны. – Добрая, добрая! – и руки вскидывала так, со значением, будто утопающий в пруду.
– Вытащим Деда с кичи! – парень выхватил ТТ и «наган». – Я мастер квоча, как Нео в «Матрице» буду с двух рук шмалять! – выпятил грудь колесом.
Девушка могла бы рассказать историю этих стволов. ТТ был украден в 1957 у пьяного лейтенанта на Камчатке, «наган» налетчики забрали с тела инкассатора в 1975-м. Марьяна вовсе не была экстрасенсом, просто оружие Славику продал Старец, а он любил грязные стволы с историями и в детстве часто рассказывал эти истории на ночь. Интересно, чтобы сказал пацан, рвущийся освобождать Савла Иоанновича, если бы знал, что тот убил его деда. Причиной смертельной ссоры послужила приглянувшаяся Старцу серебряная вилка…
– За грязными обоями живут олигофрены, – сменила пластинку старушонка, – за грязными, за грязными, за грязными обоями!
Хлопнул выстрел. Славик картинно подул на ствол револьвера.
– Видела? Я прямо Грязный Гарри!
– Уводит прицел?
– Есть такое, хорошо хоть спуск стал не резкий.
– Износился просто. Не жалко бабушку?
– Нет, – пожал плечами, – все равно у нее пенсия маленькая была. Что толку, что всю жизнь в библиотеке проработала? Ради чего? Побираться потом?
– Тоже верно, – согласилась девушка. – Провал пенсионной реформы налицо.
– Мне было семь, когда это случилось, – рассказывал Славик. – Сидел себе, рисовал сотку карандашами. У меня было четыре карандаша: коричневый, жёлтый, зелёный и фиолетовый. Думал, нарисую – куплю жвачку. А тут бах! Железный ящик в комнате папаши как взорвался! Осколки, сгустки газа, обрывки противогазов. Оказывается, взорвался сейф, где папка хранил эротические комиксы про приключения генетических жено-андроидов. Ему с заграницы привозили друганы.
– Ничего себе! – Марьяна изобразила сочувствие.
Славик уже начинал доставать своим инфантилизмом, но был нужен как разменная фигура в игре, поэтому приходилось терпеть.
– А еще можно вот так себе под челюсть и от себя к себе рвануть! Кастет будет, – как и все больные имперскостью, Славик был не большого ума. – Прикинь, да! Бац и кастетом из челюсти мусору в челюсть! Он с копыт, а Петя дальше почесал!
– Можно, – сказала девушка, а сама подумала: «Если свербит шило в жопе, так сделаю я тебе приключение что надо! И с полетом челюсти, как заказал»
– А ты сама как? В смысле того, чтобы на такое подписаться? Очко не играет? – слова приобретали фиолетовый оттенок, теряясь в ночи.
– Не зря же меня в Либерии прозвали «Неоновой ведьмой», – презрительно прищурилась Марьяна. – Динитрат уротропина или этиленгликольдинитрат бодяжить не у всякого очко выдержит.
– В точку! – парень не понял мудреных названий, но подумал, что речь идет о наркоте и показал большой палец. – Круто!
– Увлечение взрывами с возрастом проходит, а оторванные пальцы – навсегда.
– Это да, – уважительно притих Славик.
– Ельцина помнишь? Он говорил: Технику безопасности я знаю как свои оставшиеся три пальца!
– Ельцин помер, а мы еще нет. Так когда на штурм? Лучше под утро, когда охрана спит, да?
– Да, – кивнула и подумала: «Форменный дебил! Может пойти, Ярцеву дать? – размышляла она, машинально размазывая тональный крем по тыльной стороне левой ладони. – Он деда отмазал бы»
– У меня кореш есть надежный, Димон Якшин кличут. Погоняло – Творожок. За нас впряжется. Втроем веселей. Я позвоню? – «Может раскрутим с Димоном на палчушку ее? – думал Славик. – Вдвоем не так стремно. За ради деда освобождение не может не дать. Кроме меня за нее никто не впряжется. Может, прокатит»
– Звони, – «Два дебила это сила», решила девушка.
Димон не обманул ожиданий. В лоснящемся от жира черном костюме, явно с чужого плеча, с белесыми следами: то ли побелки, то ли чего похуже, и застрявшей искусственной гвоздикой в воротничке. Под пиджаком виднелась светло-серая рубаха в блестках, смотревшая совершенно инородно. Стоптанные кроссовки. В руке тонкая, расшитая бисером шапочка с пером. Лицо Мальчиша-Плохиша, щуплое телосложение, прическа – каштановый кок. На шее болтался освежитель воздуха в виде елочки. Глаза метались как две маленькие рыбки, мечтающие жрать мелкую фауну и безудержно размножаться. Такого не встретишь в косухе и рваных джинсах, верхом на горячем байке. В космонавты таких тоже не берут.
«Страшные снаружи, жуткие внутри» – пришла Марьяне мысль.
– Здорово Славик! – хлопнул по руке. – Ну что, тусуем? Где лучшие девчонки? У нас в клубе, ой-йо!
– Познакомься, это Марьяна.
– Э-э, Сла-а-а-вик, а э-э-э-то чего? – начал заикаться Димон.
– Димон, не очкуй. Я сто раз так делал.
– Э-э-э-то те-те-те-лка?
– Это Марьяна, ей надо помочь. Сейчас все объясню. – Славик схватил недоделка за рукав и оттащил в сторону.
– Мы ей типа поможем, а она нам, типа, даст, – долетел до девушки горячий шепот.
– А-а-а о-о-о-на точно да-а-а-а-ст?
– Не очкуй, даст!
– А п-п-п-п-п-п…
– Чего?
– П-п-п-п-ре-ре-ре-зер-ва-ва-ти-вы? У тебя е-е-есть?
– Ну… – Славик задумался. Покупать презервативы он стеснялся, а украсть все никак не получалось. Это не пирожок с ливером.
«Голубая руда, голубая, голубая руда» – заголосил телефон Димона – «Как никто его нагрела, голубая руда-а-а». Он поспешно нажал кнопку и забубнел: – Да, баб. Нет, все нормально. Нормально все. У Славика я. Нет, без пивасика. Нет, никакой порнухи. Да не поремся мы! Ничего он меня не чпокает! И я его не чпокаю! Не выдумывай ты, баб! Теперь это не так называется. Да, спортом, а не чпоканьем. Да понял я, понял! Ух, – договорив, утер мнимый пот со лба. – Так что с пре-пре-пре…
– На вот, закинься, – Славик протянул «конфету» от дедушки Савла. – Не очкуй. Вон в Лозанне двадцать восемь устриц оправдали, а чем мы хуже?
– Ничем, мы тоже пищать умеем…
– Молоток, йо-йо! У тебя просто тамтумверде!
«В жопе», – подумала девушка. – Хорош, галдеть, дети абстинентного синдрома, – вслух сказала она, – пора за дело приниматься.
– Мар, тут такое дело, – подошел Славик. – В общем, если останется полчаса до конца света, ты нам дашь?
– Боюсь, вам и полминуты хватит, – усмехнулась.
– Ну… если полминуты останется, то дашь?
– Если полминуты до конца света, то дам. А теперь о деле, – открыла багажник красной «мазды», достала пого-стик , оплетенный полимерной неоновой оплеткой. – Димон, ты будешь скакать на этой палке.
– Где?
– В отделении.
– Почему я? Почему не Славик?
– Что ты как чмыш какой? Йо-йо делай, фишку руби, – Славик щелкнул пальцами. – Марьяна дело предлагает. На скакла никто внимания не обратит, подумают, что заблудился.
– Славик, чой-то я очкую. Как-то стремно. На прыгалке и к мусорам.
– Не очкуй! Если что, под шизу закосишь, – ободрила придурка девушка, доставая из багажника корону из золотой фольги. – Это на голову оденешь. С шизика какой спрос?
– И ногами бить не будут?
– Кто же тебя тронет? – подьелдыкнул Славик, довольный, что не ему пришлось играть эту роль.
– А мне идет корона? – по-детски смутился Димон.
– Просто йо-йо, – заверил Славик. – Ты прямо вылитый Егор Крид.
– Ну, тогда ладно, – сдался дурачок-девственник. Хотя, кто знает, чем они там со Славиком занимались?
– Подождите, я позвоню, – отошла в сторону, набрала по памяти номер. – Кэл, это я. Савла приняли. Не знаю, но там были амеры. Едем выручать. Попробуем через Ярцева. Спасибо, – выбросила трубку в урну. – Поехали, десперады тщедушные.
В мэрии не спали. В окошках горели огоньки. На столе стояла бутылка «Кремлевской» и бутерброды без хлеба, но с черной икрой.
– Мы тут словно в глазу бури. Сидим и все нам параллельно. И люди всякими мелочами недовольны: то лифты не по расписанию ходят, то рыжих на улицах бьют. Еще вот эта Батурина, – капризно говорил представительный седой мужчина, – почему она попала в санкционные списки? Может, в Вашингтоне что-то знают?
– Сергей Семенович, это просто ошибка, – утешил одетый в халат с широкими рукавами дробный чернявый мужичонка с заросшими седеющей щетиной щечками.
– А вот и нет, Абрам Борисович, – возразил плотный мужчина с залысинами, одетый в косоворотку и жилетку, с сильным запахом кваса и ваксы. – Есть сведения! – потряс папкой из бордовой кожи. – Под Москвой, в самом, можно сказать, подбрюшье, – воинственно встопорщил густые усы, – накапливаются наемники!
– Петр Петрович, чьи? – не скрывал скепсиса чернявый. – В Сирии мы окончательно и безоговорочно победили.
– Лужкова!
– Лужкова?! – Сергей Семенович схватился за сердце и прошлогодним снегом осел в кресле оленьей кожи.
– Да, Лужкова, – весомо сказал Петр Петрович. – При этом есть сведения о терактах, планируемых к проведению в реновируемых домах.
– Не может быть! – вскричал Абрам Борисович. – Там взрывать нечего, они сами сыпятся!
– Значит, есть чего.
– Откуда сведения? – взял себя в руки Сергей Семенович.
– От нашей агентуры. Была проведена спецоперация и в психбольницу отвезли захваченного террориста, который бежал взрывать город. Он дал признательные показания.
– Почему в психбольницу?
– Сергей Семенович, вам бы не хотелось, чтобы он болтал об этом в СИЗО?
– Конечно нет! Вы правильно сделали, благодарю. Но что же делать? – налил себе водки, залпом выпил.
– Спецназ надо отправить туда. Якобы на учения, – подсказал Абрам Борисович.
– Нет, это вызовет много толков и привлечет внимание. После того залпа вертолета по гражданским любые учения привлекают повышенное внимание СМИ.
– Давайте отправим тех, за кем писаки не следят, – предложил Петр Петрович.
– Кого, например?
– Спецназ мусорной полиции. Им сам бог велел на подмосковных свалках, прошу прощения, – поправился, заметив гневный взгляд Сергея Семеновича, – полигонах ТБО тренироваться.
– Неплохая идея, – Сергей Семенович быстро отстучал пальцами по столешнице: «Москва, звонят колокола. Москва, златые купола». – Очень неплохая идея, скажу я вам. Так и поступим.
– Для маскировки считаю необходимым придать в помощь дворников, – предложил Абрам Борисович.
– Не возражаю, – хлопнул ладонью по столу Сергей Семенович. – Вооружить лучшими метлами с осиновыми ручками.
– А зачем? – не понял Петр Петрович
– Добивать эту сволочь! В сердца ихние гнилые осиновые колья забить! Абрам Борисович, прошу вас возглавить операцию.
– Будет сделано! – щечки мелко затряслись от усердия.
– Только поделикатнее, а то тут эти французские гомодрилы с перьями на шляпах, рутьеры ряженые, Гийом и Оливье, спотыкаются, принес черт… Чтобы никто ничего не пронюхал.
– Не извольте беспокоиться, Сергей Семенович! Мне они еще таки за Богодино ответят.
– Бородино бы не трогали, Абрам Борисович, – пропыхтел Петр Петрович. – Это наш триумф, вы тут при чем?
– А таки и причем! Очень даже причем! Вот…
– Так, хватит! – прервал разгорающийся спор Сергей Семенович. – Еще какие вопросы? Только чтобы по делу.
– Дело щекотливое, – понизил голос Абрам Борисович. – Господин Н. пал жертвой провокации силовиков.
– Какой Н.?
– Тот, из префектуры ЦАО. Помните?
– Какой провокации? Со взяткой приняли?
– Нет, хотел заложить в ломбард личные вещи и попал под горячую руку…
– Хорошо, – кивнул Сергей Семенович, – я позвоню Владимиру Александровичу. Это все?
– Еще такое дело, – задребезжал Абрам Борисович. – Крайне деликатное дело. Вы велели ничего от Игоря Ивановича не брать, а от него корзинку передали…
– Господи! – Сергей Семенович снова схватился за сердце. – Только не это! Выбросьте, Абрам Борисович, немедленно выбросите! Пускай кошки дикие эту колбасу жрут! Упаси нас Господи от таких даров!
– Как вам угодно, – закивал чернявый.
– Еще что-то есть?
– Холодильники горожан надо поставить на учет в налоговой, а то мало ли… – протянул бумажку Абрам Борисович.
– Господи, какая чушь! – Сергей Семенович неохотно подписал документ.
– А то еще взяли моду, фильмы качать да по ночам смотреть… – протянул со своей стороны Петр Петрович.
– Просто дурдом какой-то! – Сергей Семенович подписал и этот документ.
– Мы пойдем? – попятился чернявый.
– Ступайте.
Чернявый и дородный вышли за двери и не спеша потопали пустым коридором к подземному гаражу.
– Берите колбаску. Такая колбаска, что если бы вы знали. Цимес, совершеннейший цимес! – причмокнул и облизал кончики пальцев. – Во всей России такой не найдете! Хамон, что тот хамон? Тьфу, плюнуть и растереть ваш хамон! А тут такое чудо! Твердая, а жир так и течет по губам, как откусишь кусочек!
– Ладно, – задумчиво сказал Петр Петрович, – давай колбасу, я не суеверный, двух пальцев к обшлагу никому не прикладывал и на бильярде не умею.
– Очень, очень правильно! – обрадовался Абрам Борисович. – Семнадцать тысяч с вас, любезнейший.
– Не дорого? – склонил голову набок Петр Петрович.
– Так ведь почти двадцать килограммов отборного мяса. Как дорого? Зачем дорого? Себе в убыток отдаю. Только из нашего к вам уважения.
– Ладно, уговорил, – Петр Петрович махнул рукой водителю. Тот вылез из уютной утробы немецкого автопрома. – Возьми у водителя Абрама Борисовича корзинку и поставь в багажник.
– Курточку не забудешь? – пошутил чернявый, делая знак своему водиле.
– Все шутишь? – Петр Петрович степенно отсчитывал деньги. – Гляди, дошутишься.
– Эту пятитысячную прошу заменить, – принял деньги чернявый. – Надорванная.
– Тьфу на тебя! – но купюру заменил. – Все?
– Еще немного, – Абрам Борисович просветил купюры ультрафиолетовым фонариком. – Теперь норма, не помечены…
– Тогда покедова, – Петр Петрович грузно уселся в машину.
+2
19:20
581
20:31
+2
Порадовали «пророки»)) Я же отмечала влияние Кевина Смита glass И Зотова тут чуток, из серии про Алису и Каледина.

Пока нагнетаете, темните… Особенно с французами. Где на них Михалыч, российский нетолерантный джинн? Каково его отношение к импортозамещению и мирным трансвеститам?
Жду следующую серию…
21:03
+1
блин, кто бы мне сказал, кто такой Кевин Смит и как он умудрился на бедного Костромина повлиять?
от Зотова тоже могу с уверенностью откреститься blush blush
21:05
+1
все, про Кевина Смита беру свои слова обратно. погуглил. все верно, пророки делались с прицелом на «Догму» и заодно персонажей «Нашей раши»
21:21
+1
Бинго! dance

А по теме: тут действительно чуть послабее получилось на фоне остального. Такая переходная серия. Подготовительная…
21:30
+1
осталось понять про Зотова quiet
21:46
+1
Политическая линия: бутерброды с икрой, но без хлеба, перепроданная элитная колбаска… У него тоже в книгах упор на еду на таких встречах был smile
21:49
+1
думаю, про «эту» колбаску («От Иваныча») Зотов написать не успел
21:50
Так пингвин же колбасой должен был заниматься? wonder
пингвин?
10:37
У него неплохие задатки для маркетолога.
17:45
+1
таки иудей ok
21:27
+2
Респект, спасибо за серию! ) Ого, краски-то сгущаются… )
думаете, сгущаются?
22:13
+1
Интересно, а мой рассказ вы прочитали уже или нет?
Вы еще читаете рассказы?
А критику еще пишите?
Просто меня это очень интересует…
06:08
+1
конечно читаю. конечно пишу
Да я все жду, когда же я попаду под вашу раздачу)))))))
17:45
+1
многие потом жалеют crazy
Сомневаюсь…
Что-то мне подсказывает не пожалею…
К стати не могу понять, а какую группу вы сейчас окучиваете?
умные люди заранее заказывали свои группы crazy
Не интересно.
Корейский рандом предполагает не знание, а значить и полную открытость критика.
заказывали не рассказы, а группы — вероятность угадать сами посчитаете?
Да легко.
Из 25 рассказов вычислить гораздо проще…
Я положусь на волю корейского рандома…
Мне так интересней…
ваше полное право
Ну конечно моё))))))
не спорю
Так оснований нет.
Для спора))))))
тогда меняем тему
Так охота поспорить?
я в плане прекращения пустой болтовни
А…
без проблем…
давайте лучше покомментируем работы НФ
Я между прочим этим и занимаюсь))))
аналогично
22:59
+3
Здравствуйте любезный дружище! Как истинный читатель не мог пройти мимо.
Ита-а-ак. Давненько не включал я телевизор. Чего там у нас? Двадцать четвертая серия Семисот граней? Какой ужас! Как время летит, будто Ветром подгоняет.
??? I. 2х4=8, II. 4х2=8, III. (1)2+(2)4=6+2=8, IV. (4-2)х4=8. Итого, у меня наклевывается восьмой комментарий, как ни крути, однако… Ну, надо, так надо.
Ага. Действие, смотрю, развивается неспешно, но неуклонно. Интербригада продолжает шествие за мозгами, счастьем и бухлом в хрустальный город с башней костяной, обрастая по дороге прибившимися соратниками, увеличивая, тем самым, интернациональность. Обезьянки устали или забили, башмачки даже троих не выдержали и друзья бредут на гавно… гу, стаптывая полотно дорог в золотистую пыльцу, которая бессовестно подсвечивает сгибы ребер веера бесконечности. На фоне заходящего солнца. Печален и безысходен их путь, и даже перепел не кумкнет за них, и в конце пути останется один из них. Но сила будет за ним, потому как, за ним правда брат.
А может и не было никого на дороге разочарований? Может все привиделось, в тощем, приторном дыму чернокнижных укурков? Хотя в их рассуждениях полно здравых и больных — оставим на время (до 48 часов).
Далее все как обычно: Красное и Белое(КиБ). Пока органы народа благоденствуют в отведенных им местах, вся надежа и опора на орлятах наших, мальчишах и, и. Я вижу, что не пройдут пиндосские хитрости, французские радости и, э-э-э (кошерное пока оставим) пока Армия Трясом-блясом, снова в бою, до последнего презерватива — тьфу — Карла.
Вот так и пролетела очередная серия. Не боевик, не детектив. Не психо, не порнуха. Я словно окунулся в девяностые, а там все ясно: вот мы, вот они (плохие).
Покедова, киноМани/Вани.
06:44
+1
blush ничего не понял, но польщен
правда, не вижу +
вижу лишь минус от некоего Мистера — видимо, его творение попало под каток моей критики
14:33
+1
Выдохнула. Я боялась, что он мою группу оценивает yahoo
А истинных фанатов постмодернизма залётными не испугаешь.
вы его тоже ждете? laugh
10:34
+1
Прохора Петровича.
10:36
+1
Я не жду, я готова smile Минусомет с собой ношу.
что за персонаж?
зачем такие низкие методы?
21:15
+1
У Булгакова в «Мастере и Маргарите» обратный стриптизёр-чиновник, костюм без человека. Писал сухим пером, страстно исповедовал бюрократию.
21:18
+1
Действительно, что с нами делает интернет… Но бросаться перчатками ещё морально не готова.
21:21
+1
а, вы в этом смысле…
21:21
+1
а вот про перчаточки мы вставим
21:24
+1
Всё же подбросила перчатку не вхолостую smile )
у нас всякое лыко тянется в норку и идет в строку
с мира по нитке — Костромину рубашка
17:47
+1
bravo таки да
18:52
+2
(+). Как всегда — забыл, зачитался.
ничего не понял, но польщен — Как!? Ведь все просто: 2х4=8, 4х2=8...?
19:06
+1
опять шифровка quiet
10:38
+1
Кубовая двойка, 10-2, повторяю, 10-2!
точно?
21:20
+1
Не, у меня тут свой марафон текстов начался smile Так что всерьёз до этой пятницы не воспринимайте.
21:22
+1
а что будет в пятницу?
00:36
+1
Высплюсь, надеюсь.
06:41
+1
все на это надеются
Загрузка...
Екатерина Радион №1