Ясмина Сапфир №1

700 граней (25 серия) – Ночь шуршит над головой, как вампира черный плащ

700 граней (25 серия) – Ночь шуршит над головой, как вампира черный плащ

Краткое содержание: Тройственный союз Мамочка Ряба Прятки Нет Архаист Рабочая сила О съезжающей крыше Первый Таракан Букашки. Субъект 393

(350+) Фантомная человечность Вирус Шредингера Свет в темноте Янтарный мир Крепость

Колыбель человечества Время отдавать долги Мара Предвестник Когда гибнут планеты Спасибо, не надо! Раньше небо было голубым Лицо

– Не очкуй, салага, – Марьяна погладила Димона по голове. – Наш тройственный союз непобедим. Славик, это тебе, – достала из багажника надутый спасательный жилет и напялила на потомка масонов.

– Это что? – пискнул внук предприимчивого Ласкиса Аксельрода.

– Это бронежилет такой, – загнала обойму в «Глок-19», спрятала его сзади за пояс, – нано. Совместная разработка «Сколково» и НИИ современной химии и прикладной механики, – обмотала его цыплячью шейку толстым мохеровым шарфом. – Ну, как говорится, – перепоясала свои крепкие бедра свежим березовым корнем, – кто с мечом к нам, тот и, в общем, идите, – подтолкнула олигофренов к крыльцу. – Делайте все, как я сказала.

– А ты? – оглянулся Славик.

– Не очкуй, Славик, – облизала полные губки, – помни, про полминуты… И трусы не забудь снять.

Проверещал звонок. Дежурный, лейтенант Абоян, лениво щелкнул кнопкой электрозамка. Дверь открылась, провернулась вертушка. На прыгалке заскочил прыщавый подросток в спецовке «Сантехника под вами» и с золотой короной на голове.

– Полцарства за коня! – пропищал он.

– Ты чего? – вылупился на странного гостя Абоян.

– Огня кричат, огня, – через вертушку перепрыгнул второй подросток в ярко-оранжевом спасжилете и шарфе, но снизу по пояс голый. – Пришли с огнем!

Лейтенант надавил кнопку вызова охраны. Решетчатая дверь отскочила к стене и в комнату ворвались трое крепких парней с АКСУ.

– Это чего? – спросил старший сержант Пискунов, глядя на представление.

– Коня! Коня! – надрывался скакун.

– К ней скачет, шею выгнув, жеребец! – нелепо размахивал стручком из-под жилета второй, переступая босыми ногами по холодному полу.

– Лейтенант, это что за клоуны? – Пискунов опустил ствол. – Адресом ошиблись что ли?

– Коня! Коня! – Димона при виде стволов заклинило и он забыл остальные слова.

– Он поднял уши. Нисходя к хребту! – Славик держался лучше, чему в немалой степени помогали «витаминки» дедушки Савла. – Ату, кричат! Ату!

– Зотов, Спейсов, дубинками слегка полечите артистов, – кивнул подчиненным Пискунов и оперся на приступочку перед бронированным стеклом.

Абоян без всякой опаски вышел из дежурки. Двое сержантов, забросив автоматы за плечи, вынули дубинки и дружно шагнули вперед. Два крошки PM-63 RAK[1] в руках шагнувшей внутрь Марьяны кашлянули почти одновременно. Пискунов и Абоян, пораженные в лоб, рухнули на пол. Еще два шлепка, погашенных глушителями и на пол рухнули подчиненные Пискунова.

– Коня! Коня! – саундтрек Димона оставался единственным звуком в помещении.

Девушка шагнула вперед и приложила глушитель к губам скакуна. Димон замолчал.

– Собирайте оружие и вперед! – кивнула на решетчатую дверь, которой не давало закрыться тело Пискунова. – Пока Ярцев не всполошился.

Идея генерала Ярцева устроить резиденцию в бывшем РОВД сыграла против него.

– Вперед, вперед! – гнала подельников Марьяна. – Он на втором этаже!

Взять старого лиса без боя не удалось. Верный адъютант ночевал в темноте на ступеньках под огромным портретом штандартенфюрера СС Штирлица и встретил скачущего Димона и бегущего Славика огнем из верного ПМ с дарственной надписью «Семену Блюхеру и больше нихера». Пуля, угодившая в жилет, вызвала выброс огненной струи, опалившей верного адъютанта. По инерции горящий Славик налетел на убийцу. Сплетясь в гомоэротическом огненном объятии, они рухнули в лестничный пролет.

– Славик!!! – закричал будто раненая птица Димон.

– Вперед, падла! – Марьяна крепким пинком в тощий зад отправила живой щит вперед. – Живьем брать Ярцева!

Темный дверной проем кабинета озарился вспышками выстрелов. Безутешный Димон с простреленной грудью и башкой, темной кучкой прилег у порога.

– Ярцев, хорош в прятки играть, выходи.

– Знакомый голос. Марьяша, ты?

– Я.

– Что привело в столь поздний час в эту юдоль скорби?

– Ты Савла сдал?

– Кому?

– Тем, кто его закрыл.

– Могу поклясться памятью Феликса Эдмундовича, что я тут совершенно не при чем. Поверишь?

Тихо. Лишь кровь Димона на обгоревший труп Славика: кап, кап, кап…

– Ты мне не веришь? – не выдержал Ярцев. – Я не при чем, я лишь проходной персонаж!

– Гранату тебе запулить? – задумчиво спросила девушка. – Под яйца…

– Я правду говорю!!! – генерала оставила выдержка.

«Время тянет, – поняла Марьяна, – надеется на подход кавалерии»

Выбросив левую ногу к проему, перекатилась, привставая и поливая кабинет с двух рук. Перед тем, как свинцовые строчки сошлись на широкой груди сидящего по-турецки на столе Ярцева, перечеркнув вытатуированные портреты Сталина, Андропова и Путина, генерал успел дважды нажать на курок Вальтера РР. Убитая Марьяна рухнула лицом вниз, Ярцев так и остался сидеть, лишь голова склонилась на грудь. И тихо, лишь кап, кап, кап, с утроенной силой, да звенит где-то неуспокоившаяся гильза.

Колобок подождал еще немного, а когда «капель» надоела, выключил видеокамеры.

– Камеры еще КГБешный, а гляди ты, какое качество. Умели же делать, когда умных слушали, – печально констатировал отрезанный от иудаистской культуры ломоть.

Людей он не любил, по причине своей общей черствости и нетерпимости людей к разумным мутантам, поэтому особого сожаления не испытывал. А разве он был виноват, что родители: Сара Абрамовна Рабин и Артур Адамович Шульц, практикующие алхимики, пытаясь сотворить Голема для защиты вечно гонимого народа, решили изменить рецепт праведного раввина Лёва[2] и доверили месить первичную опару в субботу гою? А тот возьми, да по извечной привычке здорового жлоба пошутить над пожилыми заумными очкариками, и пошалил с тестом. Ему-то ничего, что в кадушку, что в кобылу, гореть ему в адовом пекле печи, а вот Колобку чистоту крови своим генетическим мусором испортил. Вместо мощного кошерного Мацинатора получился хитрый тщедушный колобок.

Изгнали «дед» с «бабкой» результат неудачного эксперимента с глаз долой и с тех пор скитался изгой, черствея душой и телом, по странам, городам и весям, пока не попал в тайные советники к московскому князю Ивану Грозному. С тех пор и осел в первопрестольной, внушая правителям, что «хлеб всему голова». Только Сталин, инстинктивно полуевреев недолюбливавший, избежал обаяния разумного сухаря и с тех пор карьера пошла на спад. Теперь все, что оставалось – интриги против других мутантов, да мечты о мировом господстве. Мечты оставались лишь мечтами. Всякая нечисть так и шныряла вокруг, норовя отхватить от каравая. Еще и китайские Онигири, нахлынув из Японии, наступали на несуществующие пятки. Да и трухлявый буратинисты постоянно путались под ногами.

Молча снял со стоящей на столе шахматной доски две фигуры слоновой кости с фотографиями Марьяны и Ярцева. «Мощные были человечища, гвозди бы делать из этих людей, – как сказал человеческий поэт» Колобку гвозди были без надобности. Он затрещал тонкими пальчиками по клаве, вводя в окошко ICQ: «Марья-искусница и Баран выбыли. Савла забрали»

«Кто?» – пришел практически мгновенный вопрос.

«Пока не знаю»

«Хорошо. Принято», – неизвестный собеседник Колобка всегда отличался краткостью.

Колобок налил в серебряную чарочку и, нахмурив гусеницы бровей, помянул взаимоубиенных соратников. «Кто же взял старого пердуна Савла, который считался чуть ли неприкасаемым?» Колобок почесал пузцо, стимулируя мозг. «Замутить что ли с каким-нибудь осьминогом?» – подкралась крамольная мысль.

В ICQ постучался незнакомый контакт «Анонимнонан».

– Чего надо, бездрожжовка? – грубо отстучал Колобок, машинально дублируя вслух.

«Слышь ты, пирожок пустой, внимай словам моим. Из Франции приехал Кот в сапогах…»

– Только этого урода здесь не хватало. Не Москва, а какой-то Ноев ковчег – каждая тварь сюда прется за парой. Лезут как тараканы в компот.

«Ты кто?» – отстучали пальчики.

«Конь в пальто» – замигав, аватарка исчезла.

– Ну и опара с тобой! – Колобок снова налил браги, выпил и заснул в кресле беспокойным сном. До рассвета ему снились: «дети индиго» со вспоротыми животами, бездарно, как сборная, играющие своими внутренностями в хоккей; безумный Шляпник, воодушевленно играющий на скрипочке «Семь сорок» и Красная шапочка, ожесточенно вбивающая осиновые колья в могилу загубившей гарного Волка бабушки.

Крисп не глядя зацепил банку пива. Третий раз подряд просматривал на двадцатишестидюймовом мониторе сцену гибели Марьяны и генерала, а все не мог оторваться. Запись прислал неизвестный «святой Пантелей», но как Крисп не всматривался, следов монтажа не нашел.

– Неужели правда? – задумчиво спросил он, оторвавшись от монитора, посмотрел на ночную Москву за окном, хлебнул пива и снова вернулся к ролику. – Интересно, что за придурки с ней были? Нацболы или спортивные фанаты какие-нибудь? Нашла же где-то дешевую рабсилу для грязной работенки, – поставил на замедленный просмотр, укрупнил «скакуна». – Эк орет душевно, ты скажи! Нужно Людвиге сбросить, пускай оденет перчаточки и проведет лингвистический анализ этих конюхов. Может выцепит, из какой субкультуры вынырнули перед тем, как нырнуть в кровавый омут. Чистая «шиза», такое никакому Бекмамбетову не снять. И даже у Кевина Смита[3] такое не получится. Или вот это, – укрупнил бегущего по лестнице отрока без штанов, обращающегося затем в огненный факел. – Круто же! Извращенцы со всего мира за таким видео в очередь выстроятся. Кстати… – допил пиво, протер банку спецсалфеткой, уничтожая отпечатки, одел перчатки, смял банку, встал и выбросил в окно, – начать с этих французских селезней. Заодно посмотрим, чем дышат лягушатники, католики окаянные. Марьяне воздалось по делам ее, интересно, когда старого греховодника Савла черти получат в свое полное распоряжение?

Дедушка Савл сглотнул, сержант Ермолов застонал от полноты нахлынувших ощущений.

– Да, да, да, еще, – стонал сержант.

– Хватит, начальник, – Старец встал с коленей, позвякивая мелкой цепью, сковавшей его ошейник с поясом надсмотрщика, и облизал губы, – все как договаривались. Один отсос – один звонок. Заправляй уд свой в порты и давай трубу.

– Звони, – ноги Ермолова не держали. Он оперся спиной о стену и протянул мобильник, – заслужил. Я чуть штаны не промочил напрочь.

Савл на мгновение задумался, кому звонить? Владимир Александрович мог, опасаясь провокации, не взять незнакомый номер. Да и кто знает, может сам дал добро на задержание? Ярцеву в такое время звонить не рекомендуется – генерал слыл сторонником Суворовского режима и все телефоны в резиденции отключались строго в 21:59. Сергей Семенович тоже может быть на позднем совещании.

– Не спи, замерзнешь, – поторопил Ермолов. – Мне надо идти.

– Сейчас, – набрал номер. – Абрам Борисович, не помешал?

– Бывший владелец стекольного завода Данила Бенедикт МакОгон живет тут неподалеку, – продолжал Аслан Мак-Грегор.

– И что? – не понял Ильмир. – Я такого сроду не знал.

– А то, что в конце должен остаться только один! – гордо выпятил грудь.

– Мой какой в том интерес?

– Получишь Данилин малахай.

– Всего-то? – удивился Ильмир. – Ты меня на мокруху за махалай подбиваешь? Я тебе что, Акопян?

– При чем тут Акопян? – не понял Аслан.

– Это он ахалаи-махалаи собирает.

– Я тебе малахай предлагаю! – щелкнул пальцами по рукоятке тесака горец. – А не янтарный сыр. Понимать надо!

– И все?

– Браслет еще дам. Серебряный…

– Все?

– Он с рубинами… старинный, в общем. Дорогая штука, говорят, МакОгон его у самого Дуремара забрал…

– Поищи себе другого дуремара!

– Еще рушники ляхские и всякой рухляди дам, вроде синих и зеленых стеклянных птиц и инкунабулов. Пустую тару не предлагаю.

– Фи!

– Акции еще.

– Небось «народное IPO»? – презрительно скривился Ильмир.

– Акции крупнейшего в России производителя гранитного щебня…

– Много?

– Тебе хватит. Не на пенсию, но если переведешь в деньги, и откроешь вклад…

– То что?

– То даже превышенцем по вкладу не станешь, но тебе же лучше.

– Почему?

– Потому, что в банк ты деньги покладешь, но он обратно может их не выдать.

– А как же АСВ? – удивился Ильмир.

– Вот так, – пожал плечами Аслан, – жулики, это, брат, жулики!

– Может, тогда не будем мочить Данилу? Выгоды-то никакой.

– Родина в опасности! Не время думать о своей мошне!

– Сам-то получишь что-то с этого.

– Я получу Силу и со временем смогу подобраться к Эльвире.

– Она тоже из ваших? – нервно оглянулся Ильмир. Темнело, а поминать Эльвиру к ночи это не к добру.

– Конечно, ее даже прозвали Повелительница финансовой тьмы!

– Не надо поминать ее к ночи, а то мало ли.

– Да, ты прав. Всякое может случиться в этих местах. Тем паче, у МакОгона мертвецы работают.

– Хорошо, договорились, – Ильмир хлопнул по подставленной ладони Аслана. – А с этими что?

– Пешком дочапают, не маленькие.

– Знак бы какой им оставить.

– Какой?

– Да вот сейчас, – пнул землю на обочине, выбивая носком ямку. – Поймут, что мы в ту сторону поехали.

Сели в «приору» и медленно покатили лишать жизни и Силы Данилу МакОгона.

– А зачем вы все это делаете? – спросил Ильмир.

– Обычай такой, еще с самого первого Горца – Коннора Маклауда, пошел. Сотни лет бродим по свету и убиваем друг друга как бешеных псов.

– Печально. Могли бы объединиться.

– Зачем?

– «И простите нам долги наши яко и мы прощаем должников наших. Аминь.»

– Объединиться, говоришь? Долги простить? Вот ты кто по крови?

– Албанец.

– Тебе, албанцу, не понять «детей гор». Зато нас жиды мериканские уважают, а вас, албанцев, нет!

– Ты шибко-то не заносись, Аслан, – остудил горячего парня Ильмир, – а то потопаешь пешком.

– Да я просто, я же не со зла, – начал юлить горец. – Я же из соображений соразмерности только и всего.

– Ну… тогда ладно, – Ильмир ничего не понял, но звучало солидно, почти как у Лаврова. – Я тоже за мир во всем мире.

– Это правильно, это верно, это всегда наилучший путь к консенсусу, – голосом Миши Меченого сказал Аслан.

– А как вы находите друг друга?

– Считай это чем-то вроде маячка, появляющегося у истинного горца с рождения.

Ильмир с подозрением покосился на пассажира, но ничего не сказал.

– Скоро подъедем, – кивнул на укатанную самосвалами дорогу горец, – там его лачуга.

– Никакого гигантского палаццо?

– Какое палаццо? Он на свалке живет!

– И что с него взять? – остановил машину и повернулся к пассажиру Ильмир.

– С Корейко тоже вроде было нечего взять, а миллионщиком оказался. На свалках сейчас умные люди солидный бизнес мутят. Недаром мусорную полицию создали, чтобы их доить.

– Дело ясное, где прибыль, там и полиция.

– Зато никакого рэкета, все по закону, «90-е остались в прошлом».

– Так он что, цветнину там собирает?

– Выше бери, тараканов разводит.

– Тараканов? Кому они даром нужны?

– Не скажи. Вот ты заметил, что на Москве тараканы пропали?

– Не знаю, я вышел недавно, но вроде слышал, что это они от излучения мобильников вымерли.

– Ничего они не вымерли. Они мутировали и ушли за МКАД. Тут в лесах строят свои тараканьи города и устраивают тараканьи пирамиды. Солидные люди к ним на тараканьи олимпиады приезжают, ставки делают. А Данила разводит мадагаскарских пищащих тараканов.

– Зачем?

– В Азию экспортирует, на харчи. Там их хряпают с превеликим удовольствием. Но, тут косяк за Данилой, – горец наставительно поднял палец вверх, – не учел, что тараканы не только пищат, но и «стучат».

– Так ты от тараканов узнал про Данилу? А как же маячок, который от первогорца?

– Маячок на Данилу не действует, он в шапочке из фольги ходит, как на форумах плоской Земли.

– Так ты из Азии чапаешь?

– Из Таиланда. Там среди леди-боев один горец проявился. Пришлось порадеть о чистоте породы.

– После Эльвиры я уже ничему не удивлюсь. Даже если увижу голоса в голове.

– Приехали. Пошли.

Дюжий детина в полотняных шароварах, шапочке из фольги и красной майке с надписью «Athlete from Russia» сидел на набитом мешке перед костром и воинственно топорщил тонкие усы, похожие на мышиные хвостики.

– Вот и мясо пожаловало, – стараясь казаться грозным, сказал он.

Но голос и майка подсказывали, что весь этот внешний обвес создан лишь стероидами, от которых у детины уже давно не стоит.

– А то ли не мясо? – Аслан кивнул на скворчащую сковородку, по которой плясали крупные тараканы. – То ли не угощение для дорогих гостей?

– Ты что ли гость? – вытаращился детина, став похожим на Савелий Крамарова.

– Разве нет? – посмотрел на Ильмира Мак-Грегор. – Разве не гости мы все в этом мире?

– А мы из другого мира, – темнота всколыхнулась десятком фигур с зелеными огоньками глаз.

– Работаете в этом? – скучным голосом спросил Аслан.

– Ну… – в темноте задумались, насколько вообще способны думать наемные работники, да еще и мертвые.

– Значит, и налоги должны платить в этом.

– Э-э, погодь, какие налоги? – забеспокоились в темноте. Ильмиру даже показалось, что часть покойников начала отползать. – Мы же того… умерли.

– Умерли-то вы умерли, а как же платежи истекших периодов?

– Это как?

– Вот ты когда умер?

– В две тысячи семнадцатом, – радостно сообщил покойник, – в мае утоп.

– В мае? Значит, налоги за две тысячи шестнадцатый не оплачены. Так?

– Ну… получается так…

– Тогда стой молча и не вякай! – голос Аслана приобрел металлический звон. М Еще неплательщики есть?

– Есть… есть… я не специально…. я хотел… – начала каяться темнота.

– Позвольте, – попытался встрять Данила, – но как так?.. По какому праву?

– Взносы в соцстрах платишь, болезный? – осадил Аслан.

– Какие взносы?! – МакОгон вскочил. – Они же мертвые!!! Их вроде как нет. Какой соцстрах?

– А как же «похоронный сбор»? – ехидно напомнил Мак-Грегор.

– Приняли закон? – убито прошептал Данила.

– Вот, – удовлетворенно сказал Аслан, обводя всех взглядом, – еще и законы не читаете.

Все молчали, потрясенные до глубины мертвых душ.

– Значит так, – не упускал инициативу Мак-Грегор, – для начала нам нужно колесо.

– Я с «волги» видел, новое, – сказал покойник.

– Ты чего, совсем? М спросил Ильмир. – Как я с «волги» на «приору» воткну?

– Камеру можно с «волги» в вашу покрышку засунуть.

– Давайте попробуем, – кивнул Аслан. – Несите колесо и меняйте. Далее, – повернулся к МакОгону, – птиц, инкунабулы сюда.

– И акции, – напомнил Ильмир.

– Акции и инкунабулы тут при чем? – удивился Данила.

– Пеня и неустойка! – грозно сказал Аслан. – Могу еще и штрафы посчитать, – достал откуда-то из-под килта старенькие счеты. – Считать?

– Не надо, – МакОгон вынул из мешка пачку бумажек, потом три потрепанных томика. – Птицы вон на том дереве привязаны, – указал на чахленькое деревце.

– Здесь все? – Ильмир схватил бумажки.

– Да, все что нажито непосильным трудом, 4963 акции. И вот еще, – протянул тяжелый мешочек, – потертые испанские дублоны. Еще есть запас воды и продовольствия в тараканах.

– Лицензия на торговлю тараканами есть? – не утихал Аслан. – Декларация соответствия требованиям Таможенного союза имеется?

– Нет, – понурил голову Данила.

– Повинную голову меч не сечет, – Аслан выхватил клинок и снес голову МакОгона с широких плеч. – Фискальных органов это не касается! – громко пояснил в темноту.

– Понятно, государевы люди, – вздохнула в ответ темнота, – законы им не писаны.

Аслан затрясся, впитывая молнии, которые словно катушка Теслы испускал обезглавленный труп.

– Чубайс!!! – прокричал он и молнии угасли, оставшись лишь следами на сетчатке глаз Ильмира. – Ты тараканов пожуй, чего стоишь?

Албанец зачерпнул ложкой. Мертвецы покорно бортировали колесо.

– А вкусно, – погладил набитый живот Ильмир.

– Азиаты не дураки, дрянь всякую есть не станут, – подтвердил Аслан.

– Может еще что в мешке есть? – албанец вытряхнул мешок, но кроме двух белых куриных крыльев, связанных ремнем, ничего не нашел. – Это что?

– Примета такая, типа можно любое такси остановить, если их на себя нацепить.

– Такси остановится, – почесал затылок Ильмир, – только в дурку могут забрать.

– Кто?

– Таксист же скорую вызовет.

– Таксист тебя вообще в них не видит.

– А в чем тогда смысл?

– Без понятия, – пожал плечами горец, м мало ли люди бессмысленных вещей придумали? Керлинг, сканворды и прочую чушь.Ну что, сделали? – спросил громко.

– Сделали, барин.

Ильмир подошел к тачке, попинал колесо.

– Протянет. Садись да поехали за этими разинями.

– Мы вот тут подумали, – мертвец смущенно покашлял, – может нам профсоюз создать?

– Очень здравая мысль, – садясь в машину, сказал Аслан. – И непременно напишите Шмакову. Думаю, он поддержит.

– Еще можно Титову, – внес свою лепту Ильмир, – он поможет капиталы вернуть.

– Какие нам уже капиталы? – вздохнул покойник. – Кто при жизни не нажил, тот в посмертии не наживет.

– Бывайте, – завел «приору» Ильмир. – Как говорится, не кашляйте. Жизни нет, но вы держитесь!



[1] PM-63 RAK – польский 9-мм пистолет-пулемёт, который создали на рубеже 1950-х – 1960-х годов оружейники Петр Вильневчиц, Тадеуш Беднарский, Рышард Хельмицки и Эрнест Дурасевич. https://ru.wikipedia.org/wiki/PM-63_RAK

[2] Йехуда́ Ли́ва (Лёв, Лев, Леб) бен Бецале́ль (рабби Лёв, известен как מַהֲרַ"ל, Махараль ми-Праг) (1512 (?), Познань – 17 сентября 1609, Прага) – крупнейший раввин и галахический авторитет, мыслитель и учёный в XVI веке. Обладал обширными познаниями не только в области раввинистической литературы, но и в области многих светских наук, в особенности в математике. https://ru.wikipedia.org/wiki/Махараль_из_Праги

[3] Кевин Патрик Смит (англ. Kevin Patrick Smith; 2 августа 1970, Рэд Бэнк, Нью-Джерси) – американский режиссёр, актёр и сценарист, создатель кинокомпании «View Askew Productions», продюсирующей все фильмы Смита, а также автор комиксов. https://ru.wikipedia.org/wiki/Смит,_Кевин

+2
12:25
424
14:01
+1
Так, ну, за отзывами Хомского мне не угнаться, поэтому напишу как умею.
Вернулся экшен. Нет, не экшен, а ЭКШЕНСКИЙ ЭКШЕН! Тотально бессмысленный, эмоционально накрученный, шикарнейший ЭКШЕНСКИЙ ЭКШЕН. Стёбный и безжалостный и в эпизодах с невольными пешками, и в линии со сметливым горцем.
Окошко в четвёртой стене стало пошире: там не только сидит на подоконнике котище, зловеще черкая в блокноте, но и иногда оттуда задумчиво выглядывают «проходные» персонажи.
Политика никуда не делась, но продолжила пестреть фэнтезийными элементами, что довольно приятно. Была уже «особая» колбаса да спаситель Москвы, а тут и ещё профсоюзы нежити (классная сцена), и иудейкий мистицизм, и суровый горец, вершащий бюрократию во имя бессмертия.
Особая благодарность за продолжение линии Аслана: даже заставку из сериала с песней группы «Квин» на эпизоде карания услышала. Ну, и за отсылки и к Великому и Бумажному smile

Пазл начинает складываться… Интрига приобретает очертания…
14:15
+1
blush спасибо, я очень старался
«бюрократия во имя бессмертия» — прямо предвыборный слоган
14:21
+1
Хм… А «Должен остаться только четыре один» — метафора конкурса? smile
14:24
+1
метафора подходит не только ко конкурсу, но и, например, выборам президента…
14:29
+1
Простите, не расслышала ответ. Хорошая сегодня погода, не правда ли?
quiet
14:33
+1
погода она и в Африке погода quiet (пароль-отзыв)
22:13
+2
Пароль — отзыв — пароль: А в деревне Гадюкино — дожди.
Фабби пропала, Марьяна пала.
Но где же Маргарита Никовна Лео? Плохой, плохой хоббитссс. Не показывают нашу прелес-с-сть.
А они начинают уже хлеб отбирать, у пролетариев. Опередили, мне нечего добавить. Предлагаю создать профсоюз комментаторов. Я могу собирать взносы. И распределять бесплатные путевки по местам событий.
Спасибо за юбилейный выпуск, 25 — это срок.
06:02
+1
blush Вам спасибо, что не прошли мимо творения сирого и убогого
Загрузка...
Виктория Миш №1