Валентина Савенко №1

Интеллектуальная порнография или почему Джеймс Джойс не Сверхчеловек

Интеллектуальная порнография или почему Джеймс Джойс не Сверхчеловек

Все нижесказанное не более чем мнение автора, написанное далеко не академическим языком без терминов вроде "категорического императива" и понимания совсем уж глубоких материй вроде "вещах в себе", поэтому никаких претензий на лавры великого философа не имеется, равно как и  не существует никакой непогрешимости автора, открытого к любым дискуссиям во имя познания.

Совсем недавно удалось, наконец, собраться с силами и закончить opus magna ирландского писателя Джеймс Джойса «Улисс» (латинизированное имя Одиссея). Сразу стоит оговориться, что произведение само по себе величайшее и более чем достойно занимать место в литературном мировом богатстве. И сам Джеймс Джойс — человек невообразимого таланта, которому можно только завидовать. У этой книги есть чему поучиться каждому писателю без исключения, поскольку взаимодействие с сознанием читателя идет на стольких слоях восприятия, что и без синдрома поиска глубинного смысла там хватит пищи для размышлений на следующую декаду.

Тем не менее, хотелось бы заострить внимание на том, что с этой книгой следует обращаться с осторожностью, ибо она очень легко может стать личным культом. И если не проводить анализ, за кадром останутся вещи, которые просто не захочется рассматривать.

В первую очередь, тот факт, что эта книга — интеллектуальная порнография. Если взять аналогию с фильмами, то постельная сцена в обычном фильме — это неплохие книги, вроде хорошего детектива или фантастики. Эротика — это книги с претензией на высокий философский смысл, вроде «451 градуса по Фаренгейту», «!984», «Ста лет одиночества» и прочих. Чуть за грань выходит, например, творчество Мураками или «Женщина в песках». А «Улисс» - это уже порнография в чистом ее смысле.

К несчастью, именно только такой странной градацией и можно описать прочитанное. Проще было бы назвать книгу «артхаусом». Но мало какой «артхаус», при этом не вдаваясь в сюрреализм, способен выдавать такое количество интеллекта и эрудиции на квадратный метр текста.

Чтобы представить общий накал страстей, я перечислю темы, что поднимаются в произведении, и при этом стоит учитывать тот факт, что почти все из них присутствуют в каждой главе, подчас в виде целой сюжетной линии. Итак: история Ирландии, культура Ирландии и Англии, древнегреческий эпос, Ветхий и Новый Завет, католичество и протестанцизм, еврейский вопрос в Ирландии.

Причем темы древнегреческого эпоса пронизывают все произведение до конца, где герои произведения сами по себе являются героями Одиссеи. А простой поход на кладбище — это поход в Царство Аида, где гробовщик — это сам Аид.

В самом романе приводится куча цитат, как в оригинальных, так и видоизмененных из всех перечисленных выше тем.

Более того, каждая глава имеет свой «цвет». А потом в ход идут «органы», и у каждой главы своя тематическая часть анатомии.

Простое событие, на которое мы смотрим глазами главного героя может превратиться в рефлексию на два абзаца, где смешана история Ирландии с Ветхим заветом и фактом, что он не помолился у смертного одра матери.

Но разобраться в этом без каких-либо сносок и не обладая эрудицией академического уровня практически невозможно.

Что же останется для читателя, который просто пытливый и достаточно вдумчивый? Останется лишь история про один день из жизни ирландского еврея, его жены и главного героя, в котором автор писал себя. На весь большой том.

В этом и состоит главная претензия. Эта книга написана ни для кого. Она написана автором про автора и для самого автора. Большая часть героев — это списанные с реальных прототипов люди, которых Джойс когда-то встречал. Это история, наполненная вещами, которые знал и видел он.

И он превратил это в настоящий греческий эпос, полный погружения в исторический и культурный контекст, при том, что сам Джойс исторический контекст считал менее значимым, чем чувства персонажей.

Но в том-то и проблема. Персонажи тонут под всем этим. Мы не видим их, мы видим лишь кучу цитат отовсюду и едва ли не новую реальность, построенную их разумом, в первую очередь, персонажем автора.

Вся книга — не более чем эксперимент и игровая площадка Джойса в стилистике и построении сюжетных линий. Это хороший учебник по истории и культуре, но никак не художественное произведение, которое должно в себе нести что-то, иметь какой-то смысл само по себе, не опираясь на тот самый контекст истории и культуры хотя бы в чем-то.

Может там и есть смысл, но разглядеть его крайне тяжело. Это воистину гениальное произведение, которое само в себе. Разумеется, поиском глубинного смысла там можно найти аллюзии чуть ли не на любое событие, в том числе и те, которые были в будущем, до которого Джойс не дожил.

Вот почему, на мой взгляд, это произведение можно назвать интеллектуальной порнографией, где интеллект и эрудиция затмили историю в книге и ее персонажей, отчего возникает вопрос — почему мы должны сопереживать этим людям как таковым. Ведь если отбросить весь пафос, всю претензциозность и желание автора превратить их жизни в этот самый греческий эпос, за ними не будет ничего.

Если бы персонажи и история были самодостаточными, то можно было бы украшать ее сколь угодно, и с таким мастерством Джойс мог не бояться с этим переборщить.

В результате мы переходим ко второму тезису, на который навеяло то, что сам Джойс подписывался порой «Джеймс Сверхчеловек».

Разумеется, каждый вкладывает в понятие Сверхчеловек что-то свое, и здесь будет лишь конфликт восприятия одного и того же термина. Тот же Ницше, автор данного термина, считал таковым того, кто превзошел обычного человека настолько, насколько тот превзошел обычного примата.

В целом данный термин не вызывает конфликта ни у меня, ни к тому, что его мог бы применить к себе Джойс. Потому что такой уровень мышления, интеллекта, культурной образованности и многих других качеств едва ли достижим для большинства людей.

И все же прокол Джойса в его «сверхчеловечности» заключается, как ни парадоксально, в его прошлом. Как его личности, так и национальной, но и даже религиозной идентичности.

Личная — это случай, когда он не помолился у смертного одра матери, и если брать то, что герой Стивен срисован с Джойса под копирку, это занимает огромное место в его разуме.

Национальная — история Ирландии и тема ее независимости от Англии.

Религиозная — религия занимает огромное место в сердце Джойса.

Все эти три составляющие отнимают у него гордое звание Сверхчеловека, которое он, вероятно, считал, что заработал своим невероятным умом. Но на мой взгляд, он стал всего лишь «виртуозом жизни», к которому Ницше относил, например, Юлия Цезаря или Наполеона. То есть человеком невероятных качеств, превосходящих большинство.

Но Сверхчеловек ли это?
Сверхчеловек — это не тот, кто бессмертен или сверхсилен. И не тот, кто он есть по Ницше, если углубляться.

Сверхчеловек — это тот, на мой взгляд, кто «знает», но смотрит «дальше». То есть человек, который знает прошлое, осознает все события также, как и любой среднестатистический человек, возможно, относится к ним не менее серьезно. Но, тем не менее, его взгляд направлен гораздо дальше. Его взгляд может пронизывать все прошлое человечества, со всеми его горестями, но они его не заботят в той мере, чтобы из-за этого рефлексировать. Он смотрит именно в будущее, зная свое прошлое. Формируя настоящее, опираясь на прошлое только в качестве опыта во избежание лишних ошибок. Он может быть патриотом своей страны, но интернационален в самой своей сути, то есть не ограничивает себя невзгодами собственной страны и ее историей. И если даже придерживается какой-то религии, то она не формирует его взгляды на мир, а является, максимум, духовной опорой. Скорее, он рассматривает саму религию (не веру) больше как историю, несомненно богатую.

И опять же, никто не говорит, что Сверхчеловек должен отринуть эмоции и не уметь сопереживать, чтобы не распылять лишний раз энергию своей сверхчеловечности или потому что его собственные страдания, по Ницше, несравнимо более великие и важные. Как раз наоборот. Сверхчеловек становится Сверхчеловеком, если не забывает о своей человечности. Но, опять же, ни одно событие, даже самое противоречивое и горькое просто не может быть ярмом у него на шее. Не потому что он так себе запретил, а потому что, опять же, его взгляд направлен намного дальше.

По всем параметрам Джойс провалился, и именно это не позволило сделать «Улисса» чем-то, что способно заглянуть за грань обычного человеческого и воистину раздвинуть горизонты, а не скатиться именно что в интеллектуальную порнографию.

Именно поэтому у «Улисса» следует учиться каким-то частностям, но ни в коем случае не подражать. И уж тем более, не попасть в ловушку к автору, пусть тот ее и не расставлял. Просто столкнувшись с таким гением, невольно, но сам толкаешь себя в его сети.  

+1
23:53
196
00:07
Интересную темы Вы подняли. Не читал Джойса, поэтому не могу Вам не возразить и не могу Вас поддержать. А биографию Джойса из своей библиотеки до сих пор не прочитал. Прочту, может будет, что добавить. Но модернизм очень часто задвигает сюжет и героев на второй план. Джойс, Пруст, Набоков их тяжело читать просто, как сюжет и характеры героев. Но Вы первый кто сопоставил Ницше и Джойса. Интересно. Ницше говорил — не запутайтесь во мне. Он такой философ-паук, в чьи узоры идей и мыслей можно попасться и остаться в своих собственных заблуждениях.
00:11
Благодарю за отзыв.
Пруста пока не читал, но вот Набоков выгодно отличается от Джойса тем, что именно персонажи в той же «Лолите» являются не менее важными, чем сама линия противоестественных в большинстве социумов отношениях. Именно образы персонажей не позволяют проникнуться к тому же Гумберу безраздельным отвращением, иначе книга бы никогда не стала популярной и осталась бы на уровне каких-нибудь «Шатунов».
Что до Ницше, то его следует рассматривать отстраненно, в результате я обнаружил слабость в его идеологии превосходства элитарного меньшинства над большинством, миллионы из которого можно легко жертвовать во благо меньшинства.
Но вот только проблема, история не раз показывала, что среди обыденного большинства как раз и рождались выдающиеся люди, которые шли по ступеням трудностей наверх, в то время как меньшинство часто идет к вырождению, какие методы евгеники к ним не применяй.
00:15
+1
Лолита да, там переживание Гумберта Гумберта очень наглядно и живо описаны. Но произведение любого модерниста сложны для восприятия. Я об этом. Как впрочем и немецкого философа.
00:18
Разумеется. Именно поэтому в придуманной градации они стоят в категории «эротика», находясь в большой претензии к интеллекту читателя. Но они не скатываются именно в рай для эрудитов.
08:15
На одной из лекций по литмастерству был такой опрос, какие три книги вы бы взяли на необитаемый остров? Один парень ответил: «Улисса. Чтобы побыстрее сойти с ума».
10:14
Интересная точка зрения. Но на мой взгляд, сойти с ней с ума сложно, поскольку она не имплантирует какие-то идеи в мозг, это больше рефлексия, чем кладезь каких-то идей. Но в целом, сойти с ума можно с чего угодно)
12:39
+2
Да, а потом выросла целая традиция нового романа.
Тот же Сартр, Беккет или Картасар.
Не знаю, самый ли непонятный роман «Улисс», но «Игра в классики» — еще так чертовщина.
По сути, рассматривать подобные работы нужно в той парадигме, в которой они написаны. Это, в первую очередь, нарушение классических литературных норм: единство времени и места действий.
Так, авторы нового романа экспериментируют с формой, порядком повествования, временными рамками и т.д.
10:16
У Сартра все намного понятнее, тот же Фолкнер намного сложнее.
Разумеется, парадигма важна, я в этом анализе от нее дистанцировался, рассматривая его в целом, и вопросы, что я поднял, от парадигмы как таковой не слишком зависят
18:20
+1
Эмм… Не совсем поняла. Если идея статьи в том, что роман сложен для восприятия — это не новость. Если в том, что начписам не стоит подражать Джойсу, так в принципе не стоит великим подражать, надо искать свой стиль.
Частично вижу популяризацию писателя, но больше — особое видение творчества Джойса. Вам не кажется, что именно в этом заслуга великих книг: каждый читатель видит в них что-то своё, создавая свой личный, уникальный диалог с писателем?

P.S. На самом деле, заслугу именно Джойса больше вижу в использовании техники потока сознания, что даёт погружение в функционирование речи, в то, как она зарождается. Это классно. Именно поэтому книга растянута и перекрещиваются архетипы, цвета, мифологии… А интеллектуальной порнографией, простите, можно тогда весь модернизм назвать с его экспериментами. И зарубежную Вульф, и нашего Блока с Маяковским. Какое-то это выражение однобокое.
10:31
что роман сложен для восприятия — это не новость.

нет, я не говорил даже о сложности восприятия, я говорил о том, что вложено в роман и на скольких слоях подается информация. И что из этого следует.
сли в том, что начписам не стоит подражать Джойсу, так в принципе не стоит великим подражать, надо искать свой стиль.

лишь единицы начписов будут ему подражать в общем смысле. Но я имел ввиду подражание на уровне превращения обыденных вещей в древнегреческий эпос, но при этом не вкладывая в это чего-то помимо, то есть заниматься банальной рефлексией. Рефлексией, которая ничего не несет — это тенденция сегодня, ее пытаются прикрыть сюжетом и даже развитием персонажей, но далеко нечасто.
Частично вижу популяризацию писателя

его уже нельзя популяризовать больше, чем он есть. Если так, то любое упоминание его имени или произведений в любом контексте — это уже популяризация.
Вам не кажется, что именно в этом заслуга великих книг: каждый читатель видит в них что-то своё, создавая свой личный, уникальный диалог с писателем?

безусловно, сомневаюсь, что в статье есть противоречие этой мысли.
На самом деле, заслугу именно Джойса больше вижу в использовании техники потока сознания, что даёт погружение в функционирование речи, в то, как она зарождается. Это классно. Именно поэтому книга растянута и перекрещиваются архетипы, цвета, мифологии…

я отдал вначале дань уважения этим и другим вещам
А интеллектуальной порнографией, простите, можно тогда весь модернизм назвать с его экспериментами.

не знаю, видимо, я не так выразился, если кажется, что в статье выражен протест против каких бы то ни было экспериментов.
С творчеством Вульф незнаком, но Блока и Маяковского читал. Там в каждом произведении есть конкретная мысль, идея, протянутая нитью. Маяковский так вообще был человеком не только мысли, но и действия. Он говорил столько, сколько нужно, без претенциозности к вещам, этого, в общем-то, в обычных обстоятельствах незаслуживающих.
Просто приведу то, как я вижу Улисса. По наполнению — это два с половиной Шума и Ярости. Наполнение по всем параметрам — от обычных сюжетных линий до аллюзий самого последнего толка. То есть моя мысль в переизбытке всего без какой-либо конкретной цели вроде мысли, которой мог бы поделиться автор, чем точно не могут похвастаться другие модернисты. То есть это действительно чистый поток сознания, но написанный с приложением стольких усилий, что хватило бы написать настоящий эпос, влияющий на людей и именно мировую культуру, здесь же все абсолютно локально как по сюжету, так и в голове автора, так и по влиянию (слава на весь мир не равно влиянию, последнее настолько эфемерная вещь, практически невычисляемая, в отличие от произведений философов, чье влияние еще хоть как-то можно проследить)
Загрузка...
Станислава Грай №1