Дмитрий Петелин

Дело о распятии. Попытка не предвзятого расследования. Часть 4

Дело о распятии. Попытка не предвзятого расследования. Часть 4

6.Арест.

Вспомним еще раз тайную вечерю. Иисус говорит:

«…истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня…»
(Матфей: 26-21),

а ученики при этом ни гу-гу.

Все становится на свои места, если предположить, что Иуда накануне имел разговор с учителем, суть которого сводилась к следующему: хочешь ты, Иисус или не хочешь, даешь мне свое благословение или нет, а я со своей бригадой в ближайшее время отправлю к праотцам десяток-другой римских собак и их прихвостней. Потому, как застоялись мои хлопцы. Да и накипело.

В общем, поставил учителя в известность, что собирается на днях совершить некий теракт.

Иисус понимал, что авторитет у него и так был не тот, что у Иоанна Крестителя, а за последнее время из-за отказа от вооруженной борьбы с римскими захватчиками, стал и того ниже. Да и про налоги он брякнул, не подумавши… Понимал он так же, что категоричный запрет не остановит Иуду, и что неповиновение Сикариота еще больше уронит Его авторитет. Однако Иисус все же пытается вразумить апостола.

«…один из вас предаст Меня…», — говорит он. Другими словами: «То, что ты задумал – предательство всех наших с Иоанном трудов. Пока мы не выходим за рамки теологических споров, пока проповедуем непротивление злу, римлянам на нас начхать. Сдержим же свой гнев. Используем предоставленную нам возможность, соберем побольше людей в наши общины, объединим нацию вокруг новой веры, а уж тогда… Ты же вслушайся, я обещаю им рай за принятые во имя веры муки. Прикинь, как яростно они будут сражаться. Когда наступит время!
А пока – рано. Пока не нужно дразнить римлян и примкнувшую к ним фарисейскую нечисть. Не нужно давать им повод к репрессиям…»

Все впустую. Иуда уже закусил удила и предателем себя не считает. А другие ученики молчат. Потому что колеблются. С одной стороны, учитель вроде все правильно говорит. С другой… Круто было бы показать этим козлам-римлянам, где раки зимуют. А-то, понимаешь, ходят тут, распоряжаются, как у себя дома. Гои.

«…что делаешь, делай скорее…» — сдается, наконец, Иисус. Он должен был это сказать, чтобы хоть как-то соблюсти дисциплину. Мол, ладно. Хоть ты и не убедил меня в необходимости этого теракта – действуй. Ничего страшного, если вы зарежете пару-тройку римлян, не будет.
Хотя знал Иисус – будет. Восстание Иуды Гавлонита в одной из Иудейских провинций римляне буквально утопили в крови. То же самое случилось с движением Бар-Кохбы. О подавлении одного из восстаний упоминает и Лука:

«…В это время пришли некоторые и рассказали Ему о Галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их…»
(Лука:13-1).

Учитель не мог рисковать. Он не мог поставить на карту труд всей своей жизни. Поэтому ему нужно было остановить Иуду, даже ценой жизни человека-кинжала.
А теперь задачка для сообразительных: с кем же у Иисуса была назначена встреча в Гефсиманском саду?
Вот именно! Иисус хотел встретиться с кем-нибудь из представителей римской оккупационной администрации. Чтобы предупредить их о готовящемся теракте. Малой кровью он хотел избежать большой резни.

Встреча была назначена заранее. Если бы Иисус смог уговорить Иуду, он бы просто туда не пошел. Но чуда не случилось…

Ясное дело, учитель, не стал широко рекламировать свой замысел. Организацию встречи он доверил своим, как он думал, самым преданным ученикам: Петру и Иоанну. А те увидели в этом прекрасный повод избавиться от теряющего популярность лидера и самим возглавить христиан.

Иуда ЗАРАНЕЕ был предупрежден, где искать учителя. «Любимые» ученики подробно описали место, где Иисус «забил стрелку» с римлянами. Так что долго искать его не пришлось.

И поцелуй Иуды «…вождя тех, кто взял Иисуса…» (теперь ясно, почему он назван вождем!) в данной трактовке обретает смысл. Мол, извини, учитель, спасибо за все… И прощай. И бездействие учеников тоже понятно. Единственный, кто попытался вступиться за Иисуса, скорее всего, был тот самый – Малх. За что и получил. По уху…

Все это слова и пустые домыслы, — скажут мне. Доказательств, кроме пустопорожних, извращенных, вырванных с кровью цитат, автор не приводит.

Так вот вам еще одна, «вырванная с кровью», цитата:

«…За Иисусом следовали Симон Петр и другой ученик; ученик же сей был знаком первосвященнику и вошел с Иисусом во двор первосвященнический. А Петр стоял вне за дверями. Потом другой ученик, который был знаком первосвященнику, вышел, и сказал придвернице, и ввел Петра…»
(Иоанн: 18-15,16).

Как вам, а?!
Некий ученик Иисуса, по всем толкованиям – Иоанн Зеведеев, был на столько своим у первосвященника Канаифы, что его свободно впускают! Ученика допускают во двор, куда только что завели арестованного учителя! Мало того, достаточно одного его слова, чтобы туда же впустили и Петра! Это ли не еще одно доказательство причастности Петра и Иоанна к аресту?

Интересно, с кем же разговаривал Иоанн, прежде чем впустить Петра? С кем и о чем? Не о тридцати ли серебрениках, ставших уже притчей во языцах?



7.Суд.

Суд над Иисусом состоял из двух частей. В первой, его обвинил в богохульстве иудейский синедрион:

«…И первосвященник сказал Ему: заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?
Иисус говорит ему: ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных.
Тогда первосвященник разодрал одежды свои и сказал: Он богохульствует! На что еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его!
как вам кажется? Они же сказали в ответ: повинен смерти
…»
(Матфей: 26 – 63,64,65, 66)

Повинен в смерти… Чего ж не казнили? Зачем понадобилось, чтобы Иисуса осудил именно Понтий Пилат?

Толкователи приводят следующее объяснение: поскольку Иудея находилась под властью Римской империи, иудеи не имели права приводить в исполнение смертный приговор без утверждения римским наместником — прокуратором.

Это – ложь. Года не прошло со дня распятия Иисуса, как без всякого разрешения римлян был забит камнями Стефан – один из первых христианских диаконов, обвиненный в богохульстве:

«…и, выведя за город, стали побивать его камнями. Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла,
и побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! прими дух мой.
И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего. И, сказав сие, почил
…»
(Деяния 6-58,59,60)

Никаких репрессий со стороны оккупационных властей по поводу этой казни не последовало. Так что дело тут явно в чем-то другом.

И еще, почему римляне выбрали именно распятие в качестве казни?

В Древнем Риме был довольно приличный ассортимент наказаний для преступников: сожжение, удушение, утопление, колесование, сбрасывание в пропасть, бичевание до смерти и обезглавливание. Причем каждая из казней соответствовала конкретному совершенному преступлению. Например, для казни аристократов применялось зачастую тайное удушение или самоубийство под надзором. Утоплением каралось в Древнем Риме поначалу отцеубийство, а затем и убийство матери и ближайших родственников. Весталку, потерявшую девство зарывали живьем в землю… Ну и так далее.

Распятие считалось позорной казнью, а потому применялось для рабов и военнопленных, а также для бунтовщиков, изменников, убийц.

Ни рабом, ни военнопленным, ни изменником Иисус не был. Так что, с точки зрения Пилата, Он мог быть только бунтовщиком или убийцей.

Согласно евангелиям, ни о каком богохульстве Христа на суде Пилата речи не шло. У прокуратора он обвинялся в попытке государственного переворота: называл себя Царем Иудейским, то есть верховной властью в стране:

«…Тогда Пилат опять вошел в преторию, и призвал Иисуса, и сказал Ему: Ты Царь Иудейский?..»
(Иоанн 18 – 33)

С обвинением в бунте, вроде определились. А как на счет убийства?

На параллели с Иисусом судились еще несколько человек. Все четыре евангелиста называют имя одного из них:

«…Тогда был в узах некто, по имени Варавва, со своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство…»
(Марк: 15-7)

Уточним: убийство, как минимум одного, римлянина. Во-первых во время МЯТЕЖА, во-вторых, не думаю, что Понтий стал бы разбирать дело об убийстве каких-то варваров.

Теперь поставим себя на место Пилата. Провинция бурлит. То там, то здесь вспыхивают мятежи и стихийные выступления. Наконец удалось задержать группу заговорщиков. Но в день казни главаря этой группы просят отпустить, заменив его место на Голгофе очередным проповедником, коих в Иудее того времени развелось, как блох на бродячей собаке. Как бы вы поступили?

Вот и я о том же. Только полный «даун» отпустил бы Варавву!

Пилат вроде бы был вполне адекватным прокуратором, однако же Варавву отпустил. Из вменяемых причин такого поступка я нашел только одну: отпустили «мелкую рыбешку», а главарь и истинный виновник мятежа остался в руках римлян. По крайней мере, с их точки зрения. Видимо, именно под таким «соусом» Иисуса и выдали прокуратору.

Теперь понятна и причина бичевания Христа. Зачем было избивать безобидного проповедника. Все равно скоро распятие. А вот главаря бунтовщика – другое дело. Выбивали явки, пароли, имена других заговорщиков…

Не могу не коснуться поведения Иисуса во время суда.

Красноречивый, остроумный, не лезущий за словом в карман, во время суда он в основном молчал.

Что стоило тому кто, согласно каноническим евангелиям, сотнями обращал в новую веру, обратить еще нескольких. Пилата, например (вот был бы фокус!). Ну не крестить, так хотя бы поколебать уверенность судей.

Но нет – Иисус молчит.

Молчит на суде синедриона. Видимо близкое знакомство «любимого» ученика Иоанна с Анной — тестем тогдашнего первосвященника – или с самим первосвященником Каиафой (в евангелиях разночтение), не ускользнуло от его внимания. Так что Христос понял: в среде иудейского духовенства его судьба предрешена.

Почти все время молчит у римлян.

Правда, на допросе у Пилата Иисус все же попытался оправдаться. Сначала он попытался снять с себя официальное обвинение, мол, меня не так поняли:

«…Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда…»
(Иоанн: 18-36)

На это прокуратор лишь криво усмехнулся. Вопли заговорщиков о том, что их оговорили — обычное дело. Свидетели показывают обратное:

«…Тогда говорит Ему Пилат: не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя?..»
(Матфей 27-13)

Тогда Иисус решил попробовать с другой стороны:

«…Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего…»

(Иоанн 18-37)

То есть только мое учение истинно. Но слова, которые вызвали бы среди иудеев религиозное негодование и, как следствие – диспут, на Пилата не произвели никакого впечатления.

В Риме, где молились и могучему Юпитеру, и двуликому Янусу, и целомудренной Весте, и огнедышащему Фебу, и священным змеям, и мужскому фаллосу, и… много еще чему — он и не такое слышал.

«Что есть истина?» — только и спросил Пилат. В смысле – заколебали вы меня со своими «истинами». Что ни новый «гуру», так сразу начинает вещать: « Я есмь истина!..» Разбирайтесь между собой, кто «истиннее», а мне – не дурите голову.

Окончание следует...

+1
19:25
550
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илона Левина №1