Илона Левина №1

Лука Синьорелли и не только

Лука Синьорелли и не только

Во второй половине XV века в Италии горячо обсуждался вопрос: что считать подтверждением человеческой сущности Христа (как известно, бога и человека в одном лице). По всему выходило, что эту Его сущность лучше всего подтверждает обряд Обрезания. Не Крещение, как по Новому Завету, а именно ветхозаветное Обрезание.

Споры были нешуточные. Надо было выбирать. В конечном итоге возобладал обряд Крещения, но в конце XV века всё было не столь однозначно. И нет ничего удивительного в том, что Синьорелли (вернее, его заказчик, ибо образ предназначался для церкви) предпочёл сюжет из Ветхого Завета.

Итак, перед нами группа людей, пришедших в храм для совершения обряда Обрезания. Святых - четверо: Иисус, Дева Мария, её муж Иосиф и Симеон Богоприимец. Остальные – свидетели совершаемого таинства. Причём двое из них (справа на картине) – весьма интересные фигуры: эффектная дама в бордовом мафории и то ли богатый купец, то ли представитель местной администрации – не исключено, что и сам прокуратор Иудеи (чьё присутствие здесь было бы логично – момент-то уж больно ответственный). Так вот, высокого чиновника если что и интересует, то отнюдь не Святой Младенец и производимая над ним процедура, а неизвестно как случившаяся здесь красивая женщина. И его можно понять!

Однако, это же нонсенс для храмовой живописи! Мне попросту не встречались картины, в которых всё внимание присутствующих не было бы сконцентрировано на главном персонаже – Иисусе Христе: маленьком или уже взрослом, мёртвом или живом. Во всяком случае, присутствие мессии никогда не остаётся незамеченным и даже язычников охватывает священный трепет от самого факта пребывания вблизи богочеловека. Особенно ярко это проявляется в бесчисленных «Поклонениях волхвов». А тут…

Но продолжим. Итак, высокопоставленному чиновнику (человеку явно светскому, к тому же и язычнику) не до обрезания младенца. Возможно, в силу своего дремучего невежества он просто не понимает, кто(!) перед ним. Что ж, простим ему его темноту. Однако, он не только не пытается проникнуться важностью момента, но и вообще занят чем-то, неподобающим для такого места, как храм: засмотрелся на симпатичную женщину, невесть каким ветром занесённую в религиозное сооружение. А так как человек он деловой, то и терять попусту время не намерен и в знак своего глубочайшего почтения к приглянувшейся незнакомке снимает с пальца драгоценный перстень. 

У кого-то есть сомнения, кому он его сейчас преподнесёт? Хм… Другой вопрос, примет ли его подарок дама. От этого будет многое зависеть.

Вот так: богу – богово, кесарю – кесарево. И всё на наших глазах.

Однако, и Святой Младенец ведёт себя как-то уж слишком по-деловому: обсуждает тонкости предстоящего действа с исполнителем, не исключено, что и руководит процессом… Интересно, правда?

Ситуацию спасает Симеон Богоприимец (много лет ждавший, когда же в храм принесут мессию и, наконец, дождавшийся), в религиозном экстазе воздевший руки к небу. Благодарит бога за подарок! Но на «прокуратора» его восторги не производят ни малейшего впечатления.

Итак, что мы имеем? Слева – люди, сознающие значимость происходящего, ощущающие историчность момента, охваченные священным трепетом причастности к великому таинству древнего обряда. Особенно впечатляет погружением в себя святой Иосиф, которого, как ни крути, а пришлось-таки утешать ангелам на предмет неслучившегося отцовства (зачатие прошло без его участия, непорочно). На правой же половине картины – вполне себе нормальная человеческая жизнь: мужчина, женщина, их отношения. От этого никуда не деться, но в храм всё же приходят за другим.

Становится понятно: художнику тесны рамки храмового искусства, его тянет к свободе творчества. И эта свобода (как это ни покажется кому-то странным) у него уже есть.

Существует предположение, что над картиной в разное время потрудились два живописца. Первый её вариант принадлежит Луке Синьорелли (от которого, предположительно, осталась массовка слева и архитектурный фон вследствие его очевидной архаичности). Однако, через какое-то время за картину взялся ещё один мастер, Джован Антонио Бацци по прозвищу Содома. Таково мнение Вазари и факт сей общеизвестен. По какой причине произошло вмешательство Содомы в давно написанное произведение – мне неизвестно. Но если бы меня спросили: «Кого мог переписать художник, умерший в 1549 году, четверть века спустя после Синьорелли» - я бы указал на группу справа: маленького Иисуса, присевшего на корточки перед ним служителя храма, «прокуратора» и «даму в бордовом». Уж очень они своим внешним видом контрастируют с общим настроением картины. К тому же обращают на себя внимание кисти рук мужчин: большие, с тонкими удлинёнными пальцами - совершенно в стиле маньеристов 30-х годов XVI века.

P.S. Возможно, Содома был настолько очарован «дамой в бордовом», что просто не мог не выразить ей своего восхищения посредством взгляда стороннего мужчины – властного, всемогущего. Только вот для 1495 года такое свободомыслие представляется маловероятным. В более же поздние времена подобная вольность была уже возможна.

Кто эта женщина? Непонятно. Точно, не святая (нет нимба над головой). Получается, Содома (или, с меньшей долей вероятности, Синьорелли) изобразил светскую даму, пришедшую засвидетельствовать своё почтение Святому Младенцу. Но тогда она здесь изображена исключительно по прихоти художника, а не в силу каких-то канонических соображений. Такое возможно, но для этого у мастера должны были быть веские личные основания.

Кто послужил моделью для столь эффектного женского образа, мы уже не узнаем. А вот то, что художник был весьма неравнодушен к своей натурщице, сомнений не вызывает. Как следствие - в роли «прокуратора» мы, возможно, видим его самого.

Лука Синьорелли. «Обрезание Господне». 1495 г. Лондонская национальная галерея.

Другие блоги автора:
+4
08:35
107
Ох как едко написано)) Но мне нравится! Как всегда с иронией всё разложили по полочкам. На такие детали, Борис, сама бы не обратила внимания. Ну я не очень сильна в таком. Но вот вы написали, и в самом деле, сюжет на картине выглядит иначе, нежели при первом взгляде.
15:51
+1
Прежде всего, с возвращением! Что же касается сюжета… Таким я увидел его с неделю назад. А до того мало что замечал. Было обычное, скучноватое описание. И тут я вдруг обратил внимание, куда(!) смотрит один из членов массовки. И пошло-поехало…
Честно говоря, я в некоторой растерянности. Мною уже выставлены в интернет-магазинах три книжки аналогичного содержания. И что, мне теперь их все переписывать? Получается бесконечный процесс. Но, может, оно и к лучшему. Без дела не останусь.
За отзыв спасибо. Почитаю ваш блог.
Спасибо)) Борис, так ведь потому и выходят второе и третье издания, переработанные с добавлениями и прочим. Так что да, бесконечный)
16:25
+1
Тогда, по всему выходит, я всего лишь заложил крепкий фундамент. А БС, сам того не ведая, помог двигаться дальше. О'кей…
И это прекрасно!)
И что, мне теперь их все переписывать? Получается бесконечный процесс.
— Ха-ха. Ну да, конечно. Все правильно вам ответили. Ну и да, путь познания бесконечен, так же как и совершенство.
А все дело в деталях, дьявол в деталях.
Возможно вы здесь, потянув за ниточку-взгляд, распутали старинную тайну, любовную историю, возможно что-то еще. Это похоже на работу криминалиста, сыщика. Этакий Ниро Вульф. И это интересно, черт возьми. Увлекает как хороший классический детектив.
За это я и обожаю старинную жанровую живопись. Столько тайн, столько всего недосказанного… Порой, действительно, напоминает хороший детектив. Так что это очень увлекательное занятие.
Загрузка...
Марго Генер