Xen Kras №1

Разбор книги "Наследие Арконы" Гаврилова Дм.

Разбор книги "Наследие Арконы" Гаврилова Дм.

Здравствуйте, мои дорогие.

Сегодня мы кратенько разберем бестселлер Дмитрия Гаврилова, известного в кругу своих собутыльников, как "волхв Иггельд".


Для начала маленькая прелюдия: разбор прочтения проводится язычником/родновером/и т.п., потому речи идти об идеологических разногласиях не может, все замечания будут по качеству самой работы.


Труд нашего немного известного "волхва" называется "Наследие Арконы". Для тех, кто не в теме, Аркона - это был город- святилище на острове Рюген в Балтийском море, известный тем, что оказался в числе последних уничтоженных оплотов славянского язычества. Ну, а теперь по сути...

История начинается с того, что главный герой по имени Игорь терзается болью побоев и удивлением от того, что славяно-языческое кунг-фу на ринге отчего-то оказалось пшиком, который и отправил его на инвалидность, а его сенсея Всеслава - в морг. Несколько раз боль перемешивается с сознанием уплывшего из под носа денежного выйгрыша, коего так ждали его единомышленнники из Круга, которые, разумеется, бескорыстно говеют о распространении своего мировоззрения.


Славяно-горицкому пшику довольно долгое время поются диферамбы, перемешанные с нелепыми клюквенными терминами, призванными обозначить ту или иную технику, либо же прием. Но по сюжету пшик остается пшиком, и тоскующий о голом кармане Игорь прибывает к деду Олегу.

Здесь он оказывается уже Ингваром и ведет с дедом долгий задушевный разговор. Дед, стесняясь признаться, что допился до белочки, скромно называет себя последним из рода волхвов, и начинает стандартный долбославский промыв мозга на тему первранной истории и "как оно на самом деле было". А было так, что Русь на самом деле русы называли Гардарикой,
Аркона - же звалась "Ахрон"-охрана, на русском Крите попы уничтожили всех быков, купола обозначают половой орган, русские-этруски наравне с рускописьменными асами и ванами, и т.п. А сам Игорь оказывается уже избранником высших сил, которому предначертано будущее.

В следующей сцене Игорь Избранный ("Нео") топает уже в лес к немного бомжеватому мужичку Власу. У Власа оказывается много антикварного барахла, которое должно находиться в музее, но отчего-то пылится в схроне лесного бомжа. Следует угощение, после чего герою уже начинает мерещиться прошлое на блюдечке, избушка, топающая курьими ножками за лес, а хозяин здорово
раздулся в размерах (грибочки были явно не простыми). Сам Влас скромно, но ежеминутно намекает, что он - бог. Скромный бомжующий бог, стерегущий краденный антиквариат. Между делом оказывается, что скандинавские боги и особенности мировоззрения - на самом деле русские, как например Один и Вальгалла. На странном скандинаво-славянском капище Игорь получает
колдунский меч-посох-копье (да когда-же грибы-то его попустят?!) и отправляется в прошлое на тысячу лет назад, защищать
Аркону. Самое логичное решение для инвалида. Чтобы как-то переделать будущее, о чем нет ни одной внятной инструкции. Учитывая, какое ему дали оружие, логично предположить, что миссия воинская, а при учете того, что его отправили в срок падения Арконы - вроде все понятно. Но последняя просьба деда - не пытаться спасти Аркону. Видимо автор Гаврилов окончательно отмахнулся от логики и решил гнать клюквенный экшен.

Собственно, Игорь-Ингвар оказывается на Руяне, причем привычным всем человеком, а не чужаком. И он, собственно, почти забыв о своем прошлом (для остальных - будущем) с головой окунается в клюкву. Далее - клюква, клюква, клюква... Потом еще клюква, клюква, клюква... Ни сюжета, ни ценных параллелей с археологией или историей... Картины быта - безжизненная отсебятина, производящая впечатление дешевых декораций. При прочтении этих страниц возникает привкус крашенного пыльного картона. Да, кстати, совсем незначительно упоминается, что остров как-то вяло готовится к последней схватке с данами.


Для разнообразия творческой пустыни на страницах, Гаврилов как-то убого переводит сюжет на более древние времена - годы крещения Руси. Но сам вскоре убеждается в бессилии этой вставки и возвращается к изначальному сюжету.

В нем Игорь встречает трех странников, одного из которых, соверешенно внезапно зовут Иггельд-Инегельд. И далее, автор начинает расхваливать себя на страницах собственной книги: "широкоплечий, высокий рыжеволосый скальд с гладко выбритым лицом, что выглядело крайне необычным среди русых бородатых ругов. С чела на щеку у него сползал свежий, багровый запекшейся кровью шрам. За спиной незнакомца виднелись рукояти двух слегка изогнутых легких мечей, такие многие века спустя назовут шашками. Видимо, пришелец владел в совершенстве не только искусством скальдскапа, а также мастерством кровавым и прозаичным."
Этакий Конан-варвар варяжского разлива, которым реальный Иггельд в реальной жизни так и не стал. Кстати, шашка - оружие с прямым клинком, реже - слабо изогнутым. Рассуждая о кривизне шашек, Гаврилов дал понять, что этого оружия он в глаза не видел.

После невнятного сюжета знакомства, автор снова переносит читателя в вялое повествование об истории Руси времен Ярослава Владимировича. Пересказав скучным и пафосным языком русские летописи, Гаврилов снова возвращается к главному герою.

(Кстати, это уже пятая часть его книги прочитана)

А Игорь со товарищи все еще как-то неубедительно готовит остров к обороне. И так много-много страниц.
Еще много страниц поется диферамбов страшному долбославскому кунг-фу, которое герой изучал в будущем.
И большие куски текста посвящены похвале колдунскому оружию Игоря, которое он, уже более четверти книги так и не применил для дела. Да и сам ничего не сделал, откровенно говоря, кроме того, что пропел у костра несколько песен 20-го века.

Потом события начинают развиваться. Горят города Руяна, и волхвы спешат увезти с острова "дощки" со священными текстами. Здесь Гаврилов делает отсыл к знаменитой фальсификации - Велесовой книге, которую в 20 веке так же именовали "дощками" или "досчатой книгой". Но мысль о том, что подделка, якобы не подделка, Иггельд более подробно развел в других своих трудах, здесь же он просто намекнул, в расчете на то, что читатель за сюжетом проглотит и этот намек.

Затем начинается вторжение, и Игоря уже не видно, зато во всю геройствует его нынешний отец Святобор. Он в одиночку кидается на всю рать данов, убивает почти всех, но не успевает достать руководителей. А чтобы он никого больше не убил, христианский чернокнижник натравливает на Святобора около десятка воинов-зомби. После этого автор выпивает еще литр водки залпом, и из под его пера выходит такое батальное полотно битвы славянского берсерка с десятком христианских мертвяков...
Вобщем, почти победив Святобор уходит.

А Игорь... Он все еще ничего не делает.
(Где-то середина книги)

Не самая худшая часть посвящена рассказу о том, откуда взялись христианские зомби-спецназовцы. Но она - единственно хотя бы "среднее" по качеству место книги.

Битва возле Арконы в изложении Гаврилова напоминает толкиенстский файт по своей вялости. Ну, и как всегда - славянские берсерки мужественно отражают все атаки христиан.

И при бое в святилище Игорь, наконец-то догадывается, что его чудо-меч, способный убивать даже тенью, может убрать фактор численного перевеса у противника и разить зомби-спецназ. (кстати, это уже половина книги) Но успевает Игорь как-то немного...

Зато убивает врагов десятками нововведенный герой - аватара Гаврилова-Иггельда - скальд Инегельд. И даже зомби-спецназ не может остановить его сияющие шашки. Жаль, что в реальной жизни Иггельд получил в своей среде кличку "всех посажу" (как называл его Л. Прозоров на страницах своего ЖЖ), за
излюбленный метод решения конфликтных ситауаций при помощи правоохранительных органов. Но в книге-то он герой, да, герой!

Во время боя при кораблях, русы прокусывают кожу своих щитов, чтобы добраться до стимулирующих трав, зашитых под нею. Я сравниваю с написанным текстом двухмиллиметровый чепрак своего щита, который даже раскаленным шилом трудно проколоть, и с сожалением констатирую - настоящих щитов Дмитрий Гаврилов никогда не видел. А попытка таким образом объяснить привычки скандинавских берсерков... Ну, сами придумайте определение, у меня фантазия небогатая.

Ах, да, Игорь все-таки догадывается, что один из зомби-спецназа христиан - это искалечивший его в будущем на ринге соперник. Тот самый, что сломал долбославское кунг-фу ему и его учителю вместе с самолюбием и костями.

В решающей схватке Игорь убивает зомби, потом убивает еще раз (да, Гаврилову такое иногда в голову приходит), потом убивает почти всех врагов и погибает, так, толком, ничего и не сделав ни для истории, ни для сюжета. Хотя нет, он очухивается на ринге победителем, его тренер жив, долбославское кунг-фу победило, и мысли радостно щекочут заработанные боем деньги. А христианского зомби-спецназа уже нет.

И начинается часть вторая - в нашем времени.

И ничего особенного. Игоря стараются исподволь выцепить ребята из какой-то секретной организации, что приводит к скорому взрыву в его квартире и окончательно гибели главного героя. Приз за бесполезность в студию. Автору - замечание по поводу очередной долбославщины, в этот раз - на тему "тайного мирового правительства". Главными героями становятся: в прошлом - уцелевший бересерк Святобор, а в нашем времени - неизвестно как туда закинутый Иннегельд-Иггельд, так непохожий на своего одноименного создателя. Святобор выкупает с переплавки приллвицкие священные изображения (Гаврилов намекает на известную фальсификацию литейщика Шпонгольца - якобы языческих идолов из Приллвиц). А Инегельд тусит с толкиенистами (что реальный Иггельд очень даже делал), избивает гопоту и азиатов (чего реальный Иггельд не делал никогда), а так же таскает с собой
колдунский меч почившего Игоря. Секретное братство вербует в свои ряды ученых. И все это до самого финала перемешивается со скандинавскими сагами, призванными запролнить пустоту сюжета, и неким пьяным бредом, выдаваемым автором за волошьи откровения и языческую философию. И так до самого конца книги, которая так же заканчивается - ничем...

Всех благодарю за внимание. А кому эта книга интересна в подробностях - могут ее прочесть самостоятельно.

0
18:50
239
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Илона Левина №1