Данила Катков №1

Три слоя произведения. Текст, взаимодействие, идея. Книга как яблоко.

  • Кандидат в Самородки
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
Три слоя произведения. Текст, взаимодействие, идея. Книга как яблоко.

Самый важный блог, в нем я расскажу, что хотел сказать автор и почему феечка всем нравится, а также о том, что делает текст художественным произведением. У этой статьи есть иллюстрация, рассмотрите ее внимательно. Это не просто номерная картинка с оленем, это краткий конспект.

Предварительно уведомляю, статья и соображения в ней исключительно мои. Сама идея – не новая, я знаю, что, как минимум, Стругацкие придерживались похожей точки зрения, но я так и не нашел, где они об этом пишут. Возможно, где-то в интервью, тут нужно обращаться к знатокам и поклонникам. Если кто в курсе, о чем я говорю – поделитесь ссылкой, ее, как минимум, стоит сюда добавить.

Для начала, давайте представим яблоко. У него есть красивая полосатая шкурка, сочная мякоть и семечки внутри. На шкурку мы любуемся, рассматриваем ее, натюрморты всяческие рисуем, мякотью наслаждаемся, когда едим, а из семечка можно вырастить дерево. Художественное произведение похоже на яблоко, потому что структурно состоит из тех же самых слоев, и у каждого свое предназначение, признаки и, в некотором роде, плоды.

Шкурка: текст как он есть

Я специально говорю «шкурка» (skin), не говорю «кожица» (peel). В компьютерный век технологий именно скин чертовски верно передает смысл: при огромной разнице в том, что вы видите визуально, внутри может быть одно и то же.

Итак, внешний слой произведения – это его текст. Абсолютно весь текст, все, что написано буквами, все, что вы можете прочесть и законспектировать, перевести, заучить, либо забыть как страшный сон. Все слова, которые может передать автор через носитель – все это и есть внешняя часть произведения. Соответственно, и персонажи, и событийная нить, и сюжет, и форма, и даже жанровая принадлежность – не более, чем цвет яблочной шкурки.

Самая примитивная оценка качества текста – наличие или отсутствие грамматических и орфографических ошибок, нищий или богатый лексикон, логические ошибки и прочее, относящееся к тексту как к набору предложений, связанных по смыслу.

Сейчас простите, как графомановед я уже все сказал, теперь спущу с цепи внутреннего юриста, ему надо высказаться.

По стечению обстоятельств, именно на производство текста автор тратит больше всего трудов и времени, и в этом заключается его работа как писателя: творить шедевр, писать, графоманить, срать буквами – кому что. С технической точки зрения этот процесс не более одухотворен и благороден, чем труд машинистки середины 20 века, уберите своих пегасов, а то я вам ваши лиры засуну в задницы. Именно как продукт труда текст защищен авторским правом, именно про это нужно помнить, когда хочется надуть щеки и произнести страшное слово «плагиат». Авторское право – это против контрл-с – контрл-в, авторское право не защищает, не защищало и никогда не будет защищать ничьи потуги присвоить себе идею волшебной лестницы, волшебного кольца, волшебного варпа, либо космических эльфов.

Следующий уровень: эмоциональное взаимодействие

Я уже долго пытаюсь сформулировать краткое определение, но выходит так себе. Попробую сформулировать длинно.

Начну с самого наглядного примера – текст со вторым слоем и текст без него. Во время чтения советую меньше искать какие-то знаки между строк (вы же помните, что буквы это самый верхний слой?), и побольше прислушиваться к своим ощущениям от чтения.

– Не по себе мне в этом лесу, – проворчал старший охотник. – Там, где живет единорог, и простые звери потихоньку обучаются волшебству: в основном умению колдовски исчезать. Мы не найдем здесь дичи.

Охотники помолчали какое-то время, потом первый задумчиво произнес:

– Моя прабабушка однажды видела единорога. Когда я был совсем мал, она часто рассказывала мне об этом.

– О, в самом деле? И, конечно, она поймала его золотой уздечкой?

– Что ты, откуда ей было взяться у прабабушки! Это сказки. Чтобы поймать единорога, нужно чистое сердце, а не золотая уздечка.

– Да-да, – хихикнул молодой человек, – и она ехала под деревьями на своем единороге без седла, как нимфа в дни юности мира?

– Моя прабабушка боялась больших зверей, – сказал первый охотник. – Она и не пыталась сесть верхом на него, а словно замерла, и единорог положил ей голову на колени и уснул. Она не пошевельнулась, пока он не проснулся.

– И на кого же он был похож? Плиний пишет, что единорог весьма свиреп, имеет тело лошади, голову оленя, ноги слона, хвост медведя, низкий голос и черный рог длиной в два локтя. А китайский...

– Моя прабабушка говорила только, что от него приятно пахло. Она терпеть не могла запаха зверей, даже коровы или кота, а уж о диких и говорить не приходится, А вспоминая этот запах, она даже расплакалась однажды. Конечно, она была уже очень стара и легко плакала, когда что-нибудь напоминало ей юность.

Нервные системы рыб и млекопитающих устроены по общему плану, так что сравнивать их активность во время сна и бодрствования довольно просто. Сложнее дела обстоят с беспозвоночными, у которых план строения нервной системы отличается от «позвоночной». У эмбрионов позвоночных центральная нервная система формируется в виде нервной трубки (полой, как и следует из названия), а головной мозг представляет собой утолщения этой трубки. У насекомых нервная трубка не образуется, а формируется брюшная нервная цепочка и скопления нервных клеток — ганглиев. Некоторые из этих ганглиев, расположенных на переднем конце тела, объединяются в структуру, аналогичную по функциям головному мозгу позвоночных. Поэтому, как правило, наличие сна и (или) его отдельных фаз у беспозвоночных подтверждают по поведенческим критериям, а потом — и то с допущениями — по нейрофизиологическим.

Итак, что получилось?

Во втором случае, с научно-популярным текстом, можно ощутить либо причастность (о, я это знаю!), либо любопытство (интересные сведения!), и то, и другое не задействует сопереживание, текст во втором примере нужен для передачи информации и только для нее.

А теперь первый отрывок. Почувствовали ли вы себя на месте бабушки охотника? Представили ли вы, каково это – прожить долгую жизнь с кратким и прекрасным воспоминанием из юности? (кому не нравятся единороги, могут представить себе роллс-ройс «Фантом» или что-нибудь не менее прекрасное). Это был самый элементарный, самый простой пример сопереживания персонажу, задействование эмпатии – умения считывать и испытывать эмоции другого человека, со-переживать.

Таким образом, второй слой художественного текста – это процесс эмоционального проживания произведения, совместная работа автора и читателя, трансляция эмоций через текст.

Разумеется, личный опыт каждого человека уникален и строится из огромного количества испытанных им чувств, полученной им информации и событий, в которых он участвовал, однако многие эмоциональные паттерны универсальны и общедоступны. Я бы сказал, практически все элементарные воззвания к эмпатии в большинстве случаев работают и, если вы не налажали с передачей, читатель с вероятностью 9 из 10 будет шмыгать носом и сотрясать кулачками в положенных местах. Конечно, есть и исключения, например, вы едва ли разжалобите сельского жителя предназначенной на убой козочкой или курочкой, но в целом все достаточно просто.

Что я там сказал? Налажать с передачей? Вот в это все и упирается.

Нужно хорошо понимать, не только что, но и зачем вы пишете. Ради всех богов, художественная литература не предназначена для того, чтобы передавать информацию о том, как вымышленный герой переместился из вымышленной точки А в вымышленную точку В. Яблоками не любуются, их едят и первостепенная обязанность художки – доставить эмоции до потребителя.

Во-первых, процесс сопереживания должен быть достаточно плотным. Эмоциональные якоря должны быть раскиданы по тексту не абы как, а в выверенных местах и с нужной вам частотой. Читатель должен быть увлечен событиями, должен хорошо представлять себе героев и их чувства. Помните, я часто топаю ногами насчет того, что «персонажи не введены, да что ж это такое и когда это кончитсяяаа», а введение как раз и является первым шагом на пути к сопереживанию: читатель получает информацию о герое и начинает сличать ее с собственным опытом, воспринимать героя как живого человека.

Во-вторых, очень удобно устроена наша психика и вымышленный персонаж вызывает ровно такие же чувства, как реальный человек. Чем меньше вы будете лажать, тем реже читатель станет вспоминать, что все понарошку и не всерьез.

Самое глубокое проявление второго слоя выражается в состоянии катарсиса. Разумеется, катарсис не очищает и не облагораживает, но вот что хорошо запоминается, это факт.

Третий уровень: идея

Идея штука сложная и прекрасная. Недостижимая и неопределяемая как единорог. Или, если быть точнее, как стадо единорогов, потому что идей в произведение может быть заложено сколько угодно. Необязательная, как наличие единорога в городском зоопарке, но если он есть, это лучше, чем если его нет.

Есть много способов объяснить, что такое идея произведения. Мне нравится мое: идея – это попытка автора что-то изменить в читателе, дать новый культурный (это значит, не эмоциональный) опыт. Если второй слой – это не более чем эксплуатация старых рычагов и дерганье за уже имеющиеся нитки, то третий – это попытка создать нечто новое.

Хороший и простой пример сработавшей идеи, например, изменить отношение к неграм, прочитав «Свет в августе». Сидишь ты такой рабовладелец на плантации в плетеном кресле, читаешь себе книжонку и вдруг холодеешь висками и роняешь сигару прям на белые штаны – епанамать, негры такие же люди! Так же чувствуют! Тоже страдают!

Вообще говорить об идее можно много, и все пустое. Я считаю, что ее наличие для хорошего произведения обязательно, потому что идея не ограничивается нравоучением или басенной моралью – это только разновидности вложенного смысла. Чтение должно приносить не только обезьяний примитивный опыт сопереживания, не должно быть треньканьем на одних и тех же струнах. Обязательным культурным компонентом хорошего художественного произведения является и привнесение чего-то нового в мировоззрение читателя.

Не обязательно идея должна быть принята или хотя бы встречена с восторгом, идея может вызывать отторжение, неприятие, даже гнев, но она нужна, потому что именно в этом заключается новый опыт, необходимый человеку.

+14
10:30
243
11:07
+3
Перекликается с темой оценки произведения читателем (давно мелькала), от формы к содержанию и идейности, насколько проработанность текста автором потом работает на читателя. Тут с первым бы разобраться, на моменте сюжета, а то ж поперек батьки — идейность насовать любят.
11:13
+4
Не работает проработанность текста на читателя, это принципиально разные слои.
Если б работала, никто бы не читал фанфики про Нарут, флафф и прочий скам со спекулятивным вторым слоем.

Тут дело в чем, у каждого читателя есть фильтр, на котором произведения по качеству внешнего слоя разделяются на «хрень» и «норм», и он зависит от уровня самого читателя. Кому-то и кобыла — невеста, а я вон, стишата одухотворенные хавать отказываюсь.
11:18
+3
Фанфик со вторым слоем? Та ну тут тема скользкая, ибо сопереживание штука субъективная. В фанфиках оно может работать просто ввиду наличия имени нужного персонажа, а как оно написано — там читателю уже может быть монопенисуально. Вот я и про что — тут уже затык на самом читателе. Но ведь есть же эта самая градация, когда сам читатель для себя может сравнить: вот это просто грамотно, но поверхностно, а тут коряво, но и чуйства пнет, и задуматься заставит, и в шок повергнет и все на свете.

Ксате… Мне показалось, или у тебя там были какие-то стихи, пока я в Воронеж отходил? glass
11:30
+2
Большинство фанфиков со вторым слоем. Да, ты пральна говоришь, там есть еще один механизм, когда включается сопереживание на старые дрожжи, по уже знакомым персонажам. Паразитизм как он есть, хороший повод презирать фанфики.

Вот я и про что — тут уже затык на самом читателе. Но ведь есть же эта самая градация, когда сам читатель для себя может сравнить: вот это просто грамотно, но поверхностно, а тут коряво, но и чуйства пнет, и задуматься заставит, и в шок повергнет и все на свете.
Ну я думаю, с технической стороны все выглядит так: первичная фильтрация по качеству текста и потом сличение с личным опытом, сыграет второй слой или нет. Во втором форма подачи очень важна, включится сопереживание или нет в описанной ситуации.
Играли вот с Дашенькой, взаимодействует ее медсестричка со здоровым космодесантником, и я просто в тексте перебираю — что зайдет, где попаду в нужный триггер, визаульным образом, звуками, запахом, может, какой-то репликой. Попал — все, пост считается хорошим.

Ксате… Мне показалось, или у тебя там были какие-то стихи, пока я в Воронеж отходил?
Я присмотрелся и застеснялся.
Понимаешь, я стихов не пишу пятнадцать лет как. А что писал — во-первых, подростковое, во-вторых, на уровне «у нас девятое мая, высри что-нибудь для стенгазеты», а мы тебе оценки по алгебре натянем. А потом написал несколько послешкольных высеров, принципиально без рифмы и размера, я их воспринимаю стишатами, но не уверен, можно ли показывать это людям.
11:38
+3
*Демонстративно игнорирует Дашеньку

Я стихи в институте в последний раз писал кажись, я его закончил охренеть как давно. И ничо: Р Показывай не-людям, нопремер crazy

11:13
+3
Это надо было раньше бубликовать.
До конца приёма работ на НФ.
11:15
+1
Может, я спецом ждал, муахаха.
11:15
+2
Тонко!
11:19
+1
Не надо, конкурентов меньше Х)
Загрузка...
Илона Левина