Валентина Савенко №1

О сюжете, фабуле и композиции.

О сюжете, фабуле и композиции.

О сюжете, фабуле и композиции.

Пора структурировать то, что имеется у нас на данный момент.

Начнем, пожалуй, с того, что называется сюжетом. Однако, при этом мы не сможем обойтись без таких понятий как фабула и форма художественного произведения. Все эти понятия в дальнейшем будут определены посредством выявления отношений между ними самими и отношением к самому художественному произведению в целом.

Прежде, чем мы перейдем непосредственно к самим понятиям, нам необходимо очертить, пускай приблизительно, некоторую проблему, область наших интересов.

Я постараюсь сформулировать её как можно точнее, однако, все же стоит понимать, что ожидать точного указания на саму проблемы более чем просто опрометчиво. В данном рассуждении, я попытаюсь разобраться в устройстве художественного произведения, а точнее, в его структуре. При этом, я буду опираться на аналитический аппарат, в противовес лингвистическому. На этом и остановимся.

Итак, начну я с того, что упомяну известные всем 36 драматических ситуации описанные Жоржем Польти в одной из своих работ, как заверяет нас в этом одноименная статья в Википедии. Конечно, доверять этому ресурсу я бы не стал, но, в данном моменте, важна не историческая достоверность факта, а то, что сами 36 драматических ситуаций претендуют на полноту всех возможных сюжетов в рамках художественного произведения (по умолчанию, подразумеваем прозу).

Сама идея описать все возможные сюжеты не нова, и те, кто заинтересованы в этом вопросе отыщут немало классификаций. Мы же этим путем идти не будем.

Приведена классификация Польти интересна тем, что она является чистой структурой, то есть перечнем определенных элементов и определением отношений между этими элементами. Как я намерен показать далее, то, что Польти назвал сюжетом, собственно сюжетом и не является; это, лучше сказать, композиция произведения. Композиция – центральное ядро, вокруг которого посредством сюжета и фабулы будет выстраиваться само произведение.

Для анализа сути композиции, мы прибегнем к двум небольшим произведениям классической литературы: это «Шинель» Гоголя и «Белые ночи» Достоевского. Настоятельно рекомендую ознакомиться с этими рассказами, благо они не большие, прежде чем перейти к дельнейшему рассуждению.

Из приведенных 36 ситуаций, наиболее подходящей на наш взгляд является ситуация №12, описанная как «Достижение чего-нибудь».

ДОСТИЖЕНИЕ ЧЕГО-НИБУДЬ
Элементы ситуации:

  • Стремящийся чего-нибудь достигнуть, домогающийся чего-нибудь,
  • Тот, от чего согласия или помощи зависит достижение чего-нибудь, отказывающий или помогающий, посредничающий,
  • Может быть ещё третья — противодействующая достижению сторона.

Примеры:

  • Стараться получить у владельца вещь или какое-нибудь иное жизненное благо, согласие на брак, должность, деньги и т. д. хитростью или силой,
  • Стараться получить что-либо или добиться чего-либо с помощью красноречия (прямо обращенного к владельцу вещи или — к судье, арбитрам, от которых зависит присуждение вещи)

(описание элементов композиции №12)

Оставив в стороне детали художественных произведений, их, с легкой подачи Польти, можно привести к указанной схеме.

Так, в «Шинели» Гоголь описывает бедного Акакия Башмачкина, у которого прохудилась шинель. При этом, она прохудилась настолько, что возникает острая необходимость в приобретении новой. Далее, повествование строиться вокруг того, как Акакий Акакиевич шьет себе новую шинель. В конце же, после кратковременной минуты счастья, когда сослуживцы радуются за Акакия Акакиевича, приглашают его в гости, кормят и поят, он шинель теряет. Не вынеся горя утраты, герой умирает.

На лицо сюжет о достижении чего-нибудь, в данном случае – о приобретении. Однако, сюжет усложняется тем, что герой получает жалеемое только на время, после чего – утрачивает уже навсегда, без какой-либо надежды вернуть.

Аналогичная ситуация происходит и в «Белых ночах» Достоевского. Только там герой нуждается не в шинели, а в любви, представленной в рассказе образом молодой девушки. Герой точно так же преодолевает определенные трудности на пути к желаемому, на какое-то время получает желаемое, а затем, внезапно теряет, но уже без надежды вернуть. Так, девушка в рассказе в начале отказывает герою в возможности любви, далее соглашается на взаимные чувства, но в конце оставляет героя одного.

Как и в случае с Башмачкиным, композиция рассказа соответствует тому, что Польти назвал «Достижением чего-либо». В наших случаях, скорее даже «не-достижение чего-либо».

Как видно, произведения выстроены одинаково, имеют одинаковое развитие основной истории, которая идет по принципу нарастания и, затем, резкого спада. Однако же, не смотря на композиционное сходство, истории самих рассказов различны. При этом, различие пролегает не только в том, что в первом случае речь идет о шинели, а во втором – о девушке (это различие в фабулах рассказа).

Отметим, для начала, разницу самого языка, которым написаны рассказы, а точнее того специфического эффекта, которые сам язык вызывает. Я сейчас говорю об авторской стилистике, о том, какие слова выбирает автор, и как выбор самих слов влияет на сюжет. А этот выбор, забегая вперед, имеет первостепенное значение.

И так.

Рассказ Достоевского представляет собой пример классического рассказа от первого лица, где действующий персонаж и рассказчик совпадают друг с другом. При этом, само повествование подается как уже ставшее, как то, что уже случилось, и к моменту самого рассказа, сам рассказчик это знает, то есть, рассказчик на начало рассказа уже знает саму концовку.

Структура гоголевской «Шинели» немного сложнее. Как и в первом случае, повествование подается как сказ уже готовой истории, однако же, сам рассказчик в истории не принимает никакого участия и по отношению к ней остается лишь рассказчиком. Иными словами, история подается как пересказ, а точнее, как байка (или анекдот – случай имевший место в жизни, но впоследствии ставший самостоятельной историей). Однако, в отличие от Достоевского, сам язык написания шинели разительно отличается. Дело в том, что Гоголь не упускает возможности подчеркнуть своё присутствие в рассказе. Делается это путем использования придуманных слов, использование неправильных залогов, специально исковерканных слов, нарочито анти-художественной грамматики. Гоголь пишет нехудожественно, он пишет некрасиво, текст шинели стилистически ужасен, и этот ужас выделен автором сознательно. Сделано это для того, чтобы опосредовать сам текст, показать авторское отношение к самому рассказу, и отношение Гоголя к «Шинели» носит явно саркастический характер, Гоголь в «Шинели» насмехается над Башмачкиным.

Это разрыв и составляет основной крутящий момент в различии двух одинаковых композиций. Самим языком Гоголь выстраивает совсем другой сюжет, сюжет, в котором герой высмеивается, в котором его положение нарочито утрируется, возводиться до планетарных масштабов.

Достоевский же в Белых ночах следует классическому, последовательному изложению. Его рассказчик тождественен себе и своему персонажу, в то время как сама речь не выдает никакого присутствия самого Достоевского как автора.

В «Белых ночах» повествование идет от имени главного героя – мнительного и невротического человека, находящегося в душевном смятении и постоянных сомнениях. Характер рассказчика передан самим языком. Так, Достоевский часто переключается с описания происходящего, на описание мыслей героя (то есть Рассказчика), на его воспоминания и риторические вопросы читателю. Как и Гоголь, Достоевский обращается к читателю непосредственно в тексте, однако, в отличие от первого, это обращение полностью обезличено; то есть читающий рассказ и читатель, к которому обращается рассказчик – это не одно и то же лицо. В то время, как при чтении «Шинели» возникает эффект присутствия, кажется, что Гоголь лично находиться рядом и сам рассказывает нам историю Башмачкина.

Таким образом, при единой драматической композиции, рассказы написаны совершенно разным языком, который при этом является еще и сюжетной формой, рассказы оказываются различными.

Отсюда можно вывести и само понятие сюжет. В данном случае, сюжет понимается как порядок и форма изложения происходящих событий, в то время как сами события – являются фабулой рассказа. Так, композицией будет «не-достижение чего-либо», фабулой – путь приобретения шинели, в то время как сам сюжет – это пересказ Гоголем шуточной байки про Акакия Акакиевича.

При этом, а я настаиваю, особое значение обретает сама форма, которая напрямую влияет на сюжет.

Но о форме и сюжете мы поговорим в другой раз.
Гробарь А.

Другие блоги автора:
+4
17:25
847
20:55
+2
Ай, ну такая интересная тема — и так подана, что прямо блеск. Такая академическая тухлятина и такое удовольствие через нее продираться. Я прям чувствую, как переваривается уже и фабула, и сюжет. :D
23:31
+1
отмечу также, что вся суть поэтики «Шинели» как раз вот в таких языковых качелях: рассказчика колбасит от каламбуров и прибауток до высокоторжественной патетики:)))

Уважаемый Гробарь! спасибо, что подняли хорошие темы для начинающих писателей да и с отличным разбором классических произведений. Вы сами так поднаторели в литературоведческом анализе или профессия обязывает?
23:56
+1
Гоголь как пистель особенно интересен в этом плане, в силу того, что постоянно экспериментирует с формой. Мы еще вернемся к анализу его поэтики, но уже в другом русле, а именно с точки зрения авторского замысла.
Как было сказано в начале, разработка подобных тем является моим почти профессиональным интересом.
01:08
+1
Очень приятно, что тут появился коллега!
23:06
Думаю, что мне и многим начинающим такой ликбез просто необходим. Спасибо!
Загрузка...
Михаил Кузнецов