Валентина Савенко №1

​22 оттенка черного (четвертая серия) – Глаза в деревянной коробке

​22 оттенка черного (четвертая серия) – Глаза в деревянной коробке


Олег проснулся с жуткого бодуна от тычка в бок. Над ним стоял молодой киприот с дубинкой и улыбался как умственно отсталый, впервые услышавший слово «патриот».

– Тут спать нельзя, рюсский, - ехидно заметил он, примериваясь для очередного тычка. – Не положено.

– Иди на …уй, обезьяна, - ответил Олег и попытался повернуться на другой бок. – Бой, к восьми утра мне чашку кофе и консула.

– Поговори мне! – в упитанную корму Олега прилетел мощный пинок, впечатавший его в стену. – Консула ему, бомжара позорный!

Взбешенный Олег вскочил на ноги и подхватив стоящую возле откидных нар пустую пластиковую бутылку из-под минералки обрушил ее на голову обидчика.

– Да я в Афгане кровь проливал, мразь кипрская, пока вы тут задницы свои грели и сало русское жрали!

На шум в камеру заскочили четверо полицейских. Олег наставил на них пластиковую «розочку».

– Подходи по одному, козлы! Русские не сдаются!

– Дед воевал! – поддержал его хриплый крик из соседней камеры. – На Берлин!

Один из полицейских достал из кармана канцелярский ножик и не спеша начал резать «розочку» в руке буяна. Оторопевший Олег сдается на милость иностранных коллег. Его украсили пластиковыми наручниками и провели по коридору.

– Земляк, будешь в Москве, попиши Зинку-билетершу на вокзале. Она меня мусорам сдала, сука! Скажи, это ей за Багета!

Олега приводят в кабинет, где сидит какой-то босс. Олег и Босс долго смотрят друг на друга, пока глаза их не начинают перешептываться.

– Депортируем мы тебя, - шепчут глаза Босса.

– За что? – недоумевают глаза Олега.

– Эх, русский… В общем, только из уважения к твоему горю, смерти матери, отпускаем.

– Мама умерла? – вопрошают глаза россиянина.

– Убили твою старушку. Крепись, она больше не позвонит.

– А как же коза? – слетает с губ Олега беззвучный вопрос.

– Коза нашла себе волка, - отвечают глаза Босса. – Поторопись и это самое, сними обоссанные шорты.

– А куда мне теперь?

– Вымажем мазутом, посадим на состав, доедешь до своего Реутова.

– Какой состав? Разве у Кипра есть жд сообщение с Россией?

– Нет и что с того? Будешь ждать, пока Крымский мост построят?

– А может я самолетом?

– Каким самолетом? Паспорта нет, денег нет.

– Я позвоню жене, она привезет.

– Жена твоя уже нашла себе киприота и продала ваши московские квартиры. Крепись, теперь ты the бомж по кличке Черный.

– А почему Черный?

– Так с Кипра же.

– Понятно.

The бомж Олег товарняками добирается до Москвы.

В это время лейтенанта Билялетдинова, движущегося с трупом в багажнике такси в сторону Реутова осеняет.

– Слышь, брат, тебя как зовут?

– Анатолий, но для друзей Дема.

– Демыч, тут такая тема - ВМW Х5. Ничей стоит.

– Гиде?

– Разворачивайся.

Они приезжают на стоянку перед ночным клубом. Так как уже десять часов утра, то клуб закрыт.

– Ключи у трупа, - командует Билялетдинов, привычно помахивая дубинкой. – Достань.

– Твой труп сам и доставай.

– А багажник твой!

– Точно. Сам достану, а то еще огнетушитель сопрешь, - соглашается таксист. – А вы с ним трахались? – обшаривая труп, спрашивает он.

– А я что, помню? Нельзя мешать водку с вином, ЛСД с кокаином и молоко с солёными огурцами.

– О, ключи.

– Открывай.

Лейтенант хватает свою фуражку и напяливает на голову.

– Порядок, - кокетливо крутясь перед боковым зеркалом, говорит он. – Тяжела ты, шапка Хезболлаха.

– Давай бардачок прошмонаем, - предлагает прагматичный таксист, – А то евро уже по сто, а мы еще не завтракали.

В бардачке обнаруживается книга и непонятный предмет.

– Это что за фигня? – спрашивает Дема.

– Это гиперболоид инженера Гарина.

– Фигасе! А ты умный.

– Нет, просто тут на нем написано: «Гиперболоид инженера Гарина. Маде ин Чайна».

– А-а-а. А чо в книге?

– Издательство «Смотр» мы срезаем до 21+, - читает лейтенант.

– Это у кого большой, тем укорачивают? Садисты какие-то.

– Нет, тут про какую-то Анну – содержательницу элитного борделя, переправлявшую девушек в Венесуэлу. Она идет в некую Резиденцию и сжигает её дотла, убивает всех, кто там находится. И после резни люди начинают вопить, бить и крушить храмы, школы, полицейские участки, всё сметается толпой. Тут мало того, что призыв к революции и неповиновению, так еще и посягательство на общественные устои, чувства верующих и саму мораль.

– Поехали лучше в Хинкальную, пожрем. Да и бэху надо обмыть.

– Поехали. Заодно труп на мясо сдадим.

– Точно, все копеечка капать будет.

В это время Олег в тонком плаще и хлюпающих кроссовках стоит перед кованной калиткой на кладбище.

– Эх мама, говорил же тебе, не ешь сало с килькой. Теперь вот лежишь в деревянной коробке возле сердца Земли и слушаешь его стук. Трудно спать, когда стучит сердечко.

– А портретик я с собой возьму, - отковыривает с памятника овальный портрет, – поможет право на наследство доказать, - вздыхает он, разворачивается и уходит. На выходе с кладбища берет из бака бутылку водки и выпивает из горла. Берет вторую, оглянувшись, украдкой пихает в карман плаща третью, и садится в автобус с китайцами, пьющими горький кофе.

– Куда везти, русский насяльника? – спрашивает водитель.

– К маме. Посмотрим, что там за волка коза привела.

Приезжает к маме, выбивает дверь. Его встречает трупный запах, смешанный с собачьим дерьмом. На пороге лежит огромный черный овчар, со стоящими, как у Бэтмена, ушами и широким розовым языком. Что самое опасное, так это то, что стоят у овчара не только уши.

– Я это самое, квартирой ошибся, - пятится Олег, опасливо косясь на вздыбленное мужское естество, увидев которое Билялетдинов и Дема непременно бы позвонили в «Издательство «Смотр» мы срезаем до 21+». – Зинка-билетерша же не здесь живет? Нет? Тогда я позже зайду.

– Зачем позже? Сейчас заходи, – беззвучно шепчут глаза пса. – Как раз в самое время пришел, пока моя коза куда-то умотала на "жигулях" с шофером.

– А может не надо? – слетает с губ Олега беззвучный вопрос.

– Надо Федя, надо. Ты же сам мужиком был, и знаешь, как оно, когда стоит. Проходи, не стой, пока стоит.

Испуганный Олег вынимает из кармана фотографию, взятую на кладбище. Блаженный взгляд матери ловит глаза пса и больше не отпускает. Пес зачарованно разговаривает с портретом. Олег, положив портрет на пол, осторожно пятится из квартиры и наступает в миску с собачьим кормом, но овчар игнорирует покушение на свою пищу. Под запах гнили Олег выбегает из подъезда.

– Надо ехать на вокзал. Зинка нынче без хахаля, приютит, - говорит он, глядя на белесое небо.

Конец четвертой серии.

+3
09:45
395
14:35
+1
Боже… До слёз)))
а мне не очень. эта серия трудно шла. непримечательные работы
19:13
Соглашусь с вами. Пустовато, как и нынешние работы.
19:18
+1
да, из этих работ много не выжмешь
писал просто потому, что уже если взялся, то надо до конца довести
а так по этим работам не было желания писать
14:33
+2
Ах, знатная накатка и сатира =) ах-ах! Браво. Будем ждать следующих =)
а мне не нравится :-(
15:45
+1
автору может и не нравиться… это да. Будем надеяться, что следующий тур будет получше.
очень на это надеюсь
Загрузка...
Илья Лопатин №1