Валентина Савенко №1

Как нас культивировали.... или видение биотехнолога о жизни дрожжей

Как нас культивировали.... или видение биотехнолога о жизни дрожжей

Рассказ биотехнолога: "Как нас культивировали…"

Когда настают тяжелые времена…. Когда силы уже на исходе… и теряешь смысл в будущем…. Когда прошлое в твоей голове напоминает чей-то розыгрыш, а деяния твои больше похожи на самозащиту от всего сущего! Когда нет больше веры! Когда твои дети и твои родители, и родители родителей изнемогают от друг друга….
Именно тогда стоит воззвать к небесам единственного и первозданного, Отца и Прародителя всего Мира твоего, дабы дал он жизнь приятную, избавленную от войны братской, от голода и немощи, сокрушив темные сил нищеты и скорби…
***
Население уже не помнит обильных столов в своих домах, просторных улиц в добрые времена и отдыха за проделанную работу. Теперь всё не так. Здесь началась битва за выживание. За каждый миллиграмм еды и миллиметр улицы, за каждую молекулы воздуха. Здесь нет больше домов – они снесены, чтобы увеличить место, где можно жить и передвигаться. На первое время это была хорошая идея, однако жители плодились и размножались с постоянной скоростью. А как же хорошо всё начиналось…
Кажется, совсем недавно, произошло чудо. Твоим родичам крупно повезло: они нашли питательную землю, благоухающую счастьем и изобилием пищи. Эта местность была удивительно чиста, кажется, ни единое живое существо не вступало на эту удивительную землю. Эти места казались настолько одичалыми, не побоюсь этого слова – «стерильными», что теперь даже досадно, что наш народ не заметил подвоха с самого начала. Но родичи настолько обезумили от невиданной Чьей-то щедрости и незамедлительно заселили эти благородные земли. Я не преувеличу, если скажу, что все было как в доброй советской сказке. Всем хватало еды и места. Каждый занимал полюбившееся ему место, заводил хозяйство и растил детей. Никто и не думал, что все запасы могут когда-нибудь закончится, а воздух пропитается собственными экскрементами и кровной враждой.
По правде говоря, сперва нам было не по себе от этого чуда. Мы с трудом обходили места, смотрели на диковинную пищу, осторожно пробовали на вкус (1). А затем…. Затем мы обезумили, набросились на еду, стали плодиться и размножаться от эйфории. Нам хотелось передать это детям, а потом детям детей. Это было великолепное чувство близости. Воздух материнской заботы заполонил все просторы нашего края (2).
Спустя некоторое время наши сердца поутихли, мы не были в состоянии эйфории, скорее безмятежность царила в наших умах. Мы также продолжали вкушать Чьи-то дары, плодиться и размножаться. Мы были просто счастливы (3).
Итак, на фоне прекрасных пейзажей и сытых желудков наши родичи росли и размножались. Были среди нас умелые аналитики, которые, оставаясь при своем субъективном мнении, могли выложить населению неутешительную статистику столь продолжительного счастья. Однако все, вы не поверите, все были окутаны волшебством и миром надо головой. А смертей становилось все меньше, пузатых головастиков – все больше…
Как больше становилось и продуктов нашей жизнедеятельности. Мы забыли обо всём. Мы получили всё так просто, так неожиданно, что забыли о мерах предосторожности. Наш народ с постоянной скоростью поглощал все дары, испуская «благодарные» продукты метаболизма наружу. В наших домах, на наших улицах начало накапливаться «вторсырье», которое нужно было куда-то девать. Аналитики поздно спохватились. Теперь в зловонном воздухе начала поселяться смута. А места для прогулок по нашим краям не осталось. Стыдно сказать, но даже в таких условиях, мы, как по инерции, плодились прямо на улице, в толпе. Никого этим не удивить было, когда рядом с тобою появлялся еще один живой «рот», еще один «желудок». Пищи осталось мало. А то, что было – расхватывалось, как горячие пирожки в пекарне (4).
Многие не заметили, но я видел, что именно в этот период из нашей толпы отбирались, как говорили «избранные», чистые от жадности и зла. Говорят, они даже при сказочных временах были какие-то отстраненные от всеобщей плодоносящей машины. Они о чем-то грезили. Может быть, эти грезы и спасали их во время смуты.
Мы тонули в собственной желчи и отчаянии. Мы начали злиться друг на друга, на тех, кого родили и на того, кто нас воспитал. Все стали заняты ненавистью и остатками еды. Жители перестали давать потомство. Многие погибали.
За ненавистью пришло затишье (5). Никто больше не воевал, не насаждал ближнему. Все как-то одновременно оглянулись вокруг и увидели…. Горы трупов рядом с нашими детьми, некоторые даже поедали сами себя, питаясь своими накопленными запасами из сказочной жизни. Всё замерло. Мы были шокированы. Оставшиеся в здравом уме аналитики пришли к выводу, что число погибших и выживающих (иначе наше состояние не назвать) сравнялось. Кто-то набожный кричал о равновесии всего сущего. Кто-то язвительный говорил о равноправии Жизни и Смерти. Однако нам было всем не по себе. Мы ели себя и ждали, что Некто снова пошлет нам дары. Рядом со мною прошел слух, что тех «избранных», что отобрали в начале смуты, ждало новое Чудо, новые края изобилия, которые, скорей всего, их испортят так же, как испортили нас.
Но нам уже не было дело до будущего наших сородичей. Мы были подавленны собственным положением. Кое-кто умирал от безысходности, другие – погибали с голоду, третьи – доедали свой последний запас из самих же себя. Все было необратимо. Я истощал и находился на грани нервного срыва. Я был тот, кто родился в Счастье, и, кажется, я стану тем, кто умрет в своих фекалиях, без части себя. Я был на грани самоубийства.…Через некоторое время нас осталось не больше ста. Тяжело умирать последним (6).
***
Последние ночи я видел сны. Я видел Его – Создателя нашего Рая и Ада. Он был настолько огромен, что не помещался в мое воображение. У Него были огромные конечности, а весь Он был белый. Я видел один глаз, похоже, Он был циклопом. Этот глаз смотрел на меня через какую-то «подзорную трубу». Мне было не по себе. Тогда я перевел взгляд на закат солнца. И тут я увидел, что солнце не светит само по себе: оно держит в плену толстую огромную змею, которая накаливалась и извивалась от боли и жара. Она скручивалась в агонии в спираль, но продолжала источать свет в каком-то закрытом пространстве.
«Как жесток мир!» - подумал я и больше не открывал глаза. Я, Saccharomyces cerevisiae, скончался.

Прим. автора:
(1) – lag-фаза (адаптационная),
(2) - фаза ускорения роста
(3) - экспоненциальная фаза (log-фаза)
(4) - фаза замедления роста
(5) - стационарная фаза
(6) - фаза отмирания

0
22:52
219
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Book24