Алекса Ди №1
valari2

valari2 10 месяцев назад

+1
Репутация
43
Рейтинг
valari2
Участник юбилейного конкурса Бумажный Слон №10
  • Регистрация: 1 год назад

Звания и Награды

Звания:
[Всего: 1]
Награды:
Наград нет
Подарки:
Подарков нет

Стена пользователя

Загрузка...
11 месяцев назад
#
Пролог
Для примеров используются прологи в тех книгах, которые читало большинство или легко найти. «Желтый туман» Волкова, из цикла об Изумрудном городе, Артуро Перес -Реверте «Учитель фехтования», «Керри» Стивена Кинга, и, простите уж, «Сумерки».
Не знаю, сколько человек разделяют со мной недоумение по поводу того, почему начинающие писатели любят использовать пролог. Подозреваю, что редакторов в издательстве тошнит от одного заглавия «пролог», набранного курсивом на полстраницы, а перед или после этого их взор тешит пышный «ыпыграф», связь которого с повествованием установить трудно хотя бы потому, что загадочный смысл «ыпыграфа» ускользает сразу после прочтения. Подобное сочетание штампов – и ваш роман кандидат в корзину. Почему?
У начинающего писателя часто бывает так, что пролог и первая глава, а то и первые главы, живут отдельно друг от друга. Читатель забывает о прологе через пять страниц первой главы. Он захламляет роман эпизодами, которые не собирают внимание читателя воедино, а рассеивают, утомляют и тем отнимают у читателя желание читать.
Бывает и так, что то, что начинающий писатель считает прологом, оказывается лишь первым эпизодом первой главы, неоправданно от нее отрезанным. Это меньший грех, но при этом писатель не знает, что у него творится с композицией.Всех так и зачаровывает одно слово – пролог. Многие видят в нем украшение своего романа, и считают его удачным началом лишь потому, что от него веет чем-то необычным и редким.
А между тем пролог – самая обычная вещь. А редкая она потому, что невсегда и не каждая история должна начинаться с пролога.
Начинающий автор должен четко соблюдать одно простое правило пролога: до последнего отчесывайся, отпинывайся, отбрыкивайся, отбивайся от возможности начать с пролога! Пролог – это тиран композиции. Еще одна рамка, в которую нужно вогнать роман. И делать это стоит лишь тогда, когда это необходимо.
Предположим, что вещи, которые необходимо было начать с пролога, были бы начаты с первой главы, а то, что описано в прологе, было бы подано как начальные эпизоды основоного повествования или вставлено в виде ретроспективных эпизодов.
1. Повесть-сказка Волкова «Желтый туман» без пролога полностью бы развалилась. В центре повествования цикла об Изумрудном городе – приключения Страшилы, Железного Дровосека, Льва и девочки Элли\Энни. Причиной их приключения в пятой книге цикла становится борьба с колдуньей Арахной.
В экспозиции повести автору нужно было подать и краткое содержание первых четырех книг, и историю колдуньи Арахны до ее сна длинной в пять тысячелетий. Это все нужно было бы без помощи пролога как-то вставить в основное повествование. Если бы Волков воспроизвел непрерывную преемственность повествования, не разбивая ее прологом, то мы бы получили не книгу, а мутанта, в котором сначала долго описывали как главную героиню – колдунью Арахну, ее жизнь, усыпление Гуррикапом, ее пробуждение, ее неудавшийся поход и месть Волшебной стране, а затем резко перескочили бы на других героев. Им было бы уделено гораздо меньше повествования по объему, и книга была бы про грозную колдунью Арахну, а не про приключения Страшилы, Железного дровосека, девочки Энни и других героев цикла – они бы просто мелькали на заднем плане или были бы насильственно выпячены.
Но — В главе «Искушение Урфина Джюса» — главный герой не Арахна, а Урфин Джюс, твердо отказавшийся ей служить. В главе «Искушение Руфа Билана» — опять главный герой не Арахна, а трусливый Руф Билан, вспомнивший свое прошлое. В главах, посвященных попытке Арахны обложить данью отдельные страны, главными героями становятся вожди марранов, Лестар со своей пушкой и обороняющийся коллективный герой Изумрудный город.
Предположим, что Волков начал бы роман с действия главных героев – колдунья наслала Желтый туман на Волшебную страну и Страшила с Железным дровосеком послали за Энни и ее друзьями. Это ж сколько бы пришлось громоздить ретроспективных эпизодов, и как их пришлось бы подавать?
Небольшой пролог об уснувшей Арахне решает свое дело: читатель знает, что злая великанша уснула на пять тысяч лет и проснется в новых обстоятельствах. В каких? Тут его величество пролог после вопроса делает многозначительную паузу. Собственно, все дальнейшее повествование является ответом на этот вопрос. Жители Волшебной страны изменились с тех пор, как на Арахну мог найти управу лишь могучий волшебник Гуррикап. Изменились благодаря героям цикла – Страшиле, Железному Дровосеку, Льву. Арахне уделяется много внимания, но теперь она не главная героиня, чьи приключения последовательно описывает автор, а древнее зло, причина приключения героев. Теперь герои волковского цикла окажутся в центре приключений, стремясь ответить на вопрос пролога.
2. Без пролога роман «Учитель фехтования» не имел бы центра тяжести. Начинался бы он с того, что в центре повествования оказывался чудаковатый учитель фехтования, живущий в своем маленьком мире, из практических вещей занятый заботой о завтрашнем дне из-за надвигающейся одинокой старости. Где-то на фоне непонятно зачем мелькали бы его друзья из кофейни, рассуждающие о политике. Читатель бы настроился на лад психологического и философского романа, и этот настрой перебило бы появление роковой женщины Аделы да Отеро – и тогда бы читатель думал, что имеет дело с любовным романом «под осень жизни», а тут еще берущий занятия у фехтовальщика, маркиз де Аяла, ни с того ни с сего, встревоженный обыском, доверил бы ему роковой конверт – и мы бы имели дело с приключенческим жанром. В общем – был бы набор не связанных с собой обстоятельств, элементов разных жанров, а не роман. Пролог связывает все ниточки воедино. После того, как читатель из пролога узнает о подозрительной сделке в кулуарах власти, он будет с беспокойством следить за учителем фехтования и его повседневной жизнью, жизнью человека, который в неспокойные и политически нестабильные времена к политике безразличен. Читатель будет обращать внимание на то, что он ходит давать уроки фехтования всяким благородным ученикам, которые стоят одной ногой в политических кругах, по-другому посмотрит читатель на поведение Аделы де Отеро, которая резко перестает брать уроки фехтования у дона Хайме, едва ей удается через него выйти на маркиза Аялу. Читатель понимает, что учитель фехтования ходит по краю пропасти и вот-вот будет вовлечен, сам того не желая, в какую-то опасную интригу. А не будь пролога, повествующего о событиях о котором ничего не знает дон Хайме Астарлоа, события так и оставались бы в понимании читателя никак не связанными между собой.
3. У романа «Сумерки» пролог в пол-ладони. Но не будь его, читатель был бы дезориентирован. Без пролога он читает простой подростковый роман, где поведение главного героя лишено всякой мотивации, а его сверхъестественные качества притянуты за уши. Пролог нас предупреждает о том, что повествование приведет к обстоятельствам более драматичным, нежели в обычной подростковой любви и героиня попадет в необычные фантастические обстоятельства. Без пролога роман просто делает прихотливый сюжетный поворот, меняя жанр с любовного на вампирскую историю. Это не «От заката до рассвета», где эффект строится на внезапной, но тщательно подготовленной смене жанра. Внезапная новость о том, что Эдвард вампир, после тщательно подготовленной интриги была бы нелепой: читатель занят переживаниями героини, а не фантастическими загадками. Пролог позволяет читателю догадываться о том, кто на самом деле Эдвард, раньше героини, а потому его не потрясает новость о том, что герой вампир. Главное в романе – развитие отношений героев, а не эффект загадки. Здесь пролог служит, чтобы этот излишний эффект снять.
4. Сложный пролог в романе Кинга «Керри». Если бы его не было, мы бы получили едва ли не слезливую историю про толстую противную девку, у которой в школьном душе пошли месячные, а одноклассницы ее высмеяли, а потом она всем отмстила с помощью телекинетических способностей. А роман большей частью не об этом, а о том, как опасно быть умственно ленивым и нравственно вялым, и как страшна нравственно вялая среда, порождением которой и стала Керри. В прологе – статья о том, как на дом, где жила трехлетняя Керри, обрушился град камней. Необычное явление, которое должно было послужить жителям маленького городка грозным и однозначным предупреждением. Но умственно ленивые жители могли лишь подивиться, оценить ущерб дому матери Керри в 25 долларов и, раз она давать комментарии отказалась, на том и закончить. В самом начале автор комментирует последствия того, что учинила Керри. «Внутренне, на том уровне, где зреет недобрые предчувствия, никто не удивился». Выжившие жители, как бы они не притворялись, что для них разрушения города Керри было неожиданностью, положа руку на сердце, понимали, что ее просто довели, а в таком состоянии и простой ребенок мог бы учинить что угодно, пусть и меньших масштабах. И опять – общественная леность и безучастие допустили это. Итак, Кинг в своем прологе дает понять, что жители городка Чемберлен, будь они пытливы по уму и чутки в душе, предотвратили бы трагедию. Какую и как? Вот об этом узнаем из основного повествования…

МЕЖДУ ПРОЛОГОМ И ОСНОВНЫМ ПОВЕСТВОВАНИЕМ ДОЛЖЕН БЫТЬ ВРЕМЕННОЙ РАЗРЫВ, КОТОРЫЙ МАКСИМАЛЬНО УВЕЛИЧИВАЕТ ПАУЗУ В ПОВЕСТВОВАНИИ. ЭКСПОЗИЦИЯ В ОСНОВНОМ ПОВЕСТВОВАНИИ ДОЛЖНА БЫТЬ МИНИМАЛЬНОЙ И ОБСЛУЖИВАТЬ ЛИШЬ СЛУЧАЙ, КОТОРЫЙ ДАЕТ ТОЛЧОК К ПОВЕСТВОВАНИЮ, А НЕ ВЕСЬ РОМАН.
Основное повествование повести-сказки «Желтый туман» Волкова начинается с пробуждения Арахны. В первых же строках говорится о том, что в пещере раздается мощный зевок, и гном Кастальо говорит, что это просыпается госпожа. Основное повествование начинается НЕ за день до пробуждения Арахны, НЕ за час, за который мы бы могли познакомиться с современными этому событиями гномами, с тем же Кастальо, а собственно с события пробуждения. Арахна просыпается, готовая действовать и действовать последовательно. Казалось бы, Волков мог бы в паузу между прологом и основным повествованием вставить и краткое содержание первых четырех книг, например так: «Что узнали гномы в своих наблюдениях и записали в летописях», мог бы рассказать про судьбу Урфина Джюса, отказавшегося от третьего завоевания Волшебной страны, чтобы не отвлекаться на это потом, но тогда пробуждение Арахны было бы не начальным, а одним из эпизодов современной истории, эпизод растворился бы в повествовании, и повесть превратилась бы в мешанину.
Начало неслучайно сравнивают с крохотным камешком, который, покатившись с горы, увлекает за собой все больше камешков и камней, провоцируя камнепад. Движение повествования начинается с начального эпизода, до него развития нет. И если заполнить паузу между прологом и начальным эпизодом, то образуется запруда и болото, читатель бултыхается в неразвивающемся повествовании, пытается запомнить одновременно несколько сюжетных линий. Представьте себе, что вы не читали ни одной книги из цикла об Изумрудном городе, взяли «Желтый туман», прочли пролог про колдунью, потом перескочили на огромный блок краткого пересказа приключений Элли, историю Урфина Джюса, которую пока что неизвестно куда можно приткнуть, но автор требует, чтобы вы сходу запомнили, а потом переключается на Арахну, о которой вы забыли. Куда вы зафутболите такую книгу? То-то. А начинающие авторы обожают забивать временную паузу между прологом и начальным повествованием кучей экспозиционных элементов.
Но Волков – мастер. В экспозиции к начальному эпизоду основного повествования он дают только ту информацию, которая помогает наблюдать за пробудившейся Арахной.
2. «Кэрри» имеет четкое начало – тот случай, после которого Кэрри начинает понимать, каким даром она обладает. Случай сильнейшего стресса, знаменующий половое созревание организма, дает толчок к тому, что Керри совершает полуосознанные попытки управлять вещами. Между прологом и началом повествования максимально временной разрыв, который мог себе позволить автор – от трехлетия Керри до ее семнадцатого года жизни. Эта пауза не заполняется ничем, хотя автор мог впихнуть в нее историю рассказа соседки Маргарет Уайт о том, что произошло в доме. Мог перечислить все те страдания, которые претерпел ребенок, которому мешают адаптироваться в обществе заскоки мамаши – но все это Кинг включает в основное повествование. Если бы Кинг все это засунул в экспозицию, то либо превратил бы свой гениальный роман в мешанину, или же в повествование про жертву жестокого общества, которая страдает-страдает-страдает и выстрадаться не может. Ну прямо «Жюстина» маркиза де Сада!
Но Кинг – мастер. В экспозиции к начальному эпизоду он дает только ту информацию, которая помогает наблюдать за разыгравшейся драмой в душевой.
3. В романе «Сумерки» пролог представляет из себя предкульминационный эпизод, выбранный из повествования. Обратите внимание на классический прием. Его часто используют при смешении жанров, когда надо предупредить читателя, что это не чисто любовный роман, боевик и проч. Этот вид пролога позволяет вести неторопливое последовательное повествование с развернутой подачей экспозиции. Но опять-таки – экспозиция должна обслуживать первый эпизод повествования. Изабелла едет к отцу в Форкс, чтобы не мешать личной жизни матери. Казалось бы, в экспозиции дана вся жизнь Беллы, хоть и предельно кратко. Там умещается вся экспозиция романа, потому что она вся и обслуживает начальный эпизод и объясняет, почему Изабелла едет в Форкс.
Стефани Майер не мастер. Но она лавирует короткими проверенными галсами в промеренных водах – эффективный прием предкульминационного пролога, хорошо поставленная маленькая экспозиция, которую не надо раскидывать по повествованию и ломать голову где и как это сделать.
Видите, даже при малый возможностях, но знании законов литературы можно добиться успеха?
4. В романе «Учитель фехтования» экспозиции посвящена целая глава! И экспозиция для первого начального эпизода (разговор с Аделой де Отеро) просто огромна для романа с прологом! Но – обратите внимание – пролог и начало повествования не объединены ни общими героями, ни общим местом. В прологе ничто не может намекнуть читателю на образ жизни и убеждения дона Хайме Астарлоа, лучшего учителя фехтования в Мадриде. А лихо закрученная интрига требует своего: надо показать все сюжетные линии. Мы увидим нашего главного героя и в обществе маркиза Аялы, гуляки и авантюриста, и в кафе «Прогрессо» в его тертулии, и в обществе последних верных учеников. Иначе мы не узнаем ни образа жизни дона Хайме, ни общественной обстановки того времени, ни не познакомимся с одним из действующих лиц, вовлекших учителя фехтования в интригу.
Начинающие авторы обожают этот вид пролога, потому, что думают, что так круче. Сначала подают загадочный пролог с интригующими моментами, потом начинают основное повествование без экспозиции, с места в карьер. Читатель дуреет от большого количества интриги и бросает книгу.
Но Артуро Перес-Реверте – мастер. Он создает большую, развитую ясную экспозицию для начального эпизода, не изводя читателя излишними загадками. И без того читатель задается вопросом пролога: кто же этот министр, кто авантюрист, говоривший с ним и на кого был передан компромат в том большом конверте.

СВЯЗЬ МЕЖДУ ПРОЛОГОМ И НАЧАЛОМ ПОВЕСТВОВАНИЯ

Связь между прологом и началом повествования может быть явная, может быть скрытая, но она всегда есть. Порой начинающий писатель создает интригующий пролог, но ничего общего не связывает его с началом повествования – ни время, ни место, ни герои, ни идеи. Связь по расчету горе-автора раскроется в середине повествования, где уже запамятовавший читатель едва-едва вспомнит о том, что читал в начале. В общем, плохой писатель рассчитывает на хорошую память читателя. Как уже говорилось ниже, провал пролога состоит в том, что о нем забывают через пять страниц, если о событиях пролога ничто не напоминает. А между тем основное повествование должно начать прояснять вопрос, заданный в прологе.
1. В случае с повестью «Желтый туман» все очевидно. Пролог объединен с началом повествования общими героями – Арахной и племенем гномов, а так же последовательной причинно-следственной связью (Арахну усыпили на пять тысяч лет, поэтому через положенный срок она проснулась). Вопрос пролога прост: что будет делать Арахна после того, как ее временно обезвредили? Ответ в повествовании. Но есть связи и посложнее.
2. В романе «Сумерки» связь обратная во времени. Если мы имеем дело с предкульминационным эпизодом в прологе, то подразумевается, что он интригует следствием .(Героиня идет на смерть). Вопрос пролога «Как же Белла дошла до жизни такой», заставляет обратиться к основному повествованию. Здесь обратная связь следствия и причины. Так же пролог объединен с основным началом общим лицом – героиней. В романе «Сумерки» мы тоже не потеряемся.
3. А вот роман «Керри». Вопрос пролога – как так получилось, что люди не могли предотвратить трагедию разрушения городка Чемберлен, хоть их и предупреждали некоторые тревожные звоночки? Композиция «Керри» необычна. Автор отказывается от прямой хронологии. Одновременно с последовательным изложением событий, приведших к трагедии, он делает в романе вставки, как бы выдержки из научных исследований, научно-популярных статей и приводит документы, которые появились входе исследования произошедшего. Весь роман пронизан чувством свершившегося. Здесь и просматривается связь пролога и основного повествования: поиск причины трагедии, тех моментов, которые привели к трагедии и тех, которые могли бы помочь предотвратить ее, если бы… если бы… Связь с прологом и начальным эпизодом больше смысловая – вот тот эпизод, внимание к оторому могло бы что-то изменить.
4. В романе «Учитель фехтования» связь очень тонкая, лейтмотивная, тематическая. Политическая жизнь Мадрида. Заговоры в коррумпированных верхах и политическая активность населения. Пролог задает вопрос: каковы последствия передачи компромата на некое должностное лицо? Начальная глава частично отвечает на этот вопрос: в условиях политически нестабильной ситуации они могут быть… непредсказуемы. Держись, читатель!

ПОРОЖДЕНИЕ ИНТРИГИ В СОЧЕТАНИИ ПРОЛОГА И НАЧАЛА ПОВЕСТВОВАНИЯ

Пролог и начальный эпизод – это две части взрывчатого вещества. При их соединении создается эффект взрыва. Ситуация пролога и ситуация начального эпизода должны порождать интригу при сочетании друг с другом. Если их сочетание оставляет читателя равнодушным – ваш толстый опус через десять страниц пустят на папильотки.
1. В прологе Арахна заснула в те времена, когда Волшебная страна была беззащитна под ее колдовством. В начале основного повествования она просыпается пять тысяч лет спустя. Она — та же самая. А вот мир изменился. За пять тысяч лет! Что ждет Волшебную страну? Что ждет Арахну? Да ведь это будет серьезный конфликт! Что же будет дальше?
2. В прологе Белла добровольно идет на смерть. Что к этому привело? В начале повествования она обычный подросток, едет в захолустный городок, где ничего не происходит! Так как же она попала в такую экстремальную ситуацию? Будем читать дальше, чтоб узнать.
3. Вот в прологе произошло аномальное явление с домом, где жила Керри, автор сразу упоминает, что Керри обладает телокинетическими способностями, о которых никто не подозревал. Вот она в начале повествования их стихийно проявляет после шоковой унижающей ситуации.
Что же ждет героиню, обладающую такой мощной силой, да еще подвергнутой остракизму в среде подростков? Будем читать дальше, чтобы узнать.
4. В «Учителе фехтования» — в прологе — политическая игра, а в начале повествования — человек, который живет в своем мире чести по своему кодексу убеждений, ищет свой секретный фехтовальный прием и не интересуется политикой. Как же поведет себя такой человек, если будет вовлечен в чужие игры? Будем читать дальше, чтобы узнать.

ИИИНТРИГА ВНУТРИ ПРОЛОГА
В «Желтом тумане» пролог простой и не содержит в себе загадок. Мы знаем, кто такой Гуррикап и почему он погрузил в сон Арахну. Кто такие гномы и как они служат своей повелительнице. Загадки нет. Для развития повествования здесь достаточно той интриги, которую порождает столкновение пролога с начальным эпизодом. Если вы можете решить начало простым прологом без интриги, то вам повезло. Хотя нынче модны интригующие прологи, и начинающие писатели пытаются создать загадку на пустом месте даже там, где повествование могло быть интересно само по себе, без того, чтобы по ходу развития прояснять тайны пролога.
Если вам приходится начинать вещь с пролога, помните, что вам придется начинать вещь с низкого старта. Если вам приходится начинать вещь с пролога, в котором внутри интрига – вам приходится начинать вещь с обратного старта, что является еще более сложной задачей. Без необходимости, конечно, задачу себе усложнять не стоит. Но иногда без этого не обойтись.
2. Без интриги в прологе читатель мог бы принять роман «Сумерки» за простой чикен-лит, рядовой любовный роман про девочку-подростка и неадекватного парня. Медленное развитие событий в романе утомило бы читателя, если бы его не подогревала мысль о том, что простые события приведут к необычному стечению обстоятельств. Обычная история обычной девочки-подростка, который чувствует себя не в своей тарелке в чужой школе, одиноким отцом и обычная влюбленность в парня-звезду… Банальностью не пахнет? Нет, не пахнет, потому, что читатель знает, что эта внешняя обыденность приведет к драматическим обстоятельствам – героиня должна будет совершить отчаянный поступок. Почему Белла идет на смерть? В какой дом? – вот интрига внутри пролога, вопрос, на который будет отвечать ВСЕ повествование. Тут еще накладывается обычная интрига столкновения пролога и начального эпизода, о которой мы говорили выше: (как же героиня дошла до жизни такой?) и мы в результате получаем целый букет интригующих вопросов, что и лишает историю девочки налета банальности.
3. Интрига существует и внутри пролога «Керри». Что заставило трехлетнюю девочку обрушить камни с неба на свой собственный дом? Почему такое чудо было быстро позабыто? Почему после него Керри не проявляла себя до шестнадцати лет? Теперь прибавляем обычную интригу, которая создается при столкновении пролога с первым эпизодом: что же будет с девочкой, обладающей такими способностями, живущей в постоянном стрессе из-за того, что она изгой в подростковой среде? Получаем целый букет вопросов, который толкает повествование вперед с большой мощью. Тут и изображение подростковой среды, и образа жизни маленького городка, и жизни самой Керри, и осмысление общественности произошедшей трагедии – для того, чтобы ответить на вопросы повествования.
4. Пролог «Учителя фехтования» порождает несколько интригующих вопросов: что за министр? Что за авантюриста он принимал? На кого передал компромат авантюрист министру? И что в этом компромате? Прибавим теперь обычную интригу при столкновении пролога и начала повествования: как поведет себя порядочный и честный учитель фехтования, если его вовлекут в чужую игру? Опять получаем букет вопросов, ответом на которое может быть развитие повествования.
Интрига внутри пролога чаще всего бывает у вещей смешанных видов жанров, чтобы заранее предупредить читателя, что он имеет дело не с простой вещью.
Распределить ответы на вопросы, заданные внутри пролога довольно трудно. Это означает, что у романа – жесткая, подчиненная прологу конструкция. Жесткие конструкции писать может только мастер, который не будет закатывать глазки и говорить, что не знает, какая у него строка будет следующая, и что он полагается на Вдохновение. Знайте, что если перед вами книга с прологом с интригой внутри – то ее автор претендует на то, чтобы называться мастером. А раскрытие интриги внутри пролога по ходу повествования должно показать, мастер ли он на самом деле.

© Катерина Исаченкова
11 месяцев назад
#
Тавтология как стилистический приём
Со школьных лет всем известно понятие «тавтология» — наличие в одном предложении однокоренных слов: случился случай, спросить вопрос, крайняя крайность…

Не стоит забывать, что такая на первый взгляд избыточность не всегда является ошибкой. Тавтология свойственна устному народному творчеству, вспомните русские сказки с их зачинами и повторами. Тавтология широко представлена в пословицах и поговорках: «Дружба дружбой, а служба службой», «От добра добра не ищут», «Вольному воля», «Без вины виноват» и многие другие, а также во фразеологизмах (ходить ходуном, битком набит, есть поедом и т. п.).

Тавтология используется как стилистический приём и в художественной литературе, причём как в поэтических, так и в прозаических текстах. Она может акцентировать внимание на деталях, усиливать убедительность высказывания, подчёркивать продолжительность действия, может выступать в роли каламбура, создавать ритм стихотворения и пр.:

«Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда» (А. Чехов. «Письмо к учёному соседу»)

«Она невольно думала их мыслями и чувствовала их чувствами» (Л. Толстой. «Война и мир»)

«Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты…» (Н. Гоголь. «Мёртвые души»)

«Вот на берег вышли гости,

Царь Салтан зовёт их в гости»

(А. Пушкин. «Сказка о царе Салтане»)

В отличие от тавтологии плеоназмподразумевает использование слов, значение которых повторяет друг друга, другими словами, плеоназм — это словесная избыточность (свободная вакансия, темноволосая брюнетка, прейскурант цен, первая премьера, импортировать из-за рубежа и т. п.). Однако и плеоназм далеко не всегда является стилистическим изъяном.

Плеоназм часто сознательно используется как в письменной, так и в устной речи, делая её более яркой, образной, убедительной и звучной. Есть выражения, широко использующиеся в повседневной жизни, уже закрепившиеся в языке и являющиеся нормой. Вспомните: спуститься вниз, сжатый кулак, видел своими глазами, из глаз текли слёзы, кивал головой, в конечном итоге, природный инстинкт, сервисное обслуживание, установленный факт; пути-дороги, друзья-товарищи, грусть-тоска, конца-края не видать, жить-поживать. Всё это плеоназмы, используемые для смысловой полноты и стилистической выразительности.

Увы, не все это понимают. Частенько приходится видеть и слышать высказывания типа «ах, как режет слух это ваше в мае-месяце» или «кровь хлещет из глаз при виде лично мне». Поберегите свои уши и глаза, ведь ни то, ни другое не является речевой ошибкой.

Если обратиться к самому происхождению названий месяцев, то мы поймём, что в оригинале они звучат будто бы «косноязычно», ведь Martius mensis — месяц Марса (март), Maius mensis — месяц Майа (май), Julius mensis — месяц Юлия (июль), September mensis — седьмой месяц (сентябрь) и т. д. И во многих языках названия месяцев года по сей день звучат аналогично.

Кроме того, есть случаи, когда слово «месяц» может и даже должно выступать уточнением. В предложении «Август/Май обещает быть томным» вполне логично уточнить, что «Август месяц обещает быть томным», если речь идёт о месяце, а не о человеке. Или во фразе «Октябрь в 1917 году наступил внезапно» нужно уточнить, что «Октябрь месяц в 1917 году наступил внезапно», если речь идёт о месяце, а не об Октябрьской революции.

Великие русские авторы часто писали о месяцах года именно так:

В апреле месяце войска оживились известием о приезде государя к армии (Л. Толстой. «Война и мир»)

Это было в феврале, а в апреле месяце как-то утром мама объявила, что скопила из заработков… (Б. Пастернак. «Охранная грамота»)

В 1816 году, в мае месяце, случилось мне проезжать через ***скую губернию, по тракту, ныне уничтоженному… (А. Пушкин. «Станционный смотритель»)

Пред ним сидела совершенно другая женщина, нисколько не похожая на ту, которую он знал доселе и оставил всего только в июле месяце (Ф. Достоевский. «Идиот»)

В сентябре месяце Варвара Павловна увезла своего мужа в Петербург… (И. Тургенев. «Дворянское гнездо»)

Он был дописан в августе месяце, был отдан какой-то безвестной машинистке, и та перепечатала его в пяти экземплярах (М. Булгаков. «Мастер и Маргарита»)

Весной, в мае месяце, старая, почерневшая мельница казалась убогой, горбатой старушонкой… (А. Грин. «Лебедь»)

А скрутило, милые мои, её в январе месяце. В январе месяце её скрутило, а в феврале месяце бежит наша тетя Нюша к врачу за бесплатным советом… (М. Зощенко. «Бабье счастье»)
11 месяцев назад
#
6 типичных ошибок людей, считающих себя грамотными

К сожалению, даже объединенные усилия граммар-наци не всем помогают запомнить правила написания «-тся» и «-ться». Но и тот, кто получал хорошие оценки за диктанты в школе и никогда не спутает «одеть и «надеть», иногда может допускать досадные ошибки при письме. «Теории и практики» собрали типичные промахи грамотных в целом людей.

Cоюз vs местоимение+частица/предлог
Спутать союз с сочетанием предлога и местоимения — не самая грубая ошибка, но именно она часто мешает хорошистам на пути к безупречной орфографии: многие плохо различают «чтобы» и «что бы», «также» и «так же», «тоже» и «то же», «притом» и «при том». Но, к счастью, правила тут довольно просты.

«Также»/«тоже» надо писать, если можно подставить на это место «и», «еще» или «к тому же»:

«Он предложил мне хорошую вакансию, также пообещав свести с интересными людьми». = «он предложил мне хорошую вакансию и пообещал свести с интересными людьми».

«То же» и «так же» — пишем, если нельзя заменить сочетание союзом «и» и можно опустить частицу «же» без потери смысла. Вместо «так же» можно подставить и сочетание «таким же образом».

«Ты хмуришь брови так же, как твой отец».

Похожая ситуация с «чтобы» и «что бы» — если можно передвинуть или отбросить «бы», выбираем второй вариант, если нет, то первый: «Что бы ты ни делал, это тебе не поможет» = «что ни делай, это тебе не поможет»

И надо запомнить выражение «не то чтобы»: тут «чтобы» всегда пишется слитно.

Возникают сложности и в различении союза «притом» и предлога с местоимением «при том». «Притом» легко заменяется сочетаниями «да и», «вместе с тем», «к тому же». Если заменить нельзя — пишем раздельно.

«Он красивый, умный и скромный притом» = «и к тому же скромный»

«Она так и не пришла на мой праздник, при том что я приглашала ее три раза»

2. Злоупотребление «Вы» с большой буквы

Дело не только в том, что обращение сразу приобретает подобострастный оттенок — по правилам русского языка в текстах, не обращенных к одному конкретному лицу, такое местоимение должно писаться со строчной буквы. «Вы» уместно использовать в личной деловой переписке как выражение уважения к адресату, но тут многое зависит от степени официальности письма: далеко не во всех случаях стоит налегать на Shift. А традиция злоупотреблять заглавной буквой пришла из 90-х, когда еще начинающие российские рекламщики и пиарщики решили, что «Вы» создает у читателя впечатление, что текст обращен лично к нему.

3. «Вообщем»

Удивляет число людей, которые справляются даже со сложными иностранными корнями, но зачем-то сливают «в общем» и «вообще» в маловразумительный гибрид. Путаница, видимо, возникла из–за того, что и то, и другое слово/выражение может использоваться для обобщения и подведения итогов. Чаще под «вообщем» имеют в виду «в общем», хотя тут есть семантические нюансы:

«Он помог нам и сохранил компанию — в общем, он прав» = он прав, потому что помог нам и сохранил компанию

«Он помог нам, сохранил компанию, и вообще он прав» = во-первых, он помог нам, во-вторых, сохранил компанию, а в-третьих — он в любом случае прав.

Но жесткого правила нет. И даже если трудно разобраться в смысловых оттенках, лучше остановиться на чем-то одном и не создавать слов-мутантов.

4. Наращения в числительных

Наращения падежных окончаний в числительных всегда пишутся через дефис и используются только в записи порядковых числительных, которые не обозначены римскими цифрами. Например, «11-й класс». И важно запомнить: в записи календарных чисел наращения никогда не используются.

Причем если подряд следуют два порядковых числительных, разделенных запятой или союзом, наращение используется в обоих, а вот если их несколько, наращивать падежное окончание стоит только у последнего:

«Участники, занявшие 4, 5 и 6-е места, получат дипломы»

Отдельная сложность с обозначением возраста — многие пишут, например, «5-ти месячный котенок», хотя наращение тут съедается прилагательным — нужно писать хотя бы «5-месячный». А еще лучше словом — пятимесячный.

5. «Оплата за»

Распространенная ошибка — писать «оплата за что-либо». Это неправильно: нужно использовать либо выражение «плата за что-либо», либо «оплата чего-либо». Эти сочетания просто надо запомнить.

«Плату за проезд в метро опять подняли»

6. Путаница в паронимах

Допустим, различить «трансцендентный» и «трансцендентальный» — непростая задача для тех, кто не интересуется философией. Но многие продолжают путать и менее специфические паронимы — например, «компетенция» и «компетентность». Напомним: компетентность — это знания в какой-то области, а компетенция — круг полномочий или вопросов, в которых кто-либо осведомлен:

«Решение этого вопроса не в моей компетенции»

«Уровень вашей компетентности в этой сфере не вызывает сомнений»

В группе риска также пары «чувственный» и «чувствительный», «желательный» и «желанный», «экономичный» и «экономный». Для профилактики стоит заглянуть в толковый словарь — и придумать хорошие примеры для усвоения.

источник econet.ru/articles/115560-6-tipichnyh-oshibok..
1 год назад
#
5 способов убедиться, что конфликт работает

В основе любого успешного фильма лежит конфликт. Лора Кросс делится секретами, как сделать его ярче и поднять сценарий на новую высоту.

Чтобы зрители сопереживали персонажам и увлеченно следили за развитием событий, они должны четко понимать, какой в фильме конфликт и что его спровоцировало. В хороших сценариях он заявляется как можно раньше, причины его возникновения объяснены, а история в целом – рассказывает о том, каковы будут его последствия.

На протяжении вашей истории конфликт должен последовательно набирать обороты. Другими словами, он должен быть представлен как череда событий, объединенных прямой причинно-следственной связью: конфликт порождает проблемы – те приводят к еще более серьезному конфликту и проблемам… Последовательное нагнетание обстоятельств в конце концов выливается в кульминацию, где проблемы усложнены до предела, а их решение становится для героя вопросом жизни и смерти.

Если сюжет уходит от конфликта в сторону, зрителю будет тяжело понять, о чем ваша история, и он потеряет к ней интерес. Следующие пять приемов помогут вам правильно выстроить сюжет:

1. Заявляйте конфликт в истории как можно раньше.

2. Четко обозначьте причину и источник конфликта.

3. Связывайте сюжет напрямую с развитием конфликта.

4. Усиливайте конфликт по ходу истории.

5. Показывайте, как конфликт влияет на ваших персонажей.

Рассмотрим в качестве примера фильм «Семь» (Se7en). Сценарист Эндрю Кевин Уокер (Andrew Kevin Walker) четко определяет конфликт и прослеживает его развитие: одна проблема порождает другую, более серьезную, с более страшными последствиями для персонажей.

Развиваясь, конфликт оказывает влияние на решения и действия персонажей и в конечном итоге заставляет героев меняться.

Детектив Сомерсет (Морган Фримен), уставший и разочарованный, должен уйти на пенсию через 7 дней. Его задача – обучить себе на замену детектива Миллза (Брэд Питт). → Герои расследуют первое убийство. → У них разные подходы к делу. → Начальник участка разделяет детективов и отправляет Миллза на расследование другого убийства. → Сомерсет находит связь между двумя убийствами. → Герои понимают, что преступник – серийный убийца. → Сомерсет просит, чтобы его отстранили. → Миллза назначают главным следователем по делу. → Жена Миллза помогает героям найти общий язык. → Сомерсет возвращается к работе над делом. → Отношения между детективами укрепляются. → Детективы находят отпечатки пальцев на месте второго преступления. → Эта улика приводит их к месту третьего преступления. → Новые улики помогают вычислить логово убийцы. → Подозреваемый чуть не убивает Миллза. → Детективы не могут раскрыть личность преступника. → Маньяк продолжает убивать. → Сомерсет делится своими взглядами на мир с Миллзом и пытается заставить его изменить свою жизнь. → Миллз отвергает советы Сомерсета. → Сомерсет отказывается уйти на пенсию, пока не раскроет дело маньяка. → Убийца является с повинной. → Он заявляет, что есть еще две жертвы, пока не найденные полицией. → Убийца везет детективов к месту последнего преступления. → Фильм заканчивается взрывной кульминацией, в результате которой герой Моргана Фримена изменяется. Он начинает понимать: за то, чтобы мир был лучше, необходимо бороться.

Эндрю Кевин Уокер написал отличный сценарий с великолепно проработанным конфликтом.

источник www.cinemotionlab.com/stati/5_sposobov_ubedits..
1 год назад
#
Как отличить хорошие стихи от плохих?
Содержание:
1.Разве есть четкие критерии, по которым можно отличить хорошие стихи от плохих?

2.И все же, есть ли какие-то способы сразу определить, что стихи плохие?

3.А у Пушкина есть плохие стихи?

4.Мне хочется разобраться в поэзии самостоятельно, без критиков и советов. Это возможно?

5.Если двух поэтов критика признает хорошими, можно сказать, кто из них лучше? Кто круче — Бродский или Пастернак?

6.По-моему, стихи хороши, когда в них все складно и красиво

7.Разве верлибры — это настоящие стихи?

8.Мне кажется, стихи хороши, когда понятны и передают то, что я чувствую, но не могу так удачно выразить

9.Современная поэзия? Мне казалось, сейчас с поэзией все плохо

10.А где можно узнать больше о современной поэзии?

11.Я пишу стихи. Как мне понять, хороши они или плохи?

1
Разве есть четкие критерии, по которым можно отличить хорошие стихи от плохих?
Разумеется, не существует никаких научных, официальных критериев для этого: ценители поэзии полагаются на вкус — как собственный, так и коллективный, который формирует чтение авторов, названных классиками. Стоит заметить, что модный сейчас автор необязательно будет признан в качестве классика, — история литературы знает громкие поэтические развенчания. Можно вспомнить случай Владимира Бенедиктова, «развенчанного» (не вполне справедливо) Белинским, или случай кумира молодежи 1880-х Семена Надсона, чьи тексты критики следующего поколения объявили дурновкусием. Литературная критика, таким образом, тоже играет роль в становлении поэтических иерархий.

2
И все же, есть ли какие-то способы сразу определить, что стихи плохие?
Если вы понимаете, что читали все это уже десятки раз в различных вариациях; что изложено все это совершенно неинтересно; что автор допускает множество неоправданных технических огрехов и, например, вставляет лишние слова для сохранения ритма («уж», «ведь» и тому подобное) или явно не в ладах с языком, на котором пишет (потому что грамматические ошибки бывают и намеренные), — перед вами слабые стихи.

3
А у Пушкина есть плохие стихи?
Нет. Ранние, лицейские стихи Пушкина уже обнаруживают во многих отдельных строках его гениальность, хотя в целом нерадикально отличаются от поэтической продукции того времени. Зрелый Пушкин за несколько лет проделывает поразительную по скорости и объему перемен эволюцию, практически в одиночку выводя поэзию из состояния романтизма на новую орбиту. Разумеется, и в текстах Пушкина можно отыскать недочеты: например, критики-современники находили до комизма несуразными строки из «Бахчисарайского фонтана» о хане Гирее, тоскующем по умершей Марии: «Он часто в сечах роковых / Подъемлет саблю, и с размаха / Недвижим остается вдруг, / Глядит с безумием вокруг». Однако можно вспомнить и такие строки Александра Кушнера о великих русских поэтах: «Какое счастье даже панорама / Их недостатков, выстроенных в ряд!»

4
Мне хочется разобраться в поэзии самостоятельно, без критиков и советов. Это возможно?
Вы можете попытаться, хотя чужое мнение никак не мешает иметь свое. Курт Воннегут говорил, что для того, чтобы отличить хорошую картину от плохой, нужно просто увидеть миллион картин. Миллион — это, конечно, преувеличение, но со стихами, в принципе, работает то же правило. Другое дело, что если вы будете изучать поэзию, например, только по любительским сайтам, вы вряд ли далеко продвинетесь. Если же вы будете ограничиваться только чтением классиков «первого ряда», то пропустите много замечательных стихотворений.

Полезно читать не только поэзию, но и о поэзии: разборы стихотворений и биографии поэтов — например, книги Валерия Шубинского о Гумилеве, Хармсе и Ходасевиче, книги Дмитрия Быкова о Пастернаке и Маяковском, книги Олега Лекманова о Мандельштаме и Есенине (последняя — в соавторстве с Михаилом Свердловым). Интересно почитать также воспоминания Ходасевича, Нины Берберовой, Ирины Одоевцевой, Надежды Мандельштам — при всей их субъективности они помогают понять, что вокруг великих поэтов было множество единомышленников и соперников, с которыми они общались на равных. Без представления о том, что поэзия — это процесс со множеством участников, можно остаться с ложным впечатлением, что иногда неизвестно откуда берутся гении, а после их ухода наступает время поэтической немоты.

5
Если двух поэтов критика признает хорошими, можно сказать, кто из них лучше? Кто круче — Бродский или Пастернак?
В поэзии не бывает абсолютного чемпионства: на любые аргументы поклонника Бродского найдутся контраргументы поклонника Пастернака. Более продуктивный подход — ценить обоих, каждого за свое.

6
По-моему, стихи хороши, когда в них все складно и красиво
«Складно» и «красиво» — довольно расплывчатые понятия. Грамотно зарифмованные, без метрических спотыканий стихи могут оказаться совершенно банальными по смыслу. Кроме того, под «складностью» часто понимают просто-напросто регулярный, силлабо-тонический стих — то есть стих, обладающий четкой метрической структурой (фиксированным количеством стоп и ударений) и схемой рифмовки. Например, четырехстопный ямб с перекрестной рифмовкой, как в стихотворении «Я помню чудное мгновенье…» или «Февраль. Достать чернил и плакать!..».

Но поэзия не ограничивается силлабо-тоникой и не всегда была и бывает регулярной. В первой половине XVIII века предпочитали силлабику (принцип стихосложения, согласно которому строки равны количеством слогов, а не расстановкой ударений), а в XX веке была расшатана строгая силлабо-тоника и в поэзию вошли очень разные, вариативные ритмы, вольно играющие количеством ударений и слогов. Наконец, в мировой культуре уже больше ста лет с полным правом существует свободный стих, верлибр, не зависящий от ритма и рифмы.

7
Разве верлибры — это настоящие стихи?
Да. В западном литературоведении на этот счет не возникает сомнений уже много десятилетий, русские критики в большинстве своем тоже давно не отрицают состоятельности верлибра.

Может показаться, что написать верлибр легко, ведь он не требует соблюдения формальных правил. На самом деле создать такой верлибрический текст, чтобы он производил впечатление, «дышал», обладал внутренней структурной логикой, совсем не просто. Стоит почитать мастеров русского верлибра — Владимира Бурича, Арво Метса, Геннадия Алексеева, Геннадия Айги, Виктора Полещука, Наталию Азарову, Федора Сваровского, Андрея Сен-Сенькова, украинских русскоязычных авторов Бориса Херсонского и Анастасию Афанасьеву, — чтобы понять, насколько тонким и сложно оркестрованным, при возможном минимализме, может быть свободный стих. То же касается верлибров на других языках: например, поэзии Уолта Уитмена, Эзры Паунда или Тадеуша Ружевича.

8
Мне кажется, стихи хороши, когда понятны и передают то, что я чувствую, но не могу так удачно выразить
Это один из возможных подходов к поэзии. Действительно, часто мы ощущаем восторг, когда нам кажется, что поэт выразил в точности наши чувства — или как будто нашими глазами увидел некую картину, найдя для нее самые точные слова. Но именно в умении найти такие слова и заключается оригинальность. К сожалению, часто люди готовы ассоциировать свои чувства с довольно банальными текстами — такими, как слова поп-песен или шаблонных поздравительных открыток. На этом эффекте банальности строится и слава некоторых современных сетевых поэтов, имеющих сотни тысяч подписчиков в социальных сетях.

Другой подход к поэзии — поиск в ней чего-то нового, удивляющего: вместо «Я думал в точности то же самое» — «Мне такое и в голову не приходило». Критерием качества поэзии в таком случае становится новизна, однако легко понять: то, что ново для одного, может быть вчерашним днем для другого. Разумеется, какие-то стихи могут показаться вам сложными, непонятными или вовсе лишенными смысла (что действительно возможно, если речь идет о «заумных» стихах футуристов и неофутуристов). Для понимания некоторых поэтов — от барочного Джона Донна до недавно скончавшихся Алексея Парщикова и Аркадия Драгомощенко — требуется довольно серьезный багаж культурных знаний, но в конечном счете их чтение — вознаграждающее занятие: оно развивает и мышление, и эрудицию. Таким образом, общение с поэзией можно начинать из многих точек. Современная поэзия — не худший вариант для начала такого знакомства.

9
Современная поэзия? Мне казалось, сейчас с поэзией все плохо
Сейчас с поэзией все хорошо: все больше людей пытаются писать, все больше людей открывают для себя поэзию благодаря интернету и изучению языков. С конца 1990-х в России идет разговор о «поэтическом буме»; памятен спор 2000-х о том, сколько сейчас настоящих поэтов — шесть или шестьсот, и второй вариант, кажется, ближе к истине. При таком разнообразии легко растеряться и не уследить за всем, что представляет интерес (та же проблема существует и в других странах, например в США), но можно хотя бы попытаться. В конце концов, современная поэзия говорит и о современных проблемах — от актуальной политики до трудности человеческого общения в эпоху электронных коммуникаций.

10
А где можно узнать больше о современной поэзии?
В интернете. Например, о современных русских поэтах можно узнать на сайте «Новая литературная карта России», а читать их — в многочисленных журналах «Журнального зала» и «Мегалита», на сайтах «Полутона», «Сигма», «Дискурс», в их собственных блогах и социальных сетях. Англоязычную поэзию можно читать в таких представительных журналах, как Poetry и The New Yorker, а новости о ней узнавать из твиттера того же Poetry или блога прекрасного американского поэта Рона Силлимана. Стихи поэтов разных стран в переводе на английский можно читать на сайте Asymptote. А о современной китайской поэзии рассказывает блог «Стихо (т)ворье» китаистки Юлии Дрейзис. Хорошую теоретическую базу для разговора о поэзии и хрестоматию текстов за последние три века содержит недавно вышедший учебник «Поэзия», который скоро будет доступен и в электронном виде.

11
Я пишу стихи. Как мне понять, хороши они или плохи?
Можно показать их образованным и беспристрастным друзьям, которым вы доверяете. Можно отправить тексты поэтам и критикам — нельзя гарантировать, что вам ответят, но многие охотно идут на контакт и стараются чем-то помочь. Другой вариант — попробовать подать свои стихи на литературную премию для начинающих авторов. Самая известная такая премия в России — «Дебют»: в ней работают профессиональные литераторы, которые действительно читают весь поток приходящих текстов и выбирают из них лучшие.

Автор: Лев Оборин — поэт, переводчик, литературный критик
Илона Левина №1