Ольга Силаева №1

Побег

Побег
Работа №435

Шумное место. Еще и жарко, солнце находилось почти в зените. Энни шла вслед за папой, не отставая, почти ни оглядываясь по сторонам. Маленькая, испуганная девочка. И ей было чего опасаться. Ведь вокруг было столько движения. У ворот справа разгружалось сразу несколько фур. Большие деревянные ящики таскали по несколько человек за раз, с криками, вздохами, всеми этими непонятными словами по-арабски.

Вот один занозил руку, выругался, отпустил ящик. Трое других, что несли с ним, покачнулись, даже чуть не упали. Хорошо, груз уже был над конвейером, ящик тяжело осел на ползущую металлическую ленту – и покатился вглубь, в черную дыру в белоснежной стене. Грузчики не смотрели на это, лишь в свою очередь обкладывали грубыми словами первого бедолагу.

А слева тем временем вдруг все заскрипело, пыль обдала идущих людей. Энни даже закашлялась. Там поворачивалась целая башня, радары, как уже объяснял дочке происходящее отец. Правда, почему они так скрипят, он так и не ответил, а спрашивать снова девочка опасалась, ведь папа так не любит всяких повторов.

Вот и сейчас он кратко, тоже по-арабски прикрикнул на выходящих из здания строителей, а затем, даже не оглядываясь, чтобы посмотреть, услышали его или нет, прошел внутрь огороженной зоны. Она все еще достраивалась, потому и здесь было довольно шумно. Только тут к людскому и машинному гулу присоединились и животные. Крики птиц, мычание коров, даже чей-то писк, у Энни не получалось понять откуда он.

Да и не было возможности. Отец вел дочку дальше. И вдруг в одном в одном из углов Энни увидела тишину. Именно так – увидела. Там и правда было так спокойно по сравнению со всей суетой вокруг. Это была клетка, с желтой скалой вместо задней стенки. А внутри был лев. Он спокойно лежал на песке, лишь грустные глаза выдавали, что и он не слишком рад суматохе вокруг.

— Нравится? — спросил отец дочку. — Недавно привезли. Пригодится для тестовых проверок.

Энни не знала, что такое тестовые проверки, но спросить про это опять же не решилась.

— А как зовут? — вот этот вопрос для шестилетней девочки был самым естественным.

Отец даже усмехнулся.

— Не придумали еще. Что-то вроде объект крайних показателей, — мужчина засмеялся. Большой, грузный, весь пропотевший на этой ближневосточной жаре. Он отер лоб платочком, снял очки и протер их также.

Лев продолжал тихо смотреть на остановившихся неподалеку людей. А Энни стало жалко его, как же это так, что за имя такое – «объект». Да еще и среди всего этого шума. Пусть уж лучше так и будет – Лео. Девочка прошептала это имя вслух.

А затем отец схватил Энни за руку и потащил за собой. И так времени уже не оставалось, пора было расширять область экспериментов. Потому и пришлось брать дочь с собой, все равно в секретных делах она не слишком разбирается, а оставлять одну в пригороде, пусть и в охраняемом районе, это слишком рискованно. Ведь от самодельной ракеты на голову и охрана не слишком поможет.

Льва Энни снова увидела спустя пару дней. Она себе тихонько играла в небольшом садике посреди базы. Отец возился неподалеку, настраивал излучатели над специальным коридором – полностью застекленным проходом от скалы, которая закрывала зверинец, к лабораториям.

Обычно тут прогоняли различный скот, да робокары провозили всяких грызунов, которые сами бы не додумались пройти коридор полностью. А это было необходимо, поскольку именно тут началась практическая часть всех опытов. Животных подвергали разнообразному излучению, после чего начинались эксперименты с попытками влиять на их сознание напрямую.

С некоторыми крысами уже что-то получалось. Правда, Энни не видела что, знала только реакцию отца на все это, как он, довольный, отправлял живые «успехи» по заданным адресам куда-то туда, в этот кипящий жаркий мир снаружи.

Но сегодня в коридор вышел лев. Экспериментаторы хотели просмотреть реакцию хищника полностью – ведь для того льва и завезли на базу, нужно было узнать как такое нестандартное животное будет реагировать на разработанные методики. Его не стали усыплять и провозить на робокаре. Только и вот перегонять, как обычный скот, тоже было рискованно.

А лев не спешил. Он замер посреди коридора, оглянулся назад. Там проход перекрыла опустившаяся решетка.

- Ну что встал, давай, двигайся, котяра! — Энни услышала раздраженное ворчание отца. Тот как раз закончил настройки.

Вот введен специальный код, ожили, загудели механизмы над проходом. Лев сначала отреагировал на это нервным подергиванием ушей, а потом вдруг прижался к земле. Он словно почуял угрозу сверху.

Энни прекратила играть, она встала, чтобы лучше разглядеть происходящее. Правда, за спинами ученых немногое было понятно.

А весь напряженный лев не собирался никуда двигаться, он лишь скалил зубы на людей снаружи.

— Вот ведь скотина, и не подгонишь его ничем, — теперь уже ворчали и остальные экспериментаторы. — Этак все замеры не точны будут. Уже и сейчас такого типа облучения многовато…

Энни тихонько подошла ближе, робко выглянула из-за спины отца. И ее глаза встретились с взглядом льва. Первое мгновение девочка даже отшатнулась, столько напряженности было в этом хищнике. А затем лев вдруг расслабился, словно домашняя кошка. Вскочил, муркнул и бросился бежать к нужному выходу.

Ученые помчались к своим приборам, девочка же быстро вернулась в садик. Она не могла понять – ей показалось или лев и правда словно поздоровался с ней?

Вечером девочка вместе с отцом возвращалась во внешний мир. Они шли через второй выход, там, где располагались клетки с различными животными. Отец о чем-то вдруг начал спорить по сотовому телефону, от него что-то требовали и ученого это раздражало. Энни же тихо смотрела вокруг и тут она увидела льва в клетке неподалеку. И сейчас у него были глаза не хищника. В них виднелся один сплошной вопрос: «Что происходит?».

Девочка невольно подошла ближе. «Как так? Что это сделано?» — слова звучали скомкано, скорее образы, чем реальные слова, но понять можно было.

— Это опыты, — прошептала Энни, глядя на льва и тот поднялся, подошел ближе к решетке.

«Зачем, зачем, зачем?» — теперь звучал один вопрос.

И девочка не знала, что ответить, лишь отступила. Тем более уже и отец заметил, что она отошла.

— Энни, ты почему отходишь?! – прозвучал строгий вопрос. Затем ученый в очередной раз отер лоб платком, устало взяло дочь за руку и они пошли к выходу.

Только Энни все невольно оглядывалась, даже тогда, когда клетки со львом уже и не было видно.

А на шумной, жаркой улице их ждал неприятный сюрприз. Тут снова разгружались, только на этот раз это были фуры не с какими-то там ящиками. По кругу стояли солдаты, из ближайшего грузовика медленно, по команде офицера, один за другими спускались люди. На всех потрепанная военная форма цвета пустыни.

— Что такое, почему здесь военнопленные?! — отец Энни вскипел от возмущения. — Какого …. вы это все тут затеяли?! Зачем их вообще сюда привезли?

Офицер подошел ближе, разгрузка на время прервалась.

— Не беспокойтесь. Этот форс-мажор, просто надо кое-что доделать. Вашей работе это не должно помешать.

— Да как так?! — но тут ученый вспомнил о стоящей рядом дочери, снова схватил ее за руку и они быстро пошагали прочь. Девочка лишь снова пыталась оглянуться, теперь уже на стоящих у грузовика людей в запыленной форме. Ей запомнился взгляд одного из них, почему-то Энни он напомнил недавний взгляд льва, снова все те же «почему» и «зачем».

Вскоре девочка все-таки узнала, чего добиваются экспериментаторы от всех этих животных, начиная с крыс и заканчивая львом. Гудел прибор, излучение необходимой частоты, говорил отец, и вот крыса вдруг начинала делать что-то заранее предписанное – скрестись в некие дырки, куда-то бежать как заводная, даже кусаться. Команды без слов… Так это выглядело. Но зачем и как и это происходит, этого девочка понять не могла. Правда, зато разок подсмотрела, как одну из таких крыс отправили на поле за базой. Там еще накануне воздвигли что-то вроде пирамиды из автомобильных шин. И вот раздался взрыв, пирамида разлетелась в разные стороны.

И вот здесь Энни задумалась. Неужели они и с Лео хотят такое сделать? А надо сказать, теперь она каждое утро пересекалась со львом взглядом, когда проходила с отцом внутрь базы через второй ход. И он всегда словно здоровался с ней, да все также звучали в голове девочки вопросы: «Зачем? Как? Что происходит?».

Еще спустя пару дней, когда они с отцом снова шли через зверинец, ученого отвлек срочный вызов по службе внутренний связи на базе. И девочка, предоставленная сама себя, подошла к клетке льва. Отец ее обнаружил спустя полчаса, когда, наконец, закончил все споры с вышестоящими. Дочь послушно зашагала за ним. В этот день она, правда, мало разговаривала, но в остальном выглядела вполне обычной.

Энни же все думала. Ей показалось или она и правда разговаривала со львом, с Лео? Нет, он не говорил ей «привет» и не пытался что ли бы рычать по-английски или по-арабски. Это были словно вспыхивающие в мозгу образы – смешанные картинки какой-то странной расцветки, чуть ли не черно-белой. И тут пыль перемежевалась с ощущением усталости, а тени вдруг хотелось схватить. Но вдруг возникала железная или каменная стена, снова вставали тени, высокие, длинные. Они пугали, отгоняли, Лео уже помнил, как может закончиться спор с ними. Удары, жжение, странный вонючий туман.

И вот дите. Лев понял, кто перед ним такая. Не такая странная как остальные. Вообще единственная кто услышал его вопросы.

Они словно взглянули на мир глазами друг друга и обоих потрясло увиденное. Энни даже словно немного заболела под вечер, по крайне мере так решил ее отец, когда, наконец, обратил внимание на странную апатию девочки. Она не хотела кушать, не хотела играть, она просто вспоминала увиденное и не могла его сложить во что-то цельное, столь странным все это казалось.

А наутро на базе обнаружили, что и лев ведет себя странно. То бросается на прутья, на скалу, то забивается в угол с закрытыми глазами.

— Не то съел что ли? Крыса из этих, облученных, забежала? — вполголоса говорили смотрители. Они не хотели сообщать об инциденте руководству базы, понимали, кто будет нести ответственность.

Через день Энни с отцом снова шли на базу через второй вход. И когда лев увидел девочку, он расслабился и успокоился. Он даже стал принюхиваться к тому мясу, что давали ему нынче смотрители. Хотя аппетитом этот вялый интерес трудно было назвать.

Девочка же понимала в чем дело. Энни продолжала здороваться с Лео и видела, что лев осознал, где он находится, что он игрушка в чужих руках. И это его угнетало. Девочке было так жаль своего странного друга.

Ей вообще было теперь всех жаль, кого она видела запертыми. Ведь и тех пленных в порванных униформах продолжали привозить на базу, их сразу перегоняли куда-то вглубь, в подземелья. Что с ними делали, было непонятно.

И вот вскоре девочка опять шла с отцом через территорию зверинца. Она увидела, что животных на время выводят из клеток, здесь все основательно чистилось. Так было сделано и с Лео, которого заперли в небольшой переносной клетке. Отец девочки по-арабски обратился к одному из смотрителей. Тот плохо его понимал, только лишь сверкал белоснежными зубами на фоне фаянсово-черной кожи. Но в английском, смотритель, похоже, вообще не разбирался.

Экспериментатор держал дочь за руку, помня о ее склонности забираться в странные места. Но это не помешало ей увидеть, как другие смотрители открыли клетку льва для санитарных процедур. Это был небольшой рычаг на щитке. Открывался при этом лишь узкий проход сбоку, но вполне достаточный, чтобы протиснуться туда-сюда.

Вскоре отец с дочерью ушли, она уже не увидела саму процедуру чистки. Но увиденное запомнила и даже порой шептала вполголоса: «Рычажок… сбоку…».

Следующий день начинался для экспериментаторов довольно занудно. Приходилось пересчитывать некоторые данные, обновлять программы и тому подобное. Работа необходимая, но все эти проверки по большой части делали сами компьютеры, а персонал базы лишь вмешивался по мере необходимости, когда требовались пароли да какие-то цифровые параметры. Скучно - и уже к полудню почти все дремали в операторских креслах, включая и отца Энни.

Девочка в отличие от отца спать не хотела. Она все вспоминала о Лео, его несчастные глаза. И вот теперь она увидела, что взрослые словно забыли о ней. Девочка решила проверить, кинула игрушечный самолетик на пол неподалеку. Никто даже не обернулся на шум.

Энни не могла поверить в свою удачу. Ведь она ждала этого. Отложив игрушки, девочка тихонько шагнула из садика. Повернулась и все так же, на цыпочках, двинулась давно заученным путем ко второму выходу из базы. По дороге Энни пришлось несколько раз прятаться, благо было где – строительство все еще не закончено, всюду стояли контейнеры и какие-то баки. Да и остальной персонал базы тоже был довольно разморенным, не слишком обращали внимания на тени за углами. Так девочка выбралась к зверинцу.

Здесь она не смогла больше сдерживать себя, бросилась напрямую к клетке со львом. Впрочем, смотрители девочку тоже не увидели, у них приближалось обеденное время.

Вот нужный закуток у клетки, вот и рычажок. Дрожа от нетерпения, девочка буквально повисла на нем. Проход сбоку открылся. И Энни вошла в него.

Впервые она и Лео смотрели друг другу в глаза без преграды и стояли так близко. Только тут девочка поняла насколько зверь крупней ее, в клетке он казался огромным. Вот он встал, принюхался, плавно шагнул в ее сторону. Косматая грива, клыки как кинжалы. И янтарные оценивающие глаза.

Девочка вся сжалась в маленький дрожащий комочек. Но не побежала, просто кивнула и показала на проход за своей спиной. И зверь вдруг поник, он понял ее реакцию, весь ее страх. Он прилег перед ней, наклонил голову и мягко дотронулся до ноги девочки, словно кот, что желает ласки. Затем снова поднял глаза, они опять встретились взглядом.

«Да, это я, Лео» – словно бы горело в его взоре. Энни улыбнулась в ответ, а затем лев плавно скользнул к выходу. Вот он снаружи, оборачивается разок напоследок, прыжок в тень и его уже не видно.

Девочка же оглядывалась в клетке, первый раз она смотрела на такое место изнутри. Тут раздался крик, к клетке бежал один из смотрителей.

Когда экспериментаторы узнали о произошедшем, всю их сонливость как рукой сняло. Шум, скандал, обсуждения. Девочку ругали и поражались одновременно – ведь она осталась живой.

— Что случилось?! Как она туда попала?! Куда делся лев?! — звучали вопросы, но ответа не было.

Как и льва. Того не смогли найти, даже когда задействовали собак. След вел только до ворот зверинца, затем, похоже, все перебивалось следами машин.

Лео же лежал в прицепе одного из грузовиков. Тут были свалены инструменты и носилки, да различный строительный мусор - остатки досок, камни, груды цемента. Грузовики выехали с базы одной колонной, тот, что с прицепом, шел позади. У Лео была возможность спрыгнуть на некоторых поворотах, но лев не спешил это делать. И не потому, что боялся. Нет, причина была в картине, которую он запомнил перед выездом.

Когда он уже отлеживался в прицепе, лев увидел, как в другой грузовик загоняют людей. Самого зверя в тени, за мусором никто не видел. Но вот один из военнопленных посмотрел в сторону прицепа - и взгляды человека и зверя пересеклись. И Лео весь напрягся, он вдруг увидел те же чувства, что сам испытывал недавно. Те же вопросы, то же непонимание, смешанное с болью и ограниченностью.

И теперь лев лежал, он просто не мог уйти прочь, отставив позади того, кто так же страдает, как страдал он недавно. Зверь не составлял планов, не обдумывал деталей случившегося. Ему просто не понравилось то, что он почувствовал. Лео вообще слишком многое ощущал в последнее время. Даже простых зверей – если он видел их взгляд, он уже не мог их просто так убить, ведь даже с ними возникал какой-то контакт, пусть и ничего особого там не было. Лишь обычный страх перед хищником.

Но люди отличались… А вот чем, лев не мог продумать это, его разум словно натыкался на некую стену, опять все та же ограниченность.

Перед тем как колонна добралась до лагеря военнопленных, Лео все-таки выскользнул из прицепа. Но далеко не ушел, все ходил вокруг да около, все оценивая этот большой и шумный человеческий муравейник.

Утро для капитана Конева, как и для большинства военнопленных вокруг, сначала было таким же, как и раньше. Крики охранников, жаркое солнце и ни грамма воды, всполоснуть пересохшее горло. Утренние процедуры, очереди у рукомойников.

А вот потом начались отличия.

— Кто тут Конев? – на грубом, ломаном русском языке спросил заглянувший в барак охранник. – Гоу, то есть выходи.

Он засмеялся, а капитан нахмурился. Ему за время пребывания тут уже приходилось слышать подобные утренние приказы. Пленных выводили снимать на видео, для размещения в сети своих требований. И люди выходили, а вот возвращались не все. Те, которые выживали, позже рассказывали о том, как некоторых таких «избранных» стреляли на месте, таким образом подкрепляя свои доводы в сети.

— Давай, давай! — охранник подошел к Коневу, ткнул его автоматом. — Двигай!

Капитану пришлось подчиниться. Он шел медленно, с неохотой. Жара стала ощущаться особенно сильно, солнце будто пропекало человека еще до будущего расстрела.

Вывели куда-то на край лагеря. Тут располагалась большая овальная скала, в тени которой находился столик, а на нем монитор. Рядом треножник с видеокамерой, а еще дальше, в глубине, в самой прохладце, блоки самого компьютера.

Конева опять ткнули автоматом, удар под самые ребра. Капитан согнулся от боли, а его, схватив за шкирку, подтащили к самой скале – к плоскому месту, с царапинами и выщерблинами от пуль.

— Ну что пилот, не хотят твои нам верить, — к Коневу повернулся оператор компьютера. — Вот ты и пригодишься!

Он рассмеялся, а затем, оглядев пленного, вдруг нахмурился и по-арабски что-то спросил у охранника. Тот также нахмурился, оглядел капитана, повернулся к стоящему позади еще одному боевику. Быстрая перебранка, затем оба побежали в сторону бараков.

Капитан понял, в чем дело. Похоже, не хватало чего-нибудь внешнего, подтверждающего, что он и в самом деле пилот. Сейчас-то Конев был в столь поношенном комбинезоне, в котором даже военная принадлежность угадывалась уже с трудом.

Оператор, между тем, уселся прямо на стол, поглядывая в сторону капитана, да поигрывая пистолетом в руках. У скалы они сейчас были вдвоем, оператор да пленный. Но Конев стоял слишком близко, чтобы попытаться бежать и не получить сразу же пулю в затылок, и слишком далеко, чтобы напасть на боевика.

Капитан чувствовал, как у него по виску стекает капля пота, но стоял и не шевелился, все пытаясь найти хоть какое-то решение. Оператор заметил его сомнения, усмехнулся, даже играючи прицелился в пленного, словно вот-вот выстрелит.

И тут со скалы на него будто что-то рухнуло, желтое, косматое. Стол разлетелся в куски, а оператор отлетел в сторону без сознания.

Конев же стоял ошеломленный. Чего-чего, а подобного капитан вообще даже предположить не мог. Перед ним лев. Что делать в таких случаях, когда с одной стороны те, кто хотят тебя расстрелять, а с другой тот, кто может съесть?

Лев подошел ближе. Мощные лапы, громадные клыки, косматая, с рыжими подпалинами грива. Конев отступил на шаг, прижался к скале. А затем он и зверь взглянули друг другу в глаза…

Когда к скале вернулись охранники, они нашли тут лишь сломанный стол, раздавленный монитор, да оператора без сознания, весь затылок у него в крови. Боевики кричали о сбежавшем русском медведе, да клялись достать его любой ценой, дескать, далеко не уйдет.

Капитан шел по ручью. Это была узкая долина между двумя округлыми горами. Скрытая от ветров и с чистой водой. Неудивительно, что здесь был настоящий лес, зеленое чудо после всех этих пустынных холмов, что пришлось пройти от лагеря боевиков. Им пришлось пройти…. Здесь Конев в который раз посмотрел на идущего впереди своего странного проводника. Лев.

Если он об этом когда-нибудь будет рассказывать дома, все решат, что он просто сошел с ума в плену, а освобождал его на самом деле какой-нибудь спецназ.

Сначала капитан так и решил, что у него уже галлюцинации. Но когда они смотрели друг другу в глаза, человек почувствовал странный призыв: «За мной! За мной!». И он пошел, и шел так уже многие километры. Ведь за ним погоня. Боевики не собирались никого отпускать. Капитан видел, как из лагеря выехало несколько групп на машинах, они двинулись по всем возможным направлениям побега.

Другое дело, что капитан шел сейчас таким путем, как никогда бы не пошел сам. Иногда лев останавливался, словно подгоняя человека взглядом, а потом они шли дальше. Конев же думал, откуда здесь, на Ближнем Востоке мог взяться лев? Что зверь делал у лагеря и главное – почему помогает человеку? Капитан все прокручивал в памяти этот взгляд зверя, все эти вопросы и образы, вдруг возникшие в голове.

Тут лев остановился, зарычал. И капитан вдруг вспомнил, не так давно ему доводилось слышать нечто подобное. Там, на той базе, куда их пригоняли расчищать каменоломню. Где были не только арабы, но и кто-то с запада, даже маленькая девочка. Конев помнил ее лицо, в нем было столько сочувствия и наивной нежности – самое хорошее лицо, что ему попадалось за прошедшие месяцы плена. Неужели лев оттуда же?

Но тут мысли Конева прервались. Его странный проводник выбрался из ручья, поднялся выше, на чистое от леса взхолмье рядом. Принюхался, прислушался. Капитан тоже поднялся, огляделся. Здесь было видно, что у этой лесной долины на самом деле не два входа, впереди она разделялась на несколько направлений.

Тут Конев нахмурился. Там, впереди, на одном холме виднелась лента дороги, где уже стояли машины боевиков. И группа из нескольких человек спускалась в этот лесок, чтобы прочесать и его.

Оставался вариант уйти в другую долину, через невысокую каменную гряду впереди. Но успеют ли они? Конев не знал, он и так был уже на пределе сил, почти выдохся. И лев рядом, похоже, это понимал.

Зверь подошел ближе, снова взглянул глаза в глаза. Капитан даже чуть отшатнулся, так поражал его этот взгляд. Теперь там было только одно - «Иди, иди, иди!». Это было подобно приказу и капитан пошел к гряде, спотыкаясь, уже чуть прихрамывая. Иногда он оглядывался, видел, как лев исчез в лесной чаще. Послышался выстрел, одиночный. Затем крик и рев. Снова выстрел, уже с другой стороны, опять крик.

Похоже, лев останавливал погоню. Боевики редкой разрозненной цепочкой шли за уставшим человеком, а в результате получили странный бой в лесу, где они почти не видели нападающего, лишь слышали страшный рев.

Когда Конев добрался, наконец, до гряды, он снова оглянулся и увидел, как к машинам на тех холмах бегут несколько человек. Лев опять спас его. Но жив ли он сам? Капитан прислушался, ему показалось, что ветерок донес до него львиный рык там, внизу, среди деревьев.

Человек благодарно кивнул в ту сторону, а затем пошел дальше. Он знал что там, впереди, он сможет добраться до свободы.

+1
23:35
602
23:41
О! Военные! Люблю мужиков в форме.
По факту: концовка слита. Такое долгое пространное повествование не сводится ни к чему =/ Эти постоянные «взгляды», которые герои бросают друг на друга, под конец начинают бесить. И из Льва чуть вегетарианца не сделали.
От текста веет политотой, но вроде как её в нём нет.
И… пунктуация. Та самая.
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,, — вот, автор, берите. Не отказывайтесь! Если не хватит, ещё дам.
Я обычно не обращаю внимание на отсутствие запятых, но здесь их катастрофически не хватает!

Из хорошего: интересное описание «телепатии» и то, как её герои воспринимают.
15:59
Телепатия описана хорошо. А как бы автор показал телепатию без взглядов, лев ведь не может разговаривать, вот для чего постоянные переглядки. Они просто необходимы. И концовка не слита, а нормально так сделана. В рассказе есть главное: эмоции и смысл. Читая, трудно остаться равнодушным. Героям произведения сопереживаешь, за них волнуешься. Автору- респект.
16:21
+1
По сравнению с затянутым началом, концовку скомкали и выбросили =/ Помимо взглядов есть жесты (у льва есть хвост, лапы, голова, у людей кстати тоже по четыре конечности и башка не для того, чтобы есть).
Можно написать интереснее и красивее — надо только постараться=/
19:36
Лапы и хвост это замечательно. И написать можно получше, но мы-то обсуждаем то, что есть. А получилось несмотря на некоторые недостатки неплохо.
22:50
А как бы автор показал телепатию без взглядов, лев ведь не может разговаривать, вот для чего постоянные переглядки.

Помимо взглядов есть жесты (у льва есть хвост, лапы, голова, у людей кстати тоже по четыре конечности и башка не для того, чтобы есть).


Ещё можно не ограничиваться чёрно-белыми картинками, можно рассказать про слух, обоняние, голод, осязание — короче масса вещей, которые передаются от мозга к мозгу. Глядеть друг на друга не обязательно. Можно, к примеру, качественно повонять)
21:39
+1
Ну, начнем-с. С самого начала переживала только за льва, надеялась что он разорвет всех в клочья, и эксперимент провалится, но нет. Я так поняла, что благородные душевные порывы у животного проявились после странного облучения, так? Вот мне немножко не хватило здесь «научности», если можно так выразиться. Интересно было бы поподробнее узнать о сути эксперимента, хотя, возможно, я правильно поняла, что он заключался в управлении разумом живых существ? (момент с крысой — подрывником). Вот побольше бы этого всего. Детали (что за лучи, что за лаборатория, что вообще происходит) были бы здесь не лишними, на мой взгляд.
Рассказ показался мне символичным, в котором девочка и лев воплощают человечность. А мораль сей басни, полагаю, заключается в том, что ты можешь быть человеком по определению, но в сущности им не являться.
По грамматике — нет таких ошибок, которые затрудняют чтение текста, как мне показалось.
Впечатление от прочитанного неоднозначно, хочется придраться к этой связи человек — лев, но не буду, ибо символизм имеет место быть, а левины перемены — следствие эксперимента.
22:39
Полностью согласна, что не хватает подробностей об эксперименте и лаборатории. Ну ладно крысы будут подрывники, а лев? На кого будет он кидаться по приказу. Чёрт! Приходится согласиться и с символичностью рассказа.
Империум

Достойные внимания