Светлана Ледовская №1

Обратная сторона

Обратная сторона
Работа №480

1.

Она умерла.

Сначала мне показалось, что время остановилось. Больше не было "вчера" и "завтра", был лишь один оглушительно громкий миг, миг невыносимой боли, растянувшийся в вечность.

Потом пришел гнев. На врачей, которые не смогли ее спасти, на жену, отпустившую ее гулять в этот злополучный день, на всех, кто хоть как-то был причастен к ее гибели.

После, меня стала душить вина, глубокая и непобедимая, я барахтался в ней как в топком болоте - чем яростнее я боролся, тем сильнее онатянула меня на дно.

Страдания были невыносимыми, но я цеплялся за них, будто они могли повернуть время вспять, дать возможность поиграть с ней снова, обнять, поцеловать перед сном. Иногда мне казалось, что я слышал ее детский голосок, бежал ей навстречу с верой в то, что все будет как прежде.

Но теперь никогда не будет как прежде.

Катя, моя жена, после ее смерти стала самым замкнутым человеком на земле. Мне было страшно смотреть на ее окаменевшее лицо, безразличные глаза. В них поселился всепоглощающий холод. Она сутками пропадала на работе, лишь изредка появляясь дома, долго не могла заснуть, просыпаясь посреди ночи в холодном поту, с ее именем на устах.

Я пытался с ней говорить, но она не слышала и не понимала меня.

Я остался один, совсем один. Одиночество стало единственным моим другом...

2.

Через пару месяцев я был включен в масштабную экспедиционную группу на Марс. На красной планете открыли новые месторождения урана, нужно было следить за состоянием поисковых ботов, а хороших инженеров катострофически не хватало.

Катя лишь сказала мне, чтобы я не упускал свой шанс и пожелала мне удачи... Все будет хорошо, промолвила она напоследок, натянуто улыбнувшись, и отпустила меня в дальний путь.

Прошло совсем немного времени, и я подлетел к планете, на которой мне предстояло провести следующие 12 месяцев своей жизни. Срок немалый, многих пугало такое длительное расставание с родными, но мне было все равно. Однажды потеряв самое ценное, человек становится безразличным ко многим вещам. Я надеялся найти здесь покой, побороть чувство вины, терзающее меня всегда и везде.

Наш корабль завис над Марсом и ждал указаний по посадке на добывающую станцию. Планета распростерлась подо мной, сверкая закатным солнцем. Наконец, дали сигнал, и мы начали медленно спускаться к станции. Под кораблем проступали очертания обширного комплекса по переработки руды. Это было серое здание, со стороны казавшееся заброшенным.

- Никогда не привыкну к этому месту, - буркнул пилот. - Вроде есть здесь что-то, напоминающее родную Землю, но все не то, все какое-то чужеродное. Как кукла, с виду похожая на человека, но отталкивающая, внушающая неприятные чувства.

Я был с ним полностью согласен.

* * *

Хотя снаружи станция и казалась покинутой лет пятьдесят назад, внутри комплекса, пройдя зону обеззараживания, я оказался в окружении новейшей техники, как то: поддерживающей уровень кислорода, следящей за радиоационной безопасностью, и так далее и тому подобное. За огромным толстым стеклом работала машина, перемалывающая марсианскую породу в поисках руду. Это было невероятное зрелище, будо железный гигант пробует на вкус почву, а потом выплевывает из своего огромного рта. Тонны породы падали вниз, и робот брался за новую порцию, не останавливаясь ни на секунду. В такие моменты понимаешь, на что готово пойти человечество ради прогресса.

Меня отвели к начальнику цеху. После обстоятельного инструктажа, подписания договора и прочих формальностей, мне предложили пройти до автомобиля, на котором я отправился в конечную точку своего далекого путешествия - на одну из сотен баз по добыче руды, раскинутых по красной планете.

Добирались мы туда около трех часов, водитель молчал, марсианский пейзаж тоже был немногословен, пустыня озарилась рассветом.

3.

Вот и мое место работы - небольшое строение, куда поместилось все, что нужно для автономного существования следующие месяцы. Невдалеке рыскал робот. "Он сам все найдет, откопает, погрузит и довезет, - объяснили мне на главной станции. - Твоя задача - следить за его состоянием, не допуская поломок. Все просто."

Все просто, повторил я.

Автомобиль доставил меня в гараж, я поспешил выйти, и водитель двинулся в обратный путь, даже не попрощавшись. Я остался один. Десятки миль послужили фундаментом моего одиночества. Остальную работу довершали мои мысли.

Вае просто, вновь вымолвил я. Главное, постараться не сойти с ума слишком быстро.

...Дни потянулись один за другим нескончаемым потоком. Боль то утихала, то снова не давала уснуть по ночам.

Звонки из дома стали реже и короче. Катя хорошо справлялась, но, похоже, держала на меня обиду за то, что я все-таки не остался с ней.

Что ж, прости меня за все. Я рад, что у тебя все в порядке. Ты молодец.

Чего не скажешь обо мне. Я все больше запутывался в своих чувствах. Вина не прекращала терзать меня, а, наоборот, становилась острее, и я не знал, как с ней справиться.

...Я постоянно вспоминаю тебя... Помню, как мы с тобой с тобой учили цвета сфетофора. Красный - стой, желтый - приготовься, зеленый - иди! Но не умирать я тебя не смог научить... Если бы только я мог умереть вместо тебя, если бы только... Но время вспять не вернешь. И я каждый день думаю о тебе. Слишком много несправедливости для такой маленькой девочки.

Это я во всем виноват, один я виноват. Сколько это может продолжаться... Я устал...

Надо отвлечься. Пойти проверить приборы. В аппаратной комнате уже третий день барахлил радиоприемник. В эфир залетали посторонние шумы, избавиться от которых никак не получалось. Они то появлялись, то исчезали... Странно, что на главной базе таких проблем не было, и меня они слышали как всегда отлично. Должно быть, приемник поломался, надо разобраться, как будет время.

Позавтракав, я стал готовиться к выходу из своего убежища для плановой проверки состояния поискового бота. Все хорошо, если бы не стоградусный мороз в это время года, даже через защитный костюм чувствуется, насколько здесь свежо.

Робот стоял перед входом на базу в ожидании осмотра. Я старался идти быстрее, но костюм ужасно сковывал мои движения, держал тело в постоянном напряжении.

Пока я работал с машиной, поднялся нешуточный ветер, и я поспешил вернуться на станцию. Бот был в порядке, беспокоиться не о чем.

* * *

Сегодня ночью я опять видел тебя во сне. Ты стояла спиной ко мне в конце длинного коридора. Громко плакала, и твои плечики тряслись, будто от холода. Я хотел подойти, обнять тебя, но когда делал шаг вперед, коридор удлинялся, не давая приблизиться к тебе. Я побежал, но расстояние между нами лишь увеличивалось, отстраняя нас друг от друга до тех пор, пока я не выдохся и не остановился. Я хотел помочь тебе, но не мог этого сделать. От нахлынувшей боли я упал на колени, опустошенный чувством беспомощности. Вдруг свет ударил мне в лицо, поднялся оглушительный визг.

Я проснулся. Из аппаратной доносился шум сломаного приемника, преследовавший меня около недели, не дававший ни с кем связаться.

Сев в кресло, я снова запустил поиск частот в надежде найти линию, по которой можно будет связаться с базой.

"Помогите...кто-нибудь...шшш..." - проскрипел приемник.

Откуда идет сигнал? Возможно, одна из многочисленных станций, расбросанных по планете попала в ужасную ситуацию, не в силах ни с кем связаться, решила воспользоваться последним средством для спасения.

Я включил локатор. Через пару минут он показал направление, откуда идет сигнал и примерное расстоние до его источника. 540 метров. Не может быть. Здедь миль на двадцать вокруг раскинулась безжизненная пустыня.

Но голос не затихал. Черт возьми, да откуда ты взялся! Мысли в голове бунтовали. Я не могу просто сидеть на месте и ничего не предпринять...

Снарядившись, взяв в руку локатор, я медленными шагами побрел по указанию прибора. Он исходил, судя по всему, из давно покинутой шахты, напоминавшей, скорее, доисторическую пещеру, где наши предки давным-давно прятались от холода и диких зверей. Сердце сжалось, оказавшись в этом темном неприветливом месте. Стены были исписаны странными знаками, наподобие иероглифов.

Сигнал, постоянно требовавший помощи, умер. На его частоте теперь властвовала полная тишина. Я начал сомневаться в том, что здесь есть кто-то живой, но все равно двигался вперед, будто неумолимая сила тянула меня в эту бездну. Остановиться было невозможно.

Путь пролегал через древние катакомбы. Все говорило об их многовековой истории, страшной, жестокой, таинственной. Мне стало не по себе. Это напоминало смерть, открывало передо мной страх неизвестности, уничтожающей без остатка. Проходя мимо бесконечных ниш, я ускорил свой шаг, желая поскорее избавиться от нахлынувшего чувства беспомощности.

И тут со мной заговорило нечто. Никогда не забуду это чувство, разум был полностью поглощен другим сознанием, великим и чужим.

"Тот, кого ты ищешь, уже давно мертв."

Я пошатнулся. В тот момент не было понимания, с чем мне пришлось столкнуться, отправившись на поиски этого злосчастного сигнала.

"Разве ты знаешь, кого хотел спасти? И зачем? Уберечься от страданий. Все живое умирает, но, в конечном итоге, кто страдает больше всего?.. Кто живет с отчаянным желанием исправить эту несправедливость? Ты уже мертв, хоть сердце все еще бьется, и пришел сюда с единственным желанием. Что ж, я помогу тебе..."

Темнота. Бесконечный мрак.

* * *

Помню, однажды я читал тебе притчу про восточного шаха и про его любимую жену, скончавшуюся от неизвестной болезни, оставив всесильного властителя в одиночестве. Такая молодая, такая красивая. Шах не мог поверить, что ее больше нет, не мог смириться с утратой. Поэтому приказал положить тело в стекляный гроб и повесить под сводом дворца, в своей спальне. Каждый день он засыпал и просыпался, видя ее прекрасное лицо. Но смерть начала свой неумолимый танец, превращая его жену в смрадное чудовище. Через некоторое время во дворце не осталось никого, кроме шаха, он все еще не мог отпустить любимого человека. После и сам убитый горем заболел той же болезнью и умер.

- Какая грустная история, - сказала ты. - Разве он не понял, что ее уже не вернуть?

- Порой это бывает очень трудно. - я хотел выключить свет и пожелать тебе спокойной ночи, а ты крепко обняла меня и сказала:

- Не уходи.

Я улыбнулся и пообещал, что буду с тобой всегда.

Нужно исполнять свои обещания.

+1
514
09:47
Потенциал у автора есть!
21:37
+1
Если есть, то мысли упорядочатся и пойдут ровным потоком добротные работы. А может с пиками взлетов ямами провалов.
На данный момент имеется не новая идея, кривоватые предложения, путаница в описаниях и размерности.
Больше не было «вчера» и «завтра» — завтра и быть не может, оно еще не наступило.
я был включен в масштабную экспедиционную группу
я подлетел к планете — то группа, то я.
следующие 12 месяцев своей жизни. Срок немалый — всего-то год. не двенадцать лет.
Я остался один. Десятки миль послужили фундаментом моего одиночества. — подчеркнул, хотя может автор и прав, одиночество уходит вглубь, как фундамент.
540 метров. Не может быть. Здедь миль на двадцать вокруг раскинулась безжизненная пустыня. — наряду с опечаткой. еще и разные размерности, метры/мили, несуразица.
Вообще удручает серость и блеклость рассказа, даже страдания какие-то жухлые.
18:30
Главный герой, потеряв дочь, улетает работать на Марс, где получает странный сигнал. Заходит во тьму, тьма намекает, что сигнал от дочери, и герой вспоминает, что всегда обещал быть с дочерью, а значит, нужно умереть, чтобы выполнить это обещание.
Получается, что сюжет — о попытке бегства от неизбежного и примирении со случившимся, и в таком ключе он мне нравится (хотя вот это вот «умереть вслед за дочерью» — несколько странный ход). Но мне не нравится исполнение.

Язык сухой, автор не показывает происходящее, а скорее перечисляет события: произошло то, потом — то, а потом ещё вот это. Погружению такая подача мало способствует.
Плюс большое внимание уделяется страданию, но при этом это просто перечисление чувств, а сама по себе ситуация, отношения в семье, образ дочери — всё это неясно и абстрактно. Гораздо живее и полнее трагедия воспринималась бы, если бы читатель мог конкретнее увидеть происходящее, увидеть дочь, увидеть отца, чтобы это были не абстрактные дочь и отец, а конкретные.

Лучше всего, имхо, написан финал, где сказка про шаха. Самый яркий момент истории, и он действительно цепляет.
Загрузка...
Мартин Эйле №1