Светлана Ледовская

​Эльф

​Эльф
Работа №497

Мастер был стар. Он был опытен и ужасно умел, за его плечами был огромный путь. В своём поприще он достиг тех вершин, которых способны достичь лишь те, кто полностью посвятил себя своим творениям. Он продал душу и бесценные годы в обмен на своё мастерство и единственную жемчужину, венчавшую его. Так он жил. Мастер был стар, он давно не считал свой возраст, он давно забыл об отметках календаря, он был стар настолько, что считал те мгновения, которые остались ему до смерти, нежели те что отделяли его от рождения и казалось, что сама Госпожа Смерть, стоя на пороге, молчаливо наблюдала за ним, откладывая приговор Вечности, в то время как он сосредоточенно работал сидя за столом. То был не обычный стол, он был массивен и тяжёл, материал его, наверное дуб, давно потерял свою яркость и бликующую от света ламп лакировку. Он был массивен, но изысканно вырезан, впрочем время и грязь сровняли всю восхитительную резьбу, многочисленные лезвия исцарапали и высекли на его поверхности сеть глубоких шрамов свидетельствующих о силе человеческого духа стремящегося к совершенству, он был покрыт застывшим навсегда клеем и местами, изъеден гадкими паразитами. Иные верят, что даже вещи способны обрастать душой кристаллизующейся из чувств своих владельцев. И если это так, то стол точно знал для чего он ныне служит и что это триумф его хозяина. Таким же старым и обветшавшим был стул, на котором ссутулившись восседал Мастер, судьба была менее благосклонна для него куда менее нежели для стола, местами его поверхность разрубала в щепу сеть глубоких морщин-трещинок, местами он был подлатан на скорую руку из самых разнородных материалов попадавшихся под руку Мастеру. Впрочем, то был не весь интерьер небольшой, но на удивление живой комнаты. Сияющая электрическим светом жестяная настольная лампа, низкая горбатая кровать, угрюмый долговязый шкаф и ещё тысячи незаметных деталей векового интерьера- застыли в своём ожидании в бессловесном почтении наблюдая за Мастером, вершившим работу. Ах да, конечно же, там были ещё и куклы. Они сидели на пыльных полках и свисали с высокого потолка, они громоздились на облезшем подоконнике и цеплялись за иссохший дверной косяк, свешивали ноги с края древнего стола и сгорбившись прятались в углах темной комнаты всё освещение которой составляла лишь электрическая лампа. Каждая была отлична от предыдущей, там были бумажные, деревянные, точеные и склеенные куклы, были куклы механические и тряпичные, куклы сшитые и шарнирные, куклы способные говорить и петь, ходить и танцевать, из фарфора, из стали, из стекла и глины. У каждой из немыслимого числа кукол было своё имя, и каждое из них помнил Старый Мастер, хоть и очень редко к ним обращался. Они же, зная, что являются лишь ступенями к достижению цели более великой молчаливо приняли такую судьбу, и с благоговейным трепетом наблюдали за ловкими пальцами своего отца, творившими истинное чудо под покровом этой тихой безмятежной ночи.

Что же касается самого Мастера, он был творцом всё время сколько себя помнил. Да, он был стар, но память его и разу не подводила- со школьной скамьи (а может и ранее) и далее сквозь бесконечно долгие годы он создавал кукол. Бережно обтачивал древесную плоть, усердно шил платья и шляпки, с радостью и удовлетворением дарил им руки и ноги, трепетно и с величайшей осторожностью он вдыхал в них частичку себя, нарекал именем, и, если того требовала судьба, отправлял в путь, благословив каждый их шаг. Он искренне любил каждую куколку, но целенаправленно шёл к единой и великой цели. И вот, спустя целую вечность он её достиг.

Под желтоватым светом жестяной лампы лежал эльф. «Почему эльф?»- спросите вы? Ответить ныне, увы, не смогу ни я, ни Мастер. Но как назвать его если не эльфом, коли он был обладателем чудесных острых розоватых ушек, был лёгок словно весенний ветерок несущий радость просыпающейся жизни, а на его спине переливались и сверкали даже под светом лампы пара невесомых крыльев. Он был ростом не более ладони, а своими пальчиками вряд ли мог обхватить палец Мастера. Он был курнос и бледен, все его щёки были усыпаны крошечными веснушками, а на голове его от легчайшего дуновения трепетала копна огненно-рыжих волос. Крошечное сердечко, сотворённое мастером, уже пульсировало в хрупкой груди эльфа и вот, под облегчённый вздох творца это чудесное создание открыло глаза. Первое что он увидел глазами безмерно глубокого голубого цвета— счастливую улыбку на лице изрытом сетью морщинок.

- Я назову тебя Глориа- сказал мастер в ту ночь. И это было первым, что услышал эльф в своей жизни.

Глориа был удивителен. Он проводил почти все своё время в саду Мастера, возвращаясь в дом лишь за тем, что бы спросить у своего создателя об очередной былинке или крошечном обитателе травяного мира. Он пил чистую утреннюю росу и питался сладковатым цветочным нектаром, валялся в пыльных зарослях и измазывался в грязи после тёплого дождика во время игр в жуками и стрекозами. Ночами, когда живое и радостное солнце уступало место холодному и строгому месяцу, Глориа беседовал со звездами и радовался звонкому стрекотанию сверчков. Он пел и играл, плясал с майскими жуками и гонялся за кузнечиками. Его яркие волосы струились подобно золотому вихрю среди дикого разнотравья, а радужные крылья его трепетали то там, то тут, отражая яркие лучи солнца. Он стремительно и неожиданно взмывал вверх, в небо, скрываясь в голубой лазури, и столь же внезапно возвращался вниз. Он был по-настоящему живым.

За таким Глориа наблюдал через окно старый-старый Мастер для которого свершилась его мечта. Но он чувствовал как ледяной, и пронзительный взгляд впивается ему затылок, а пронизывающее до костей дыхание касается шеи. Иногда ему казалось, что костлявая рука Госпожи Смерти уже покоится на его плече, но она не решается привести в исполнение решение Вселенной. Возможно, всё было именно так, может и нет, но просить Смерть о лишней минуте жизни Мастер не смел. Он точно знал что от Госпожи Смерти нельзя убежать и скрыться, потому наслаждался каждым моментом, проведённым рядом со своим любимым творением, которые дарила ему нерешительность Госпожи Смерти, так не желавшей приводить в исполнение решение Вселенной.

Так длилось время до тех пор, пока заросший сад не стал тесен для Глориа и его огромного любопытства. То хрупкое и воздушное создание, которое ценой всей своей жизни творил Мастер захотело отправиться в мир, простирающийся на многие мили вокруг, таинственный и неясный для крошечного эльфа. Он хотел жить среди людей. Скрепя сердце Мастер дал своё благословение юному Глориа и открыл для него дверь ведущую в огромный и удивительный мир…

Шло время, дни сменялись днями, тянулись в сером тумане недели и месяцы, увяло под слабым осенним солнцем разнотравье сада, сократились дни, заволокло грозными и тяжёлыми тучами небо. Замолкли сверчки, исчезли из сада стрекозы и жучки. А Мастер ждал своё дитя.

Проливные в дожди вскоре сменились снегопадами, а промозглый ветер заковал лужи в лёд, морозный воздух чертил на оконном стекле замысловатые и причудливые узоры, пока вьюга бесчинствовала в хитросплетениях голых веток. А Мастер, старый и уставший всё ещё ждал свое дитя.

Снега начали таять, обнажая влажную землю и первые ростки новой жизни. Подули теплые свежие ветры и явились из своего далекого путешествия птицы. Набухли и наполнились на изломах веток почки, стремящиеся вот-вот явить миру зелень будущего лета под лучами просыпающегося весеннего солнца. А разбитый и подавленный Мастер всё ещё ждал возвращения своего Глориа.

И он вернулся.

И именно тогда Мастер понял, почему большой мир так ужасен для любого эльфа.

Бедный прекрасный Глориа. Его некогда сверкающие крылья позволяющие взмывать выше звезд и материи ныне бесцветные, изорванные и избитые бессильно свисали за спиной. Крошечные руки были иссечены, изранены и надломлены. Копны ранее пылающих волос безвольно висели спутанные и неухоженные на фоне посеревшей кожи. А его глаза. Некогда сияющие и удивительно живые глаза потускнели, бездумно впиваясь в окружающий мир из-под полуопущенных век. Росу ему заменил дешёвый человеческий спирт, а нектар приторная и грубая людская пища. Люди сломали его.

Мастер вновь взялся за инструмент, стремясь вернуть тот удивительный свет внутри любимого творения, он вновь и вновь пытался излечить все раны на теле Глориа, но не смог восстановить разбитое и опошленное людьми сердце. Не смог вернуть тот самый взгляд, с которым эльф смотрел долгими теплыми ночами на звездный свет. И никогда больше Глориа не смог взмыть так же высоко как раньше, на залатанных и ослабленных крыльях.

Закончив свой труд, старый расстроенный Мастер, что-то сказал своему последнему и самому прекрасному произведению. И стоило ему закончить, как в комнате остались лишь эльф, Госпожа Смерть и целая семья осиротевших кукол, грустно жавшихся в углах комнаты. К сожалению, я не знаю, что Великий Мастер сказал Глориа. Но я точно знаю, что маленького эльфа более никто не видел, и пусть так, я всё же верю, что каждую ночь когда вы слушаете за окном замысловатую игру сверчка, спрятавшись в высокой траве его слушает Глориа.

Посвящается человеку, который меня никогда не знал, и которого никогда не знал я. Его мысль породила мой этюд, но не думаю, что он с ним познакомится, а я познакомлюсь с его мнением.

+2
21:25
735
15:04
Грустная история, но от души!
16:17
Текст нужно редактировать, править, серьёзно и кропотливо над ним поработать, а пока это сырой материал.
Предложение очень длинные — одни причастные и деепричастные обороты, куда ни глянь кругом эти страшные громоздкие конструкции. Где у вас точки с запятыми? Абзацев почти нет, а это очень затрудняет восприятия вашего текста.
Где глаголы?! Это самая сильная часть речи, а Вы пользуетесь только одним «было» по пятьдесят раз на предложение. Честно, это слова «было» к концу меня убило! Его слишком много! И оно так всё портит!
Очень часто повторяете одни и те же слова. Пользуйтесь синонимами, русский язык очень богат! Например, о том что «Стол был массивный» сообщили два раза подряд, и в тексте много таких примеров.
Идея хорошая. История трогательная и милая, видно вкладывали душу.
Дам пару советов, которые Вам помогут профессионально вырасти. В помощь Вам, автор, существует программа « Свежий взгляд» и еще куча подобных ей программ. Почитайте Нору Галь «Слово живое и мертвое» И вообще, в интернете есть куча статей, которые подскажут Вам, как работать с текстом.
22:20
+1
Он был опытен и ужасно умел Криво.
В своём поприще он достиг Косо.
Он продал душу и бесценные годы Шатко.
давно не считал свой возраст неправильно.
он был стар настолько, что считал те мгновения, которые остались ему до смерти, нежели те что отделяли его от рождения Нелогично про мгновенья от рождения до старости.
многочисленные лезвия исцарапали и высекли на его поверхности сеть глубоких шрамов свидетельствующих о силе человеческого духа стремящегося к совершенству, он был покрыт застывшим навсегда клеем и местами, изъеден гадкими паразитами. Полный кавардак.
все его щёки были усыпаны крошечными веснушками, а на голове его от легчайшего дуновения трепетала копна огненно-рыжих волос. ???
Вот предложение:
Таким же старым и обветшавшим был стул, на котором ссутулившись восседал Мастер, судьба была менее благосклонна для него куда менее нежели для стола, местами его поверхность разрубала в щепу сеть глубоких морщин-трещинок, местами он был подлатан на скорую руку из самых разнородных материалов попадавшихся под руку Мастеру.
Оно о чем или о ком. О стуле или о Мастере?
Задумка была неплоха. Воплощение не очень. Реинкарнация папы Карло и Буратино — не состоялась.
23:37
+1
Прочитал про дубовый стол, какой он весь из себя и удивился, что го история не продолжилась. Идея хорошая, исполнение не очень. 70% вода и странные описания всего и вся, очень не уместные описания, надо сказать. Главным персонажам отведена роль стоять в углу наблюдая за деревянным, древнем столе и залатанным стулом(
Комментарий удален
Комментарий удален
16:35
Поразительный рассказ. У меня в груди все защемило, слезы) Невероятно красиво написано! У автора талант! Описание стула и стола, конечно, лишнее, согласна, но как же оно поэтично сделано!) Спасибо автору!) Волшебный рассказ, волшебное описание!)
14:44
+1
Действительно, очень поэтично. Много красивых оборотов. Но правда и то, что читается тяжело. Несколько абзацев проглядела по диагонали. Чуть-чуть бы динамики ещё и завершения истории более полного хочется. Мне не хватило. Но тропы прям очень красивые.
12:45
+1
Слушьте, но это же Канцлер Ги, Requiem ad illusia! 😏

«Я сочинил тебя без спроса
Пополудни в шесть,
Без опасений и вопросов,
Кто такой ты есть;
Ты хрупким эльфом на ладони
Уместился вполне,
Ты верил в то, что солнце тронешь,
Улыбался луне».

и дальше:

«Тогда я понял, почему
Для хрупких эльфов этот мир
Всего ужасней.
Ты улетел и вновь вернулся
Через сотню лет:
В чужую кожу завернулся
Тонкий твой скелет,
Изрядно с крыльев пообщипан
Был твой радужный пух,
Ты был обмерян и обсчитан
Меркой гадов и шлюх.
Ты путал мысли на волне,
Привыкши спирт паленый пить,
Но не хватило силы мне
Тебя из жалости убить».

ну и т.д., и т.п.
Мясной цех