Ганимед

Ганимед
Работа №56

Пассажирский космический лайнер «Беруни» Узбекистанской авиакосмической компании приближался к Ганимеду – спутнику Юпитера. Это было новое, простое в управлении, надёжное судно серии «Караван», вмещающее 1500 пассажиров. Корабли к Ганимеду стартовали с Луны, и долетали до цели через полгода. В течение всего рейса пассажиры, не просыпаясь, спали в специальных капсулах, обретая в условиях невесомости равновесие организма и чувств.

Ганимед был освоен землянами полвека назад. Как водится, любознательные, меркантильные жители голубой планеты кинулись искать и разрабатывать драгоценные и редкоземельные металлы, ставить буровые вышки и повсеместно ковырять и взрывать кору любимца Зевса. Однако через год-полтора на планете стали происходить странные вещи.

Повсюду, кроме небольшой зоны, очерченной четкой, правда, воображаемой, окружностью любые попытки что-либо взорвать, разрушить, пробурить оказывались неудачными. Вне этого круга, предписанного неведомым хозяином, буровые колонки не крутились, взрывпакеты рассыпались, землеройные машины разваливались. Настырные земляне долго пытались пробить невидимую стену, но поняли, что слух об их разбойничьих экологических подвигах, совершённых на других планетах, видимо неведомыми путями достиг Ганимеда, и его «дух» принимает меры к обороне.

Зато оказалось, что под толстым ледовым панцирем планеты текла потаённая жизнь. В соединённых витиеватыми переходами огромных озоновых пещерах обширные озёра синеватой с радужными отливами жидкости напояли воздух ароматами роз. Диковинные растения, раскинув листья величиной с парус, мерцали ласковым золотым сиянием, заливая пещеры негаснущим светом и добавляя к атмосфере запах жасмина. Между деревьями виднелись огромные стрелки лука, напоминавшие рога буйвола, но луковица была размером и вкусом с мирзачульскую дыню.

Достаточно было неделю прожить в такой пещере, искупаться в озере, как даже самые запущенные и страшные болезни исчезали, и организм молодел лет на двадцать. Предприимчивые земляне быстро осознали, что пещеры принесут куда больше дохода в качестве санаториев, чем заведомо неудачные геологические изыскания на поверхности планеты, и на Ганимед устремился поток жаждущих исцеления. Флаконы с «живой водой» из озер стали для любого болящего самым желанным подарком. Так дух Ганимеда откупался от землян.

Однако кое-какие открытия удалось сделать в «разрешенной» зоне и на поверхности планеты. Узбекские геологи первыми заметили, что удельный вес базальтовых выбросов над пещерами меньше объёма и выделили аналог жюль-верновского кейворита, назвав вещество антигравом. Кусочки этого алого минерала, вмонтированного в любой контейнер, уменьшали массу на треть. Главная проблема заключалась в удержании минерала в пределах досягаемости – он всегда стремился вверх и быстро исчезал в заоблачных высотах. Потребность в антиграве быстро росла, и Узбекистан, расчетливо продавая минерал, значительно пополнил бюджет.

Космический лайнер «Беруни» тоже, где нужно, снабжен пластинками антиграва, что уменьшает его массу и позволяет расходовать меньше топлива. Сейчас «Беруни» идёт курсом, который обеспечивает искусственное тяготение. В командирской рубке корабля прохладно. Здесь только трое: командир Темур Юнусов, бортинженер Бахтинур Назаров и штурман Ильяс-ака Рузиев. Остальные десять членов экипажа отдыхают, сейчас они не нужны – до Ганимеда лететь ещё месяц.

Бахтинур и Темур по космическим стандартам ещё молоды – им по тридцать. Бывшие однокурсники, они вместе закончили пять лет назад космическое навигационное училище, вместе вышли на межпланетные трассы. Но Бахтинур пока ходит в рейсы бортинженером, а Темуру доверено управлять огромным кораблём.

Третий – Ильяс-ака – старый космический волк. Куда он только не летал, с каких только планет не наблюдал восход солнца. Коллеги уважали и любили его за огромный опыт, справедливость и незлобивость. Медицинская комиссия рекомендовала Ильясу-ака прекратить полёты, но бывалый штурман хотел сходить в очередной рейс, чтобы набрать денег на свадьбу внука. Он приходился дядей Рустамжону, соседу Темура, тоже молодого космонавигатора, командовавшего лайнером «Ташкент». Рустам попросил Темура взять межпланетного дальнобойщика в рейс, заверяя, что дядюшка может выручить во всех внештатных ситуациях, буде таковые приключатся. Темур согласился и пока был доволен безупречной работой штурмана.

Сам Ильяс-ака тоже незаметно присматривался к Темуру. Командир не отличался особой красотой – обычный узбекский парень. Немногословен, сдержан. Но помимо обычной сдержанности уловил в нём Ильяс-ака замкнутость и настороженность, как у часового, который знает, что под пристальным взглядом невидимого врага охраняет что-то дорогое.

А вот бортинженер не мог не нравиться всем, кто его видел. Бахтинур с безупречными чертами лица, с грациозной фигурой и мягкими манерами будто сошёл с восточной миниатюры. Блестящие чёрные глаза мило смотрели на собеседника из-под длинных ресниц, брови, очерченные безупречными дугами, прямой нос и малиновые полные губки обеспечивали ему восхищение и приязнь всех, с кем Бахтинур встречался.

Слегка настораживала Ильяса-ака излишняя деловитость Бахтинура, доходящая до мелочного, неумного расчёта. Перед стартом Темур проходил предполётное медицинское обследование и Бахтинур воспользовался отсутствием начальника. Несмотря на протесты старого штурмана, который сомневался в качестве нового топлива, только недавно выпущенного на рынки, Бахтинур всё же купил горючее и загрузил в баки, так как оно было дешевле уже испытанного.

Вроде бы новое топливо прошло тесты, но прозорливое сердце пожилого космонавта не лежало к «даровому керосину». Уже два корабля – австралийский и колумбийский, работавшие на новинке, внезапно исчезли в холодном безмерном пространстве за Сатурном, не оставив после себя даже взрыва. «Два корабля, – думал караванбоши, – слишком много для благополучной статистики». Но когда он заставил Бахтинура в рассрочку купить анализаторы состава топлива и установить их в реакторах, тревога навигатора-ветерана вроде поутихла.

Вообще-то двое молодых напарников покоряли Ильяса-ака своей энергией, волей, ровным отношением друг к другу и эрудицией. Они, в отличие от штурмана, великолепно справлялись с новым поколением вычислительной техники – биокомпьютерами, основанными на принципах синэнергетики. Новые компы отвечали на мысленные приказы и не нуждались в клавиатуре, хотя на всякий случай имели её. Ильяс-ака, однако, предпочитал старые ручные методы, потому что комп нового поколения в ответ на его мысленные приказы никак не реагировал.

Сейчас Ильяс-ака сидел за низеньким столиком на курпачах в углу рубки и пил горячий зелёный чай, наслаждаясь тем, что можно просто наливать чай из чайника в пиалу, а не тянуть горячую жидкость из персональной пластиковой трубки в стене, как это обычно делается при невесомости. Искусственная сила тяжести позволила Ильяс-ака достать из защитного контейнера вазон с любимым растением – кустом рейхана-базилика, убрать с куста подсыхающие листья, вскопать почву. «Где дехкан, там рейхан. Куст рейхана отгонит шайтана», – говорил старый штурман.

Тимур в огромный иллюминатор переднего обзора наблюдал, как внешне незаметно меняется картина звёздного неба, Бахтинур набирал на биопульте последние команды, выводящие корабль на орбиту Ганимеда.

В следующий миг корабль будто врезался в стену. Кресла космонавтов прикреплялись к полу на специальных растяжках-эспандерах, сработавших, когда судно стало стремительно тормозить. Кресла сорвались вместе с Бахтинуром и Тимуром и понеслись к противоположной пульту стене, растяжки, сопротивляясь чудовищной силе торможения, в какой-то мере нейтрализовали её. Сыграл свою роль и антиграв, сделав массу сидений и космонавтов меньше. Тем не менее, космонавтам казалось, что на них навалился многотонный груз, который раздавит их. Через несколько секунд эспандеры сократились, и кресла вернулись на место. Освещение рубки стремительно меркло. Тимур мгновенно мысленно отдал команду перевести главный компьютер в режим сохранения памяти, включил запасной, менее энергоёмкий компьютер, и перевёл корабль на аварийное питание.

Он убедился, что Бахтинур в порядке – сидит, тяжело дыша и не утирая пот с покрасневшего лица, но постепенно приходит в себя. Такую реакцию Бахтинура на чрезвычайные ситуации он знал ещё по тренировкам в училище. Командир оглянулся, ища глазами Ильяса-ака. Вдоль стены командного отсека громоздилось всё, что было сорвано: картины, приборы, вазоны, столик, робко испускали пар осколки раздавленного чайника. Возле двери сбились в шевелящуюся груду одеяла.

Темур подбежал к куче одеял и откинул верхнее – показалась нога в мягком сапоге. Ильяс-ака по специальному разрешению командира в полёте носил не фирменные башмаки, а кожаные махсы. Нога дёрнулась и угодила в пульт с клеммами на стене. Энергичными усилиями Темура штурман, наконец, освободился из ватно-матерчатого плена и сел на полу. Темур заглянул в глаза старшему коллеге:

– С вами всё в порядке?

Ильяс-ака осторожно пошевелил руками-ногами, повертел спиной и с помощью Темура встал:

– Что случилось?

– Не знаю, – ответил Темур. – Запросим данные у компьютера. Сможете сесть за пульт?

– Смогу, – сказал Ильяс-ака, направляясь к креслу, и поморщился, растирая правое плечо. – Вернусь в Учкурган после нашего кордебалета, эти одеяла на стене повешу, в их честь барана зарежу. Не они – быть мне по стене размазанным. А я ещё завещания не написал.

– О завещании потом думать будете. Сейчас о корабле позаботимся.

Трое космонавигаторов заняли свои места у пульта. Освещение рубки стало ровным, но тусклым, а это означало, что топливо в реактор не поступает и работает запасная система жизнеобеспечения.

– Бортинженер, запросите компьютер о причине сбоя, – скомандовал Темур. Он обращался теперь к членам команды официально, потому что его действия при внештатной ситуации будут рассматриваться специальной комиссией. Сам тоже стал набирать команды.

По экрану побежали колонки цифр. Быстро появился конечный результат: Бахтинур побледнел, Ильяс-ака развёл руки, Темур молча смотрел на экран. Сбой произошёл из-за плохого качества топлива. На околосветовой скорости, по данным компьютера, работа мощнейших насосов приводила к изменению структуры топлива, в котором образовывались античастицы. При их попадании в камеры происходил коллапс – корабль без следа проваливался в изнанку нашей вселенной, даже не успев взорваться.

Анализаторы топлива, купленные в кредит по настоянию Ильяса-ака, спасли «Беруни». Когда возможность образования античастиц стала предельно велика, они выключили двигатели, прекратив подачу горючего.

Ильяс-ака покосился на Бахтинура.

–Правильно вы меня предостерегали, – произнёс тот. – Напрасно я вас не послушался, позарился на дешёвку. Подвёл нас «даровой керосин»!

– Видно на австралийце и колумбийце анализаторов не было, – заметил Ильяс-ака. – Откуда им об образовании античастиц в топливе знать…

–Бортинженер, – приказал Темур. – В танках корабля есть старое топливо. Проверьте, достаточно ли, чтобы долететь до Ганимеда и совершить там посадку.

Проверив, Бахтинур доложил, что старого топлива при режиме строгой экономии хватит, чтобы благополучно завершить полёт.

– Полетим на старом горючем. Дозаправимся на Ганимеде. Придётся новое топливо везти до Ганимеда и обратно. На Луне сдадим производителям и потребуем компенсацию.

– Начнётся оперетта, – усмехнулся Ильяс-ака. – А про колумбийский и австралийский корабли заявим?

– Нет, у нас нет достаточно веских доказательств, что горючее виновато в их гибели. Может, навигационные кампании этих стран начнут разбираться. Ведь от кораблей ничего нет – даже излучения. Пусть упокоятся души погибших в раю, если рай есть в том мире, где они оказались. Бортинженер, дайте команду на переход к безопасному топливу. Штурман, вычислите новый курс корабля, и дайте сообщение о случившемся инциденте на все станции слежения.

Бахтинур взволновался:

– Зачем это делать? Заварится каша, которую трудно будет расхлебать. Сейчас включим реакторы и спокойно продолжим полёт.

– Мы обязаны подчиняться Космическому кодексу, – ответил Темур.

Бахтинур отвернулся, скрывая досаду. Темур и в училище был занудой: всегда выполнял досконально требования всяческих уставов, законов и кодексов.

Теперь, когда опасность миновала, навигаторы не спешили. Бахтинур приступил к уборке отсека, а командир и Ильяс-ака продолжали вычисления. За пассажиров они не волновались – капсулы со спящими людьми благодаря антиграву устроены так, что они не чувствовали малейшего толчка.

Ильяс-ака доложил о том, что параметры нового курса установлены.

Темур скомандовал еще раз проверить состояние всех двигателей.

«Опять перестраховывается», – с неудовольствием подумал Бахтинур. «Время теряем. Включить двигатели – и вперёд». Но экран засветился красным светом тревоги – компьютер предупреждал, что включение двигателей невозможно.

Бахтинур был неплохим инженером, знал, как работает каждая из миллионов деталей корабля. На схеме он увидел, что топливо не пойдёт в реакторы из-за отказа сигнальной системы в форсунке. Одна из составляющих – крошечный металлокерамический штифт, маленькая пластинка, выскочила из паза во время толчка. Как только она встанет на законное место, реактор начнет работать. Изображение штифта пылало на экране грозным багровым сигналом опасности.

Эта деталька находится в жароустойчивой спиральной трубе, уходящей из подготовительного отсека в камеру сгорания. В отсеке перед камерой сгорания двигателя существует клапан, закрывающий злополучную трубу, где находится дефектная деталь. Если бы штифт находился ближе к клапану, можно было бы войти в отсек в скафандре, открыть клапан в треклятую трубу, запустить щуп, затолкать штифт на место и бежать, пока отсек не раскалился, когда пойдёт реакция. Но деталь находится метрах в трёх от клапана, и достать её щупом невозможно. О том, чтобы из отсека взрезать трубу, поставить деталь на место и снова заварить шов даже думать не стоит. Штифт можно поставить на место только изнутри трубы.

Бортинженер взглянул на командира. Тимур, не хуже его знавший устройство корабля, уже всё понял. Он разглядывал экран, слегка нахмурив брови.

– Перейти на минимальную систему аварийного жизнеобеспечения, приказал он. – Отправить всем сигнал о чрезвычайном положении и просьбу о помощи.

Отключились два из трёх аварийных двигателей, погасли лампионы во всех отсеках, корабль оставил гореть только сигнальные огни. В рубке корабля стало холодно.

– Бортинженер, запросите компьютер о действиях при аварии такого типа,– приказал он Бахтинуру.

– Не предусмотрены, – тихо ответил Бахтинур. – Оптимальный вариант – щуп, вероятность одна на десять тысяч.

– Придётся выпутываться самим, – усмехнулся Ильяс-ака.

– Штурман, – приказал командир, – рассчитайте резерв времени при выходе на орбиту Ганимеда. Бортинженер, вычислите время, необходимое для изготовления простейшего манипулятора, способного добраться в трубе до штифта и устранить аварию.

Минуты через три штурман внешне спокойно доложил:

– На данной орбите можем продержаться один час сорок три минуты.

Темур снял кепи и положил рядом с компьютером. Взъерошил шелковистую волну чёрных волос. Бахтинур вскочил:

– Значит, если мы не запустим реактор, через полтора часа полетим к Юпитеру и сгорим!

– Успокойся и продолжай работу, – предложил командир. – Штурман, запросите, есть ли на Ганимеде буксир, способный снять нас с этой орбиты и довести до Ганимеда?

Бахтинур смотрел перед собой, ожидая ответа на запрос.

– Командир, – доложил Ильяс-ака.– Ответ получен. Во-первых, буксир с Ганимеда долетит до нас не раньше двадцати пяти дней. Во-вторых, масса нашего корабля, даже с учётом антиграва, слишком велика для буксирного корабля, он «Беруни» с орбиты не стянет, сил не хватит.

В рубке раздались позывные. На мониторе появилось изображение космического корабля с японским флагом, потом серьёзное лицо его командира.

– У нас была авария, похожая на вашу. Мы изготовили манипулятор и устранили неисправность. Я высылаю вам чертежи машинки, но сделайте перерасчёт в соответствии с диаметром вашего оборудования.

Манипулятор представлял собой конус с мягкими насадками, который, вращаясь, передвигался по трубе. Мягкие насадки непременно должны были задвинуть деталь в паз.

Темур горячо поблагодарил японца и подтвердил приём чертежей.

– Пересчитайте манипулятор, бортинженер, – попросил Темур, а сам запросил у механической мастерской время изготовления машинки на трёхмерном принтере. Полученный результат обрадовал: изготовить мини-робот, способный проникнуть в трубу и поставить штифт на место, можно было за час.

– Еще раз тщательно просмотри чертежи, Бахтинур, и дай задание механической мастерской начать изготовление манипулятора. Машинку в отсек отнесу я. Если я не вернусь, корабль на Ганимед доведёт штурман Ильяс Рузиев.

– Командир, что вы такое говорите! – возмутился Ильяс-ака.

– Повторяю и ввожу приказ в компьютер, если я не вернусь из отсека, корабль до Ганимеда и обратно до Луны поведет штурман. Бортинженер, отправьте запрос на космические корабли в пределах получаса лёту. Могут ли они помочь в данной внештатной ситуации: чертежи, предложения, буксировка с орбиты. Ждём любых предложений, даже парадоксальных или абсурдных.

Ответов на запросы сначала приходило много, но все предложения, кроме конуса, были неприемлемы. Потом экран опустел, будто космос вымер. Механическая мастерская начала изготовление манипулятора. Оставалось ждать. Время каждый коротал по-разному – Бахтинур рассматривал экраны компьютера, потирая обручальное кольцо с монограммой, командир и штурман продолжили приводить рубку в порядок. Привинтили на место столик, встряхнули и расстелили одеяла, прилепив липучками к полу, разложили по контейнерам диски, закрепили на полках книги.

Искорёженный базилик Ильяс-ака привычной рукой дехканина очистил от повреждённых листьев и корешков, поместил в вазон, заполнил собранной землицей. Полил, вздыхая, прохладной водой. Осколки разбитой посуды выбросили в утилизатор, пол по-старинке подмели, чтобы не включать пылесос – экономили энергию.

Наконец, даже раньше срока, мехмастерская дала сигнал о готовности манипулятора. Ильяс-ака сходил за ним, поставил на стол и распаковал. Вместо конусов, снабженных насадками, навигаторы увидели венерианский танк. Ильяс-ака в недоумении дал на пульте команду к началу движения, танк, урча, сделал круг по столу, затормозил, издал грозный рык; вдруг его детали стали вращаться, передвигаться относительно друг друга и трансформировались в модель первого советского спутника, которая поднялась к потолку, и быстро устремилась к биоэкрану. Темур успел вскочить и перехватить шар то того, как «спутник» повредил компьютер. Шар в руке командира все же рвался в полёт, и Темуру немалого труда стоило удерживать его. Он выдернул у Ильяса-ака пульт и выключил его. Спутник затих и печально сложил свои четыре антенны.

– Что это такое? – в ужасе спросил Ильяс-ака, рассматривая странный механизм.

– Трансформер, – улыбнулся Темур, проверяя команды компьютера бортинженера.

– А нам был нужен конус или вот эта штука? – развёл руками Ильяс-ака.

– Нам был нужен конус. Трансформер Бахтинур изобрёл для сына. Он случайно дал команду на его изготовление, – ответил командир.

Бахтинур обхватил голову руками и зажмурил глаза.

– Темур, а у нас хватит времени на изготовление конуса? – тихо спросил Ильяс-ака.

– Нет, не хватит. Нужно ещё полтора часа, у нас их нет.

Ильяс-ака через столик гневно посмотрел на Бахтинура:

– Я не могу понять, у тебя, ишак, мозги есть или нет? Ведь так просто дать команду смастерить конус по готовым чертежам, а он произвёл трансформер! Что делать теперь? Где искать спасения? Перед тем, как мы сгинем, я тебя, недоумок, убью своими руками!

– Ильяс-ака, почём дыни продаёте? – вдруг спросил Темур

Штурман, с ненавистью смотревший на Бахтинура, опешил.

– Хочу дыни купить, – ухмыльнулся Темур.

Космический волк засмеялся. Действительно, между полётами в космос он выращивал на своей учкурганской бахче отменные дыни, и ему было приятно, что командир знал о его дехканском труде.

– Оби-новвот пятнадцать сумов, шакар-палак – тридцать. Только для вас такие низкие цены. Мои дыни лучшие в республике, на всех выставках первые места забирают, – показывал Ильяс-ака на несуществующие дыни.

– Ками йёкми? Нельзя цену сбавить? – возразил Темур. – Если дадите дешевле, я пять штук возьму.

И пошёл между ними торг, будто они не на гибнущем корабле находились, а на живом, весёлом наманганском базаре.

– А я знаю, почему ваши дыни лучшие. Вы их антигравом краденым опрыскиваете, вот они и вымахивают в полцентнера, – погрозил пальцем командир штурману.

– Вот умник, догадался! Но не краденным, а сэкономленным, – засмеялся Ильяс-ака.

– Крыса! – Темур, хлопнул себя по лбу.

– Кто? – отозвался Бахтинур.

– Поймаем в трюме крысу, пустим в трубу, она своим туловищем задвинет деталь. Есть в трюме крысы, Ильяс-ака?

– Как не быть. Живут и здравствуют, даже невесомости не боятся. Только как её поймаешь при таком освещении, там даже бегемота не видно.

– Где гарантия, что крыса побежит в нужном направлении? – угрюмо спросил Бахтинур.

– Конечно, крыса – нулевой вариант, – дружелюбно улыбнулся Темур. – Начнет метаться в трубе, вообще всю систему испортит. Я вас развеселить хотел, пошутил.

– Ты хоть понимаешь, что происходит, – вскочил Бахтинур. – Корабль гибнет! Посмотри на экран, мы уже отклонились от курса! Юп тащит нас к себе на рога, а ты шутишь. Может тебе всё равно – а я жить хочу. У меня двое детей – твои племянники, если ты помнишь! Твоя обязанность – спасти корабль, спасти нас! Придумай что-нибудь. В училище на любую аварийную ситуацию ты больше всех вариантов спасения набирал, а реально ничего придумать не можешь! Вот твоя истинная цена!

– Командир причём? Кто всю кашу заварил?! – сжав кулаки, двинулся на Бахтинура штурман, потерявший терпение, но на экране командира вспыхнул позывной. Инопланетный космический корабль, барражировавший совсем недалеко, предлагал «Беруни» открыть ангар и принять спасателей.

На экране они увидели странной конструкции летательный объект, вспыхивающий изредка сиреневыми огнями по бортам. Больше всего удивляло другое – радары показывали небольшое расстояние до корабля, но сам корабль был маленьким, по любым меркам похож больше на космокатер.

От взлётной платформы объекта отделилась миниатюрная лодка и устремилась к «Беруни».

Темур с недоверием и удивлением разглядывал картину. Ильяс-ака увеличил изображение и охнул:

– Значит, Рустам мне правду рассказывал, но я не поверил. Посмотрите: задняя левая дюза корабля приварена. По космосу о них байки гуляют, да редко кто видел. А они вот какие. Принимайте гостей, командир. Откройте ангар для лодки. Я побегу, принесу их.

Он схватил коробку и выбежал.

С экрана надвинулось изображение человека с правильными чертами лица. У него были огромные карие глаза и светлые волосы. Жесткий голос переводчика прозвучал по-узбекски:

– Сейчас к вам прибудут спасатели. Приготовьте скафандр для того, кто внесёт спасателя в отсек.

Темур открыл хранилище и приготовил три скафандра.

Вскоре вернулся Ильяс-ака, бережно прижимая к груди коробку. Он открыл её, и на столе оказались семеро крошечных людей высотой сантиметров по тридцать в разноцветных скафандрах. Крошки сделали знак космического приветствия, трое землян ответили тем же. Человечек в зелёном скафандре достал маленький сканер-переводчик и сказал:

– Один из вас наденет скафандр и пронесёт вот этого спасателя в отсек перед реактором, откроет клапан, пустит его в трубу и выбежит из отсека. Спасатель устранит неисправность.

Человечек в белом скафандре выступил вперед и поднял руку:

– Мне выпала честь помочь космическим братьям.

– Бахтинур, – приказал Темур, – надевай скафандр, ты понесешь спасателя.

– Да вы понимаете, что делаете? Какой ценой вы себя спасаете? – закричал Бахтинур. – Он же вмиг сгорит там, сгорит непременно!

Маленький космонавт в зелёном произнёс:

– Мы понимаем ваши чувства. Но мы спасатели и знаем, на что идём.

Подошла очередь нашего товарища, и он готов выполнить свою работу. Не мешайте ему, у нас мало времени.

– Ненавижу вас всех! – кричал Бахтинур. – И больших и маленьких. Кровопийцы. Пусть сгорит наш проклятый корабль, я не дам малыша в обиду!

Космонавты-гости посовещались, отключив переводчик. Потом их командир предложил:

– Уважаемый бортинженер. Сейчас на нас легкие скафандры, которые обеспечивают привычный для нас состав атмосферы. Пожалуйста, доставьте из ангара нашему товарищу тяжёлый защитный скафандр, тогда он сможет выбраться из клапана. Мы позвоним экипажу лодки, чтобы передали вам скафандр повышенной прочности.

Бахтинур бросился из рубки к ангару по коридорам и переходам. Он бежал, задыхаясь от возмущения и усталости, и наконец, прибежав в ангар, увидел чудо: на стойках стояла крошечная космическая лодка метра в полтора длиной.

Под лодкой лежал блестящий скафандр, напоминающий оперенье золотой птицы. Бахтинур схватил его и помчался назад. В одном из коридоров он увидел маленьких космонавтов, бегущих навстречу. Их было только шесть. Бахтинур остановился, они перескочили через порог коридора, и дверь за ними герметично закрылась. В тот же миг корабль дрогнул, и лампионы залили коридор ярким ровным светом.

Бахтинур кинулся вперёд – другая дверь задвинулась перед его носом, и он оказался в ловушке. Бортинженер приник к иллюминатору: маленькая лодка мчалась к своему кораблю, влетела в открывшийся ангар инопланетного корабля, который мгновенно включил дюзы на полную мощность и улетел, даже не мигнув принятыми в космонавигации приветственными сочетаниями огней на прощанье.

В коридоре из динамика раздался голос командира:

– Бортинженер, корабль начинает ускорение, займите место в седьмой антигравитационной камере.

Бахтинур с ненавистью взглянул в видеокамеру:

– Губитель! Лучше помру, чем когда-нибудь снова полечу с тобой.

Бортинженер хотел сказать командиру ещё много обидных слов, но сила тяжести бросила его на пол, он с трудом вполз на четвереньках в камеру, взгромоздился в кресло и обрёл способность думать. Скафандр маленького космонавта Бахтинур всё ещё держал в руке, и когда рассмотрел его, то понял, что это облачение никого не защитило бы. Не было ни шлема, ни баллонов – скорее всего Бахтинуру подсунули обычный комбинезон. Его обманули! Отослали с глаз долой, и за спиной большие и маленькие безжалостно принесли в жертву крошечного космонавта. Бахтинур им этого никогда не простит!

Бахтинур заплакал, поднеся к лицу комбинезон малыша, от одёжки пахло вполне земным запахом травы и птичьего пера. Выплакавшись, заснул от горя и переживаний.

Ильяс-ака, теряя сознание от боли в обожженной руке, ввалился в рубку. Опаленный рукав скафандра дымился и вонял горелым целлофаном, от прилипшего в криокамере к плечам сухого льда исходил химический пар. Из шлема на командира смотрело синее лицо с налитыми кровью глазами. Темур, оторвался от пульта управления, бросился к штурману, снял с него шлем, стал обильно поливать руку живой водой.

Сожженные мускулы, прикипевшие к пластику скафандра, на глазах нарастали, отделялись от пластика, боль прошла. Ильяс-ака взял флакон, махнул Темуру рукой – «иди к компьютеру». Смочил лицо жидкостью. Стоял, тревожно глядя на экран, а когда убедился, что корабль благополучно совершил разворот и устремился по оптимальной орбите к Ганимеду, устало, но облегченно вздохнул.

С трудом поднимая тяжелые подошвы, прошел в каюту перед рубкой, там Темур помог ему окончательно отделаться от испорченного скафандра. Они затолкали его в утилизатор и вернулись в командный отсек. Ильяс-ака сел в своё кресло:

– Слава Аллаху, спас Всевышний корабль от гибели!

Но, присмотревшись к Темуру, увидел на его лице совсем не свойственное командиру выражение растерянности и скорби.

– Что с вами, командир?

– Никогда не думал, что доживу до такого дня. Сегодня я оказался виновником гибели человека.

– Кто погиб-то?

Темур нажал клавишу, и на экране появилось изображение трубы, снятое в рентгеновских лучах. Видно было, как человек в белом скафандре перешагнул через край клапана и побежал вперёд. Он спешил: дорога каждая секунда. Наконец он добежал до штифта, сверился с пейджером, но на всякий случай прошёл вперед и заглянул за поворот – всё ли там в порядке. Убедившись, что ошибки нет, человек вернулся, надавил на штифт руками – деталь заклинило. На чистом лице человека появилось выражение досады и беспокойства. Тогда он изо всех сил надавил на штифт плечом – деталь поддалась…

– Всё, – сломанным голосом прошептал Тимур. – Одна минута три секунды – и конец. Он ни разу не подумал о себе. А я даже имени его не спросил.

Командир встал и поклонился штурману:

– Если бы не вы, мы бы погибли. Спасибо за то, что отнесли малыша в реактор.

Ильяс-ака вспомнил, что закрыв маленького навигатора крышкой клапана, он, мгновенно забыв о нём, понёсся к выходу из пылающего отсека. Потом в страхе пробирался по лабиринтам холодильной установки. Воздуха в баллончике не хватило, в глазах потемнело, и пока он плёлся к рубке, тысячу раз проклял день и час, когда напросился из-за денег в этот рейс. Ему стало так стыдно за себя перед погибшим малышом и перед Тимуром, стоящим перед ним в поклоне, что он замахал руками:

– Не говори ничего. Не благодари.

– А вы что-то о них знали, Ильяс-ака?

– Мне Рустам рассказал. Он на «Ташкенте» за Юпитером Ганимед догонял, вдруг сигнал бедствия получил. Обнаружил малышей. На корабле у них беда – заднюю левую дюзу сорвало. Рустам тогда дежурил – один был в рубке. Он их катером в ремонтный зал прибуксировал. Многим из них было совсем плохо потому, что газообменники работали слабо, атмосферное давление во время взрыва упало. Тот человек, светловолосый, их командир, с которым ты говорил, уже еле дышал, но нашёл силы сказать Рустаму, что и как делать. Рустам составил нужное им сочетание газов и восстановил давление, малышня ожила. Потом Рустам работал под командой маленького, трое суток не спал, за два корабля отвечал, измотался. Наконец роботы приварили дюзу, всё восстановили, и малыши улетели.

– Чем отблагодарили Рустама?

– Ничем. Даже спасибо не сказали.

– Не может быть! Он им не обязан!

– Рустам тоже сначала обиделся. А потом, когда понял в чём дело, был счастлив. У них на планете не так, как у нас. Они не могут жить друг без друга, и каждый думает больше о других, чем о себе. Для них помогать и даже отдать жизнь за другого – естественно. Потому и эволюция у них быстрее идёт. Ведь их планета далеко – в нескольких парсеках, а они без страха в нашей системе ошиваются. Значит, ничего не боятся. Главное для них – любовь. Они думали, что и Рустам такой.

– Дядя Ильяс, хорошо, что вы мне рассказали это. Вроде немного отлегло от сердца, но всё равно саднит. Получается, что они расплатились с нами за помощь Рустама.

– Не получается. Даже если бы им никто из нас раньше не помог, ничего бы не изменилось. Для них нет вопроса, спасать или убежать. Это мы бы подумали, глядишь, и отказались бы помочь, смылись.

– Но вы же, Ильяс-ака не смылись. Тоже жизнью рисковали.

– Я здоровьем рисковал, не жизнью. Жизни малыш лишился. Кстати, где Бахтинур?

– Спит в седьмой камере. Почивают они.

Темур включил монитор, на котором предстал безмятежно спящий Бахтинур. Штурман разразился нехорошими словами. Когда словарный запас иссяк, он спросил:

– Почему ты его не выкинешь? Это же опасный человек.

Тимур, холодно глядя в глаза штурману, ответил:

– Степень опасности Бахтинура – 87 процентов. Потому и не выкидываю, что опасен. Права не имею.

– Не понял. Я бы избавился от него, близко бы не подходил. А ты Бахтинура терпишь, всегда с ним ровен и спокоен.

– Когда мы учились на втором курсе, моя сестрёнка увидела его и влюбилась. Мы отговаривали её, но она вышла за него замуж. С тех я и Бахтинур связаны, потому что я хочу, чтобы сестра была счастлива. После их свадьбы мне пришлось ещё в училище контролировать каждый шаг Бахтинура, и я был поражён его безответственностью. Самые опасные люди те, кто учится на четвёрку. Это те, кому преподаватели корректируют ошибки, итог получается вроде бы неплохой, но, в конечном счете, если такой специалист имеет отношение к технике, он непременно приводит систему к катастрофе. Бахтинур всегда учился на «четыре».

– Но ведь ты летаешь с ним уже пять лет. Его послужной список безупречен!

–Моего бортинженера нельзя увольнять. Тогда он устроится на другой корабль или, как принято, станет диспетчером в космопорту и непременно наделает беды. Бахтинур не может даже благополучно пообедать: или морщится, или давится. Я думал, что он должен находиться на этом корабле под моим присмотром, так как я не желаю зла другим. Поэтому его компьютер я настроил так, что он не связан ни с одной системой корабля и показывает Бахтинуру ложную благополучную информацию. Бахтинур ничем не управляет, он пассажир, получающий плату за полёты. Я за него делаю работу бортинженера на своём компе. Поэтому мой бортинженер на хорошем счету.

– Командир, сколько летаю, первый раз такое вижу!

– Бахтинур мне необходим. При нём я всегда настороже, что увеличивает мою бдительность в три, в четыре раза. Но сегодня произошла осечка. Когда я распутывал ваши одеяла, вы задели ногой клемму на стене и соединили компьютер Бахтинура с мастерской. Он успел дать команду на изготовление аппарата чуть раньше, чем это сделал я, и мы получили трансформер, а не конус.

– А мою надёжность на сколько процентов оцениваешь?

– На двести, – серьезно ответил Темур.

– Потому, что я не ценю жизнь членов экипажа и готов спасти корабль любой ценой? Потому что я забыл, что маленький сгорел, да? – заволновался штурман. – Шайтан! А мой компьютер ты тоже отключил? Может, и я пассажир? Сам-то ты на сколько тянешь?

– Ваш компьютер я не отключал, успокойтесь. А себя я оцениваю в

ноль. Я не должен был соглашаться на новое топливо – это одна ошибка. Я должен был понять, что задев ногой клемму, Вы подключили компьютер Бахтинура к мастерской – это вторая оплошность. И третья, самая главная – никто не может предвидеть, что натворит тридцатилетний безответственный мужчина. Я понял, что не в силах постоянно исправлять ошибки Бахтинура. Я должен был предусмотреть все случайности и не допустить катастрофы. Тогда бы малыш не погиб. Отсюда, от моих неверных решений, вся беда.

– Извини, начальник, но ты много на себя берёшь. Не делает ошибок только Всевышний. У малыша, значит, судьба такая. Не думаю, что он жалеет о своей жертве. Вернёмся на Землю, иксон сделаем за упокой души. А «87%» устроим преподавателем в какое-нибудь училище, и дело с концом. Он всё равно так перепугался, что никогда больше в космос не пойдёт. Но как мы выпутаемся? Во-первых, если контролёры увидят, кто ликвидировал аварию на нашем корабле, они объявят поиск корабля малышей. К чему это приведёт, ты знаешь. Во-вторых, Бахтинур рот на замке держать не станет.

– Ильяс-ака, – серьёзно сказал Темур. – Проверьте данные компьютеров и найдите в них информацию о малышах.

Штурман сел за компьютеры, просмотрел все данные, но нигде о малышах ничего не было. Выходило так, что он отнёс в отсек конус, а не живого маленького космонавта. Всё совпадало по времени, по месту – комар носа не подточил бы.

– Не удивляйтесь, дядя Ильяс, – объяснил Темур.– В своё время и вы

так делали: манипулировали информацией, но на старых, ручных, компьютерах.

– Но в синэнергетике информацию изменить невозможно!

– Дядя Ильяс, новые компьютеры близки к интеллекту, они построены на энергии мысли. Значит, достаточно сосредоточить мысль с нужной мощью, и компьютер – твой слуга.

Нехороший холодок поплыл по спине штурмана. Тут дверь в рубку открылась, и восемьдесят семь процентов опасности объявились во всей обаятельной красе.

– Темур, – с места в карьер помчалась светлая мысль бортинженера. – Давай, развернём корабль и догоним карапузов. Они далеко улететь не могли, за час поймаем. На Земле продавать будем по одному…

Темур жестом остановил разгневанного штурмана.

– Что это у тебя? – спросил командир, забирая у Бахтинура «скафандр» маленького навигатора.

– Комбинезон карапуза. На одежду Артура, мужа Барби, похож.

– Ошибаешься. Это доспехи короля Артура, рыцаря без страха и упрёка. Теперь я знаю, как звали нашего спасителя. А про погоню за малышами забудь. И про малышей тоже.

– Ты про каких малышей говоришь? А, соскучился по моим детям, дядюшка? – ласково спросил Бахтинур.

– Скучаю по маме, отцу, сестрёнке, по твоим детям – моим племяшкам, по Земле. Ладно, отдохнул, садись на рабочее место, проверь системы корабля, – приказал Темур.

Ильяс-ака прошёл на своё место, и устало вздохнув, сел перед вазоном с рейханом. Но посмотрел на Темура и улыбнулся: в жизнь вошло новое поколение, невиданное ранее, с небывалыми способностями, с мощной волей и сильной душой. И старый навигатор уже не стал ругать тот день и час, когда напросился в этот рейс.

+3
252
10:53
Узбекский космос, да… Такого я еще не читала…
20:59
+4
Уфф… Уважаемый автор. Буквально пара советов на будущее. Во первых, постарайтесь избегать таких знакомить читателя с вашим повествование посредством лекций, так как это ужасно скучно. Во вторых, желательно понимать хотя бы примитивные азы в тех областях, о которых вы пишете. Ганнимед — это спутник, а не планета. Затормозить в космосе просто от того, что компьютер выключил двигатели — нельзя, т.к.скорость сохраняется. Даже если бы корабль каким то образом экстренно затормозил, то переход с субсветовой скорости до остановки за секунды превратил бы всех людей на борту в жидкий кисель. Нет, эластичные ремни безопасности бы не помогли… охх… Покупка членами экипажа регулярного коммерческого транспортника топлива для полета — это просто невозможная ситуация. Вы представляете, чтобы пилот аэробуса бегал в аэропорту, покупая авиационный керосин (ещё и «левый» к тому же). Этим занимаются совершенно другие люди, как и установкой на судно любой нештатной аппаратуры. Сегодня авиакомпании прекращают полеты некоторых моделей самолетов даже при подозрении на возможную неисправность, а у вас два пассажирских корабля, которых объединяет ни много ни мало факт того, что они летали на одинаковом экспериментальном топливе, сгинули черти куда, и всем плевать. Даже топливо никто не запретил продавать. Господи Иисусе, да как вообще можно продавать экспериментальное топливо, если все двигатели разрабатываются под определенный конкретный тип топлива? Любой новый вид должен проходить сертификацию. И какими рукожопами нужно быть, чтобы не заметить изменение свойств топлива при эксперименте на субсветовых скоростях, когда ты планируешь продавать его кораблям, летающим на таких скоростях?? Ааарх, о чем я вообще говорю?
Пока у вас тут история про трех водителей туристического автобуса, который заглох из за того, что в него залили разбавленный ослиной мочой «экспериментальный» бензин. И как они чинят полетевший инжектор. Элементы фантастики достигаются заменой слов «автобус» на «звездолет», «водитель» на «пилот» и т.д.
Чайники у них там расплющились при торможении… штурман в одеялах запутался… дыни они там выращивают… я просто рыдал
Загрузка...
Запишитесь на дуэль!