Ольга Силаева №1

Паршивая овца

Паршивая овца
Работа №73

Таверна «Довольный граф», стоящая у Главного тракта перед самым въездом в деревню Приграничная, что в нескольких днях езды от столицы, до вчерашнего дня была мне известна только со слов конюха Яныша, начавшего служить в моей семье задолго до нынешнего времени. В молодости рьяный путешественник и повеса Яныш часто бывал в этих местах, поэтому очень любил рассказывать, насколько примечательные люди посещали это известное на всю округу заведение, что было неудивительно, учитывая его расположение.

К тому же, будь это место менее популярным – меня бы здесь не было. Да и тот факт, что в седле я провела почти две недели, заставлял всерьез задуматься об отдыхе, хотя он и не был самоцелью.

Место же оказалось именно таким, каким Яныш его описывал.

Хозяина заведения – большого рыжеусого человека с приятным громким голосом и раскатистым смехом – звали Эдгар. Именно ему и его супруге много лет назад пришло в голову построить таверну у самого тракта. В то время это казалось всем пустой тратой денег и сил, ведь крохотная тогда деревушка стояла у самой границы, куда под страхом смерти мало кто совался. Зато теперь, когда границы Арассии переместились дальше на восток, а ее столицу перенесли в Росву, Приграничная стала едва ли не самым посещаемым местом. Это и превратило Эдгара в самого уважаемого жителя этой деревни, известного всем тем, кто хотя бы раз проезжал главным теперь трактом в столицу или из нее.

Особенно завистливые земляки Эдгара говорили, что он заложил душу, чтобы все так сложилось. Менее завистливые жалели, что сами в свое время не додумались до этого. А все остальные просто радовались тому, что благодать не обошла их деревню стороной.

Так или иначе, известность обязывала содержать увеселительное заведение в должном состоянии. Цветов на столах, конечно, не было, но в целом обстановка радовала порядком, и даже устойчивый запах разнообразных настоек, пива и вина, смешавшийся с ароматом вкусной пищи, не портил хорошего впечатления. Зима только-только закончилась, и холода еще давали о себе знать, а кому из путешественников не хочется остановиться в каком-нибудь уютном месте, где можно согреться, выпить и вкусно поесть?

Однако «Довольный граф» славился не только гостеприимной атмосферой, хорошей едой, разнообразной выпивкой и колоритной компанией. Очень скоро жительницы Приграничной поняли, что торговля собой может и будет приносить гораздо больше денег, нежели скотоводство или земледелие. Конечно, до славы столичного Дома Удовольствий этому местечку было далеко, но это ничуть не преуменьшало его прибыльности и значимости.

Герцогиня ри Марколли, выходя из себя, не раз зарекалась, что продаст меня в одно из таких заведений, где, по ее словам, мне самое место.

Вот и в этот вечер молоденькие прелестницы в ярких и очень откровенных нарядах танцевали на радость собравшихся в просторном зале таверны мужчин, среди которых было немало местных жителей. Но были и другие.

Одним из первых я заметила молодого менестреля, сидящего через стол от меня. Причем заметила как раз благодаря куртизанкам, то и дело пытавшимся завладеть вниманием странствующего темноволосого красавца. Он же, вопреки их и моим ожиданиям, никак на их попытки и стремления не реагировал, так что, очень скоро они обратили свои взоры на более обеспеченных, хоть и менее привлекательных кавалеров.

Мужчина перебирал струнами скорее для себя, чем для присутствующих, и тихонько что-то напевал. Как и я, он сидел на месте, на котором его могли заметить далеко не все, но с которого он мог видеть абсолютно всех и каждого, кто входил и выходил из заведения. Однако задумываться о том, чем было вызвано такое его решение, мне было незачем. К тому же примечательным было не столько его расположение, сколько кинжал, хранящийся в ножнах на его ноге, который говорил о том, что этот человек может управляться не только с гитарой.

Еще здесь были несколько молодых людей, судя по одежде принадлежащих к знатным родам Арассии, но я не узнавала их гербов. Впрочем, я никогда и не пыталась их запомнить, ведь в последнее время к знати все чаще относили тех, кто сумел выслужиться перед королем, а таких оказывалось до безобразия много. Молодые люди много пили, что вскоре грозило стать причиной далеко не маленькой потасовки.

Или нет.

Я отпила немного ароматного травяного чая из огромной кружки, которую медленно вращала в руках все это время. Судя по стряпне, это заведение не зря носило красноречивое название «Довольный граф», хотя люди здесь встречались самые разнообразные. За один только день, который я провела здесь, наслаждаясь одиночеством и отсутствием лишнего внимания к своей персоне, я успела увидеть и рыбаков, и охотников, и торговцев всевозможными товарами, и азартных игроков, и обычных жуликов, и профессиональных карманников, и графов с герцогами самых разнообразных сортов видов. Ну и, конечно же, заурядных пьяниц и болтунов, на все готовых ради того, чтобы выпить и поболтать в какой-нибудь компании, повествуя о том, что было и чего не было. Завтра утром, когда я покину это место, именно их бескостные языки доделают то, что я начала.

Судя по словам молодого служки, помогавшего хозяину таверны по хозяйству, те, кого я ждала целый день, вместо того, чтобы продолжать путь в столицу, к утру как раз прибудут сюда. Это уменьшало количество имеющегося у меня в запасе времени, но было как нельзя кстати.

За окном уже стемнело, и менестрель поднялся из-за стола, чтобы поблагодарить хозяина за вкусный ужин и направиться к лестнице. Да и вообще народу в зале поубавилось. Я же заранее выспалась, готовясь к предстоящему, поэтому подниматься в комнату пока не стала и просто сидела на своем месте.

Прошло достаточно времени, так что пора было обратить на себя внимание. Совсем не случайное столкновение с проходящим мимо повесой, выглядело вполне невинно, хоть и наделало много шума. Пожалуй, он бы даже полез в драку, если бы с моей головы как бы невзначай не спал капюшон.

В плаще с надвинутым на глаза капюшоном меня легко принимали за какого-нибудь юнца. Без него же скрыть от посторонних глаз, что перед ними молодая девушка, по всему видно путешествующая в одиночестве – что просто неслыханно! – было невозможно.

Судя по шепотку, пробежавшему по столам, удивленным взглядам подвыпивших мужчин и прелестниц, все удалось наилучшим образом.

Еще бы.

Не заметить меня, когда вокруг в основном мужчины, причем не самые трезвые, смог бы разве что слепой. Теперь о присутствии в подобном заведении молодой девушки с претензией на красоту знал не только его хозяин, тактично сохранивший все в тайне. И мысль о том, что делает девчонка одна в столь злачном месте, будет будоражить умы едва ли не самых важных участников предстоящего действа. А то, как испуганно я набросила капюшон на голову и побежала в комнату, заставит всех сделать вполне логичный и предсказуемый вывод – девчонка скрывается.

Удобно в свои двадцать лет выглядеть на семнадцать. Именно такому возрасту, кажется, приписывается крайнее безрассудство.

Я поднялась с места, с трудом подавив улыбку, взяла плащ и, бросив на стол золотой, медленно направилась к лестнице, провожаемая множеством глаз. Теперь дело оставалось за малым.

Плащ оказался на полу в снятой мной комнате, а сама я стояла у соседней двери, в которую только что негромко, но настойчиво постучала. Темноволосый красавец широко открыл ее, застыв с удивлением и смущенной улыбкой на лице, ожидая, что я скажу, зачем пришла. Придумывать речь было некогда, поэтому я шагнула вперед, обхватив его шею руками, и поцеловала его в губы.

По правде сказать, я мало понимала в том, что делала, но он легким движением захлопнул дверь за моей спиной и также легко подхватил меня на руки, так что начинать беспокоиться о том, что он может меня просто-напросто выгнать, было уже поздно.

Его руки и губы были умелыми и ласковыми, и не знаю, почему, но я совершенно не испытывала смущения от своей наготы, когда он сбросил с меня платье и белье. Возможно, дело было в поставленной цели, для достижения которой я избрала столь крайнее средство, или мне было все равно, что подумает обо мне незнакомец, а скорее – и то, и другое. Так или иначе, первые лучи солнца замаячили за окном как раз тогда, когда он, тяжело дыша, опустился на постель рядом со мной, нежно меня обняв.

Я смотрела, как по стеклу, жалобно жужжа, ползает слишком рано проснувшаяся муха, и думала о том, насколько все было бы проще, будь я насекомым. Вот только быть насекомым мне совсем не хотелось.

- Тебе было хорошо? – похоже, он даже не понял, что лишил меня невинности.

Забавно.

Я коротко кивнула, подавив смешок, чтобы не испортить настроение тому, чья роль еще до конца не сыграна.

Новые ощущения не вызывали никаких эмоций. Я не испытала ни боли, ни особого удовольствия, и теперь просто ждала, а за окном как раз послышался долгожданный топот копыт.

Сейчас все и закончится.

Громкие шаги в коридоре послышались даже раньше, чем я ожидала. Предусмотрительно оставленная открытой дверь моей комнаты заставила герцогиню, чье визжание я бы узнала, даже будучи за десятью такими дверьми, поднять такой вопль, что едва задремавший менестрель проснулся. Как, наверняка, и все остальные постояльцы.

- Где она?! Вы сказали, что это – та комната!

- Ее.. л.. лошадь в.. в.. стойле, а вещи в.. в.. комнате, гос.. пожа. – похоже, хозяин «Графа» Эдгар нервничал. Серьезно нервничал.

Ну, еще бы. Вид истерично визжащей госпожи ри Марколли кого угодно введет в ступор.

- Обыскать комнаты!

Я услышала, как с грохотом и треском открываются двери соседних комнат и кричат те, кто за этими дверями мирно отдыхал до прихода незваных гостей. Начальник личной охраны герцогини был слишком предсказуем в своих выводах и методах, как и сама герцогиня, впрочем. Но ведь именно это и было мне на руку.

Менестрель выругался, быстро вскочив с кровати, с невероятной скоростью надел штаны и схватился за кинжал, встав между мной и дверью, которая грозила вот-вот открыться. Он ничего обо мне не знал и явно не понимал, что происходит, но решил защищать меня ценой собственной жизни.

Я улыбнулась такому его поведению. Дверь с грохотом ударилась о стену, открыв нашему взору взъерошенного и порядком вспотевшего в процессе выбивания дверей главу личной охраны госпожи ри Марколли Одноглазого Дангара, за спиной которого толпились люди.

Крик герцогини наверняка разбудил тех, кто не проснулся с первого раза. Она влетела в комнату вместе с тем, кого звала моим женихом и растерявшимся Дангаром, переводящим взгляд с меня на мужчину, стоящего между нами.

- Кто вы такие? – спросил мой защитник. – И какого лешего вам здесь понадобилось?

Достопочтенный Эдгар вжался в стену, готовый провалиться сквозь землю. Вряд ли когда-либо в его заведении кто-то смел грубить ТАКИМ гостям.

- Выбирай выражения, когда говоришь с герцогиней ри Марколли! – вытерший пот с лица Дангар сделал шаг вперед, но вновь остановился, не желая нарываться на необходимость отстаивать честь своей госпожи ценой собственной жизни. – Мы приехали сюда за ее дочерью и невестой этого человека.

Дангар указал на Люмье, изо всех сил старавшегося не опускать глаз под пристальным оценивающим взглядом менестреля, пока герцогиня судорожно соображала, как изменить выходящую из-под контроля ситуацию.

- Тогда почему я разговариваю не с ним, а с его прислугой? – таких слов от защищавшего меня мужчины не ожидала даже я, но удар попал точно в цель – Дангар побагровел от ярости, тогда как Люмье от стыда давился собственным дыханием.

- Этот человек ее похитил! – возопила госпожа ри Марколли, чье слово всегда было весомее слов этих двоих.

Я знала, для кого был этот ее спектакль. Для тех же, для кого его изначально задумала я – тех, кто толпился сейчас за дверью, желая знать из-за чего весь сыр-бор.

Если бы Дангар додумался закрыть дверь или хотя бы не называть имен и родственных связей, толпящимся в коридоре зрителям пришлось бы только догадываться, кто здесь был, и что здесь произошло. Теперь же все было слишком очевидно, и достопочтенная госпожа попыталась выставить меня жертвой похищения.

- Меня никто не похищал! – громко и как можно нахальнее возразила я, вставая с постели и укутываясь в простыню, на которой остался небольшой красный след моего деяния, вызвавший негодующие возгласы у всех зрителей. – Я сама пришла к этому человеку.

Судя по выражению лица менестреля, он, наконец, понял, что провел ночь с девственницей, которая прекрасно понимала, что делает и к чему это приведет.

Впрочем, его удивление быстро сменилось серьезностью, и он только еще сильнее сжал кинжал в руке, готовый преподать урок любому, кто посмеет приблизиться ко мне. Но если бы глазами можно было убить, то от взглядов герцогини, моего «жениха» и Дангара, и я, и он должны были бы превратиться в пыль.

Все удалось.

Будь здесь только эти трое – они бы, не задумываясь, замяли мой «проступок», но при таком количестве свидетелей это было невозможно. Уже к вечеру вся округа будет знать о том, что дочь герцога ре Марко «наставила рога» жениху за неделю до свадьбы, причем сделала это с человеком, которого не знала и никогда раньше не видела. А через неделю слухи доползут и до столицы. Меня не волновало, о чем судачат знакомые или незнакомые мне люди, а вот тех, кто примчался сюда по мою душу, это волновало даже больше, чем богатство и влияние.

Герцогиня до хруста сжала кулаки, сверля меня яростным взглядом – больше ломать комедию не имело смысла.

- Мерзавка! – наконец не выдержала она. – Я лишаю тебя права называться дочерью Великого герцога! Теперь ты никто! С этого момента ты до самой своей смерти отлучена от семьи, без права на какие-либо привилегии и возможности оспорить мое слово! Ты никто, слышишь?! Никто!

В какой-то момент, мне даже показалось, что она ударит меня, но между нами стоял мой защитник, от приближения к которому Дангар предусмотрительно удерживал свою госпожу.

- Я убью тебя, мерзавка! Своими руками убью! – ри Марколли тряслась от ярости, ломая руки и сверля меня горящими ненавистью глазами.

Дангар и мой, с позволения сказать, жених стояли рядом с ней, готовые предотвратить ее неподобающее поведение, если она вдруг вознамерится-таки добраться до меня к вящей радости множества любопытных и уже сопереживающих глаз.

Сейчас же из ее уст сыпались самые разнообразные оскорбления, коих она знала довольно много, не смотря на происхождение, статус и воспитание. А я смотрела на взбешенные лица, надеясь, что никогда больше их не увижу, пока Дангар не увел теперь уже совершенно чужую мне женщину, и мой ничего не подозревающий помощник не закрыл перед толпой зевак громко скрипнувшую дверь.

Усевшись на кровать и потрепав волосы на голове, он просто смотрел на меня, пока за дверью продолжался навязчивый гам и громкие вопли герцогини.

- Мда.. – он широко улыбнулся, поняв, что я не испытываю ни капли стыда за то, что только что здесь произошло. – Чувствую себя немного.. использованным..

Он вновь встал и прошелся до двери.

- Одевайся. – в его голосе мелькнуло что-то вроде.. восхищения?. – Вдруг они решат зайти еще. Стоит позавтракать перед вторым актом.

Он исчез за закрывшейся дверью, и меня окружила тишина.

Сейчас госпожа ри Марколли должна была уже на одной только ярости лететь домой, сжигая под собой грязь. А с ней и все провожатые.

Я привела себя в порядок, надела платье, переплела растрепавшиеся волосы и взглянула в зеркало.

Прощайте, Тьяра-Ностиа-Риоло ри Марколли – дочь Великого герцога ре Марко. Мне жаль, что я так долго была вами, но я рада, что больше уже не буду. Пусть даже мне до сих пор в это не верится.

Через минуту я уже была в своей комнате. На то, чтобы собрать свои вещи, мне не потребовалось много времени. Несколько платьев и украшения, на деньги от продажи которых я могла бы прожить пару недель, и короткий клинок – работа оружейника нашей семьи – вот все, что принадлежало мне. Все, что я взяла с собой в новую полную неизвестности жизнь.

Пожалуй, следовало поблагодарить своего защитника, или извинится, ведь я действительно его использовала. Но лишние вопросы мне были не к чему, а прощаться я никогда не умела.

Надев подбитый мехом плащ, я взяла свои пожитки и, игнорируя косые взгляды и перешептывания то и дело высовывающихся со всех сторон любопытствующих людей, спустилась в таверну, чтобы оттуда выйти на улицу, где меня ждала приготовленная кобыла.

За целые сутки в стойле Снежинка, наконец, отдохнула, так что сегодня мы могли покрыть большее расстояние. Я легко вскочила в седло, окинув мимолетным взглядом высыпавших за мной на улицу зевак, прежде чем ткнуть Снежинку в бок, чтобы она увезла меня отсюда.

Прохладный ветер ранней весны ударил в лицо, позволяя забыть обо всем на свете. Сейчас мне казалось, что я могу абсолютно все, что в мире нет и не может быть ничего невозможного для меня. И я мчалась навстречу неизвестности и туманному будущему, пока моя память превращала недавнее прошлое в некоторое подобие сна. Сна о прошлой жизни.

Умение быстро забывать – когда то, что происходило вчера, вспоминается ничуть не лучше того, что происходило на прошлой неделе или даже в прошлом месяце, – часто помогало мне. Но «часто» и «всегда» – не одно и то же, к сожалению. За избавление от некоторых воспоминаний, никак не желающих покидать меня, я без особых колебаний отдала бы правую руку, а то и обе руки разом.

Жизнь вообще штука очень странная. Ты рождаешься в определенное время и окружаешься определенными людьми, чтобы стать кем-то или навсегда остаться никем. Но вот вопрос: Как узнать наверняка, что ты родился в СВОЕ время?

Думать о том, что в другое время и в другом месте моя жизнь могла быть лучше, наводила тоску. Утешало лишь то, что сейчас я могла без малейшего самообмана сказать, что сделала действительно все для того, чтобы исправить положение.

Герцог Марко не простит меня. Он поверит в то, что скажет герцогиня, как верил всегда. И в этот раз ее слова будут правдой.

Мысль об отце больно сдавила грудь.

Последняя наша встреча закончилась пощечиной, которой он никогда не позволил бы себе «наградить» меня раньше. Боль от нее и то унижение, которое я испытала в тот миг, казалось, до сих пор отдавались где-то внутри, хотя времени прошло предостаточно.

Что ж, теперь я ее хотя бы заслужила.

Недовольное ворчание Снежинки отвлекло меня от мыслей. Как оказалось, небо стало почти совсем темным, а до места, в котором я собиралась остановиться, мы еще не добрались. Если, конечно, я не пропустила его.

Нет. Не может быть.

Приподнявшись на стременах, я осмотрелась вокруг, надеясь увидеть свет впереди или позади, но вокруг тракта был только лес и медленно спускающаяся на землю темнота. Тогда я ткнула кобылу в бок, чтобы поскорее проехать расстояние до того места, где дорога скрывалась за деревьями, но спустя несколько минут Снежинка сбавила ход. Устала. Конечно, ведь за весь день мы ни разу не остановились, чтобы отдохнуть.

Как говорила матушка, женщин слишком много размышлений никогда до добра не доводят.

Я снова осмотрелась по сторонам, но не смогла даже примерно определить, как далеко мы были от ближайшего постоялого двора, к которому направлялись – вокруг были только деревья. Тогда я повернула кобылу к лесу, в надежде, что так удастся срезать и добраться до места еще до наступления полной темноты. Сама не знаю, почему мне захотелось поскорее сойти с тракта, но я сделала это к вящему недовольству Снежинки. Пробираться через канавы и коряги – не то же, что идти по почти ровной дороге.

- Ничего, милая. – вполголоса проговорила я, нежно потрепав ее гриву. – Скоро отдохнем. И, кто знает, может быть, уже завтра тебе достанется куда лучший хозяин, чем я.

Но, кажется, я все-таки сбилась с пути.

Уже через пару часов я решила, что идея ехать через лес напрямик оказалась куда более глупой, чем казалось вначале, да и лошадь выдохлась быстрее, чем я рассчитывала.

Ну, ничего. Дождя вроде не будет, правда темнеет быстрее, чем хотелось бы, но это мелочь.

Я спрыгнула со Снежинки и повела ее вперед, надеясь хотя бы достичь какой-нибудь дороги до наступления кромешной тьмы или, на крайний случай, найти подходящее место для ночевки в лесу, перспектива которой меня совсем не радовала. Мы брели между елями, становящимися все выше и гуще, как будто деревья специально собирались в кучу вокруг нерадивых путников, не давая прохода. И, похоже, вместо того, чтобы выходить из леса, мы шли в самую его чащу.

Но, даже если я поверну в другую сторону, никто не гарантирует, что я найду выход. Придется идти, куда шли. В конце концов, рано или поздно этот лес все равно должен закончиться.

Когда за моей спиной послышалось приближающееся конское ржание, я чуть не выпустила поводья из рук от неожиданности, рискуя остаться без средства передвижения. Моя кобыла жалобно заворчала, будто предчувствуя что-то неладное, в чем я была абсолютно с ней согласна.

Кто бы там не скакал по стремительно темнеющему лесу, его столь быстрое приближение не говорило ни о чем, кроме целенаправленности. Вряд ли этот кто-то преследовал меня, но, судя по направлению, он на меня все же наткнется. И вряд ли этот кто-то окажется каким-нибудь блуждающим в поисках клиентов торговцем.

В седле я оказалась быстрее, чем смогла осознать это, и погнала жалобно хрипнувшую Снежинку вперед, прижавшись к ее шее, чтобы не задеть низкие колючие лапы огромных елей. Но чем дальше мы двигались по лесу, тем гуще и непроходимее он становился. Моя бедная кобыла несколько раз споткнулась, с трудом перебирая ногами. Я слышала ее тяжелое дыхание и чувствовала напряжение и страх, исходящие от нее.

Неужели поблизости были хищники?

Проклятье, а я ведь даже понятия не имею, где нахожусь..

Напуганная темнотой и приближающимся звуком или чем-то еще, что она могла чувствовать, а я – нет, моя кобыла вскинулась, оглушительно заржав. Не удержавшись в седле, я упала на размокшую холодную землю и сильно ударилась спиной и затылком. Тупая боль не позволила мне подняться или даже просто сообразить, что произошло, и я не знала, сколько прошло времени, пока я корчилась на земле, ничего не слыша и не видя.

Когда же я, наконец, смогла собраться с мыслями, топот чужих лошадей был уже слишком близко, чтобы я смогла избежать встречи с преследователями. Я с трудом перевалилась набок, чтобы скатиться в небольшую канаву, рядом с которой мне посчастливилось упасть, и в которой я вполне могла уместиться.

Так или иначе, встать я все равно не могла, не говоря уж о том, чтобы пытаться бежать. А тем временем гулкий топот сильных лошадиных ног стал оглушительно-громким и, наконец, стих рядом со мной.

- Тише, Хилл. – хриплый голос заставил меня вздрогнуть как от удара хлыстом. – Тише.

Я ошиблась. Чудовищно ошиблась. Тот, чей голос я слышала и не могла не узнать, прибыл сюда за мной.

Хиллом звали коня, принадлежащего начальнику личной охраны герцога Марко. Значит Одноглазый Дангар все-таки выследил меня.

Насильник и убийца, висельник и просто откровенная мразь – он был известен на все герцогство Марко, как наиболее исполнительный и преданный слуга герцога. Лишь немногие знали, кем он и его шайка были на самом деле. Мое отвращение к этому, с позволения сказать, человеку было почти осязаемым.

Но зачем он здесь? Проклятье, неужели мой план не сработал, и они найдут способ стереть позор с моего имени, чтобы добиться своего?

Я вжалась в землю, стараясь дышать как можно ровнее и тише, не смотря на неуемную боль от сильного удара. Одноглазый был куда лучшим следопытом, чем я, иначе не остановился бы именно там, где я потеряла свою лошадь. А вокруг становилось все темнее. Я слышала, как Хилл нервно рыл копытом сырую землю, пока Дангар осторожно ходил вокруг. И как к нему присоединились еще двое или трое всадников. К сожалению, удар лишил меня возможности быстро определить, как далеко от меня все они сейчас находились.

- Она не могла далеко уйти. – хриплый голос был отлично слышен в полной тишине, нарушаемой лишь громким дыханием уставших коней.

Должно быть, они гнали их, как только Дангар понял, что я свернула в лес.

Дворовый пес!

Как же мне хотелось вскочить на ноги, услышав приближение его шагов, чтобы загнать в его живот свой клинок по самую рукоять, но я не могла даже шевельнуться, чтобы не застонать. А перед глазами все плыло, звуки становились все более невнятными и приглушенными.

- Не меня ждешь? – освещенное светом факела лицо Одноглазого возникло прямо надо мной, и я бы вздрогнула, если бы только могла. – Ну, вот и я, дорогая.

Он взял меня за завязки плаща на шее, тем самым оторвав от земли мою голову, в которой тут же будто что-то взорвалось.

- Только тронь меня, уб.. – последним, что я запомнила перед тем, как отключиться, был его огромный кулак в паре сантиметров от моего лица.

..

- Очнулась?

Ма..?..

Похоже, я брежу.

- Приведи ее в чувства!

Резкий отвратительный запах ударил в нос, и я распахнула глаза, но тут же зажмурилась – свет оказался нестерпимо ярким. К тому моменту, когда я все же открыла глаза и попыталась сосредоточиться, до меня дошло ощущение боли. Болело лицо. И болело так, как будто по нему кто-то прошелся.

- Решила, все будет так просто? – это была она.

Герцогиня ри Марколли собственной персоной. Я не ошиблась.

- Всерьез думала, что я позволю тебе.. – ее лицо исказилось ненавистью. – Запятнать мое имя и просто исчезнуть?

Ее рука поднялась, и я приготовилась к тому, что она меня ударит, но она поднесла платок к моему носу и вытерла кровь. Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Лишь оторвав взгляд от ее лица, я поняла, что нахожусь в карете.

Проклятье, нет!

- Куда мы едем? – своего голоса я не узнала.

- О, не беспокойся. – герцогиня притворно улыбнулась. – Ты больше не переступишь порог замка Марко. – маленькие ноздри раздулись, глаза недобро блеснули, отчего улыбка стала знакомо-устрашающей. – Ты ответишь за то, что сделала мне.

Что бы это не значило, ничего хорошего ее слова не предвещали. На мгновение в моей голове мелькнула мысль о том, что она убьет меня, но тогда ей незачем было везти меня куда-то. Достаточно было приказать Дангару прикончить меня и бросить в лесу, где меня никто и никогда не найдет.

Так куда же, леший их побери, они меня везут?

Карета остановилась, и я посмотрела за окно, но не увидела ничего знакомого. Дверца отворилась, и перед глазами появилась довольная физиономия Одноглазого.

- Выходи. – стальным голосом произнесла герцогиня. – Не заставляй себя выталкивать.

Деваться было некуда. Выбравшись из кареты, я подняла глаза и увидела высокие резные деревянные ворота. В ближайших к замку Марко деревнях мастера делали невероятные вещи из дерева, но подобной резьбой похвастаться не могли. Причудливые сплетения узоров, напоминающие то ли женские фигуры, то ли крылья диковинных птиц, были красивыми, но отчего-то казались холодными, как будто красовались на камне.

- Нужно было надеть на нее другое платье. – сказал Дангар, подавая руку госпоже.

- Ничего, и так хороша будет.

О чем это она?

Кто-то из свиты громко постучал подвешенным кованым кольцом, и ворота, будто только того и ждали, отворились. Появившаяся из-за них фигура в темно-синем одеянии, которое в вечернее время легко можно было бы спутать с черной рясой церковников, остановилась в нескольких шагах от нас.

- Не может быть.. – услышала я собственный голос.

О Наравийском Доме целомудрия слышали все. Кто-то даже мечтал сюда попасть – в основном, помешанные на вере фанатички и те, кого стала тяготить мирская жизнь. Я же не относилась ни к первым, ни, тем более, ко вторым. Поговаривали, что его обитательницы коротко стригут волосы, чтобы не привлекать мужчин, и практикуют физические наказания. Перспектива проверить правдивость слухов на себе не радовала.

- Добро пожаловать, дитя. – фигурой в синем оказалась женщина неопределенного возраста с неприятно-узкими глазками и отчетливо видимыми усиками над пухлой верхней губой.

Она медленно осмотрела меня с ног до головы, не скрыв недовольной гримасы при виде испачканного порванного платья, а после взглянула не герцогиню.

- Я здесь не останусь. – зло процедила я, и Дангар больно сжал мое плечо.

Глаза герцогини недобро сверкнули.

- Наш дом – не тюрьма, дитя. – нарочито-ласковым голосом произнесла женщина, прикрыв и без того едва заметные глаза. – Сюда приходят добровольно. И добровольно остаются, чтобы..

- Черта с два!

Звонкая пощечина заставила меня замолчать.

- Ты останешься здесь, чтобы никто и никогда тебя больше не увидел! – прорычала госпожа ри Марколли. – Или я лично тебя заклеймлю!

Позорным клеймом в виде звериного следа «награждали» неверных жен. Поставленное на ладони, его трудно было скрыть, ведь ношение перчаток давно стало чем-то неприличным. В герцогстве Марко не раз находили женщин с такими отметинами, над которыми свершили самосуд местные. По сути, подобным правом обладал лишь хозяин земель, но кто станет искать убийц блудницы? А вот о том, чтобы был заклеймен хоть один неверный муж, никто никогда не слышал.

- Уверена, здесь дитя найдет все, что ей нужно. – от маленьких глазок не ускользнуло, как меня передернуло от подобного обращения. – Как и все мы.

Стать одной из этих самых «всех»? Прожить остаток жизни в затворничестве? С позорным клеймом итог был бы не лучше.

- Ты можешь одуматься. – вдруг сказала герцогиня, и я вся обратилась в слух. – Уверена, господин Люмье найдет в своей душе достаточно великодушия, чтобы простить тебя и принять.

- Да я лучше умру. – процедила я, подавив рвотный позыв от одной только мысли об этом.

- Никогда не говори «никогда». – ри Марколли победно улыбнулась. – Всегда была паршивой овцой. Теперь она – Ваша забота.

Дангар схватил меня за руку и поволок к воротам, миновав которые, швырнул меня на размокшую землю.

Презренное выражение на лице герцогини, глядя на которое, я уже не могла припомнить, когда оно было другим – мне до последнего не верилось, что я больше его не увижу.

Но ворота закрылись, и я почувствовала, как душа скользнула куда-то вниз.

-4
21:35
722
03:10
Ну почему… Нет, но вот правда, почему все эти таверны такие одинаковые! Выпивка-проститутки, пьяные мужики-как правило драки. И менестрель, конечно, должен быть менестрель! Как только вижу слово таверна, сразу становится скучно. Но это ладно. Главная претензия к рассказу: это не рассказ. Это явно глава из чего-то большого. И (это из плюсов) автор сумел таки заинтересовать. Действительно интересно, что будет дальше, как дальше гг будет выкарабкиваться и тэ дэ, как встретится с этим мужиком-дефлоратором (потому что явно по любому должна встретиться), но… Но все это по необходимости осталось за рамками. Увы, печаль(
20:33
— Кто вы такие? – спросил мой защитник.
По одной этой богом забытой фразе виден уровень писавшего ее. Ну кто в здравом уме напишет СПРОСИЛ ПОСЛЕ ЗНАКА "?"?
Таверна? Ну за каким чертом мне описывать каждый уголок этой чертовой забегаловки? я же ее не покупаю, верно?
Итог — автору до писателя, как Пекину до Марса — не раньше чем через двадцать лет…
20:09
Насколько я понимаю это начало романа, а вовсе не рассказ. Тогда вопрос. Почему отрывок подан на конкурс рассказов? А само повествование, несмотря на шероховатости заинтересовало. Интересно что было дальше? Как шальная девица смоется из «Дома целомудрия»? В общем неплохая завязка для романа.
А где, простите, фантастика? Начало женского романа — да. Отправить женскую прозу на конкурс фантастики — это сильно. У вас своя весьма обширная целевая аудитория, зачем сюда соваться?
По рассказу. Для романа нормальная завязка, для рассказа слишком черно, оставляет гнетущее чувство.
Ни один образ не раскрыт. Что там у Гг произошло с отцом? Почему Гг не хотела замуж? Её жениха даже не описали. С герцогиней тоже непонятки: складывается ощущение, что герцогиня не её мать. Но об этом остаётся только догадываться.
00:08
+4
Дорогой дневник! Я решила, что таким глупым и скучным вещам, как подготовке экспозиции, описанию мира, предысториям персонажей и оригинальным портретам действующих героев не будет места в моём творении! Читателю наверняка будет многократно интереснее читать о моих мыслях, моих эмоциях, моих воспоминаниях, моих наблюдениях, моих любовных похождениях, моих мечтах и, конечно же, о моих приключениях! Потому что странно было бы думать, что можно писать о чем то еще, кроме как о себе. Тем более, что я молода, привлекательна, отважна, независима, из богатой аристократической семьи и я такая бунтарка! Ну вроде все так, ничего не забыла. Еще мне очень нравится имя Мэри. Держитесь, такого вы еще не читали!
P.S. Мрак. Просто мрак.
17:43
+1
Очень затянутое начало, а финал, наоборот, обрубленный. Героиня, судя по всему, из рода Мэри Сью. Из плюсов могу отметить неплохой и грамотный язык. Но повторение местоимения «я» чуть ли не в каждом предложении как-то нескромно выглядит. Вот лишь один пример: «Резкий отвратительный запах ударил в нос, и я распахнула глаза, но тут же зажмурилась – свет оказался нестерпимо ярким. К тому моменту, когда я все же открыла глаза и попыталась сосредоточиться, до меня дошло ощущение боли». А фраза "… дошло ощущение боли..." канцеляритом отдаёт.
Империум

Достойные внимания