Навязчивые фантазии

Навязчивые фантазии
Тема: Навязчивая фантазия
Работа №3
Автор: poof

https://music.yandex.ru/album/2961148/track/25167097

Приближался очередной рассвет, ничем не отличавшийся от всех предыдущих.

Казалось, будто по бесцветному резиновому небу сам демиург растушевал широкие полосы кровавого золота. До самого горизонта застыли по команде «смирно» ровные и непоколебимые ряды серых многоэтажек. Сухой порывистый ветер гонял по пыльным улицам комья мусора и грязи. Меж потрескавшихся и потемневших булыжников, коими были вымощены тротуары, робко выглядывали немногочисленные голые росточки.

И везде, насколько хватало глаз, сновали, шумели, оскверняли с честью дарованный им мир люди. Несмотря на столь поздний (или уместнее будет сказать «ранний») час они буквально затопляли городские улицы. Они молча, будто чего-то стесняясь, проходили мимо молящих о помощи сородичей; игнорировали шелестящие и звенящие под ногами груды мусора, даже не задумываясь об их устранении; не опускали голов, наступая на чудом выжившие стебельки. Они всё чаще поглядывали на циферблаты наручных часов, все реже отрывали взгляды от манящих светящихся экранов.

Они… Кем они, собственно, стали?

«А ведь каким он был, этот мир!»

Невысокий худой мужчина нырнул в один из тысячи абсолютно одинаковых переулков. Здесь народу практически и не было, что не могло не отразиться на внутреннем убранстве этого проулка. Устало выдохнув, как после напряженного спринта, этот с виду самый обычный человек прислонился к забрызганной чем-то таким, чего не хотелось опознавать, стене и затянулся сигаретой. Резкое мигание высоких стройных фонарей с чувством дополняло ощущение сюрреалистичности происходящего. Мужчина закрыл глаза и полностью отдался экстазу, отстраняясь от порядком надоевших новшеств современного мира.

Покрасневший след от иглы немного ныл, по всей руке чувствовалось легкое покалывание.

«Уж сегодня мог бы и потерпеть».

Откуда-то издалека донесся приглушенный скрежет шарманки, тревожно замигали и без того еле работающие фонари. И вот из-за армии мусорных баков в сопровождении величественной свиты - полудюжины тощих облезлых кошек, - явился он сам. В облаке дыма, выдыхаемом курившим, он казался каким-то мистическим существом не от мира сего, будто выплывавшим из бездонного омута. В разодранных длинных одеждах, будто в старом покрывале, весь в свалявшейся шерсти и пыли. Откуда, спросите вы, в таком оживленном городе, в такое время взяться настоящему шарманщику?

А тот парень вопросов не задавал.

Круто вывернула и наконец уехала свистящая шинами машина, улегся ветер, гонявший по переулку дым и огромную рваную тряпку - старую одежду. Понемногу рассеивался утренний туман.

Мужчина нервно встряхнул головой, как после короткого незапланированного сна, и разочарованно глянул в ту сторону, где еще несколько секунд назад крутил свою мелодию старый шарманщик. В ответ на его немой вопрос стайка кошачьих теней шарахнулась в сторону спасительных баков.

«Не стоило».

Он зло сплюнул и пошатнулся, наклонившись, чтобы вдавить еще дымящуюся сигарету в землю, и без того немилосердно приправленную подобным мусором. Но тут его блуждающий взгляд привлекло нечто более ценное, чем основная составляющая современных тротуаров.

Маленькое красное пятнышко на внутренней стороне предплечья не замедлило о себе напомнить.

Тихо журчащий, поблескивающий в предрассветном сумраке ручеек робко и неуверенно прокладывал себе путь меж каменных награждений. В своих неловких и неаккуратных поворотах этот бесконечный поток казался на удивление девственным, еще не попавшим в жадные объятья мусора. (Причем речь тут идет не только о продуктах человеческой жизнедеятельности.) Среди всепоглощающего мрака и тлена он сиял волшебным, завораживающим, просто неземным светом, словно небесный ангел-освободитель. Рассеивая тьму, он несся вперед, и, казалось, ничто не могло его остановить, заставить прекратить свой ход. Если б он был…

Шаловливый ветер прогнал длинную полоску скотча мимо остолбеневшего мужчины, подобрав по пути затерявшуюся былинку. Свет затухающих фонарей, поигрывая на переливающейся поверхности скотча, заставлял его сверкать подобно драгоценности – забытой, утраченной во времени. Только что же это за сокровище такое…

Мужчина вздохнул и, прищурившись, взглянул на небо, которое и небом-то называли с натяжкой. В поднебесье велась довольно-таки миролюбивая битва тени и света; да и его, собственно, светом звали по старой привычке. Лениво вылезая из-под покрывала смога, первые солнечные отсветы наползали на медленно тающий мрак. Но, не проползя и дюжины метров, они мгновенно исчезали, будто понимая положение нижнего мира и, повинуясь здравому смыслу, отказывали в отнюдь не заманчивом предложении. Наша б воля…

Не найдя в бледнеющей вышине ничего интересного, что было неудивительно, мужчина уже хотел было опустить нос и поплестись обратно в свое убежище, вдоволь надышавшись «свежим» воздухом. Но не смог. Не смог подавить губительное воздействие уже привычного яда.

Не смог оторвать затуманенного взгляда, не способного сфокусироваться, от величественной фигуры, скользящей в небе.

Огромная черная птица, заслонив собой тусклый небосклон, темным, но ничуть не мрачным силуэтом проступала на фоне серого покрывала. В каждом взмахе длинных и могучих крыльев, в каждом изящном повороте тонкого тела чувствовалась неестественная живость, бодрость. Каждое перышко птицы отливало черным золотом; казалось, взглянешь на свое отражение в них – узнаешь все пороки и прелести души… Проследив за профессиональными маневрированиями птицы, можно было даже подумать, что она никогда не прекращает свою одинокую и оттого безумную гонку в обволакивающих воздушных потоках. Вперед, прочь из этого ужасного города… В другой, как две капли воды похожий на прежний…

Стрекозка с обломанными крылышками, повинуясь властному ветру, бесшумно опустилась на землю.

«Не первый, не последний, - подумалось мужчине. – Как там в книге той было? “Если умрет, то и так умрет, а если выздоровеет, то и так выздоровеет. На все воля Божья”… А есть ли он, этот Бог?..»

Насколько можно было судить по облику современных церквей, никто и не задумывался об этом. Да и думали ли вообще?

Оттолкнувшись от стены, одинокий жаворонок поплелся по пустому переулку. Он не знал, куда шел. Просто надо было как-то делать вид, что жив до сих пор, а не захвачен окончательно черной дырой всепоглощающей грусти, не затянут в это проклятое болото эмоций, что давно должны были угаснуть, – но не угасли. Оглядываться назад, на кишащую мертвой жизнью магистраль, не хотелось – мусор, тушки подобных той птице-стрекозе, суетливые люди – на что там смотреть?

На полыхающих огнями улицах сильнее становилось давящее ощущение одиночества, от чего непроизвольно сжималось все внутри. Среди бесконечных потоков человеческих тел чувствовался тяжкий груз тоски, смешанной с отчаянием. Мысли, состоявшие из одних только несбывшихся надежд и глупых ожиданий да воспоминаний, были хуже самого сильного яда, введенного внутривенно, кружились в голове черными птицами. Или стрекозами. Смотря что померещится…

Ржавые перила старой лестницы резко обжигали горячие руки холодом. Окись железа шелушилась под сухими ладонями; рыжие разводы на пальцах пробуждали в глубинах памяти кадры, будто тонированные сепией, которые сейчас совсем не хотелось вытаскивать с того дна, куда они были с таким трудом свалены и затем засыпаны слоем песка обычных житейских мыслей, затянуты водорослями типичных бытовых проблем.

Не хотелось.

Хотелось стереть себе память до состояния белого листа бумаги, пусть даже придется заново учиться ходить, лишь бы прекратить это пульсирование в висках, туманящее сознание ничуть не хуже алкоголя или тех же наркотиков. Хотелось сбежать из этого города, где любая мелочь может подействовать как спуск курка пистолета, только бы не сидеть в этом застоявшемся обществе безвольных и пустых фарфоровых кукол, лишь бы…

Вот и крыша.

А над горизонтом наконец показалось солнце. Но это было не величественное небесное светило, а скорее нечаянная клякса на переливающемся разными оттенками куполе смога.

С высоты город, пожалуй, казался даже красивым. Не было видно ни грязи, ни мусора, ни чего-либо другого, уродующего его облик. Только дома да фонари, все еще не погасшие, несмотря на уже наступившее утро; дома да фонари. Крыша, конечно, не отличалась чистотой, но это, как и все остальное, давно было неважно. Мужчина, замерев и боясь пошевелиться, любовался рассветом, чарующим и прекрасным. Смотреть вниз, под ноги, не имело смысла. Мало ли…

Разгорался новый день (ничуть, однако, не чарующий и не прекрасный), не обещавший никаких приятных перемен – все это просто потеряло смысл. И все же, новый суточный цикл ознаменовывал продолжение жизни, пусть и не такой, какой она должна была быть. И все же…

Наслаждайтесь моментом, пока он у вас еще есть. И пока у вас есть то, что отвлекает вас от суровой реальности.

А в случае нашего героя…

Другие работы:
+5
328
19:11
+1
Очень богатые описания, красочные эпитеты и интересные философские размышления. Трогательно… и песня подходит. Жаль нашего героя, я поняла, что он расстался с жизнью. И всё же, может стоило пересмотреть такой тяжкий выбор ещё раз? Чувство самосохранения и сомнения всё равно должны были дать знать о себе. Для меня самоубийцы — слабые личности. Дядюшка Дарвин доволен. А так мне очень понравилось) похоже, наконец нашла тот самый рассказ, который ещё долгое время будет давать вспомнить о себе и затронуть вечные темы.
16:45
Сильно… очень сильно, но не хватает окончания. Язык красивый. Описание живое… Грустно после этого рассказа.
19:09
Ярко-красочно, философски. Но как-то затянуто что ли… Поэтому, наверно, и не зацепило.
22:56
Очень длинно. То же самое можно было сказать короче, сути не уловила, если честно. Пока читала, стало скучно и устала от красивостей.
Загрузка...
Запишитесь на дуэль!