Смертельное заблуждение

Смертельное заблуждение
Тема: Светлые глаза
Работа №1
Автор: VeraYes

Сегодня сон оставил меня как никогда рано: в 6 утра я уже при полном параде показался в комнате общего сбора. Не очень дружелюбная фрау Циммер, работавшая у нас на замену, без раздумий ответила согласием на мою просьбу выйти на улицу. Конечно, зачем ей лишний час терпеть в своем окружении больного старика, готового со дня на день отдать Богу душу? Конечно, если бы она у меня была… С трудом надев теплую непромокаемую куртку, я быстро, насколько мне позволяли мои 90-летние ноги, вышел на улицу. Стояло по-февральски свежее, бодрящее утро, но в воздухе уже витал аромат приближающейся весны: сквозь серую пелену облаков прорывались несмелые лучи восходящего солнца, под крышей беседки, к которой я направлялся, звонко щебетали птицы, видимо, выясняя какие-то свои важные пернатые дела, одним словом, природа вокруг оживала. Я был очень рад этому, потому что теперь можно было с самого утра выходить на улицу, а не сидеть в гостиной перед телевизором в ожидании увеличения температуры воздуха «за бортом». Мне-то было все равно, но наши медсестры, более сердобольные, чем фрау Циммер, очень пеклись о том, чтобы мы, не дай Бог, не заболели, поэтому зимой нас выпускали на улицу не раньше полудня.

Прилегающая к дому престарелых территория была не очень большая, но живописная: вековые дубы окаймляли аллею для прогулок, которая, по совместительству была и дорогой к входным воротам, небольшое декоративное озерцо располагалось за самим домом, а по периметру были расставлены многочисленные скамейки и беседки. Не «Бог весть что», но нам хватало: ни спортсменов, ни особо активных людей, среди 90-летних мужчин и женщин, в нашей компании не наблюдалось.

Зайдя в беседку, первым делом я достал из кармана горсть хлебных крошек и положил их на край стола, а сам сел немного подальше. Прекратившие щебетать при моем появлении небольшие темные птички, которых я приметил еще вчера на вечерней прогулке, недолго думая спикировали вниз и принялись клевать мое скромное угощение. Радуясь, что могу еще хоть кому-нибудь принести пользу, я достал из внутреннего кармана пиджака небольшую черную книжечку, как делал уже несчетное количество раз.

Между переплетом и первой страницей лежала выцветшая черно-белая фотография, на которую я мог смотреть часами, испытывая при этом жалящую боль в области сердца. Я терпел ее, потому что это единственное, что я мог сделать, чтобы искупить свою вину. И снова и снова, глядя на эту фотографию, я погружался в свои пронизанные болью воспоминания.

В 1936 году я добровольно, с чувством гордости и собственного превосходства вступил в ряды СС: мне 25, чистокровный немец с высшим образованием, подающий надежды. Родители прочили мне офицерское будущее, а я уже спал и видел, как командую несколькими тысячами солдат, и моё слово для них - закон. Были рады все, кроме нее, моей Энн. Она считала воцарившуюся идеологию варварской и жестокой и не хотела никак быть с нею связана, поэтому ее семья собралась переезжать во Францию к родственникам. Я был ужасно зол на то, что ей безразлично мое будущее, но еще больше на то, что она бросает меня, ведь мы собирались пожениться. Зато мои родители, наоборот, очень обрадовались нашему расставанию и через каких-то полгода нашли мне невесту - чистокровную немку, только что покинувшую ряды Союза немецких девушек для того, чтобы осчастливить какого-нибудь будущего офицера. Два представителя элиты немецкой молодежи, без любви, но с чувством всепоглощающего превосходства, в 1937 году мы поженились.

В 42 году я уже был штурмбаннфюрером и отцом двух прелестных дочерей. Но не проходило ни дня, чтобы я не вспоминал об Энн. Я даже не знал, жива ли она, и добралась ли она вообще до Франции? Эти вопросы не давали мне покоя, но ни в каких документах я не мог ее найти, что еще больше злило меня, но давало надежду на то, что она в безопасности.

По долгу службы нам с семьей пришлось переехать в Польшу, на место чувства собственной исключительности и важности пришло ощущение себя лишь «винтиком» в огромной машине вермахта. Должностные обязанности зашорили восприятие творившегося в мире, по нашей вине, безумия. Я творил ужасные вещи по закону, почти не сомневаясь в их необходимости.

В один из своих должностных рейдов в концлагерь «Треблинка» по решению «еврейского вопроса», я увидел ее. За колючей проволокой, совершенно изможденную, но все с тем же непокорным взглядом. Я чуть было не вышел из машины, чтобы подойти к ней, так сильно я был рад ее видеть, но в самый последний момент меня остановила одна единственная мысль: «она еврейка». Вот почему ее семья собиралась переехать во Францию, вот почему мои родители всегда относились к ней с холодной вежливостью и были рады нашему расставанию. А я, болван, настолько был увлечен ею, что даже не догадывался, и только сейчас у меня сложилось 2+2.

С трясущимися руками, обливаясь потом и плохо соображая, я заслушивал приказ о ликвидации всех евреев, находящихся в лагере смерти «Треблинка». Всех. Под одобрительный смех моих сослуживцев мы отправились на прием к коменданту Францу Штанглю, где было море выпивки и женщин. Своё состояние я списал на начинающуюся простуду, от чего гаупштурмфюрер Штангль посчитал необходимым напоить меня своим лучшим коньяком. Весь вечер и всю ночь я пил коньяк, курил и развлекался с девушками. Наутро Штанглю доложили о привидении приказа в исполнение. За каких-то 16 часов не стало нескольких тысяч евреев, остальные ждали своей очереди. Я не знал, попала ли моя Энн в первую партию, и не хотел знать. Я знал только то, что живой ей оттуда не выйти, а у меня карьера и семья.

После войны мы какое-то время скрывались в Аргентине, но в 80-х годах по поддельным документам вернулись в Германию. Так как я сам лично не участвовал в массовых акциях уничтожения, мое лицо почти никто не знал и через 35 лет вероятность того, что меня обнаружат, была очень мала, мне бояться было нечего.

И вот, в свои 90 лет, в мирное время, я сижу в беседке и наслаждаюсь приходом весны, роняя слезы на фотографию моей Энн, и осознаю самое ужасное заблуждение, допущенное когда-либо людьми. Нас убеждали в том, что евреи - крысы. Но у крыс красные глаза, а у Энн они были голубые, цвета чистейшего весеннего неба: невозможно светлые глаза.

Другие работы:
+2
380
07:18
+1
Вот что мне делать? Да, в плане литературности Ваш текст превосходит другие безусловно. Написано гладко, атмосферно, доходчиво, с сочувствием… к штурмбаннфюреру СС.
Я творил ужасные вещи по закону

В каком смысле? Вы этой строчкой его оправдываете? Надеюсь, нет.
совершенно изможденную, но все с тем же непокорным взглядом.

А была цель покорить евреев?
Так как я сам лично не участвовал в массовых акциях уничтожения,

A в «Треблинке» он на курорте был?
Ну, хорошо, пусть вы так всё придумали. Мне Ваша позиция не ясна. Он у вас одуванчик, кормящий пташек, с сентиментальной слезой. Вы сами-то как относитесь к своему штурмбаннфюреру СС? Вы правда верите, что он слегка заблуждался?
18:41
-1
Многие заблуждались, это факт.
Части СС были самыми дикими и идеологически подкованными, но даже среди них был процент заблудших. Тоже факт.

Если бы нам представили солдата Вермахта, то вышло бы куда правдоподобнее. Но и так сойдет.
08:46
+1
«Не очень дружелюбная фрау Циммер, работавшая у нас на замену» на замену кого? или ее саму собирались заменить?
«терпеть в своем окружении больного старика» ГГ был там не один? какое окружение у фрау Циммер?
" в 6 утра я уже при полном параде показался" — «С трудом надев теплую непромокаемую куртку» а до этого куртка где была? ГГ же при полном параде
«сквозь серую пелену облаков прорывались несмелые лучи восходящего солнца» Солнце в феврале в 6 утра? что за широты?
«поэтому зимой нас выпускали на улицу не раньше полудня.» — «в 6 утра» — «Конечно, зачем ей лишний час терпеть в своем» т.е. в феврале (зимой) фрау Циммер могла выпустить на законных основаниях в 7 утра — при чем тогда тут полдень?
" к которой я направлялся, звонко щебетали птицы" что за птицы зимой щебечут в 6 утра?
«среди 90-летних мужчин и женщин, в нашей компании не наблюдалось.» а в доме пристарелых все были одного возраста? строго 90 лет?
зачем дважды уточнять что ГГ 90 лет?
«Между переплетом и первой страницей лежала выцветшая черно-белая фотография, на которую я мог смотреть часами» что же мог там ГГ увидеть в 6 утра зимой?

«На замену» кадровики называют «подменный», то есть выходит на работу вместо постоянного сотрудника, заболевшего или в отпуске. Если все постоянные на местах, то подменный сидит дома.
так и есть
17:29
+1
«доложили о привидении» привЕдении
«Весь вечер и всю ночь я пил коньяк, курил и развлекался с девушками» неслабое здоровье — всю ночь пить, да еще и девушек несколько…
«приказа в исполнение. За каких-то 16 часов не стало нескольких тысяч евреев, остальные ждали своей очереди» а какое же это исполнение приказа, если «я заслушивал приказ о ликвидации всех евреев, находящихся в лагере смерти «Треблинка»». если не все ликвидированы, то приказ не исполнен. могли только о ходе исполнения доложить
«Должностные обязанности зашорили восприятие творившегося в мире, по нашей вине, безумия.» тут зпт не нужны
«Но у крыс красные глаза» автор хоть раз крыс убивал? я у них не видел красных глаз

21:29
+1
Красные глаза — да, встречаются обычно у альбиносов. У обычных серых крыс глаза — черными бусинками.
Ну про глаза надо же как-то было разграничить крысу и человека. Может, автор альбиносов видел.
понятно. не встречал крыс-альбиносов
может и видел
19:02
Лабораторные крысы/мыши, как я понял.
еще бы с дрозофилами сравнил
21:55
+2
Не буду придираться к мелочам — на них обычно обращаю мало внимания — напишу о других косяках, которые делают текст менее живым, менее ярким. И о том, как это можно было бы исправить.

Повествование кажется слишком монотонным, суховатым. Даже часть моментов, где упоминаются эмоции ГГ-рассказчика написана слишком нейтрально. В том числе нет никаких сожалений рассказчика о совершенном в прошлом, которые еще лучше подвели бы почву под финальные строки. Из-за этого и сам финал получился практически безэмоциональным.

«Весь вечер и всю ночь я пил коньяк, курил и развлекался с девушками.» — здесь не хватает упоминания о том, что он таким образом пытался отвлечься от мыслей о старой знакомой.

Еще живее сделала бы рассказ возникшая у рассказчика искорка сомнения в правильности того, чем он занимается, в тот момент, когда он видит и узнает старую знакомую в концлагере.

Живее сделала бы рассказ и параллель между тогдашним отношением рассказчика к тому, что он творил по долгу службы, и его нынешним отношением к себе тогдашнему.

Описание прилегающей к дому престарелых территории выглядело бы более живым, если бы подавалось через то, чем на ней в течение дня занимались местные обитатели, т.е. через динамику.

P.S. Все это я о том, как писал бы сам, если бы обратился к данной теме. У автора обсуждаемого рассказа может быть и иной взгляд на правильность.
22:29
+2
«ГОД ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ»
Единственный нефантастический рассказ, написанный АБС, (...) Публиковать этот рассказ мы никогда по-настоящему не собирались – просто потому, что считали саму эту тему не своей. Что мы, в конце концов, могли сказать о Тридцать Седьмом такого, чего не сказали еще А. Солженицын, В. Шаламов, Ю. Домбровский? Я бы и сейчас не стал этот рассказ публиковать, но раз уж сказано «возможно более полное», то пусть так оно и будет.
— Б.Стругацкий, «Комментарии к пройденному».

Некоторые темы, быть может, и трогать не стоит, не имея соответствующего, или близкого жизненного опыта.

18:44
Но рефлексировать никто не запрещает.
18:49
Безусловно.
Ко всем указанным недостаткам рассказ всё же напоминает о том, что могут творить с себе подобными животные, гордо называющие себя разумными царями Земли. Эмоции таки есть и весьма нехорошие. Преступления фашистов не должны иметь срока давности, и описанному нацисту самое сильное наказание как раз есть его долгая жизнь подобно крысе в норе.
12:59
С таким объёмистым зачином и концовку ждёшь развёрнутую. Автор не вытянул. Конечно, работа лучше двух других. Читать приятней и тема раскрыта не так топорно. Хотя и не изящно.
Голос
15:27
Смертельное заблуждение в чем? Что не помог Энн или евреев жалко стало? В голове не укладывается, что от переживаний развлекался с девушками. И почему евреи — крысы? Голос.
16:19
+3
Есть темы, за которые нужно браться будучи мастером. Работа неплохая, но и не мастерская. История жизни, это еще не история персонажа.
Но главное — нет эмоций. Или их недостаточно. Ни веры, ни сожаления, ни раскаяния. Ни у рассказчика, ни у героя. Увы.
18:47
+1
Первое лицо автор не вытянул. Перепиши все от третьего — рассказ бы ничего не потерял, даже приобрел (сухость и нейтральность были бы в тему)

«Нас убеждали в том, что евреи — крысы. Но у крыс красные глаза, а у Энн они были голубые, цвета чистейшего весеннего неба: невозможно светлые глаза»


Хорошая фраза, красивый финал. Настоящее украшение рассказа — все остальное слишком поверхностно, сухо и безыдейно.
19:03
Несмотря на косяки, голос. Рассказ проникает в душу, рождает множество вопросов, рождает спор.
Как будто подскользнулась на вечности.
19:10
в 6 утра

Здравствуйте! А почему многие здесь пишут цифрами? В художественной литературе все числительные — прописью.
И да, удивляют известные фотографии во главе текстов. В этой дуэли странно смотрятся какдр из фильм и фото девочки-беженки.
17:03
+1
Плачущий нацист и кадр из «Списка Шиндлера», наверное это должно меня было тронуть, но нет. Может быть автор и знает немного истории, но в целом он взял слишком сложную тему, а реализовать ее совершенно не смог. Очень много спорного, и такая романтизация нацизма немного меня смущает. Да и темы я не увидела.
Загрузка...
Запишитесь на дуэль!