Нидейла Нэльте

Тренинг для писателей № 35

Тренинг для писателей № 35
Очеловечивание грехов!

Предлагаем вам выбрать один из семи смертных грехов и вложить образ в персонажа, обыгрывая сам грех.

Чревоугодие, блуд, гордыня, гнев, уныние, скорбь, алчность -- покажите одну из этих черт в своем герое. И так, чтобы она легко угадывалась.


Тренинг предложил пользователь с ником - Сова_Сплюшка

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+1
21:00
1152
Гость
13:32
… Там было столько сокровищ! В ларах, сундуках! Просто глаз не оторвать! И главное, что все это брошено без присмотра, без всякой охраны… Ну просто заходи и бери! Вот я и взяла!
У Флер восторженно загорелись глаза.
— Как тебе повезло! Мне бы так! Ух! Я бы не растерялась…
— И самое удивительное, — продолжала Майя, — что в этой сокровищнице я и увидела ту диадему с волшебным камнем-бериаллом! Мне даже искать не пришлось: она висела на клыке статуи золотого дракона. И она была точь-в-точь такая, как на фантоме! Я проверяла! Я спрятала ее во внутренний карман плаща и выскочила из пещеры!
— А денег?.. денег ты не взяла? – разволновалась Флер. — Такая удача тебе привалила… Эх, можно было сказочно разбогатеть… Я бы на твоем месте сколько смогла, столько бы и унесла. И все карманы набила бы золотом… А потом … Ух, ты! Тогда я была бы уже не простая лекарка, а какая-нибудь важная графиня! И все бы меня уважали.
Майя тусклыми глазами смотрела куда-то сквозь Флер в пространство.
— Если бы я там задержалась хотя бы на полчаса, набивая карманы сокровищами… — усмехнулась она, — то я бы уже никогда оттуда не выбралась. Я взяла только то, что мне крайне необходимо. Дракон-то рядом оказался…
20:16
-2
«Через встроенный шкаф моя комната соседствовала со спальней Вити и Наташи, превращенной ими в форменный вертеп, чуть ли не лупанарий. Учитывая эту конструктивную особенность, вульгарная матушка и благодетельница Наташа старалась погромче наиграно орать ночами во время соития, дабы морально уязвить меня и повысить самооценку супруга-рогоносца Плейшнера. Пришлось обить перегородку в шкафу несколькими слоями толстого картона, найденного в одном из сараев, дабы пресечь эту неискреннюю копуляционную аудиопорнографию, всё более скатывающуюся в подражательство соответствующей низкопробной продукции, без которой безработный папенька Плейшнер так скучал в Горасимовке. Зачем, скажите на милость, полуеврейке-полуказашке истерично кричать:
– Я-я-я-я-я. Даст ис фантастиш!
Или зачем громко комментировать все действия сексуального характера типа:
– А вот сейчас, милАй, я возьму в рот. А вот теперь, милАй, продери меня раком.
– Яволь! – отзывался супруг.
И прочее и прочее. Прямо какое-то аудиопособие по сексопатологии, прости Господи. Coitus interruptus им в печенку!
Она же все время строила из себя гиперсексуальную натуру, которой пресловутая блудница Эммануэль и в подметки не годилась. «Разнузданней хоря во время течки и кобылиц раскормленных ярей». Помню, когда она приехала к нам на рекогносцировку, то ночами так орала в процессе коитуса с измученным вынужденным воздержанием «половым гигантом» Виктором, что будила даже собак во дворе, не говоря уже про нас с Пашкой. Эти неистовые обезьяньи стоны разбудили приехавшего в гости Леника. Он, удобно лежа на моём диване, весьма юмористически комментировал происходящий в пропахшей грязным бельем и удушливой скунсовой вонью «берлоге» старшего брата половой акт.»
20:42
Скорбь? С чего бы? Там, вроде как, лень, зависть. А идея интересная.
Почти из жизни:

В креслах в фойе сидели Ольга и Оксанка. Шел обеденный перерыв, мимо проходили коллеги по своим делам.
— Ой, Галечка идет! Привет! Какое у тебя красивое платье! Новое? Подойди, я посмотрю, — Оксана поманила рукой.
— Помада красивая! – вторила Ольга.
— Привет! Платье новое, помада тоже! — Галя — новенькая приветливо и наивно улыбнулась.
— Откуда же деньги у тебя? – без ехидства спросила Ольга.
— Муж дает!
— Хороший муж!
— Хороший! Девочки, я побегу, тороплюсь очень! – Галя снова улыбнулась и торопливо пошла по коридору.
Ольга и Оксанка смотрели ей в след.
— Я знаю ее мужа. Знаешь, какое видный мужик? – сказала Оксанка, — Ты его видела. Он нам столы и стулья привозил. Темноволосый такой, помнишь?
— Помню, — Ольга кивнула.
— Что он в этой нашел? Как вобла худая!
— И не говори! Ни одеваться толком не умеет, ни краситься!
— Серым мышам порой такие хорошие мужики достаются!
— Ага!
Девочки хором вздохнули, провожая взглядом Галю.

Прочитала про этот тренинг. Написала про зависть, опубликовала. и только потом заметила, что зависть в их число не входит))))))
В принципе, моя писанинка может сойти за описание гордыни.
Гость
01:50
Он вздыхал, не в силах двинуться.
Вокруг смеялись, расходились. Он не осуждал. Он завидовал.
Он исследовал свои мотивы и не мог не видеть, что мотивы его не из любви.
Что он грешен.
Грешен, что хочет внимания. Что не может радоваться без оглядки — значит грешен, да? нечист, раз не можешь радоваться, ведь написано…
Сказать как его дела — жаловаться.
Молчать — сколько можно молчать?!
А что я скажу? что я вообще могу? я ничтожество. Не уничижай Божье дитя, ты сокровище. Я? — да, изыди, дьявол. И что в тебе сокрыто? — я верую, верую…
Дьявол, я тебе приказываю. Мне? что ты вчера делал? — Сегодня всё новое, древнее прошло.
Он стоял и боролся то ли как воин на поле духовной брани, то ли как муравей в песчинках. То ли как муха в супе, то ли как жук на спине.
Он видел, что расходившиеся довольны собой, и тут же осуждал свои глаза за то, что они это видят, «ведь сказано, не осуждай, а кто осудит брата своего...»
Он слышал, что говорят эти любимые им люди и готов был отрезать себе уши за то, что уши «слышат» их грехи, а он не хочет слышать грехи, не хочет осуждать. Не может отрезать себе уши, потому что он Божье дитя, принц. Кто принц? ты? да кому ты нужен? Должно ли сказать брату, обличить его в грехе, как сказано, между тобой и им одним? — Да ты пока говорить будешь, восемь раз согрешишь. Не осуждай, и не осужден будешь.
Он был безмерно благодарен сочувствовавшим девушкам, что сомнения его от желания чистоты. На миг глаза его вспыхивали, радостно встречая понимание. Но наверно, он тут же осуждал себя за слабость, что его жалеют, а он должен быть воином Божьим сильным.
И снова отбивался от атак мыслей в бублике замкнутого круга.
Гость
01:57
Он вздыхал, не в силах двинуться.
Вокруг смеялись, расходились. Он не осуждал. Он завидовал.
Он исследовал свои мотивы и не мог не видеть, что мотивы его не из любви.
Что он грешен.
Грешен, что хочет внимания. Что не может радоваться без оглядки — значит грешен, да? нечист, раз не можешь радоваться, ведь написано…
Сказать как его дела — жаловаться.
Молчать — сколько можно молчать?!
А что я скажу? что я вообще могу? я ничтожество. Не уничижай Божье дитя, ты сокровище. Я? — да, изыди, дьявол. И что в тебе сокрыто? — я верую, верую. Дьявол, я тебе приказываю. Мне? что ты вчера делал? — Сегодня всё новое, древнее прошло.
Он стоял и боролся то ли как воин на поле духовной брани, то ли как муравей в песчинках. То ли как муха в супе, то ли как жук на спине.
Он видел, что расходившиеся довольны собой, и тут же осуждал свои глаза за то, что они это видят, «ведь сказано, не осуждай, а кто осудит брата своего...»
Он слышал, что говорят эти любимые им люди и готов был отрезать себе уши за то, что уши «слышат» их грехи, а он не хочет слышать грехи, не хочет осуждать. Не может отрезать себе уши, потому что он Божье дитя, принц. Кто принц? ты? да кому ты нужен? Должно ли сказать брату, обличить его в грехе, как сказано, между тобой и им одним? — Да ты пока говорить будешь, восемь раз согрешишь. Не осуждай, и не осужден будешь.
Он был безмерно благодарен девушкам, сочувствовавшим, что сомнения его от желания чистоты. На миг глаза его вспыхивали, радостно встречая понимание. Но наверно, он тут же осуждал себя за слабость, что его жалеют, а он должен быть воином Божьим сильным.
И снова отбивался от атак мыслей в бублике замкнутого круга.
Гость
01:57
первый удалите, пожалуйста.
Гость
02:03
надо уходить, а то третий, пятый напишу, подправленный:))
Гость
19:50
пыталась Скорбь
Комментарий удален
Анастасия Шадрина