Светлана Ледовская

Корми их с рук

Корми их с рук
Работа №120 Автор: Коралина Асванг

В дни, когда они выходили из леса, солнца видно не было: оно скрывалось за вуалью туч, и серое небо клонилось к земле, как вдова к телу усопшего мужа. Ветер, суровый и неукротимый, затихал, не желая бередить его горе. Никто не покидал своих изб, и даже свет в окнах подрагивал, а огонь в печи потрескивал робко, будто тайком. Над деревенскими крышами простирала крылья густая, зловещая тишина: ни собачьего лая, ни топота лошадиных копыт.

Их смех раздавался всюду: звенел во дворах, вихрем проносился над песчаной дорогой. Сторожевые псы, скуля, забивались в конуру, а хозяйки сжимали на груди вышитые рунами платки — нельзя было спускаться с крыльца.

В такие дни не плакали и не смеялись дети. Игривые домашние кошки ускользали прочь, обвивали хвостами лапы, замирая на заборах, оглядывались на тусклые облака: где-то там выплывет из-за горизонта золотая луна, мерцанием звёзд разгонит туман. Мужчины снимут ружья со стен, женщины повесят чеснок над постелями, а кошки спрыгнут в мокрую от дождя траву, возьмут флейты, и под музыку заискрятся русалочьи песни.

Но это случится, когда мир окутает полумрак, а за ним и непроницаемая тьма. До тех же пор властвует прозрачный, стеклянный сумрак: он крадёт очертания еловых стволов, пожирает бледную нить пути, петляющую в широком поле. Дубы и берёзы, пленённые им, похожи на обугленные скелеты. Ломаные голые ветви, искорёженные, вздыбившиеся корни — если прислушаться, они кричат: хрипло, надрывно, истошно.

Вороны молчат. Нахохлившись, царапают когтями ледяную кору — ждут, пока мертвецы поманят их на пригоршню выклеванных глаз. По ту сторону их много, не перечесть — покойники, выползая из заброшенных колодцев, черпают глаза вёдрами, с тиной и грязью.

Лишь в одном доме не боялись дней, когда они выходят из леса. Дом этот стоял на окраине деревни, у подножья холма — скромно жался к высоким стеблям, смотря на качающуюся перед ним одинокую рябину. Он был таким же, как его соседи: на ступенях — ковёр, резные ставни выкрашены синей краской, ровными рядами лежит черепица. И всё же редко кто забредал туда — так редко, что тропы к нему давно заросли. Говорили: там обитает ведьма.

Иногда девица настежь распахивает окна навстречу набухшей ночи: у неё обнажённые руки, и в белой сорочке она сама словно призрак. На тонких запястьях — браслеты из васильков. Она привстаёт, вешает на крючок масляный фонарь — и любопытные селянки готовы поклясться: до самого восхода к ней тянутся гости — кто с хвостом, кто с копытами, кто с полой спиной, а кто без лица. За шторами вьются тени: пляшут, голосят, и жёлтые блики скачут по шелестящей в канаве осоке. Наутро ни на дороге, ни в траве — ни единого следа, а девица в накрахмаленном переднике, улыбаясь, неспешно идёт к реке с коромыслом наперевес. «Здравия!» — приветливо щурится она: свежая, румяная, с круглыми щеками и пепельными ресницами. Будто и не водила с нежитью шабаш.

Никому не ведомо, как её зовут. Потому, если нужно, кличут Рябиной — под стать красавице у неё под боком, усыпанной алыми ягодами. На злых языках: «А в зрачках-то у неё, что в омутах, бесы», — и тут нечему возразить.

В дни, когда они выходят из леса, Рябина до заката гуляет вдоль зелёного пруда. Старики, опирающиеся о трость, любят вспоминать, как веселились у его берегов: в сонную июльскую духоту ныряли на глубину, умывались свежей водой. Теперь она плещется у пояса, и безмятежную поверхность поддёргивает ил. От неё пахнет болотом — этот запах забивает рот, комом застревает в горле. Пруд уже и не пруд: в нём задумчиво кивает камыш, зловонная жижа сжимает в железных тисках. Кроме Рябины там никого не бывает: оступишься — утопит голодный водяной, обречёт на вечность в своих перепончатых лапах. Рябине не страшно: случайные странники часто видят её под сенью сосновой хвои. Взбалмошные птицы вспархивают под трель её смеха. Странники отворачиваются — подальше от греха.

Рябина всегда босиком, хотя мелкие камни колют ей стопы. В октябре засыхают бутоны, и пёстрый луг заливает унылая, выеденная желтизна: на её изнанке — коричневая земля, припорошенная слабым, истощённым снегом. Деревенские кутаются в шарфы, кое-кто пришивает к курткам кроличий мех — Рябина же по-прежнему босая, простоволосая, с лёгкой шалью на худых плечах. Её не терзает холод, она не чувствует боли — с задорной песней кружится на опушке. А матери, целуя детей в лоб, молятся: «Вот бы они её забрали! Среди них ей самое место!»

Священник крестится и шепчет: прошлой осенью, в ту самую ночь, проклятая нечисть жгла костры едва ли не у самой церкви. Ведьма была среди них — нагая, дающаяся в объятия козлоногим демонам. Предать бы её суду — да кто осмелится? Нашлёт порчу — не станет урожая, умрут младенцы, а богомерзкие твари жестоко отомстят за свою подругу. Они изощрены в возмездии: в пылу их гнева полягут коровы, куры, все как одна, окоченеют в загонах, и вскоре деревню одолеет голод. Пропадёт она — только бессмертный лес помянет её орлиным клёкотом и волчьим воем.

— Пущай живёт, — ворчат мужчины, натачивая косы. — Отродье оно отродье и есть, да это оно же нас от них стережёт.

— Ересь, — цедит священник, лихорадочно сминая ткань рясы. — Колдунья она, колдунья, и незачем ей нас стеречь! Бога не чтит, креста не носит, перед людьми непотребно в исподнем расхаживает, с нечистью якшается! Убить её надо, пока не поздно, пока живая. Живую убивать лучше — мёртвую не изловить: зароется в поганое логово. Ведьма после смерти всех изведёт: у младенцев кровь вылакает, девочек заблудившихся к себе заманит, в таких же ведьм обратит, а мальчиков обглодает до костей. Рябина ваша ещё молода: кол осиновый ей в сердце, отрубить голову, подрезать жилы и похоронить в чаще, чтоб обратно не вернулась — вот и спасение.

Старики тяжело вздыхают, женщины красными нитями вышивают руны на рубахах сыновей и платьях дочерей, мужчины убирают косы в сарай.

Когда дотлевает тот самый день, они заряжают ружьё, садятся у окна с одной-единственной свечой, а их жёны шепчут древние песни, подкармливая дровами очаг. Тьма обволакивает порог, палой листвой шуршит у крыльца, и в ней — дикий хохот, топот ног и копыт, вопли и свист. Бархатное мурчание домашних кошек, глаза которых светлячками плывут среди духов, в ночи обрётших плоть. Девы в венках из сухих прутьев, смеясь, берут их на руки; черти скалятся и оглушительно хлопают, когда в гомоне шабаша серебряным колокольчиком мерцает мелодия флейт. Волколаки треплют холку семенящим за ним бродячим собакам; лешие, подмигивая друг другу, перекидываются факелами, окутанными синим пламенем.

Если приглядеться, среди них можно заметить Рябину: она всё так же боса, и на плечах её вся та же шаль. Только в ладонях — ярко-алые ягоды, в своём пышном цвете затмевающие кровь, бегущую по запястьям.

Она кормит демонов с рук. А им нужны вовсе не ягоды.

+2
22:55
742
13:19
+4
Так. Хороший язык, напряжённая атмосфера, классное вступление. А сам рассказ-то где?
00:04
Аййй, насмешили))))
Гость
00:29
+1
Пока что это самый сильный рассказ в группе. И если бы он был закончен, а не оборван на середине, я бы даже не удивился, если бы он победил в предварительном голосовании. А так, предыдущий рассказ про паспорт хоть и проигрывает стилистикой и легкой претенциозностью, смотрится лучше за счет своей завершенности.
sue
00:07
Мне показалось, что все завершено и понятно. Рябина действительно их защищает. Демоны питаются ее кровью… Страшно и жутко, конечно. Но это ее миссия.
Гость
02:06
+1
Действительно ощущение, что рассказ не завершен, а так, стиль хороший и язык не сухой, как про паспорт.
Гость
15:19
+1
Не сказал бы, что работа сильная, но и лучше некоторых психологических драм, если бы имела концовку. сейчас судить смысла нет. Может, автор бы так вывернул, что возник шедевр, а может — и полный провал.
Начало слегка удивило (в дни, когда они выходили из леса) — Выйти из леса достаточно минуты, как можно выходить (дни)? Если (дни) они блуждали по лесу, ища выход — это другое. Ну, мне так показалось, слегка стилистически неверно это. Повествование хорошее, но работа больше похожа на какое-то сочинение-описание. Хотелось бы продолжение увидеть — значит есть интерес к сюжету. Пока выглядит, как промо к фильму или синопсис к книге.
Идея хорошая. Оценивать не могу, но поставил бы не больше +4, из-за незаконченности. Успехов вам!
16:54
-1
Любимая работа из группы. Надеюсь, пробьется в следующий тур.
15:58
+1
а кошки спрыгнут в мокрую от дождя траву, возьмут флейты кошки играют на флейтах? откуда они возьмут флейты? они в траве лежат?
В дни, когда они выходили из леса, солнца видно не было: оно скрывалось за вуалью туч, и серое небо клонилось к земле, но при этом где-то там выплывет из-за горизонта золотая луна, мерцанием звёзд разгонит туман так какое время суток?
бледную нить пути, петляющуюЕГО в широком поле.
покойники, выползая из заброшенных колодцев заброшенные колодцы в лесу?
Он был таким же, как его соседи: на ступенях — ковёр в каждом доме ковер на ступенях? что же за богачи там жили???
кто с полой спиной это как?
а девица в накрахмаленном переднике, улыбаясь, неспешно идёт к реке к реке в накрахмаленном переднике?
Рябина всегда босиком, но в накрахмаленном переднике… (на голое тело)?
так мертвецы выходят или демоны?
про что это вообще?
sue
00:06
+1
Просто потрясающе. Такой нео-Гоголь. Автор, это великолепно. Сомневаюсь, конечно, что вы пройдете в этом конкурсе до конца. Т.к. слишком оригинальный жанр. Мистика, да. Но сказочная, здесь наверняка отдадут первые места научной фантастике. Но вы пишите, пожалуйста. Я редко что дочитываю здесь до конца — этот текст заворожил. Дочитала до буковки. Спасибо.
04:28
Красиво. Очень! Но, кое-что надо подправить!!! (см. комментарий Влада Костромина) желаю успеха!
04:04
Понятно, почему у комментаторов выше возникло впечатление незавершенности — есть ощущение, что темп немножко загнан ближе ко второй половине, и из-за этого концовка внезапна — не в плане событий, а в плане момента, когда она наступает.
Но с точки зрения сюжета-то рассказ вполне завершен!
Маленькие погрешности есть, но написан здорово, очень атмосферно. Приятная вещь.
22:30
Ваша задумка, автор, понятна — красивым, неоготическим, литературным языком ОПИСАТЬ мистически-зловещую атмосферу небывальщины. Но ОПИСАТЬ — это совершенно не то же самое, что НАПИСАТЬ (рассказ, повесть или роман).

У вас получилась в целом неплохая, атмосферная миниатюрка, просто миниатюрка. Без сюжета, без завязки-кульминации-развязки, — с такой формой интересно поэкспериментировать, но, ИМХО, эти эксперименты интересны только у действительно талантливых и самобытных писателей с именем. У вас, подозреваю, никакого имени в среде действительно литераторов нет, а представленный вами образчик, конечно, далёк от того совершенства изящной словесности, перед которым хотелось бы пасть ниц.

За любопытную экспериментальную попытку спасибо, прочитал, оценил. Но поставлю 5 баллов из 10-ти, поскольку не смог я зацепиться, уцепиться за что-то для себя интересное даже в такой миниатюрке, очень жаль.
Империум

Достойные внимания