Валентина Савенко №1

Чудак с желтым зонтом

Чудак с желтым зонтом
Работа №140 Дисквалификация в связи с отсутствием голосования Автор: Раков Александр Евгеньевич

1.

Многие из тех «динозавров», что умудрились дожить до сегодняшнего дня, уже не помнят тех невероятных событий, произошедших в двадцатых, однако мне это не относится. Возможно лишь потому, что именно благодаря им я имею возможность наслаждаться этим дрянным чаем, что заваривает ваша бабка по утрам, вместо того, чтобы кормить червей в деревянной коробке. Вы, ребятки, извините за такое грубое откровение, я всего лишь ворчливый старик, который, пока еще при памяти, пытается рассказать самую чудную историю всей его жизни. Жалко если такая вещица, не будучи высказанной, просто-напросто сгинет в стариковской голове.

Вы ж, как-никак взрослые и должно быть поймете меня и не осудите, а даже если решитесь осудить, то ваше право.

Сейчас трудно сказать, чем руководствовалась моя пустая двадцати трехлетняя башка, когда привела меня на край той злополучной крыши. Само собой без алкоголя вперемешку с подавленным состоянием не обошлось. И было от чего подавиться, честно говоря. К тому моменту я потерял работу, разочаровался в друзьях, у меня умер старый бигль по кличке Синатра, а в довесок ко всему моя девушка ушла к преподавателю по физиологии. Можете себе такое представить? Вот и мне с трудом в это верилось. Таким образом, с медицинским я тоже завязал и погрузился в пучину собственно созданного мрака по самые уши.

И вот, гляньте-ка, промозглым туманным питерским утром я уже стою у края, разглядывая под собой толпу изумленных зевак, оцепление полиции, МЧСников растягивающих темное полотно ткани или брезента, чтобы поймать глупого идиота — меня. Я готов сделать шаг. Готов как никогда. И делаю, ну или почти делаю.

Как только моя правая нога отрывается от скользкой жестяной поверхности крыши, зависнув в пятнадцати метрах над тротуаром, раздается резкий оглушающий перезвон, разливающийся безумной какофонией по всей улице, а то и городу, но как выяснилось позже даже по всей стране. Это было смс оповещение моего телефона, телефонов полицейских, зевак, МЧСников, жителей проклятого дома, на крыше которого у меня должно было состояться рандеву со смертью, и вообще всех окрестных домов. Как резко возник звук, так же резко он и пропал. Меня от неожиданности отбросило назад, от чего я чуть не снес головой старую дымовую трубу, все кто пытался меня образумить, как и я находились в недоумении, даже не затыкавшийся последние пятнадцать минут психолог Дмитрий оцепенел, силясь протолкнуть застрявший в пересохшем горле ком. Ну, мне так показалось.

Я медленно извлек из кармана свой мобильный и прочел пришедшее сообщение от неизвестного мне абонента. И все...

Эти простые и банальные слова, поразили меня так глубоко, будто я впервые понял их смысл, истинную силу, не просто понял, а ощутил физически. Трудно объяснить, но все мои внутренности наполнило необъяснимым жаром, от чего они резко сжались, сердце пронзило острой болью, защипало в носу, а затем жар рванул наружу, раскрывая каждую скукожившуюся клетку, и из глаз нескончаемым потоком хлынули слезы. Я бросился в холодные объятия психолога Дмитрия.

Не то чтобы я был слишком сантиментален или сказался пережитый мною стресс, но многими годами позже переживая еще кучу разных неприятных потрясений меня больше не посещали столь сильные и чистые чувства.

Позже говорили, что причиной данного явления был какой-то сбой в сети, чего-то там с коммутаторами, ретрансляторами, базовыми станциями и возможно спутниками, ходили даже слухи, что американцы тестируют свое новейшее оружие. В общем, как всегда, ничего вразумительного, лишь сплошные бредни адептов теорий заговоров. Ясно было лишь, то, что произошло невероятное. Но на этом лимит невероятностей не исчерпал себя.

В первую очередь новости в тот день гудели не об аномалии мобильной радиосвязи, а о разбившемся Боинге. Он развалился прямо в воздухе, представьте, пополам, но никто из пассажиров не пострадал, даже сотрясения не получил, по крайней мере, именно так звучала официальная версия. Ну, мы-то знаем, чего стоят эти «официальные версии» ведь так?

После своей неудачной попытки самоубиения я был вынужден проходить реабилитацию в учреждение, специализирующимся на суицидальных и кризисных состояниях. Нет, не подумайте, что речь о какой-нибудь психушке с решетками на окнах, наоборот это было более-менее уютное место с чистыми приятными палатами и вполне себе милыми медсестрами. И все же на санаторий мало походило, особенное первое время. Знаете ли, было трудно привыкнуть к разговорам о моем душевном состоянии, а еще постоянно эти таблетки-таблетки-таблетки. Ясное дело, все для того чтобы подавить возможное желание завершить начатое, но его у меня и в помине не было.

Мой психиатр вне всяких сомнений являлся профессионалом и у нас даже были какие-то подвижки, хотя как оказалось, иногда гораздо большего успеха в улучшении психического состояния можно достичь при помощи всего лишь двух вещей: пары сигарет и хорошего собеседника. На счастье, и то, и другое у меня было. Моим собеседником стал молодой юноша из четвертой палаты, любитель подымить при любом удобном случае, и я нашел данный вид терапии весьма полезным, особенно перед сном. Его звали Егор.

Егор был не из той категории заклейменных обществом людей, к которой относился я, благодаря своему поступку, здесь подобных ему называли кризисными. К кризисным относились с сочувствием, в отличие от суицидников, да, это и понятно. А как быть иначе с солдатом, вернувшимся из зоны боевых действий, ребенком, едва уцелевшим в жуткой катастрофе или женщиной-полицейским потерявшей половину своих конечностей в попытке остановить очередного террориста? Думаю, что никак.

Разговор о том, что нас привело в столь чудное заведение, назревал очень долго и первым спросил он:

— Ну что же, дружище, мы уже столько знаем друг друга, а ты еще и словом не обмолвился о том, что у тебя там произошло.

— В каком смысле? — спросил я, с наигранным непониманием. На самом же деле я был рад, что он открыл эту тему, потому как сам хотел знать его историю.

— Ой, ладно тебе придуриваться. Я про то, как ты здесь очутился, уж точно не от хорошей жизни?

— Ну, ты и сам-то не больно распространялся о себе.

— Окей, давай ты мне, а я тебе.

Без какого либо смущения я выложил ему все как есть и он ответил мне тем же, после чего здоровый крепкий сон покинул меня на целую неделю

Он рассказал, что на самом деле произошло тем промозглым утром со мной и миллионами других людей.

2.

В моем родном городке, частенько можно по нескольку раз видеться с одними и теме же людьми, не говоря уже о том, что каждый второй приходится тебе знакомым, каждый третий другом, а четвертый или пятый могут оказаться дальними родственниками. Думаю, именно этим обстоятельством и объясняется, почему мне так хорошо запомнился тот мужчина, однако было и еще кое-что.

Он был невысок, средних лет с темно-русыми волосами слегка тронутыми сединой, густыми бровями и неопрятной щетиной, которая сколько бы раз я его не видел, никогда не сходила у него с лица. Возможно, его внешность можно было бы даже с некоторыми допущениями считать приятной, только эта мысль вряд ли приходила ему самому в голову. В одежде он придерживался строго стиля: рубашка, брюки, пиджак и пускай не всегда выглаженные или чистые, они сидели на нем идеально. Еще он немного прихрамывал на правую ногу и носил с собой детский зонтик желтого цвета с изображением какого-то персонажа из мультфильма.

Довольно забавно было наблюдать как он, подволакивая ногу, бредет под проливным дождем с насквозь промоченной спиной, едва прикрывая маленьким желтым зонтом свою голову и плечи.

Как-то раз, я, спасаясь от жуткого ветра и ледяных капель, решил зайти в цветочный павильон, заодно намереваясь купить цветов своей девушке, но будем честны, не к ее радости, а чтобы не торчать там как придурок и краснеть, что прячусь от дождя. В магазинчике было светло, сухо и тепло, среди покупателей, кроме меня оказался еще один человек, которого со спины я узнал не сразу. Он разговаривал с блондинкой цветочницей, что наверняка была докой не только в вопросах ухода за цветами, но и могла, ничуть не хуже управляться с мужчинами.

— Вам как обычно, два белых тюльпана, две красных розы и завернуть в бумагу? — спросила кокетливо девушка.

—Да, пожалуйста. — Тихо ответил мужчина.

— Простите, а можно задать вам личный вопрос, хотя это и не мое дело...

— Все нормально, задавайте, конечно.

— Вы покупаете у нас цветы довольно часто и не первый год, нам бы пора уже и чай друг к другу ходить пить. — Засмеялась цветочница. — Я не напрашиваюсь, не поймите меня неправильно, но ответьте, вы ведь ... — девушка замялась, глядя на четыре цветка, лежащие на выцветшей газете. — Один, в смысле, одинокий мужчина?

— Вы правы — я один.

— Эм-м, простите меня, но почему?

— Я как тот кит.

— Какой кит?

Мужчина облокотился на прилавок так, чтобы девушка лучше видела его глаза, и сказал едва ли не шепотом:

— Есть один на свете кит, у которого нет пары, сородичи не принимают его за своего, а все потому, что природа наделила его совершенно уникальной особенностью, которую они не в состоянии понять. Так уж вышло, что киты звучат на частоте от 12 до 25 Гц, а этот на частоте 52 Гц. Слуховой аппарат всех существующих на этой земле китов при всем желании не может воспринимать песен этой уникальной особи. Так и меня теперь уже никто не понимает и не слышит. Извините. — Мужчина взял цветы и, звякнув дверным колокольчиком, растворился в мутной стене дождя, едва желтея своим зонтом.

Надо ли описывать с каким выражением лица осталась стоять цветочница, прослушав такой внезапный ликбез. Так ее еще никто не отшивал.

И вот постарайтесь представить мое удивление, когда я узнал, что именно он станет моим попутчиком или может, правильнее сказать соседом, на время полета в Петербург. В моих наушниках как раз звучала одна из «жизнеутверждающих» песен группы «Сплин», когда этот чудак появился в салоне самолета со своим неизменным желтым зонтиком в руках. Это все, что было у него при себе из ручной клади, подозреваю, что это была вообще единственная вещь, которую он взял с собой. «Кит» медленно плыл по салону, разглядывая номера посадочных мест, пока в конечном итоге не занял 15В по правую руку от меня. Не церемонясь, он снял свои коричневые помятые туфли, затянул ремень безопасности и вместе со мной уставился в запотевшее стекло иллюминатора, где неуклюжая машинка-трап уже закончила свою работу по доставке людей.

Было неловко, поскольку не покидало чувство, что он меня узнал. Я буквально ощущал сверливший мой затылок холодный взгляд, но каждый раз, когда оборачивался, чтобы подтвердить свое подозрение, обнаруживал его уткнувшимся в мобильный.

Покупая билет на самолет, я стараюсь пользоваться предоставленной мне возможностью по полной. Я листаю все журналы и буклеты, пока не заболят глаза от пестрых страниц рекламы; беру плед, подкладываю его под шею, чтобы была, хоть какая-то возможность уснуть в неудобном кресле; хожу в туалет, даже если в этом нет особой необходимости и, разумеется, никогда не отказываюсь от еды и напитков, иногда даже прошу дополнительно чая с лимоном. А вот мой сосед был не таким, его ничего не интересовало, ни горячий кофе и картофель с рыбной котлетой, ни яркие журналы. Он оставался безучастным даже, когда в противоположном ряду кресел заголосил младенец, вызвав тем самым у задремавших пассажиров ворчание и недовольные взгляды. Чудак сидел с закрытыми глазами, медитативно вращая меж пальцев свой телефон, словно в руках у него был не квадрат пластмассы и алюминия, а нефритовые четки.

Вдруг самолет неслабо так тряхануло, и мужчина сполз по спинке кресла, рухнув всей тяжестью своей чугунной головы на мое плечо. Я хотел было возмутиться, но боль унесла меня за собой далеко прочь от моего тела в чертоги странного сна.

Мне снилась чудесная улица, заполненная ароматами цветущей сирени, светом вечернего июньского солнца и чувством сладкой безмятежности, какую окутывают воспоминания из глубокого детства. Я видел людей гуляющих в тенистом парке, но все они были будто бы размыты, а их движения неестественно плавны. Все, кроме одной семейной пары, что остановилась у ларька с мороженым. Лица папы и мамы никак не удавалось разглядеть, но только не личико маленькой конопатой девочки, с измазанным в пломбире курносым носом. Внешне ей было никак не больше восьми лет, но вот ее зеленовато-карие глаза выглядели на все двенадцать с половиной, как утверждал папа.

— Пап, ну где он? — дергая за руку отца, повторяла она. — Хочу-хочу-хочу, покажи-покажи-покажи.

Мама наклонилась к девочке, чтобы вытереть испачканный нос и укоризненно произнесла:

— Ты ведь уже совсем взрослая, и то, что у тебя сегодня день рождения не дает тебе права капризничать, ты меня поняла, Алиса?

— Ира, ну перестань, ей и до сегодняшнего дня некогда было покапризничать под твоим надзором, дай ребенку расслабиться денек. — Вступился за дочь отец.

— Ты снова встал на ее сторону, ты балуешь ее!

— Да ладно тебе, — муж притянул свою жену за талию и нежно поцеловал ее в щеку. — Я же люблю тебя, несмотря ни на какие капризы, а Алиса, она просто дочь своей мамы и тут больше нечего добавить.

— Ах, ты так! — мама ударила папу кулаком в грудь. — Я тоже тебя люблю, но ты ничуть не лучше, ясно?!

— Само собой! — мужчина не обращая внимания на вскинутую бровь своей жены, отвел Алису в сторону и опустился на корточки. — Наша мама в своем репертуаре, ты только не дуйся на нее. Хорошо? Ну, вот и умница. Я покажу твой подарок, но прежде наш уговор. Ты помнишь?

— Да-а. — надув губки ответила девочка.

— И какой же?

— Хотя бы один раз в день удивлять тебя тем, чего ты не знал.

— Угу, так и про что ты мне сегодня расскажешь?

— Про кита.

— Про кита? Давай, очень интересно.

— Есть один ...

Самые счастливые на свете люди неспешно прохаживались вдоль цветущих клумб, они смеялись, они говорили друг дугу те слова, какие должны говорить близкие так часто, как это только возможно. В целом мире не было никого кроме них, таких молодых, таких красивых, таких ЖИВЫХ. В этих людей бог вдохнул столько любви, сколько бы хватило тысяче Далай-ламам.

Если я и захочу когда-нибудь завести семью, то постараюсь, чтобы она, хотя бы на четверть была такой же, как эта.

— Постойте здесь, я до машины, возьму его и обратно, а потом сходим к фонтану. — Сказал папа. Как только светофор подмигнул им зеленым светом, он торопливо перешел зебру, открыл багажник своей старенькой «хонды» и извлек из него продолговатый предмет. На обратном пути уже горел красный. Они, родные и любимые стояли так близко и одновременно так далеко, разделяемые потоком машин, что этот миг казалось, тянулся гораздо дольше, чем существует сама вселенная. Алиса прыгала на месте, размахивая маленькой ладошкой и весело выкрикивая: «папа-папа», а мама просто улыбалась, как же она была хороша с этой короткой прической, и в этом летнем платьице с маками. Глядя на неугомонную дочь, отец вынул из-за спины зонтик, расправив перед собой его желтую шляпку, так что весь мир застлало яркой пеленой. Он знал, что это не самый дорогой подарок, но Алиса очень хотела именно его, не куклу или модный телефон, а всего лишь зонтик с рисунком львенка из мультфильма. «Какая же она замечательная растет» — подумалось ему, прежде чем он услышал скрежет шин, раздирающий звук женского крика и глухой, а затем чавкающий удар. Он немедленно вскинул зонт над головой, и его сердце сжалось, провалилось глубоко вниз, разрывая грудную клетку как острый пульсирующий камень. Мужчина кинулся сквозь еще идущий поток автомобилей туда, где блестел хромом переломивший светофор двухтонный «Мерседес», рядом с которым лежала сжавшаяся в клубок мама со своей дочерью в руках. Но когда до них оставалось всего пару рывков его отбросило вперед стальным кенгурятником, и он провалился сквозь теплую шершавую поверхность асфальта в кромешную тьму.

В моих ушах стоял жуткий свист, вырвавший меня из объятий этого кошмара в реальную жизнь, оказавшуюся для меня еще большим ужасом. В салоне царила паника, кричали взрослые и дети, нас бросало из стороны в сторону, казалось, что мы попали не в яму, а в целую воздушную пропасть, стремительно всасывающую нас турбулентным торнадо к центру земли. Что происходит, я понял лишь тогда, когда из панели выпала моя кислородная маска. Сказать, что мной овладела паника, это все равно, что ничего не сказать, еще чуть-чуть бы и меня вывернуло наружу. Свежий глоток кислорода немного помог, и я разглядел на лице моего соседа сквозь пластиковый мешочек маски мирную улыбку удовлетворения. Что творилось в голове этого человека, на пороге смерти в данных обстоятельствах меня волновало ничуть не больше чем тот факт, что я с утра надел разные носки. И все же я не мог оторвать взгляда от его спокойных голубых глаз, что жадно впились в экран сотового телефона. Чудак был погружен в какой-то свой мир, оторванный от происходящего вокруг кошмара. Он неторопливо, словно подбирая нужные слова, набрал на гладкой поверхности смартфона «я вас люблю и отправил абоненту названным в его записной книжке, как «Любимая», затем сделал глубокий вдох спасительного кислорода и, подмигнув мне, отбросил маску в сторону. Я должен был его остановить, хотя бы попытаться, но тут же потерял сознание.

3.

Такова была история моего соседа из четвертой палаты.

Еще тот бред — подумаете вы, и я даже соглашусь с вами, но не без сомнения.

Мы докурили и разошлись.

Очень хорошо помню ту ночь. Я был возбужден мыслями о человеке, возможно ставшем причиной небывалого чуда.

Его жертва была лишь избавлением от жизни, обратившейся для него бременем, совсем как у меня. Мне отчего-то приятно было думать об этом именно так, но я тут же устыдился своих мыслей, вспомнив слова «я вас люблю», которые что-то изменили во мне.

Сколько же всего судеб в одно мгновение повернула эта фраза, адресованная любимой женщине и ребенку? Ведь таких как я были тысячи по всей стране, сдавшихся, угнетенных, подавленных, неспособных иначе бороться с обстоятельствами. Кто-то решил покончить с собой, а кто-то от зависти или нужды с другим человеком, кто-то ограбить немощную старушку, а кому-то просто не хватало духу, чтобы признаться в своих чувствах любимому человеку. Все они были спасены одной лишь этой фразой.

Наутро я обнаружил у себя под дверью почти полную пачку сигарет и совершенно пустую четвертую палату.

+1
512
23:48
+1
в двадцатых, однако мне это не относится очепятка в первом предложении
Вы ж, как-никак взрослые и должно быть поймете меня и не осудите, а даже если решитесь осудить, то ваше право. либо где-то очепятка, либо корявость написания
двадцати трехлетняя башка, ошибка
в пучину собственно созданного мрака по самые уши. коряво
Меня от неожиданности отбросило назад, скорее бросило бы вперед, так как одна нога уже занесена над пропастью.
Он развалился прямо в воздухе, представьте, пополам, но никто из пассажиров не пострадал, это как так получается? Корабль по частям приземлился на землю? А как же обморожение там?.. Хотя бы легкие травмы?.. А как же те несчастные, у которых места были ровно посередине?..
Много еще таких опечаток. Много и грамматических ошибок.
Сюжет уж ооочень притянут за уши. Периодически сложно читать из-за поверхностного описания. Мне его не хватило. Прыжки от одной сюжетной линии к другой должны быть более плавными.
19:33
+1
Поддержу предыдущего комментатора. Мне не очень понравилось.
21:47
Я уж просто делаю вид, что нет ошибок и успокаиваю себя мыслью, что автор — не корректор, что разное бывает. Вот тоже свои тексты сначала подруге показываю, у которой всё хорошо с русским. Мы с ней «причёсываем текст» и «ловим блох», но в этот раз было некогда. И я не знаю, какого качества мой текст тоже в этот раз. Так как ошибки виднее со стороны. Каюсь, исправлюсь.

По поводу данного текста скажу, что не вижу ни какой фантастики, а киты и попытки суицида в одном тексте для меня — «красная тряпка».
06:55
канцеляризмы
зпт
однако КО мне это не относится.
Возможно лишь потому, что именно благодаря им я имею возможность наслаждаться этим дрянным чаем, что заваривает ваша бабка по утрам, вместо того, чтобы кормить червей в деревянной коробке. благодаря «динозаврам»? бабка должна кормить червей в деревянной коробке?
двадцати трехлетняя слитно рандеву должно было состояться внизу
Я бросился в холодные объятия психолога Дмитрия. Дмитрий был мертвым?
был слишком саЕнтиментален
но многими годами позже переживая еще кучу разных неприятных потрясений меня больше не посещали столь сильные и чистые чувства. весь текст такой корявый
любитель подымить при любом удобном случае пироман?
опять неясна концепция
и опять зонтики
Загрузка...
Мартин Эйле №1