Олег Шевченко №1

Маячок

Маячок
Работа №206 Дисквалификация в связи с отсутствием голосования Автор: Шутова Мария Андреевна

2030 год - великий год! Год самых невероятных подводных открытий! Когда человек изобрел свой первый прессостабильный гидрокостюм, ему стали доступны все глубины, каждый закоулок океана. И это, естественно, повлекло за собой целое море открытий. Например, самыми значительными находками были новая бактерия-планктон (HebetesPlanktonium*) и новая микроскопическая водоросль (AlgaSolitudinem*). Но в каждой эре науки есть свой чудак, жаждущий большего. Главным "чудаком" этого года был профессор Роберт Нойманн. Он отличался своим умом, был талантлив, но он считал микроскопические организмы недостойными изучения, он мечтал о чем-то великом, о чем-то, что перевернет весь мир. Многие считали его выскочкой, который много шумит и мало делает, который не умеет ценить то, что имеет… Но «маячок» всегда манил профессора вперед. Его мечта сияла и освещала для него путь, где бы он ни находился. Однако, время имело свои виды на его мечты. В детстве маячок Нойманна сиял подобно солнцу. Но чем старше он становился, тем размытей и размытей становился этот свет. Его мечта, ранее освещавшая его путь, превратилась в слабый огонек, который был готов затухнуть в любой момент. Когда Роберт уже проработал на своей должности несколько лет, перед ним встал выбор: либо смириться и дать маячку погаснуть, либо повести себя дерзко, рискнуть работой и возродить это пламя, бросив вызов самой жизни. Он выбрал второе. Нойманн смог добиться экспедиции под предлогом изучения микроогранизмов в Марианской впадине. И без промедлений он был доставлен на место.

В первый раз, когда Нойманн увидел Марианскую впадину, его окутал мимолетный страх, но это чувство тут же сменилось интересом и любопытством. Что там, в ужасной, но великой бездне? Какие секреты его ждут там? Был лишь один способ это узнать. Добравшись до назначенного места, профессор не стал ждать ни секунды. Он уже дрожал. Ни в коем случае не от страха, а лишь от предвкушения своего неминуемого успеха. Роберт трепетал лишь от одной мысли о том, как он будет описывать новые виды, как он предоставит образцы, как он проведет их исследования... И, конечно, как он утрет нос всем своим коллегам, которые довольствовались планктоном, когда они легко могли получить целого кита.

Погружение прошло успешно и быстро. Всю команду торопил именно нетерпеливый ученый, который уже был готов к тому, чтобы окунуться в новый мир. На нем был прессостабильный гидрокостюм, запас кислорода мог послужить ему достаточно долго, а вера и блеск в глазах не угасали ни на секунду.

И вот он уже здесь. В бездне. В месте, которое будет или началом его славы или его могилой. Первое, что почувствовал Роберт, - холод. Прессостабильные костюмы обычно делают устойчивыми к низкой температуре, но никакая технология не могла сравниться с мощью этого жёлоба. Ученый почти сразу продрог до костей. Вдруг вспомнилось простое наставление: "Хочешь согреться - двигайся". Нойманн не сразу привык к движениям в своей новой одежде. Гидрокостюм неприятно обтягивал, стесняя резкие движения. А ласты на ногах чувствовались ну слишком непривычно. Но, проплыв пару кругов, Роберт привык, а гидрокостюм немного растянулся, позволяя учёному свободнее двигаться. К холоду тоже удалось привыкнуть. В распоряжении новоиспечённого исследователя был небольшой фонарик. Ему не дали большого, ведь тогда бы он был лишним балластом и занимал бы руки. Но бороться с темнотой нужно было. Ученый включил светильник - и тонкий луч света прорвался сквозь неподвижный и тяжелый мрак. Ничего. Одна пустота окружала человека. Будто смеясь и нависая над ним, она пугала и поражала своей бесконечностью. Но в этой пустоте Нойманн чувствовал себя спокойно.

Спустя час ученый уже продвинулся глубже. Нет, он конечно же знал, что с первых же секунд на него не станут нападать какие-нибудь Левиафаны, но он и не ожидал, что не увидит в Марианской впадине ни единого признака жизни. Не теряя надежды, он плыл. Плыл и плыл вперед, наперекор температуре, давлению, страхам и сомнениям. Периодически осматриваясь вокруг, он всегда надеялся, что наткнется на настоящее чудо.

После нескольких монотонных осмотров слабый луч фонаря наконец осветил что-то живое. Профессор узнал в растворенной массе небольшое скопление зоопланктона. На душе сразу стало обидно и противно. Неужто на земле не осталось ничего, что можно было бы открыть, кроме каких-то козявочек? Нет. Должно быть... Конечно, своя важность есть даже у маленьких вещей, и умный человек, тем более профессор, это понимает. Но представьте себе часы монотонной работы с микроскопом. День за днем, копаясь в клетках, уже тысячу раз обследованных. Разве после этого вам не захотелось бы что-то изменить? Если нет, то Роберт никогда вас не понял бы. Ученый решил не обращать внимания на микроскопическую жизнь. Пусть в этом копаются его коллеги, а он поплывет дальше.

Ниже, ниже... И вот свет снова наткнулся на жизнь! Так внезапно случилось это, и так быстро эта жизнь ускользнула от взгляда фонарика, что его владелец даже испугался, чуть не выронив предмет из рук. Роберт стал светить во все стороны в надежде, что он увидит то самое мимолетное движение вновь. Нойманн наблюдал это ускользание еще пару раз, но оно вновь и вновь исчезало в тени. Исследователя будто молнией ударило: существо, привыкшее жить на такой глубине, явно не любит свет. Ему даже стыдно стало за то, что он не сразу понял. Был риск снова не увидеть это плавучее чудо, но, если фанарик не будет отключен, чудо просто-напросто уплывет от раздражающего луча. Нойманн недолго думал над тем, что делать.

Луч исчез, уступив свое незначительное место мраку. Но темнота торжествовала лишь малое время, ее озарил нежно-голубой свет. Словно малек, соблазненный приманкой удильщика, удивленный ученый осторожно подплыл к свету и увидел… малюсенькую рыбку, что могла бы сливаться с черной гущей океана, если бы не ее прекрасные, фигуристые и яркие плавники, которые мягко озаряли водную мглу. Роберт был восхищен этим маленьким, красивым и милым существом. Очаровательница была уже в паре миллиметров от руки ученого, но тот отдернул ладонь, словно ошпаренный кипятком. Природа коварна. Она никогда не создаёт нечто прекрасное просто так. В первую очередь мир практичен, а не красив. Яркие амфибии почти всегда ядовиты, кроваво-красные розы защищаются шипами, а свет у животных - лишь приманка.

Рыбка сделала несколько аккуратных движений вокруг нескольких пальцев руки, чуть ее не тронувшей, и поплыла вперед, сделала еще круг - и снова вперед. Профессор решил для себя - это ловушка. Не станет обычная рыбка плавать так близко к потенциально опасному существу, а тем более выделывать такие «трюки». Подводная жительница снова подплыла ближе к ученому, а потом вперед. Она подтвердила его догадку. И поэтому Нойманн двинулся за ней. Рыбка перестала петлять и начала плыть по прямой, что еще больше убедило Нойманна в том, что его пытаются заманить куда-то. Вот только куда?

В пещеру. Огромную и широкую, слишком большую для дома одной маленькой рыбки... Заплыв туда, подводная жительница потушила свой свет. Профессор вдохнул глубже. Он наверняка пострадает. И он наверняка найдет нечто невообразимое. Наверняка, наверняка...

Он вплыл. Пещера была глубокой, все ее стенки обросли, часто на неровных камнях встречались группы присосавшихся к ним моллюсков. Казалось бы, темноты холоднее и мрачнее, чем в глубине Марианской впадины, и быть не может. Но чем дальше Роберт заплывал в обитель своего открытия, тем больше он убеждался в обратном. Нойманн плыл, плыл и плыл... Пока не ударился о что-то. Камень? Нет. Он приложил руку к препятствию и ощутил, что оно движется. И не просто движется, а дышит! Провел по этому существу и понял, что оно чешуйчатое. Провел еще дальше и почувствовал то, что любой морской биолог узнает с первого прикосновения. Жабры. Это однозначно рыба. И только по одному размеру жабр можно было сказать, что не просто рыба, а настоящая рыба-исполин. Над головой Роберта проплыла яркая приманка, завернула - и послышался еле слышный звук. Словно что-то плотно прицепилось к твердой поверхности. И опять пещера отяжелена тишиной... Но вновь движение, шум и жизнь! Чешуйчатое существо зашевелилось, двигаясь, словно змей. Раздался грохот, предупреждающий об опасности.

Нойманн, осознав свое положение, поспешил достать фонарик, ведь кромешная тьма позволила увидеть только кончик ускользающего чешуйчатого хвоста. Но свет ему не понадобился. Стоило только хвосту ускользнуть - и его хозяин показал себя во всей красе. Длинное, змееобразное тело было усыпано десятками, а может и сотнями маленьких рыбок, которые цепко держались за чешую подводного чудища. Одна из этих рыбок и заманила исследователя в пещеру. Все они излучали свой мягкий, соблазнительный свет, освещая змеевидного гиганта. Его драконья пасть была приоткрыта, что позволяло увидеть два ряда зубов. Первый отличался толстыми, массивными ножами, а второй - тонкими, но острыми иглами.

Страх и радость смешались в мозгу Роберта в одну необъяснимую эмоцию. Вот она: его слава или же его смерть. "И все же слава!"- решил для себя смелый человек.

Змей сделал один рывок, к несчастью для него, неудачный. Он прошел чуть левее и выше плеча исследователя, скользнув из пещеры в океан. Дар речи и способность мыслить вернулись к человеку вовремя, и он ухватился за жабры чудища, выплыв вместе с ним. Титан пытался вывернуть голову так, чтобы достать неприятную добычу. Но добыча была цепкой и слишком хотела жить. Вскоре хищник понял, что у него не получится добраться до «ужина» таким путем, поэтому он старался скинуть его. Какие пируэты для этого только не свершились! Чудище плыло вниз, вверх, в стороны, делало бочки и виражи... Но жертва, словно надоедливый клоп, продолжала держаться. Ничего не оставалось, кроме как смахнуть человека мощным хвостом.

По голове ученого пришлось несколько сильных ударов. Это помогло хищнику. Но не без потерь. Нойманн вырвал себе небольшой трофей - темную чешую размером с ладонь. Контуженый, профессор был отброшен хвостом в сторону. Но он не мог позволить себе потерять сознание в такой опасный момент. Сила воли превзошла силу боли и очень вовремя. Гигант совершил еще один рывок, на этот раз точный... Но Нойманна откинуло слишком далеко. Роберт выжил только потому, что до него не дотянулись. Хищник делал еще рывки, короткие и резкие, и страшно щелкал двумя рядами зубов. Нойманн каждый раз отплывал, крепко держа в руке свой трофей. И когда у него уже не оставалось сил, он ударил рыбу чуть выше зубов. Момент, пока гигант отходил от легкого шока, был решающим для профессора. У него появился план. Рискованный, с большим шансом не сработать, но какой-никакой план. К каждому прессостабильному гидрокостюму присоединяют маленький маячок, который способен вынести практически что угодно. Он создан, чтобы отслеживать движения человека в том случае, если он потеряется. Но, в соответствии с планом ученого, он должен отслеживать кое-что другое...

Роберт оторвал от своего гидрокостюма маячок, и в тот момент, когда на него совершили еще один налет, он бросил устройство прямо в пасть чудища, после чего сразу же отплыл в сторону.

Хищник почувствовал, что что-то прошло по его горлу, а жертвы не увидел. Этого было достаточно, чтобы решить, будто дело сделано. И гигант, и ученый были довольны. Роберт сжал чешуйку чудища покрепче. У него есть вещественное доказательство, он следит за своим образцом, он жив! Разве дела могли сложиться лучше? Довольный уловом, Нойманн поплыл вверх...

Команда сильно удивилась Роберту. На ученого сразу посыпалась куча вопросов: "Где твой маячок?!" "Почему твой костюм порван?!" "Почему так долго?!" Но Нойманн был в состоянии дать только один ответ. Показывая чешуйку своим спутникам, он твердил одно: "Я сделал это!" Его голова кружилась, руки дрожали, непривычный, но родной свет слепил глаза. Но он сделал это.

...

Первое интервью не заставило себя долго ждать. Роберт волновался, за его "великие достижения" в области разглядывания в микроскоп всяких клеточек он ни разу не присутствовал на интервью. Но вот он - великий первооткрыватель видов Anguis-Venator* и Piscis-Puella*! И даже, несмотря на то что самовольность была поначалу воспринята крайне негативно его коллегами, они в конце концов признали открытие Нойманна. Он заслужил за свой смелый подвиг возможность увидеть свет камер как признанный морской биолог. В кармане лежал точно такой же маячок, как и тот, который помог Нойманну отследить змея. Теперь это был его талисман, знамя его победы, его исполненной мечты. Ныне маячок поддерживал свет новых мечтаний и стремлений учёного. Он больше не боялся, что его тяга к большему когда-нибудь исчезнет, как и способность противостоять жизни. Он победил и еще не раз победит. Его маячок этому доказательство.



* HebetesPlanktonium – (лат.) Скучный Планктон
* AlgaSolitudinem – (лат.) Водоросль Ненужная
* Anguis-Venator – (лат.) Змей-Охотник
* Piscis-Puella – (лат.) Рыбка-Служанка

-6
439
13:40
Автор сделал ставку на исследовании океанских глубин, что по его мнению, должно выделить рассказ от космических и фэнтезийных собратьев. Мысль в общем здравая, жаль, что не получилось. Дело, конечно же в исполнении. Не буду долго говорить про сам текст, (не вычитанный), назову его просто «стилистический ад», далее перейду к сюжету и моментам в рассказе.
Во-первых, вы наверняка видели в интернете, как выглядят жесткие скафандры для погружения на большие глубины. Это такой яростный доспех, больше похожий на батискаф на ножках. Какие там могут быть ласты и фонарик в руках? Вы хоть представляете, какое адское давление на такой глубине. Какой бы скафандр гиперновый и продвинутый не был, он все равно окажется примерно таким.
Во-вторых, махнул ластами и уплыл в конце, вообще суперход. А декомпрессия как же? Этого ученого бы вывернуло на изнанку. Современные глубоководные водолазы тратят много времени, чтобы выдерживать паузы при подъеме и спуске, да и то потом лечатся в барокамерах.
Что касается сюжета — он прост и линеен. Чувствуется, что автор — молодой человек, остается посоветовать ему больше читать и не конкурсных рассказов, а добившихся успехов мэтров, с которыми давно работают издательства. Про классическую литературу тоже не забывайте.
Отсылка к источникам. Первый раз человек погрузился в Марианскую впадину в 1960 году, на судне Триест, второй раз — в 2012 и не кто-нибудь, а сам Джеймс Камерон на своем батискафе «Дикси Челенджер». Это не считая автоматических станций…
Так, что бывали там уже, могли бы придумать что-нибудь другое. Например — новую ранее неизвестную впадину. Стало бы гоарздо интересней…
20:15
прессостабильный гидрокостюм чего чего?
м-да…
Комментарий удален
Загрузка...
Жанна Бочманова №1