Нидейла Нэльте №1

Плюс-Минус Прошлое

Плюс-Минус Прошлое
Работа № 231 Автор: Шабанов Лев Викторович

1

– Ну, что, Иван Александрович? – спросил Великий князь Иоанн Константинович у следователя Ильина, только что вошедшего с докладом.

Молодой следователь вынул из папки пачку фотографий и, положив её на начальственный стол, начал:

– Разгром в усадьбе инженера Дэ полнейший: ни единого целого стёклышка, шкафы разворочены, бумаги в кабинете свалены в одну кучу и, видимо, преступник хотел их поджечь. Однако спичек или зажигалки не нашёл, а другой способ добывания огня у него не получился.

– В каком, простите, смысле? – не понял Великий князь.

– Трение куском дерева о другой, не дало ожидаемого эффекта. Дрова были сырые.

Дверь приёмной отворилась, и в комнату вошёл адъютант-референт, за ним – действительный статский советник Евгений Михайлович Стребужинский, который, судя по общей диспозиции, сопровождал долговязого человека лет двадцати восьми, в костюме инженера и значком приват-доцента на лацкане.

– Иван Иванович Дэ? – спросил Великий князь, пристраивая на нос пенсне.

– Никак нет, – по-военному ответил приват-доцент, – Дмитрий Леонтьевич Степанов, честь имею!

– И нам очень приятно, – ответил Иоанн Константинович. – Чем мы, Собственная Его Императорского Величества канцелярия, можем вам помочь?

– Да, вы присаживайтесь, Дмитрий Леонтьевич, – проговорил Стребужинский, указывая на стул с высокой спинкой.

Приват-доцент смерил взглядом стул и неуклюже сел. Роскошная мебель была для него непривычна.

«Вероятно, геолог, – подумал Ильин, – уж больно неловко ему в наших пенатах».

– У нас очень мало времени, – начал Великий князь, прибирая в одну стопку хаотично лежащие на столе фотографии.

– Я знаю, – кивнул Степанов, – Вы заняты погромом в особняке инженера Ивана Дэ. Я к вам прибыл ровно по тому же поводу.

В приёмной воцарилась тишина. Приват-доцент прокашлялся и сообщил:

– Дело в том, что Иван Иванович Дэ является сотрудником секретного института управления временем.

– Что? – встрепенулся действительный статский советник, – Простите?

– Да, это звучит немного странно, но мы работаем со временем. Занимаемся вопросами далёкого прошлого. Наблюдаем за формированием современных ландшафтов и изменением геоклиматических условий…

– Это где? – делово поднялся из-за стола Великий князь и направился к широкой карте Российской империи, – Аляска или Калифорния?

– Это Котельнич… Вятская губерния.

2

– Вы хотите сказать, – проговорил Великий князь, доставая блестящее самопишущее перо, – что Заявление о погроме и возможном похищении инженера Дэ может быть переквалифицировано в убийство?

– Это военно-промышленный терроризм, – выдохнул Стребужинский и полез в карман за своим портсигаром.

– Иван Дэ занимался утопическими машинами Уэллса, специальными устройствами, которые могут перемещаться во времени. Проект возник ещё в 1920 году, когда Уэллс познакомился с Марией Закревской, которая овдовев в 1919-м, вернулась из Лифляндии в Санкт-Петербург. Вы должны помнить этот негласный рыцарский турнир за её руку и сердце между английским дипломатом Локкартом и нашим классиком реализма Максимом Горьким. Так вот, победил Герберт Джозефович Уэллс, который задержался в России, по случаю создания общества писателей-фантастов.

– Да-да, – отмахнулся Иоанн Константинович, – продолжайте, пожалуйста.

Приват-доцент кивнул и, чуть ослабив галстук, продолжил:

– Дэ и Уэллс создали первый межвременной аппарат, который «унёс» в прошлое маленькую лабораторную мышь. Затем дело пошло и началось финансирование проекта. В Котельниче началось создание уникального института управления временем…

– А почему там? – заинтересовался Стребужинский.

– Там мы проводим раскопки палеозойских окаменелостей, очень удобно. Хотя странно, что вы об этом не слышали… Пермский период, нет?

Стребужинский и Великий князь переглянулись. Действительный статский советник обратился к Ильину:

– Будьте так любезны, посвятите нас всех в подробности «Дела».

Следователь Ильин кивнул, взял фотографии и начал сначала. Он рассказал о разгроме в доме, о попытке поджечь кабинет, о пропаже самого инженера.

– Проблема вероятно в том, как установить личность преступника? – спросил приват-доцент Степанов.

– Нет. – Великий князь вернулся на своё место, – Проблема в том, что мы его обнаружили в первом же розыскном альбоме за 1924 год. Это Семён Антипович Скопойников, кличка «Семафор», девятьсот второго года рождения, уроженец Полтавской губернии. В 1925-м суд вынес ему высшую меру наказания. Протокол исполнения есть в деле.

Приват-доцент глупо улыбнулся:

– Но… вероятно, это ошибка дознания?

– Наряду с дактилоскопией Гершеля, – прервал его Ильин. – Мы использовали пороскопию, пальмоскопию, эджеоскопию, дерматоглифику и плантоскопию…

– Что, простите? – не понял Степанов.

– Отпечатки пальцев, особенности расположения пор на теле преступника, узоры ладоней, анализ неровностей на коже, наличие татуировок и отпечатки ног… – с этими словами Стребужинский взял пачку фотографий, приложил к ним старый дагерротип и протянул Степанову.

Тот взял и стал с интересом рассматривать их.

– Это фото-отчёт камеры внешнего слежения.

– Действительно, это он. Без сомнений! – странно возбудился Степанов, перебирая фотоматериалы. – Он что, голый?

– Да. Такое впечатление, что одежды у него не было довольно давно. К сожалению, камера слежения не оборудована синематографом, а то у нас бы возникло ещё больше вопросов.

– Понимаю, понимаю, – кивал Степанов, рассматривая фотографии. – А я не мог сообразить, причём здесь ладони, татуировки и голые пятки. Он что, упал несколько раз?

– Да, такое впечатление, что он откуда-то вылетел. У нас никогда не было возможности собрать столько идентификационного материала. Но судя по всему, преступник и не скрывался.

– И он, что? Точно был подвержен окончательной экзекуции много лет назад?

Великий князь понимающе посмотрел на Степанова и протянул копию справки.

– Так точно. – Ильин принялся собирать материалы обратно в папку «Дела», – Человека, который совершил это преступление, просто не существует.

– Вот и я ничего не понимаю, – Стребужинский снова вынул свой портсигар и повертел в руке.

– Да-нет, всё как раз понятно! – просиял Дмитрий Леонтьевич Степанов, – Это же наш! Посмотрите на справку. Экзекуция проходила в Котельничском управлении. Это возле нашего института… – приват-доцент замолчал и задумчиво добавил:

– Только непонятно, как он мог оттуда вернуться?

– Откуда? – не понял Евгений Михайлович, – С того света?

– Да… – кивнул Степанов. – Точнее, нет. Понимаете, это примерно «тот свет», только, как говорит наш директор: плюс-минус прошлое. Понимаете, у нас в Котельнич…

– Вот что, Ильин, – оборвал приват-доцента Великий князь, – получайте командировочный лист и езжайте с инженером Степановым в Котельнич.

3

Курьерский поезд из Санкт-Петербурга ушёл ночью. Станции Мга и Кирши, Пестово и Сандово, мост через Волгу, маневрирование на объездном кольце в Рыбинске командировочная группа (Ильин и Степанов) честно проспала. Они вышли из вагона только в Ярославле, чтобы посетить ресторацию и, плотно позавтракав, отправиться дальше. Данилов, Буй, Нея, Шарья – снова станции замелькали за окнами купе.

– Вообще-то, Котельнич был центром северо-восточной торговли, – рассказывал приват-доцент Степанов под мерный стук колёс и бренчание ложечек в стаканах. – Тысячи тонн сельскохозяйственной продукции из Поволжья идут с Нижнего Новгорода через реку Вятку по железнодорожной магистрали на Санкт Петербург. Однако изобретение машины времени изменило приоритеты, и в мае 1926 года Старый Котельнич на 2/3 снесли, построив новый город. Теперь Институт является главной достопримечательностью. Ручаюсь, вы у нас столько допотопных тварей посмотрите, сколько ни один среднестатистический человек в жизни не увидит!

– Так значит, начинали здесь Уэллс и Дэ, а потом молодые инженеры вроде вас, взялись сказку сделать былью?

Степанов улыбнулся:

– И да, и нет! У нас работают геологи и археологи, палеонтологи и зоологи, лаборатории редких растений и проектные бюро. Но, если честно, то всё держится на царь-девице!

– Не понял, – Ильин никак не мог сообразить, шутит его визави или нет.

– Вы не слышали про палеогеолога профессора Ситникову?

– Нет, – ответил Ильин.

– Василиса Даниловна у нас одна, – со значением сообщил Степанов, – Мы прозвали её Василиса Седьмая!

– А почему именно седьмая? – Ильин чувствовал, что избыточность информации превращает следствие в сумбур.

– Ну, так как же! – Степанов принялся загибать пальцы, – Всего всероссийски известных Василис было шесть. Василиса Кощеевна, она же Царевна-лягушка, Василиса Прекрасная из сказки «Иван-Царевич и Серый Волк», пока на Сивке-бурке не допрыгнешь – лица не увидишь. Потом, Василиса Премудрая, любимая дочь царя морского. Дальше, Василисушка, девочка-сиротка, которую мачеха послала за огнём к Баб-Яге…

– Так, вроде бы и всё, – развёл руками молодой следователь.

– Нет, позвольте, – прервал его приват-доцент, – А Василиса Микулишна жена Ставра Годиновича, старшая дочь Микулы Селяниновича? Ну, и конечно, русская амазонка Василиса Кожина, сама и крестьянка, и староста, и предводительница партизанского отряда!

4

Императорский институт управления временем утопал в роскоши парковых садов, тянущихся вдоль изгибов Пановского пруда и реки Балакиревицы, которая, то сужаясь до ручейка, то расширяясь до полноценного озера, несла свои воды в Вятку, «правую руку» Камы.

Кафедра Лавразии сочетала в себе исследовательские лаборатории, учебные корпуса и палеонтологический музей. Войдя в парк, Ильин ощутил детский привкус сказки, когда увидел выставочные частоколы с нанизанными на них исполинскими черепами, а меж деревьев – огромные чучела динозавров.

Василиса Даниловна Ситникова встретила гостей в своём кабинете, сидя за массивным столом, сочетающим в себе микро-лабораторию (микроскопы и минералы), диспетчерскую (телефоны и коммуникаторы), библиотеку (книги и кассеты плёнок), а также лекторий (проектор и стопка рабочих схем). За спиной Василисы Седьмой висела карта Пангеи, единственного некогда материка планеты, с красочными линиями демаркаций будущих Лавразии и Гондваны.

Представив следователя из Санкт-Петербурга, Степанов ушёл, а Ильин принялся насколько возможно подробно излагать суть дела

Профессор Ситникова внимательно выслушала доклад, потом сообщила:

– Я закончила Школу исследования проблем вакуума. У нас её называли «Школой не просто пустоты»! Поэтому мне бы хотелось вам кое-что пояснить, для того чтобы в вашем калейдоскопическом восприятии ситуации начала складываться определённая картинка.

Мать пропавшего инженера Дэ является попечителем колонии особо опасных преступников, по-вашему – маниаков. А сам Иван Иванович является моим мужем. Поэтому, как вы говорите, дело имеет определённый семейный контекст, и я пойду на любые затраты, чтобы отыскать Ивана Ивановича.

Ильин прервал её:

– Простите, вы сказали, матушка инженера попечитель спец-поселения для маньяков?

– Да. Это пока ещё экспериментальная площадка. У нас их не расстреливают, не вешают и не жгут на электрических стульях, а только изолируют.

– Тюрьма или ссылка? – спросил Ильин, но понял и ответил сам, – Ссылка, это очевидно, раз преступнику удалось сбежать.

Василиса Седьмая кивнула:

– Да, ссылка. Только вот побег оттуда неочевиден. Ссылка происходит за пределами нашего времени.

– Не понимаю…

– А я вам объясню, – она вынула длинный мундштук и достала из шкатулки тонкую сигарету, – Эти люди опасны и неизлечимо больны. Что, правда, то, правда. НО! – она закурила, глубоко вдохнув, а затем выпустила длинную струйку серого дыма, – Их болезнь имеет чисто социальный характер, а степень тяжести этого заболевания вообще оценивается в культурологическом ключе. Нет? Тогда вспомните: дикарей, охотников за головами, кровавые жертвоприношения Фемиде или человеческие зоопарки в Лондоне и Нью-Йорке.

– Но, как же можно…

– Не торопитесь, Ильин. Проходя по двору, вы обратили внимание на закрытый флигель с аббревиатурой ПМВ? Там рядом стоит огромная фигура Тираннозавра.

– Да. – Ильин не понимал в динозаврах, но флигель помнил чётко.

– ПМВ – это Пенитенциарная Машина Времени. «Наши» маниаки приговариваются к ссылке во времени, а их предыдущие преступления являются показателем глубины этой ссылки.

– Глубины времени?

– Да. Чем серьёзнее, тем глубже.

– Но, если они там начнут истязать и насиловать?

– Кого? Ближайшая отметка к нам – Пермский период. Это 299 миллионов лет назад. Мест для проживания ссыльных довольно – около 47 миллионов лет. Шансов когда-либо встретить человека, пусть даже такого же «помилованного» нет, от слова «вообще»! Зато мягкий, практически, Райский климат. Насекомых едва ли с десяток видов и все довольно больших размеров. Ящеров, правда, много, но все небольшие – 2 метра, редко больше. Реки – полноценный источник рыбы, а великое море Тетис, если нашему ссыльному наскучит, станет источником моментальной смерти.

– Удивительно! – Ильин не мог поверить в услышанное.

Ситникова улыбнулась:

– Напротив, это результат очень серьёзно продуманной политики.

– Я не о том. Вы отдаёте себе отчёт, что эти люди могут сделать что-то не так. Съесть не того или выкосить луг с редким растением, необратимо навредив эволюции?

Ситникова затушила сигарету в массивной каменной пепельнице и продолжила мысль Ильина:

– Раздавить гусеницу в будущей Бразилии, из куколки которой больше не сможет вылупиться бабочка, чей взмах крыльев вызовет торнадо в штате Техас?

– Да!

– Эффект бабочки – это фантастика, из которой можно выстроить десятки математических моделей, но в нашем случае – это пустые хлопоты.

– Почему?

– Потому что всё живое здесь будет уничтожено в процессе Большого Пермского вымирания примерно 253 миллиона лет назад! Почти всё и вся…

– Но, я читал, – не унимался Ильин, – Человек попадает в прошлое, имеет половую связь со своей прабабкой и зачинает своего дедушку. В результате получается череда потомков, включая его родителей и его самого. Следовательно, если бы он не путешествовал в прошлое, его бы вообще не существовало. Коллизия! Ничто порождает ничтовость…

Василиса Даниловна рассмеялась:

– Вот это и есть вопросы не просто пустоты! Вы хотите сказать, что перемещаясь в прошлое и убив своего дедушку до того, как он познакомился с вашей гипотетической бабушкой, вы не сможете появиться на свет? Да. Но, если только ваша бабушка действительно родила вашего родителя от вашего дедушки, а не от соседа. Коллизия?

В дверь кабинета постучали и на пороге появились приват-доцент Степанов, одетый в песочного цвета походный костюм, и человек в комбинезоне механика.

Ситникова встала из кресла и сообщила:

– А вот и мои помощники, я без них, как без рук. Тем более что с вами, Ильин, у меня как раз три пары!

5

– Старший научный механик Фризов, – представился новый знакомый, – Михаил.

– Собственно создатель самого агрегата для перемещений, – добавил Степанов.

– Машина времени! – отозвался Ильин, пожимая протянутую руку. – Нет, я читал, конечно, и не сомневался, что её когда-нибудь изобретут, но чтобы так вот, взять и создать!

Фризов пожал плечами, а потом спокойно произнёс:

– Знаете, какой самый простой способ создания машины времени? Вообще ничего не делать, а просто подождать, когда она вдруг материализуется перед вами. Так сказать, сама собой.

– Но парадокс? – удивился Ильин и посмотрел на Василису Даниловну, – Если перед вами образуется ваша машина, то это создаст фатальное противоречие.

– Почему? – удивилась она, – На один парадокс ляжет другой. Например, есть числовой парадокс, описывающий бесконечное число путешественников в ограниченный отрезок времени. Прошлое (плюс-минус) всегда ограничено.

Степанов указал на хронометрическую таблицу летописи земной истории:

– Неисчерпаемая численность путешественников из неиссякаемого количества будущего всегда больше, чем может вместить определённый и конечный отрезок прошлого.

Ильин был поражён, но тут Василиса Седьмая поставила точку в дискуссии:

– Итак, господа, наша задача, отыскать Ивана и я хочу услышать от вас дельные мысли. Портал времени для нас откроют через сорок минут.

Первым выступил Степанов. Дмитрий Леонтьевич высказался относительно узости коридора поиска, так как Дэ занимался проблемой Приуральского отдела Кунгурского яруса. Это разбег 283 с половиной – 272 с копейкой миллиона лет. И в этом периоде у Института было всего 10 станций, однако, исходя из последней публикации, Иван Иванович мог направляться, либо на горизонт 270 миллионов «низ» (граница окончания Кунгурского), либо 270 «верх» – граница начала Уфимского яруса.

– Две станции, – закончила за Степанова профессор Ситникова, – Это, либо «Булгарин-24», либо «Вельтман-36». Спасибо. Что у вас, Михаил Семёнович?

Фризов вытащил что-то похожее на логарифмическую линейку и, делая на ходу какие-то расчёты, ответил:

– Мы знаем систему, скорость и вероятностные возможности потери энергии машиной. Мы знаем, что, скорее всего кодовый идентификатор беспилотного управления остался в прошлом. Если мы точно узнаем место, где произошёл инцидент, то отследить перемещение будет несложно.

– Хорошо, – кивнула Василиса Даниловна, – Теперь вы.

Она обратилась к Ильину и тот ответил:

– Вероятно, заключённый наткнулся на вашу исследовательскую базу и ждал, когда появится путешественник во времени. Напав на него, он овладел аппаратом и сбежал. Задача одна: поймать его, пока он не освоил машину и не превратился в неуловимого злодея. Поэтому, если кодовый замок машины времени будет у нас, то мы найдём и Дэ (если он ещё жив), и преступника.

На мгновенье в глазах Ситниковой мелькнули страх утраты и боль неизвестности, но она быстро взяла себя в руки:

– Пусть будет так. А теперь в экипировочный зал и барокамеру.

6

В просторной барокамере Ильин почувствовал себя несколько странно: непривычная тяжесть, неявное, но точно – кислородное голодание и при этом, какая-то непривычная сухость.

– Непривычно? – понимающе улыбнулся Степанов, – Ещё бы! Мы отправляемся во времена, когда наша Земля была меньше на 20% от её современных размеров!

– Не забудьте пристегнуть к воротнику респиратор, – сказал инженер Фризов, – Хоть и тяжело при средней температуре 40° по Цельсию, но придётся защищать дыхание от пыльной взвеси. Пангея слишком большой материк и мир там почти безводный.

Василиса Даниловна Ситникова, заговорив о системе связи, протянула ключи на выбор: белый выбрал Фризов, красный – Степанов, Ильин взял чёрный. Оказалось, что портал они будут проходить на интрациклах, своеобразных мотоциклах, вложенных в большой обруч ободной колеи (система «Колесо в колесе»). Сама Василиса, как руководитель, наблюдатель и корректировщик группы, должна была лететь на гусе-лебеде – биплане.

По команде вспыхнул зелёный, и они заскользили, набирая скорость, чтобы влететь в узкий тоннель, где располагалась замкнутая временеподобная кривая за пределами настоящего горизонта событий.

Другая скорость иного пространства вызвала в ощущениях Ильина странные переживания. Ужас близкой катастрофы и почти полное отсутствие воли, даже дыхание, казалось, было невозможным. Слепящие вытянутые молнии искр и прерывистого света ослепили его, а давящая на барабанные перепонки тишина вневременного непространства оглушила. Ильин, почувствовав, как сердце не справляется с нагрузкой, и ощутил приступ накатывающей дурноты.

Внезапно всё кончилось.

Бесконечная красная глинистая дельта с пересохшими оврагами старых протоков разрезала равнину на неровные части. Ни единого живого существа кругом не было, вокруг лишь увядшие хвощи. Они находились там, куда вода смогла подняться в предыдущий сезон дождей.

Ильин поймал себя на том, что машинально держится за вперединесущимся интрациклом. «Красный» – это приват-доцент Степанов. А где «белый»?

Фризов был сзади, а над ними парил белый лебедь с профессором Василисой. Вот она резко ушла ввысь, потом заложила большой вираж, затем выбросила яркий шар маяка, указывающий место расположения базы.

Буквально через минуту-две они прибыли к маяку.

Как это было ни прискорбно, но периметр базы «Булгарин-24» оказался разрушен, а домик смотрителя – разорён. Следов недавнего человеческого пребывания тоже не нашлось.

Вопрос, разбивать ли бивуак здесь, под открытым небом, или сразу же уходить в новое время, был решён сразу и единогласно.

На пронзительно голубом небе появилась быстро растущая иссиня-пепельная туча, которая явилась предвозвестникам наплывающей на равнину бури. Ситникова бегом кинулась к биплану, а тройка наездников – к «овалам» интроциклов. Начинало темнеть, но моторы уже сдвинули поршни, и машины стали набирать скорость. Дождь бешеных капель обрушился разом, обещая за несколько часов напоить сухие русла, выгнать из берегов высоких оврагов маленькие ручейки и погнать всю эту массу воды в обмелевшие озера, которые на глазах превратятся в настоящие полноводные моря.

Вспыхивает ослепительный свет, дикий раскат мчится по небу, но ощущения уже изменились – Ильин снова задыхается в бесконечности временного перехода. Долго ли, коротко ли, но опять, всё кончается гонкой по красной выжженной земле.

Снова маяк, указывающий на базу станции «Вельтман-36» с золотым грифоном на воротах.

Судя по всему, здесь тоже был разгар сухого и жаркого сезона. Нельзя было сказать, весна это, или лето, а может осень… Недалеко, в куче гниющих растений виднелась свежая кладка яиц, рядом с которой пролегал след от мощного хвоста какого-то звероящера.

– Ильин, если вам это интересно, – указала на след Василиса Седьмая, – Мы находимся во времени и месте, где у рептилий росли шерсть и усы!

– Как это возможно? – Ильин тут же вспомнил, что динозавры – это большие ящерицы с чешуёй на толстой коже. – Такого же не бывает.

– Скажете тоже, – хохотнул Степанов, – Бывает, ещё как бывает. Мы же с вами в России. Просто, очень давно!

Вообще территории, лежащие окрест, напоминали больше пустыню – холмы оранжево-жёлтого песчаника, гористая местность цвета красно-коричневой ржавчины, редкая растительность из хвойных и древовидных папоротников.

Пока Ситникова и старший научный механик копались в домике, Дмитрий Леонтьевич Степанов, не найдя себе особого занятия, взял бинокли и повёл Ильина к смотровой площадке, дабы тот успел полюбоваться на дивный старый мир.

Глядя на приоазисную равнину и слушая комментарии приват-доцента, Ильин разглядывал полуметрового лягушкоящера, который лениво охотился на каких-то мелких животных. Те, дразня незадачливого хищника, резвились на прибрежной отмели. За этим с небольшой возвышенности наблюдал двухметровый теродонт. Широкоотставленные в стороны пятипалые когтистые лапы держали на весу жабье тело, покрытое угрями и бородавками, а ящерообразная треугольная голова была вооружена массивными челюстями, украшенными двумя рядами маленьких и острых зубов.

У самых ног страшилища лежали кожаные сапоги с эмблемой института времени.

Ситникова и Фризов вышли наружу и принялись, что-то проверять. К ним подошёл Ильин:

– Михаил Семёнович, а ведь преступник выполнил ваш алгоритм создания машины времени!

– ??

– Да-да! Он просто ждал, когда она появится перед ним сама собой. Вопрос, насколько не повезло потерпевшему, не задаю. – Ильин посмотрел прямо в глаза Василисе Даниловне и торопливо добавил:

– Будем надеяться, что ваш маньяк, настолько боялся упустить свою фортуну, что не стал тратить время на убийство наездника, а просто выбросил инженера Дэ из узкой кабины.

– Да, возможно это так, – подтвердил механик, а потом поднял над головой какой-то ромбообразный предмет и заявил:

– Вот кодовый идентификатор, ключ работает. Иван Иванович жив, ибо никто кроме него не смог бы повесить в ключнице этот прибор. Он где-то здесь. Вы можете отправляться на его поиски, а я сейчас высчитаю траектории прыжков нашего угонщика.

– Нам к папоротникам, – сообщил Дмитрий Леонтьевич Ситниковой и передал Василисе Даниловне бинокль, указывая туда, где наблюдатели обнаружили вещи.

– Точно так, – сказала она и посмотрела на Ильина, но уже не как на туриста, а как на человека при исполнении.

Ильин кивнул и извлёк из кобуры тульский самовзводный револьвер системы Нагана. Сама же Василиса взяла трость и насадила на неё большой искусственный череп ископаемого хищника.

– Ну, вот, – улыбнулась она, глядя на своё оружие, – теперь нас будет бояться любая рептилия, зато с лёгкостью опознает прячущийся человек!

Степанов открыл дверцу ворот, и они двинулись за границу базы.

Блестящий череп тут же напугал какую-то насекомоядную мелочь, что в больших количествах занимала территории между базой и оазисом. Насекомые и их пожиратели, разбегаясь, подняли целую тучу пыли, однако сквозь неё было видно и встречное движение.

Да. Точно! Навстречу им бежал босой человек в исподнем. Вероятно, явление спасательной экспедиции застало пропавшего инженера Дэ купающимся в пруду. Он выбежал прямо на сияющий череп, что несла профессор Василиса. Та выронила свою ношу, и они крепко обнялись.

– Иванушка, ты мой запропащий, – выдохнула женщина, потеряв всякую начальственную значимость, равно и профессорский вид.

– Василисушка! – он крепко обнял её, не обращая внимания, ни на Степанова, которого вероятно хорошо знал, ни на Ильина, которого не знал совсем.

– А я уже и не надеялась тебя, дурачка, живым увидеть, – проговорила она. – Тебя так далеко забросило в этот раз…

– Глупости, – улыбнулся Иван Иванович, – Между нами-то и было, всего ничего: плюс-минус прошлое.

7

В кабинете Великого князя и куратора Его Императорского Величества канцелярии неожиданно пахнуло пыльной жаркой пустыней. Это было никак не свойственно ни прохладному лету Северной столицы, ни идущему с самого утра проливному дождю за окном.

В самом центре кабинета прямо из ниоткуда появился яркий шар, похожий на некое предупреждение.

– Тоже мне, пиры Валтасара, – проговорил Иоанн Константинович и нажал кнопку вызова караула. В кабинет вбежали адъютант-референт и 8 человек комендантского взвода. Последним, неторопливо прикрыв двери, в кабинет вошёл действительный статский советник Евгений Михайлович Стребужинский.

– Вот, – Великий князь указал на медленно стремящийся к полу шар. – Вы что-нибудь понимаете? Я лично – ничего.

– Вероятно, это весточка от Ильина, – сообщил Стребужинский, указывая на эмблему Института управления временем, но тут же резко встрепенулся и скомандовал:

– По углам!

В центр кабинета, ломая паркет, с высоты люстры рухнул широкоободной интрацикл. Из седла упавшей машины вылетел абсолютно голый, коричневого загара кожи, лохматый дикарь.

Дежурные комендантской роты кинулись на него и быстро обездвижили.

Стребужинский, молча извлёк из нагрудного кармана дагерротип:

– Так и есть, Семён Антипович Скопойников, – сообщил он, сличив «копию» и оригинал.

А потом просто, как будто бы проводил обычное задержание, произнёс:

– Спокойно, «Семафор», охланись – спешить больше некуда. Ты арестован.

+1
411
Гость
05:43
Ничем не оправданный, многократный повтор одного и того же слова:
«Роскошная мебель была для него непривычна.» «непривычная тяжесть, неявное, но точно – кислородное голодание и при этом, какая-то непривычная сухость.
– Непривычно?»
Неудачный подбор слова: «пенаты»
«уж больно неловко ему в наших пенатах» — Что для Великого князя — пенаты, то для геолога — непривычно) у них, у геологов, свои пенаты, непривычные князьям…
«Запропащий»… совсем конченный опустившийся безнадёжный человек? — За что ж Вы его так, Василиса Даниловна? С каждым может случиться. Понимаю: есть иное значение, долго не появляющийся где-либо, но не употребляется слово «пропащий» в отношении пропавшего человека. Диковато звучит, к примеру, «без вести пропащий».
«Охланись» — нет такого слова. «Охолонись» — остынь, охладись, успокойся.
А вот идея наказания преступников перемещением их в дочеловеческие времена мне понравилась: вроде бы и помилован, и жизнь сохранена, только живёшь в камере-одиночке размером с планету. Занятно.
21:42
Приват-доцент смерил взглядом стул а мог смерить и циркулем…
указывая на стул с высокой спинкой.

Приват-доцент смерил взглядом стул и неуклюже сел. Роскошная мебель была для него непривычна.
стул с высокой спинкой это роскошная мебель?
прибирая в одну стопку хаотично лежащие на столе фотографии складывая
препинаки при прямой речи
и полез в карман за своим портсигаром. мог полезть за чужим? шалун
2/3 словами, словами
слишком перегруженные заумные диалоги
нет, от слова «вообще» тогда так не говорили
прямо из ниоткуда появился яркий шар что значит «ниоткуда» из «Не просто пустоты» crazy
громоздко, читается трудно. совершенно ненужные нагромождения цифр и эпох
опять ничего нового
Загрузка...
Елена Белильщикова №1