Ольга Силаева №1

Non decederis supra mortis

Non decederis supra mortis
Работа №362

Non decederis supra mortis.*

*Не умри раньше смерти (лат.)

Когда я открыл глаза, все изменилось.

Еще вчера мой мир был предельно прост и привычен. Я смотрю в потолок кирпично-красного цвета, который вижу впервые в жизни, и пытаюсь припомнить, какой сегодня день недели, но ничего не выходит. В голове шум и путаница. Поворачиваюсь на бок, слышу под собой жалобный стон пружин кровати и прихожу к выводу, что нужно подняться и осмотреться.

Вся комната оказалась выкрашена в этот мерзкий красно-кирпичный цвет. Мебель старая и непритязательная: кровать, с которой я поднялся, уже как-то скосившаяся набок, и стол на трех ногах, проявляющий чудеса равновесия. Нигде не было признаков жилого помещения. Я чувствую себя первопроходцем в руинах, оставленных после какой-то далекой и масштабной техногенной катастрофы. Печально смотрящее на меня окно без подоконника и с разбитыми стеклами будто подтверждает эту мысль.

Дверей в этом месте не существует. Стены, с которых кусками когда-то осыпалась штукатурка, окружают меня, но плавно перетекают из комнаты в коридор, а дальше в целый лабиринт. Я иду за ними и оказываюсь в просторном зале. В этой части здания крыши нет. В раме из красных стен непривычно ярко синеет небо. Я подаюсь вперед, и под ногами хрустят осколки битого стекла, сухие листья и панцири насекомых. Это меня поражает даже больше, чем незнакомый потолок: я не видел настоящие листья уже несколько лет. Я слышал, что деревья остались только где-то за пределами городов, но мало кому удавалось свободно покидать городские массивы: на границах дежурили заградительные отряды, отслеживая зараженных…

И тут до меня начинает доходить, что же не так. Здесь тихо. Нет стрельбы, криков, звуков борьбы. В моем городе уже больше десяти лет свирепствует эпидемия, от которой здоровые сильные люди сходят с ума и превращаются в маньяков, одержимых жаждой убийства. Это началось внезапно: в газетах сперва появлялись привычные незначительные сводки о жертвах, но спустя пару месяцев стало понятно, что происходит что-то страшное. Число жертв росло в геометрической прогрессии, некоторые виновные сами приходили в полицию. Но это были уже не люди: помню, как одного из таких впервые показали по телевизору. Он выглядел так, будто неделями жил в лесу, а пропитание добывал себе голыми руками: полубезумный взгляд, звериный оскал и запекшаяся кровь на руках…

Вторая мысль озаряет меня и пугает. Здесь нет лекарств. Как только стало понятно, что людей накрыла эпидемия, ученые тут же разработали противоядие. Никто не задавался вопросом о скорости научной мысли: люди в панике выстраивались в огромные очереди, чтобы получить свою дозу спасения. В итоге всем раз в день начали выдавать таблетки - маленькие розовые пилюльки - якобы блокирующие вирус, который может заразить кого угодно и когда угодно.

Меня начинает охватывать паника. Если я не найду лекарства до заката, то легко могу оказаться в числе инфицированных. Буквально на днях в новостях рассказывали, что теперь дети уже рождаются с вирусом в крови. А значит, они с момента появления на свет обречены жить в страхе и поиске лекарств. В свободном доступе таблетки можно найти только в развитых странах. Думаю, за их пределами большинство людей даже не подозревает, что их убивает вирус, и что существует противоядие.

Судорожно ощупав карманы, убеждаюсь, что таблеток при себе у меня нет. Теперь мне уже не до листьев. Начинаю вспоминать признаки заражения: легкая дрожь в руках, озноб, обострение органов чувств. Что же еще?.. Смутные образы, всплывающие совершенно не к месту и времени, перебивают мысли, пока я…

Чей-то мелькнувший силуэт на другой стороне зала сбивает меня. Что-то неуловимо знакомое в его движениях. Я присматриваюсь, а в груди что-то немеет. Но фигура уже исчезла из виду в сплетенных коридорах среди кирпичных стен. Я ничего не могу с собой поделать и бегу следом. Меня провожают окна без стекол, печальные и словно ослепшие. А силуэт впереди, будто мираж, то появляется, то исчезает снова.

Так я, не разбирая дороги, стремглав вылетаю на улицу. И замираю. Потому что это вовсе не то, что я ожидал увидеть. Оказывается, я стою на вершине холма, под которым вплоть до горизонта простирается пустыня. Отсюда хорошо видно, как на ней беспорядочно разбросаны небольшие группы людей – черные фигуры на красной иссушенной земле. Рядом с ними струйкой поднимается дым – горят костры. Их тут сотни. Люди крутятся вокруг них, что-то передают друг другу и уносят к веренице огромных грузовых машин, которые выстроились на длинной единственной дороге в паре километров от меня. Движение не прекращается ни на минуту, и мне в голову приходит сравнение с муравьями.

Мне хочется спуститься туда, к людям, спросить, что они делают, где я оказался, есть ли у них лекарства, что это за машины и куда они поедут, но перед глазами снова мелькает тот самый силуэт, заманивая меня в другую сторону. Сам не зная почему, я следую за ним и иду к противоположному склону холма.

С этой стороны людей нет, но есть покосившаяся хижина, крытая жестяными листами, с которых кое-где облупилась белая краска. Окон у хижины я не вижу, только большую дверь, треснувшую посередине во всю длину, и старый мотоцикл рядом. Он явно давным-давно проржавел изнутри и застыл здесь как памятник тем временам, когда здесь жили люди.

Тень скользит по земле, перепрыгивая через трещины, и скрывается в тени хижины. Я спешу следом. Спускаюсь с холма и натыкаюсь на огромную трещину у самого подножия – в ней легко могла бы застрять ступня. Вдруг краем глаза замечаю у самого ее края что-то блестящее и наклоняюсь ближе. Это тяжелое старинное кольцо с каким-то темным камнем. Серебряная оправа тускло поблескивает, и этот блеск напоминает мне, где я мог его видеть. Словно я нашел недостающую деталь, без которой механизм не работает. Как я мог забыть? Это кольцо Марики.

С Марикой мы познакомились пару месяцев назад в очереди перед пунктом выдачи лекарств среди серых изможденных лиц. Люди были измучены бесконечным балансированием на грани безумия, постоянными стычками между полицией и барыгами, которые скупали таблетки, продавая их втридорога за рубежом, постоянным страхом перед зараженными, которых каждый день ловили все больше и больше, но почему-то безопаснее на улицах не становилось. Все это выматывало больше, чем, возможно, сам вирус, подталкивая к краю пропасти. Нас сковывал необъятный ужас – цепи, которые невозможно разорвать.

У Марики были белые, как снег, волосы – ее сложно было не заметить. Она с детским любопытством оглядывала толпу, будто подобное было для нее в диковинку. Заглядывая в уставшие лица людей и медсестер, она будто искала что-то, а потом ее взгляд остановился на мне и замер.

- Как тебя зовут? – спросила она, пробиваясь ко мне сквозь толпу. Она все еще смотрела пристально, не мигая.

- Морис, - ответил я, оцепенев, как кролик перед удавом. Я даже не додумался спросить ее имя, хотя бы из вежливости. Просто стоял и смотрел, боясь пошевелиться.

- Марика, - представилась она и оказалась рядом со мной.

Не знаю, что точно произошло в тот момент, но мне вдруг стало все равно, что происходит вокруг: вирус, лекарства, смерть, стоящая за спиной каждого из нас. Меня притянули фиалковые глаза Марики. Она кокетливо заправила белокурую прядь за ухо, и на ее мизинце тускло блеснуло серебром кольцо. То самое кольцо, которое я сейчас держу в руках, стоя где-то в красной пустыне.

Теперь я вспоминаю. Это ее лицо маячило передо мной во снах, когда я не мог проснуться, именно ее силуэт приманил меня к этой покосившейся хижине. Ее имя, как забытый привкус лесных ягод, щекочет язык. Словно оно оправдывало причину моего пребывания здесь.

Хижина вблизи оказалась больше, чем я думал. Жестяная крыша поднимается над моей головой в еще один человеческий рост. Стены то ли из кирпича, то ли из глины обожжены и покорежены, а изнутри доносился запах гари. Я стучу по дощатой двери – помимо трещины в центре, ее испещрили тысячи мелких повреждений, а сбитые доски ходили ходуном.

Вместо ответа дверь распахивается сама, впуская меня в темное нутро дома. Из-за запаха горелого кажется, что я вхожу внутрь огромной печи. Где-то в глубине трепещет небольшой огонек, но большая часть дома погружена во мрак.

- Марика? – робко спрашиваю я у темноты.

- Зови меня Морт, - отвечает мне хриплый голос.

- Кто здесь? – я, как ни странно, заинтригован, но не напуган. – Где ты?

- Говорю же, Морт, - ворчит в ответ голос. - Подойди ближе.

Я повинуюсь. Под ногами что-то лязгает и звенит. То и дело спотыкаясь в непроглядной темноте, я иду на свет, который оказывается огнем в полуразобранном камине. Рядом с ним в окружении замысловатых деталей и несобранных механизмов сидит человек и курит трубку. Лицо его тускло подсвечивает пламя, лишь смутно обрисовывая резкие черты: прямой нос, пышные усы и сощуренные глаза, которые смотрят прямо на меня.

- Ты кто такой? – спрашивает он.

- Меня зовут Морис. Где Марика?

- Не знаю таких, - пыхает дымом Морт. – У меня тут последних лет пять женщин не водилось.

- Что это за место?

Морт смотрит на меня то ли удивленно, то ли с жалостью.

- А как ты тут оказался, если не знаешь?

Смотрю на него в ответ и понимаю, что он не шутит.

- Я проснулся здесь, хотя накануне был в другом месте, - пытаюсь пояснить я, и тут понимаю, насколько нелепо это звучит. – Я хочу найти Марику, она должна знать…

Морт закашливается, наклоняется ближе к огню, и тут его лицо освещается полностью. Что-то в его широких чертах кажется мне удивительно знакомым, и я не могу удержаться от вопроса:

- А мы нигде не встречались?

- Сомневаюсь, - Морт отворачивается и словно прячет глаза. – Я давно уже не покидал этой хижины.

- А что это за детали? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему и избежать неловкой паузы.

В ответ он поднимает один из механизмов и внимательно разглядывает. Повисает пауза, которой я так боялся. Затем пыхает трубкой, выпуская едва различимое в темноте облачко дыма и говорит:

- Это пойдет на переплавку для боеголовок.

- Бое… что? – недоумеваю я.

Морт смотрит на меня с презрением. Вздыхает и делает вид, что я ничего не спрашивал.

- Каждый день мы должны нагрузить машины из Эшелона железом, из которого затем будут делать оружие. За это в резервацию привезут немного еды и воды – тут ничего нет, кроме огромных залежей руд. Если мы не выплавим норму, останемся голодать все. Порой люди приходят ко мне купить железо, и я продаю…

Морт снова закашлялся. Я пнул ближайшую ко мне железку.

- Резервацию? Еда? О чем ты?

Морт все еще заходится от кашля, но не выпускает из рук трубку. Едва приступ проходит, он снова затягивается.

- Это единственное «чистое» место. Странно, что ты не знаешь. Мы последние незараженные.

Несколько минут я перевариваю эту информацию. Может быть, даже больше, потому что Морт продолжает, не дождавшись ответа.

- Всю правду знает только Бог, да и то никто не знает точно, есть ли он. Об этом не узнаешь из телевизора, но истина в том, что вирус поразил всех. Думаешь, ваши лекарства спасают вас? Как бы не так. Они не дают иммунитету побороть вирус, ослабляют вас изнутри. Те, кто не сойдут с ума, умирают от болезней. Гениальный план по зачистке планеты, не так ли? Самое интересное, что те, кому надо выжить, те, кто придумал это все, таблетки как раз не пьют…

- Что? – едва выдыхаю я, потрясенный. – Но как? Они же…

- Знают, - кивает Морт. – Они все знают куда лучше, чем мы с тобой.

- Но тебе-то откуда известно? – не сдаюсь я.

- Марика рассказала, - отвечает он. – Она один из разработчиков вируса. И именно она создала эту резервацию, успев свезти несколько десятков незараженных людей. Здесь нет начальников и телевизоров – двух недугов цивилизации, и таблеток тоже нет. Они нам ни к чему.

- Ты же сказал, что не знаешь Марику.

- А я не обязан говорить тебе правду.

- Так может, тебя и зовут не Морт?

- Нет, зовут так, - я вижу, как он усмехается сам себе. – Только это сокращенное имя. От Мортимер. Мортимер Барроуз.

Что-то внутри меня щелкает. Я понял, где я его видел.

- Точно! Ты же первый…. – и тут я понимаю, что собираюсь сказать. – Первый зараженный.

Перед глазами снова проплывают кадры из выпуска новостей: худощавое лицо, выкатившиеся безумные глаза, заостренный нос и оскал едва ли не в пол-лица. От воспоминания меня передергивает, и я всматриваюсь в безмятежное лицо Морта. Это будто два абсолютно разных человека.

- Но… как?

- Исцеление есть всегда, - отвечает он. – И это ты сам.

- Не понимаю, - развожу я руками. – А как же психоз? Безумие? Убийства?

- Подумай, - голос Морта понижается до шепота. – Разве не приятно творить все, что вздумается, и совершенно безнаказанно? Разве не хотели все эти зараженные САМИ убивать, прикрывшись маской вируса? Разве ты сам…

- Где Марика? – внезапно перебиваю я, испугавшись того, что он может сказать. – Мне надо ее найти.

Морт улыбается. Я не могу этого разглядеть, но отчего-то знаю.

- Иди обратно на холм. Она в подземной лаборатории.

Из хижины я выхожу в смятении. Разве это возможно? Такая чудовищная ложь… Я не могу поверить этому. Да и кто он такой? Просто полубезумный старик, который когда-то от кого-то услышал…

Но с мысли меня сбивает грохот. Я уже поднялся на холм и могу увидеть, как сталкиваются два огромных грузовика. От силы удара один из них переворачивается, а второй продолжает ехать, но уже не по дороге, а по пустыне, к кострам. Вот он подъезжает к группе людей…. И едет прямо по ним. От шока и быстроты происходящего никто не успевает сообразить, что происходит. В том числе и я. А огромные колеса уже размалывают тела, обагряя землю, что издалека, в принципе, и незаметно…

От увиденного мне в голову приходит мысль, что земля здесь и впрямь цвета крови. А еще крутятся слова Морта о том, как приятно убивать безнаказанно…

Кто-то осторожно кладет руку мне на плечо, и я вздрагиваю.

- Это я, - мягко говорит чей-то голос позади.

Не нужно оборачиваться, чтобы узнать. Это Марика.

- Ты, – выдыхаю в ответ.

Ее тонкие руки обвивают мою шею.

- Я так рада, что ты здесь, - ее острый подбородок касается моего плеча. Теперь мы вместе наблюдаем, как неуправляемый грузовик катится по пустыне. Вот он резко тормозит, из-под капота валит дым.

- Морт рассказал про вирус, про тебя… Это правда? – выдавливаю я.

Она едва заметно кивает – я чувствую скольжение подбородка по плечу.

- Почему я? – спрашиваю, а сам думаю о том, сколько людей успели раздавить колеса грузовика.

- Потому что я люблю тебя, - отвечает Марика и целует меня в шею.

- Почему ты это сделала? Зачем создала вирус? – не унимаюсь я. Мне кажется, что вопросы заглушат мысли о крови, о ее запахе, о земле, обагренной сотни раз, чтобы приобрести такой красный цвет…

- Вирус? – удивляется Марика. – О чем ты? Я ничего не делала… Нет никакого…

- Не ври мне! – внутри меня закипает ярость. Словно вулкан, долго дремавший, просыпается и засыпает города пеплом и лавой. – Я все знаю! Зачем ты это делаешь?!

- Но я не… - Марика размыкает объятия и пятится от меня к зданию. – Я не вру.

- Врешь!!! – ору я вне себя. Глаза мне застилает туман, руки начинают мелко дрожать. – Ты врешь!

Она в панике оглядывается, пытаясь найти хоть что-нибудь для защиты, хватает обугленный кирпич и заносит над головой.

- Не подходи, - в ее фиалковых глазах ужас. Руки дрожат, а светлые волосы трепет ветер, невесть откуда взявшийся. Я бы хотел сказать, что она очень красива, но внутри меня кипит злоба. Рука скорее инстинктивно скользит в карман, нащупывая лезвие ножа.

- Скажи мне правду, - прошу я. Ведь это так просто. – Просто скажи мне…

- Я ничего не делала! – кричит она. – Я просто хотела спасти тебя и поэтому привезла сюда. Морт сказал…

Но последних слов я не слышу. Волна ярости накрывает меня с головой, тело бросило в жар, а все чувства вдруг необычайно обострились. Рука будто сама по себе метнула нож точно в сонную артерию Марики. Из ее шеи брызжет кровь.

- Никогда не ври мне, - тихо говорю я, но вряд ли она меня когда-либо услышит.

Бросив на землю ее кольцо, которое я до сих пор сжимал в руке, вдруг осознаю, что ярость во мне все еще бушует. Внизу, под холмом, вокруг костров копошатся люди, и я было направляюсь к ним, но тут меня будто озаряет.

Морт.

Перепрыгивая трещины в земле, со всех ног бегу обратно к хижине и распахиваю дверь. Запаха гари уже нет, но меня это мало волнует.

- Морт! – кричу в темноту.

Но ответа нет.

- Морт! – кричу громче и вхожу внутрь. Но меня встречает лишь тишина.

В камине тлеют несколько угольков и пляшет неказистое пламя. Свет совсем тусклый – ничего не разглядеть.

- Где ты, Морт? Выходи! – снова говорю я полумраку.

- Ну как, приятно было? – вдруг отвечает он голосом Морта.

- Что?

- Приятно было убить? – я чувствую, как мурашки бегут по спине, чувствую улыбку в этом голосе.

- Да что ты… - вдруг запинаюсь, осознавая. – Вирус.

Морт смеется в голос.

- Какой упорный. А ведь бедняжка Марика говорила правду – нет никакого вируса.

Я замираю, уставившись в темноту, вслушиваясь в мерные шаги где-то рядом, дыхание.

- Вирус – это ваша собственная жестокость. Как бараны, готовы идти за любым пастухом, чей голос громче. Вам сказали вирус – и вы поверили, сказали лекарство – и вы глотаете его горстями. Вам дали на растерзание невиновного человека – и вы забросали его камнями. Вас не жаль – вы жрете друг друга. Так доедайте и оставьте планету достойным…

Что-то под ногой вдруг звякает, и я наклоняюсь, чтобы поднять. Рука ощущает очертания и форму пистолета. Только голос смолк, и я не знаю, в какую сторону целиться.

- Ты врал мне, – задыхаюсь я, чувствуя, как меня окатывает злость.

- Ты врешь сам себе, не зная, кому верить, - недовольно отвечает голос, и я стреляю туда, откуда он доносится. Вспышка от выстрела на миг озаряет комнату, освещая темную фигуру передо мной.

Звон стекла.

Внезапно загорается свет, ярко освещая всевокруг, и я вижу перед собой осколки зеркала. Тут же оглушительно гремит выстрел.

Оборачиваюсь. За мной стоит Морт с пистолетом в руке и улыбается.

Я не чувствую боли – удивительное дело. Знаю, что рана где-то в пояснице, знаю, что бежит кровь, но боли нет, есть лишь одна мысль, не охваченная яростью.

- Я не хочу умирать.

- Никто не хочет умирать, - отвечают мне. – Пожалуй, это единственное, что нас объединяет, – страх перед смертью. Но тебе не следует бояться…

Постепенно оседаю на пол. Мне сложно понять, что происходит. Перед глазами все мутнеет и расплывается.

- Ты самый неудачный эксперимент, Морис, - говорит чей-то голос позади меня. С ужасом я узнаю Марику, но надеюсь, что это галлюцинация. А она продолжает. – В этот раз ты даже не покинул резервации. Придется начать сначала.

Я уже обессилел и лежу на полу. Пытаюсь запомнить, как Морт опускается в кресло и закуривает трубку, а к нему подходит вполне живая Марика с какими-то бумагами. И все вокруг меня не забито хламом, а полно каких-то трубок, инструментов и медицинского оборудования.

- Жаль, - говорит он. – Этот был самым способным.

- Он уже двенадцатый.

- А тринадцать – мое любимое число, - усмехается Морт в усы. – Кстати, идея с ножом была весьма неплоха.

- Вирус должен выйти за пределы пустыни, - настаивает Марика. – Иначе мы не покроем траты даже за восстановление аварийных грузовиков…

- Да ладно тебе, - отмахивается тот. – Эй, смотри, он еще дышит…

Еще один оглушительный выстрел, и я погружаюсь в темноту….

Когда я открыл глаза, то оказался в комнате кирпично-красного цвета.

0
522
11:19
путаница с временами
в руинах, оставленных после какой-то далекой если катастрофа далекая, то откуда руины?
куча канцеляризмов
Жестяная крыша поднимается над моей головой в еще один человеческий рост это сколько в сантиметрах?
Если мы не выплавим норму на кострах?
кстати, откуда в пустыне топливо?
Рука ощущает очертания и форму пистолета так очертания или форму?
толком идея не прорисована
10:37
Интересно. Тянет на продолжение
Загрузка...
Мартин Эйле №1