Эрато Нуар №1

Клавка-буфетчица и кот-газонокосилка

Клавка-буфетчица и кот-газонокосилка
Работа № 643

Тёплое августовское солнце медленно поднималось из-за горизонта, попутно заглядывая в окна домов, а ветви деревьев плавно раскачивались под им одним знакомую мелодию. Близился ещё один приятный выходной день.

Дряхлая рыжая пятиэтажка, покосившаяся на бок, словно Пизанская башня, спряталась в центре города за стройными небоскрёбами и ухоженными жилыми комплексами. Она, окончательно забытая всеми, существовала вне времени и имела ту диковинную и загадочную атмосферу, что ежедневно приковывала к себе внимание детей и безработных авантюристов. Что только не повидали стены и жители этого бедного домишки за полвека... Ежедневные убийства в тёмных подворотнях давно перестали быть новостью, скорее, это было не изживающей себя традицией — ещё оставшиеся в живых милые старички были бы крайне удивлены, если бы день прошёл без происшествий. Чьё-нибудь слабое сердечко точно бы не выдержало столь пугающего известия, и Клавка-буфетчица наверняка оказалась бы в их числе.

Невысокая, приземистая женщина с огненными волосами и веснушками, спрятанными под стойким макияжем, растянулась на своём болотном диване и звучно сопела на всю небольшую комнатушку в подвале дома. До подъема оставалось всего несколько минут, и она это прекрасно знала — как только настенные часы начинали тикать громче и настойчивее, чаще всего ей приходилось подниматься с кровати и бежать на работу. Но в этот раз женщина решила лежать до последнего, умело растягивая секунды безделия.

Воскресное утро Клавки ничем не отличалось от утра понедельника или субботы — все дни для неё были одинаковы и скучны. Недели шли за месяцами, но ничего так и не менялось — в какой-то момент её жизнь застыла, превратившись в ледышку, и даже тёплый солнечный денёк не мог растопить её.

Петр Михайлович — старичок, работавший в театре охранником уже более пятидесяти лет, иногда заводил с ней разговоры о пользе выходных и минусах будней, но быстро бросал это гиблое дело, ведь ответа на его очередной вопрос никогда не следовало. Их диалог завершался неловкой тишиной, и мужчина возвращался на пост, где вновь начинал высчитывать дату очередного Конца света.

Часы наконец пробили семь утра, и по комнате разлетелся неприятный звон, от которого вдруг заложило уши: Клавка распахнула свои большие черные глаза, неловко потянулась, встала на ноги и поплелась к умывальнику, переваливаясь с боку на бок. Кости неприятно потрескивали, будто бы сухие полена в костре, а мышцы обмякли и стали походить на дряблое тесто. В её взъерошенной голове вдруг промелькнула дельная мысль: стоило меньше сидеть перед телевизором. Но уже через секунду она забыла об этом умозаключении, ощутив неожиданно подкатившие к горлу страх и волнение. Эти новые эмоции совершенно выбили её колеи, бросив в жар: уши, щеки и нос женщины вмиг побагровели, а затем и посинели — что-то должно было случиться. Но что?

Ополоснув полыхающее лицо и надев розовый фартук с сердечками, Клавка окончательно проснулась. Она подлетела к холодильнику, схватила стоящую рядом с ним серую канистру и доверху наполнила её содержимым кошачью миску.

Завтракать, в отличие от своего железного питомца, она сегодня не собиралась — заморская диета, о которой ей рассказала Зина Пакля, строго-настрого запрещала какое-либо принятие пищи. А подруга бы плохого не посоветовала.

Клавка, приплясывая, подошла к дремавшему коту, по-хозяйски развалившемуся на круглом деревянном столе. Она аккуратно провела по его стальным зубам и произнесла:

— Остренькие! — а затем выбежала из подвала дома на улицу, не забыв запереть дверь.

Питомец, оставшись в одиночестве, лениво спрыгнул на пол и приблизился к миске. По комнате распространился едкий запах бензина.

Вылетев из темной пятиэтажки, где всегда царила мрачная осень, Клавка тут же сморщилась — яркий дневной свет заставил её почувствовать себя настоящей вампиршей. Всё вокруг блистало и сверкало, завораживая и гипнотизируя, по улицам города расхаживали и дети, и взрослые, и старики, и целые семьи: одни веселились, бегали по траве, другие общались, гуляли, иногда посмеивались над чем-то, а третьи просто слонялись из стороны в сторону. Земная утопия наступила в самый неожиданный момент, и женщина не была этому рада. Если всё продолжится в том же духе, то от былых времён ничего не останется — ладно бы она, но как же будет жить её милый Кузьма Нефролик — старый породистый кот, заводящийся только с третьей попытки, когда сочная зелёная трава примнётся и потускнеет?!

Тяжело вздохнув и присвистнув носом, Клавка поплелась на работу в театр, находившийся за углом. Утро еще только-только наступило, а в мире уже творилась полная вакханалия.

Театр и буфет встретили её привычной прохладой, исходившей от многочисленных кондиционеров, запахом недавно привезённых булочек для хот-догов и гамбургеров и спящим на стуле Петром Михайловичем. По графику дежурств сегодня была смена Зины Пакли, но та умотала в Турцию на три дня за эксклюзивными брюками с символикой поп-группы «Фобии», а Клавка, как незаменимый сотрудник, вышла на работу в четвёртый за неделю раз.

Устроившись поудобнее на любимом розовом стуле, она принялась внимательно рассматривать пестрящие рекламой страницы «Сладкой жизни на Гавайях» — посетителей и актеров ещё не было, а начальство мирно спало в своих кроватях и не собиралось появляться до утра понедельника — чем не сладкая жизнь в театре?

Минуты летели за минутами, часы за часами, а в театр попрежнему не удосужилась заглянуть ещё ни одна живая душа: люди проходили мимо, оборачивались на мигающую вывеску, кто-то даже изучил вдоль и поперёк всю афишу, но зайти так и не осмелился. В какой-то момент человечество перестало ценить настоящее искусство и предпочло ему компьютерные игры и соцсети. Они потерялись в другом мире, виртуальном, забылись во сне и уже не могли до конца проснуться. Музеи, картинные галереи и театры потеряли почитателей и былое величие: стали ненужными зданиями, загораживающими таблоиды с бросающейся в глаза рекламой. Простые пустышки...

Внезапно массивная деревянная дверь театра распахнулась, и в помещение ступила нога высокого худощавого мужчины с темными волосами и круглыми очками. Он, не останавливаясь ни на секунду, гордо прошествовал мимо очнувшегося охранника и встал рядом с буфетом. Это был офисный клерк, заядлый работник десятилетия, Генка Три Копейки.

— Двойной хот-дог и три салфетки, — басом протараторил он, положив на стол три медно-никелевые монеты.

Заметив первого за день посетителя, который теперь молчаливо ожидал у стойки свой обед, Клавка подскочила с места как ужаленная и бросилась на поиски нужных частей заказа, оставив любимый журнал валяться на прохладном белом кафеле.

Небольшой мирок здания вмиг пришёл в себя, и даже тёмные картины на стенах заиграли по-другому.

Петр Михайлович равнодушно следил за дёрганными передвижениями женщины — он уже привык, что три раза в неделю, только в смену Клавки, этот человек проводил половину рабочего дня рядом с театром: сначала заказывал любимое блюдо, а затем уходил как ни в чём не бывало, оставляя всего лишь три копейки вместо ста пятидесяти трёх рублей. Но что мог сделать с ним старый охранник, приходивший сюда поспать лишние сутки, да и зачем? Женщина каждый раз доплачивала нужную сумму за Генку Три Копейки, и у начальства не возникало лишних вопросов.

— Ваш заказ, пожалуйста. — Найдя в конце концов бедный двойной хот-дог и три помявшиеся салфетки, Клавка отдала его постоянному клиенту, улыбнулась и уселась обратно на стул читать теперь уже «Ловкие лапки», которые она выписывала уже десять с лишним лет. Все дела на сегодня были сделаны, и можно было даже отправляться домой, положившись на Михайло. Он-то умеет держать язык за зубами. Но что-то необъяснимое заставило её остаться на своём рабочем месте.

Вдруг через несколько минут из соседней залы послышался сдавленный крик, а затем в буфете вновь появился Генка — побелевший и держащий нечто странное в руке. Он подлетел разъяренным вороном к урне и с толикой обиды бросил в неё выпавший зуб.

— Может, водички? — поинтересовалась Клавка, внезапно оторвавшись от занятного чтива.

— Лучше машинного масла.

Кивнув, буфетчица бросилась вон из театра, оставив пострадавшего на попечение старого болтливого охранника, который всё ещё сидел в недоумении — его напарницу иной раз было просто невозможно заставить сдвинуться с места, а уж куда-то побежать... День становился всё страннее и страннее, и Клавка, несясь по улице сломя голову, убеждалась в этом всё больше. Большинство мастерских, где можно было достать хоть немного машинного масла, были либо закрыты, либо сами требовали ремонта. И в один момент обезумевшая от такой несправедливости женщина чуть не столкнулась с Дамой с печенью, которая мчалась на всех парах в бар «Наливаем от души». Еле-еле разминувшись с ней на небольшом перекрёстке, она громко крикнула ей вслед:

— Эй, ты, ненормальная, куда несёшься, а?! — но так и не получила ответа.

Спустя несколько часов совсем обессилевшая Клавка плюнула на всё с высокой колокольни и, кое-как дотащив отёкшие ноги до родного подвала, плюхнулась на диван. Она так и не смогла отыскать ни одно место, где бы продавали машинное масло, и возвращение после такого провала к страдающему Генке Три Копейки казалось ей просто невозможным — Клавка не хотела опозориться перед возлюбленным. Да и не могла...

Прорыдав долгое время лёжа пластом, Клавка вдруг услышала краем уха слабое тарахтение, которое издавал её чёрный кот с кислотно-желтой оправой. Он вновь улёгся на стол и упорно жаловался на что-то.

Неуверенно встав на ноги, женщина подошла к ноющему питомцу и нежно провела по его жёсткой голове. Неожиданно он взвыл, начав дёргаться, а затем заскулил, как настоящая собака.

— Что это с тобой? — удивлённо вопросила Клавка и смахнула оставшиеся слезинки.

Странное поведение Кузьмы насторожило её, и она, взяв железного зверя на руки, понесла его во двор.

Солнце уже садилось обратно за горизонт, небо местами окрашивалось в багровые, лиловые и даже ярко-розовые цвета, ветер постепенно сходил нет, а людей становилось всё меньше и меньше — воскресение подходило к концу.

Безрезультатно подёргав кота несколько раз за шнур, Клавка окончательно пришла к выводу о том, что с ним что-то не так: грустный, уставший и разбитый вид животного пугал и настораживал. Напряжение нарастало с каждой секундой.

— Да что ж не так?! — воскликнув в сердцах, женщина нагнулась и стала внимательно разглядывать его со всех сторон.

И не прошло пяти минут, как она, измученная за день добровольным марафоном, на подкашивающихся ногах, пересчитала металлические зубцы кота и не нашла одного.

— Ну ничего, Кузьма, не горюй, ты не один такой, — Клавка погладила питомца по спине и усмехнулась. — А вот знаешь, у моего Генки сегодня тоже зуб сломался! — подумав, добавила она. — Вот ведь невезуха! Ну ничего, завтра найду тебе бабушкино снадобье, и новый вмиг отрастет! Пойдём, я напою тебя бензинчиком, а потом уложу спать, — и опять подняв опечаленного утратой кота на руки, женщина медленно поплелась в дом, прихрамывая. Ноги и руки болели от непривычных нагрузок — ей предстояло тяжелое пробуждение...

+1
547
20:57
Ежедневные убийства в тёмных подворотнях давно перестали быть новостью, скорее, это было не изживающей себя традицией — ещё оставшиеся в живых милые старички были бы крайне удивлены, если бы день прошёл без происшествий. сразу не верю
се время заостряется внимание на 10 лет
его напарницу иной раз было просто буфетчица не может быть напарницей охранника, поменяйте слово
её чёрный кот с кислотно-желтой оправой что за оправа у кота такая?
знаете, вот как-то не дотягивает до фантастики
хоть убейте
и рассказ ни о чем
09:22
Как интересно, насколько расходятся наши оценки рассказам)
я не считаю себя истиной в последней инстанции
22:47
Конечно, все ведь дело вкуса))
23:40
Да, согласна, фантастики не хватает совершенно. Но написано интересно, весело. Хорошо написано. Только свистящий нос смутил.
И концовка чуть-чуть недокручена, имхо.
Потешный рассказ, хоть и не фантастический.
А фантастика-то где?
Кроме той, что она доплачивала за Генку 150 рублей.
Хотя по нынешним меркам это действительно фантастика…
Она кота поила бензином в память о Владимире Семеновиче?
Жесть.
Я не думаю, что он был бы доволен такой вот памятью…
Скорее всего минус.
Та не. Это фантастика. Социальная, карбюраторная фантастика. Кот — робот. Генка три копейки тоже, судя по всему, ну или киборг, иначе зачем ему вообще понадобилось масло машинное?
У рассказа много интересных деталей. Не могу сказать чем, но мне понравилось. Возможно даже достоевщиной повеяло. Маленькие люди, обречённость.
Автор! Спасибо. 9
Загрузка...
Светлана Ледовская №1