Дарья Стааль №2

Аксиома жизни

Аксиома жизни
Работа №420

Красный огонёк на контрольной панели тревожно мигал в такт надрывным воплям сирены. Это означало, что работу буровой установки блокировала серьезная поломка — такая, с которой автоматика не справится без вмешательства человека. Спустя считанные секунды после аварии этот самый человек, дежурный инженер по имени Кир, уже изучал код ошибки. Бур номер два встал намертво, а приборы выдавали бессмысленные, противоречивые показания — складывалось впечатление, что вместе с буровой машиной накрылась автоматическая служба поддержки. Значит, придётся спускаться в шахту и на месте проверять основные узлы и протоколы. «Наконец хоть какое-то развлечение», — думал Кир, надевая скафандр для выхода на поверхность.

Вахта дежурного инженера на Каптейне b длилась долгих пять лет, и всё это время он оставался единственным обитателем планеты. Автоматические горнодобывающие установки бурили скважины и выкачивали ископаемое топливо; автоматические сортировочные станции готовили его к отправке; беспилотные космические баржи доставляли бесценный груз с Каптейна b и Каптейна c на переработку в окрестности Солнечной системы. Апофеозом автоматизации и оптимизации была совершенная служба поддержки, которая с гарантией 99,9% могла обнаружить и устранить любую неисправность на восемнадцати буровых установках, растянувшихся цепью вдоль экватора, и шести сортировочно-погрузочных комплексах. Но в тех редких случаях, когда она не справлялась со своей задачей, простой дорого стоил Компании. Поэтому оставшийся 0,1% бесперебойной работы обеспечивал один единственный человек — дежурный инженер. Для него пятилетняя вахта означала почти полную изоляцию, не считая ежедневных отчётов, редких сообщений из дома и переписки с инженером-наставником с ближайшей планеты. Зато Компания хорошо платила — так хорошо, что два года назад Кир оставил беременную жену и семилетнего сына дома, в системе Эпсилон Эриданы, и отправился к далёкой звезде Каптейна.

До сегодняшнего дня Киру лишь однажды пришлось вмешаться в работу совершенной автоматики. Тогда он без особого труда решил проблему, не выходя из центра управления всеми системами Компании на планете. В свободное время он изучал литературу по инженерному делу, исследовал подземные города артроподов или придумывал себе развлечения в пределах жилого модуля, иногда совершенно дурацкие вроде создания картофельного электрогенератора. Поначалу Кир пытался вести дневник, но скоро забросил это бесполезное занятие: на Каптейне никогда и ничего не происходило, а работа дежурного инженера, как он убедился на собственной шкуре, оказалась самой скучной работой на свете. Для благоразумного отца семейства и добытчика — в самый раз, но дремавший в глубине его души авантюрист, охочий до приключений, изнывал от скуки.

Кир спустился в шахту, напрямую подключился к управляющей матрице и запустил диагностику. Спустя несколько минут на голографическом планшете высветились результаты: судя по цифрам, бур во что-то упёрся, но во что именно и почему не сработал штатный протокол обхода — оставалось загадкой. В правой колонке, напротив большинства пунктов диагностической карты стоял красный значок ошибки — без кодов и пояснений, что только усложняло дело. Кир попытался запустить протокол обхода вручную, через консоль управляющей матрицы, но в ответ получил всё ту же бестолковую, необъяснимую ошибку. Неполадка выглядела по меньшей мере необычно: скорее всего проблема не в железе, а в софте самой установки или службы поддержки. Но для начала он должен исключить физическое препятствие, а для этого необходимо спуститься в забой. Все эти странности пока мало волновали Кира, куда больше его беспокоила неустойка, которую придётся выплачивать из своего кармана за каждый час простоя. Зато будет что рассказать своему наставнику Дэвиду, дежурному инженеру с Каптейна c, который за четыре года вахты так ни разу и не выбрался из жилого модуля.

Он отвёл бур, напоследок ещё раз проверил все системы скафандра, включил камеру на шлеме и спустился в забой. Кир ожидал увидеть сверхтвёрдую, возможно неизвестную породу, но вместо этого из отверстия в земле исходило слабое зелёное сияние. На всём Каптейне так фосфоресцировала только одна порода — та, в которой застыли огромные пузыри-пустоты в коре планеты. Но почему эту полость не увидел зонд-разведчик, когда составлял геологическую карту с орбиты? И почему её не распознала автоматика? Пустоты на пути бура, даже незапланированные — штатная ситуация, но никак не причина стопорить работу всей системы. Только теперь, почуяв неладное, Кир начал выходить из состояния полусонного равнодушия, обычного для скучных, однообразных будней дежурного инженера.

— Ни за что не догадаетесь, какого слона пропустил зонд Компании. Я на глубине почти в двенадцать километров, вижу вход в полость, — он включил диктофон, чтобы ничего не упустить и делать заметки на ходу. — Здесь застрял бур номер два, почему — пока не ясно. В диагностическую карту не смотреть — там чушь. Спускаюсь вниз.

Кир установил крепление для троса на стене шахты и начал медленно спускаться в пустоту. Вперёд себя он пустил разведчика, юркую умную сферу размером с кулак: робот просканирует пещеру и вернёт данные на планшет инженера. Кир надеялся найти внизу сверхтвёрдую породу, в которую на самом деле упёрся бур, и тогда ошибку в определении глубины тупика можно будет списать на погрешность в работе приборов. По крайней мере, дежурный инженер очень надеялся на такое простое и логичное объяснение — откалибровать оборудование проще, чем копаться в хитрых электронных мозгах службы поддержки.

— Максимальная глубина — два километра, площадь… Не хило! Будь глубина поменьше, буровая машина провалилась бы в эту дыру целиком. Площадь — тысяча километров, — он присвистнул от удивления, получив данные от робота-разведчика.

Под поверхностью планеты скрывалось множество пустот, от цепочек застывших пузырей до огромных пещер. Последние располагались на глубине от одного до трёх километров, и именно в них, словно в бесценных малахитовых шкатулках, были спрятаны заброшенные города артроподов. Но таких громадных пустот на картах планеты не значилось — не потому ли, что ещё ни один бур не забирался так далеко?

Кир непроизвольно схватился обеими руками за трос, хотя автоматический подъемный механизм делал излишними любые усилия со стороны человека. При мысли о том, что он словно крохотная букашка болтается под куполом гигантской пещеры, дежурного инженера прошиб холодный пот. Но его время стоило денег в прямом смысле слова, поэтому, усилием воли подавив приступ безотчётного страха, он оторвал взгляд от планшета и осмотрелся. И тут же быстро выключил камеру: данные всех наблюдений отсылались в архивы Компании, а оттуда, после проверки системой распознавания образов, запись могла попасть к тем, кому совсем ни к чему это видеть.

Внизу раскинулся город артроподов: покатые крыши отливали медью в неверном зелёном свете, который заливал всё вокруг. Но не это поразило Кира и заставило выключить камеру — в центре пещеры возвышалась огромная белая статуя. Увеличив изображение на дисплее шлема, он разглядел три пары тонких конечностей, узкую голову и продолговатое тело, как у насекомого. Первое за всю историю освоения космоса рукотворное изображение внеземной формы жизни сулило Киру или серьёзные неприятности, или грандиозную поживу.

Дело в том, что время от времени колонизаторы находили руины древних городов, построенных задолго до зарождения жизни на Земле. Но никогда — останки или изображения коренных рас, артефакты, технологии или предметы быта. Ничего такого, что позволило бы учёным заглянуть в прошлое и увидеть братьев по разуму, с которыми человечество разминулось на миллионы лет. Артроподы стали четвёртой по счёту внеземной цивилизацией, которая оставила после себя только заброшенные, обглоданные временем города, и очередным доводом в пользу гипотезы, что человечество — единственный разумный вид из ныне живущих в пределах известной Вселенной. На Каптейне, как и на других планетах, были десятки таких городов, но ни одного изображения представителей вымершей расы артроподов — до сегодняшнего дня.

По уставу Киру следовало немедленно сообщить о своей находке на Землю и законсервировать скважину до прибытия независимой комиссии. Правда, за такой саботаж, пусть и по инструкции, дежурного инженера по головке не погладят: приостановка работ грозила Компании колоссальными убытками, а заброшенные города на поверку всегда оказывались пустышками. Но ни в одном из них не было многометровой статуи инопланетного существа, и едва на Земле увидят эти кадры, как в сторону Каптейна вылетит целая армия археологов и чокнутых астробиологов, и не то что одну скважину, а разработку месторождений по всей планете, чего доброго, заморозят на годы. И тогда прости-прощай пятилетний контракт, новый дом с зимним садом, о котором так мечтает жена Кира, учёба сына в университете на Земле и розовый единорог для дочки — все маленькие девочки мечтают о единороге, но не всем родителям по карману генетически модифицированные питомцы. Однако вовсе не преданность Компании заставила Кира выключить камеру: если здесь есть чем поживиться, первые подлинные артефакты артроподов уйдут с молотка за бешеные деньги, по сравнению с которыми его жалование за вахту покажется жалкими грошами.

Спускаясь вниз, он ни на секунду не усомнился в своём решении. Даже если инженер сделает всё по правилам, едва ли его открытие смогут долго скрывать от общественности, и тогда на Каптейн хлынут толпы искателей приключений и мародёров. «Так почему бы просто не стать одним из первых?» — подзуживала авантюрная сторона его натуры. Не отрывая зачарованный взгляд от белого колосса, Кир прикидывал, как вывезти добычу с планеты втайне от Компании, пока трос продолжал разматываться. И только у самой земли он опустил глаза — опустил и тут же на секунду зажмурился, поначалу не поверив в то, что увидел.

Улица внизу кишела артроподами — живыми, из плоти и крови, или что там у них было вместо неё. Надеясь, что его не успели заметить, Кир негнущимися пальцами с третьей попытки отжал кнопку остановки лебёдки. Но ничего не произошло — он продолжал медленно опускаться. Инженер нажимал проклятую кнопку снова и снова, будто это могло что-то изменить, но земля неумолимо приближалась. Казалось, с минуты на минуту кто-то из обитателей города поднимет голову, в ужасе закричит, начнётся паника и прогремят первые выстрелы. По крайней мере, на внезапное явление пришельца в любой из земных колоний отреагировали бы именно так.

Коснувшись ногами пола пещеры, Кир оказался посреди оживлённой улицы. Вокруг сновали существа двухметрового роста, похожие на прямоходящих насекомых — белая статуя явно изображала одного из них. Воздух заполнил стрёкот сотен пар надкрыльев, которые подрагивали и тёрлись друг о друга при ходьбе. По стенам домов, быстро перебирая металлическими ногами, шныряли механические пауки, хищно поблёскивая красными огоньками оптических датчиков. Всё произошло так быстро, что Кир не успел ничего предпринять, и только в мозгу билась отчаянная мысль: не могли орбитальные сканеры пропустить обитаемый город под землёй, просто не могли! Даже на глубине двенадцати километров, если только… Если только от вторжения извне его не защищал маскировочный энергощит. Но тогда… И тут всё встало на свои места.

Кир принял боевую стойку: он ждал, что артроподы накинутся на него, скрутят по рукам и ногам, а то и вовсе растерзают на месте. Правая рука машинально потянулась к поясу, где по уставу должен висеть пистолет, но он уже полгода как не носил оружие — от кого защищаться на необитаемой планете? В его сознании запоздало выстраивалась логическая цепочка: древние руины-пустышки для отвода глаз на малой глубине — беспричинный отказ буровой установки, споткнувшейся о пустоту — спрятанный в двенадцати километрах под землёй обитаемый город — сбой подъемного механизма троса… И очевидный вывод — это ловушка.

Один из артроподов на бегу чуть не сшиб человека в скафандре. В последний момент Кир отстегнул трос, отпрянул назад и тут же врезался в другого прохожего, но не почувствовал удара. Он просто пролетел сквозь артропода, словно тот был бесплотным призраком. Кир замер на месте, силясь понять, что произошло, а существа бежали мимо, проходили сквозь него и, казалось, не замечали пришельца. Инженер чертыхнулся и дрожащими руками снова включил камеру. Даже если он ничего здесь не найдёт, одну эту запись можно толкнуть за миллионы кредитов! Только бы чувствительная камера видела то же, что и он, а уж Кир позаботится, чтобы видеофайл не попал в архивы Компании, пусть это и будет стоить ему работы.

— Это безумие, но я их вижу… вижу артроподов, — во рту пересохло, а голос охрип от волнения. Но он не мог молчать: хотелось говорить, только чтобы слышать самого себя, чтобы убедиться, что всё это происходит с ним наяву. Кир выставил руку в сторону, позволив одному из артроподов пройти сквозь неё, и не ощутил ничего — ни холодка, ни покалывания, ни вибрации воздуха. — Приведения… Нет! Они что-то вроде голографических проекций, и они не видят меня. Чёрт, артроподы проходят сквозь меня, но я ничего не чувствую! Вообще ничего!

Кир выпрямился, расправил плечи и осмотрелся. Город выглядел так, будто его не коснулся тлен забвения: ни мелкой чёрной пыли, которая толстым слоем покрывала все поверхности в других пещерах, ни ввалившихся крыш, ни нагромождений камней поперёк улиц. Поначалу местные показались ему все на одно лицо, но, если приглядеться, они отличались друг от друга по росту, телосложению и оттенку панциря, от чёрного с зелёным отливом до бледно-оливкового.

Справа инженер заметил каменную площадку, в центре которой возвышалось металлическое кольцо четырёх метров в диаметре. Одни артроподы входили в него, исчезая во всполохе зелёных искр, а другие появлялись словно из ниоткуда и, не сбавляя шаг, бежали дальше. Такие каменные круги-постаменты Кир встречал и раньше, но они всегда пустовали, только в центре зияла дыра от вырванного с мясом неизвестного механизма.

— Телепорт, чтоб мне провалиться!..

Инженер не удержался и пару раз прогулялся через портал туда и обратно, хотя и не ушёл дальше каменной площадки — в мире артроподов он сам оказался всего лишь призраком. Телепорт привёл его в полный восторг — по меркам человечества это была технология на грани фантастики, причём уже давно ненаучной.

Кир с трудом оторвал взгляд от игры всполохов на энергетической глади портала и вернулся к планшету: робот-разведчик скрупулёзно рисовал карту города, чьи улицы словно паутина сходились в центре — там, где возвышалась белая статуя.

— Думай, Кир, думай… Куда же тебя занесло? — рассуждал он вслух: — Может, это какая-то аномалия, проекция, защитный механизм или скрытые свойства несущего пласта? Но тогда фон должен быть настоящим… — чтобы проверить свою догадку, он постучал кулаком по ближайшей стене — она оказалась неожиданно твёрдой и абсолютно материальной. — Видите? Стена настоящая. А эти... — Кир вскинул руку перед одним из артроподов, и тот прошёл насквозь, не встретив никакого сопротивления, — …эти ненастоящие. А что, если я вижу прошлое?.. Да нет, это бред! Есть варианты получше? Всё сходится, это прошлое! Понятия не имею, почему проявился этот эффект и как долго продержится, но попробую добраться до той здоровенной статуи в центре. Народ, кто там сейчас смотрит это видео, надеюсь, вам всё хорошо видно. Потому что у меня здесь эффект полного погружения, охренеть какого полного!

Гигантская белая фигура господствовала над городом, поэтому Кир прекрасно обошёлся бы и без карты. Он вертел головой по сторонам и комментировал всё, что попадалось ему на глаза, а про себя думал, какова вероятность найти здесь что-нибудь стоящее. За одну только технологию телепорта на чёрном рынке можно выручить целое состояние! Город спрятан глубоко под землёй — намного глубже, чем все остальные. И есть шанс, что здесь сохранились не только полуразрушенные дома. Кир уже не сомневался, что перед ним — оптическая иллюзия, возможно природного происхождения, а может и пасхалка от канувшей в лету цивилизации. Только подумать, а ведь многие действительно считают, что вымершие расы были кем-то вроде муравьёв или термитов, и поэтому после них не осталось ничего кроме безликих руин!

Кир уверенно шагал вперёд и жадно ловил каждую деталь, каждую мелочь, которая могла привести его к схрону коренных обитателей Каптейна. До центра было ещё далеко, когда он наткнулся на очередь: цепочка артроподов вытянулась вдоль улицы, что вела прямиком к статуе. А ещё здесь оказалось неожиданно тихо, и на минуту Кир даже подумал, что отключился внешний микрофон. Но артроподы стояли неподвижно, склонив головы, будто в ожидании чего-то, а поток прохожих обтекал их на почтительном расстоянии, так что очередь выпадала из бешеного ритма жизни города.

Пока Кир разглядывал тихие, сгорбленные фигуры, из переулка вынырнул большой механический паук и затормозил на обочине. Из его брюха появились носилки в сопровождении изящного артропода изумрудно-зелёного цвета. На носилках возлежало тщедушное, бесцветное существо: оно поминутно вздрагивало и несколько раз порывалось встать, но без сил падало навзничь. Пара пристроилась в конец очереди, бесцветный затих, а изумрудный склонился над ним. И не надо было иметь учёную степень по астробиологии, чтобы понять — артропод на носилках умирает. Кир скользнул взглядом по молчаливой колонне и заметил ещё несколько болезненно бледных, словно высушенных существ.

— Интересно, кто они? Зачем идут к статуе? — пока он наблюдал эту сцену, очередь продвинулась не больше чем на метр. — За исцелением? За прощением? Или за утешением? — Кир задумался, что же всё это ему напоминает: — А, понял. Наверное, белый жук — их бог. А может, целитель, добрый дух или вождь — вроде того. Надо узнать, что там у них происходит.

Кир отправился дальше вдоль скорбной колонны просителей. До статуи оставалось не больше километра, ещё один поворот — и он увидит её постамент. Инженер шагнул в густую, почти осязаемую тень арки, перекинутой через улицу, а когда вышел из-под неё, в глаза ударил яркий дневной свет, особенно болезненный после зелёного полумрака. Солнцезащитный фильтр шлема включился автоматически спустя секунду, но Киру пришлось подождать, прежде чем перед глазами перестанут плавать огненные пятна. Ещё несколько минут потребовалось, чтобы осознать и принять увиденное.

Вместо подземного города артроподов до самого горизонта простирался живописный инопланетный пейзаж: двойное солнце в оранжевых небесах, спиральные стволы деревьев с фиолетовой чешуйчатой корой, скрученные стеклянные башни высотой в несколько сотен метров. Кир не сразу сообразил, что так и стоит с открытым ртом, не в силах найти разумное объяснение этой внезапной перемене. Кроме того, удивительный мир населяли создания, которых издалека можно было принять за людей: гуманоиды с мраморно-белой кожей в сиреневых прожилках, ростом не выше Кира, с почти плоскими, безносыми лицами и большими ярко-жёлтыми глазами. Они разгуливали по фиолетовой траве, выгибая колени назад, или передвигались на открытых катерах, скользивших в полуметре над землёй на подушке из синих энергетических разрядов.

Но не это удивило Кира больше всего, а три тонких золотых стержня на линии горизонта, пронзавшие оранжевые небеса: вверх по одному из них скользила капсула подъёмника. Он помнил их по иллюстрациям в старых отцовских журналах по инженерному делу — космические лифты, несбыточная мечта человечества. Когда люди, наконец, пробили себе дорогу в космос и без них, концепция космического лифта стала уделом инженеров-мечтателей и писателей-фантастов. Но ошибиться было невозможно: те же очертания и запредельная скрытая мощь, поборовшая гравитацию планеты.

— Так, спокойно. Всему должно быть рациональное объяснение, — Кир вывел на проекционный дисплей показатели внешних датчиков. Сначала он решил, что анализаторы среды отключились — плотность и состав атмосферы, гравитация остались такими же, как на Каптейне. Как вдруг вспомнил, что уже слышал о чём-то подобном: — Ахаха, ну да как же! Меня не проведешь! ­— нервно рассмеялся он. Искомое объяснение, простое и логичное, неожиданно всплыло на задворках памяти, но не принесло желанного облегчения.

Несколько лет назад он читал о похожем случае в открытых отчётах Компании. На одной из планет бур зацепил месторождение редкого газа с малоизученными свойствами. Это случилось неподалёку от жилого модуля, а спустя несколько дней дежурный инженер перестал выходить на связь. Спасательная экспедиция обнаружила его в джунглях: вымазав тело синей глиной, в одной набедренной повязке он словно обезьяна скакал по деревьям, разговаривал сам с собой на вымышленном языке и обстрелял спасателей из самодельного лука. Как выяснилось позже, газ обладал сильным галлюциногенным эффектом, но после четырёх месяцев интенсивной терапии пострадавшему инженеру удалось вернуть человеческий облик.

Кир запустил диагностику скафандра, но она не показала утечки кислорода или других неполадок. Вот только после сегодняшних выкрутасов бура номер два и сбоя подъемного механизма он больше не доверял автоматике. Навскидку, кислорода у него оставалось часа на два — Кир спустился под землю почти час назад. Но если датчики врут, неизвестно, сколько он ещё протянет, прежде чем начнёт задыхаться. Страх противным холодком скользнул по позвоночнику и стальными тисками сжал сердце — надо уходить, пока не стало слишком поздно.

— Кхм… — Кир откашлялся, прочищая горло, — Скорее всего, на видео ничего нет: ни артроподов, ни статуи, ни всего остального. Похоже, у меня глюки, а значит скафандр повреждён. Датчики говорят, что все системы в норме, но я им не верю, — он попытался вызвать робота-разведчика, но тот словно сквозь землю провалился. — Если я здесь сдохну, в моей смерти прошу винить Компанию. Эти зажравшиеся морды так спешили выкачать отсюда свои миллиарды, что не составили нормальную геокарту и не проверили, что за хрень здесь творится под землёй!

Он больше не мог доверять своим глазам, поэтому возвращался строго тем же маршрутом, которым пришёл, поминутно сверяясь с картой города артроподов. Шаг в шаг, чтобы не налететь на стену и не сорваться в пропасть, Кир старался не отвлекаться на буйство красок и чудеса вокруг. «Это всего лишь галлюцинации, — уверял он себя, — Оттого и такие яркие». Лишь бы добраться до троса, что свисает с потолка пещеры, а там, даже если подъемный механизм не работает, мощности аварийного двигателя скафандра должно хватить, чтобы подняться к шахте. Обратный путь от бура номер два до жилого модуля он проделает ровно за двадцать три минуты даже с закрытыми глазами, а там пусть хоть зелёные человечки чудятся, хоть черти рогатые — главное, он будет в безопасности.

Кир старался не поддаваться панике, но дышать становилось всё труднее — то ли заканчивался кислород, то ли лёгкие медленно сдавливала паническая атака. А вокруг жил своей жизнью причудливый мир: под порывами ветра гудели спиральные стволы деревьев; на певучем языке, состоявшем из одних только гласных и выразительных вздохов, переговаривались гуманоиды; в фиолетовой траве шуршали лупоглазые мохнатые создания, некоторые — в металлических ошейниках. Одно из них выбежало прямо на дорогу, наперерез катеру, который нёсся на всех порах. В последний момент, когда синий вихрь под носовой частью судна почти лизнул сплюснутую морду, юный гуманоид выхватил животное из-под машины и в обнимку с ним рухнул на обочину. Поднявшись с земли, он отряхнулся, совсем по-человечески погрозил кулаком вслед катеру и, взяв лохматого уродца под мышку, зашагал прочь.

— Не смотреть! — Кир было отвлёкся, но вовремя одёрнул себя и снова уткнулся в карту. Ему стало любопытно, что произойдёт, если живое существо попадёт в молотилку из энергетических разрядов. Ну уж нет, что бы не творилось вокруг, он не позволит поймать себя в ловушку красочных иллюзий!

До точки приземления оставалось каких-нибудь двести метров, когда он вошёл в квартал сдвоенных стеклянных башен. По пути инженеру пришлось пройти одну из них насквозь, что только подтвердило его подозрение насчёт галлюцинаций. Кир остановился ровно в том же месте, где его ноги коснулись пола пещеры, и попытался нащупать трос. Но его руки снова и снова хватали пустоту, а ведь трос не должен был, просто не мог никуда деться! В приступе внезапной, слепой ярости Кир колотил воздух, нанося удары невидимому противнику. Оставалось только одно: включить аварийный двигатель и подняться наверх. Но если там не окажется выхода, если он упрётся в потолок… При одной только мысли, что он заживо похоронен в малахитовом склепе с призраками то ли древнего прошлого, то ли собственного воспалённого воображения, хотелось выть волком.

Инженер закрыл глаза и попытался успокоиться. Он уже наделал достаточно глупостей, когда рискнул без страховки, в одиночку исследовать город артроподов, не хватало только растратить драгоценный запас кислорода на пустую ярость. Он не какой-нибудь авантюрист или ботаник-теоретик, а опытный инженер, а дома в системе Эпсилон Эриданы его ждёт семья, ради которой он подписал контракт с Компанией. Вдох на три, выдох на пять, и пульс медленно приходит в норму — так-то лучше.

Кир открыл глаза, но не увидел ни стеклянных башен, ни двойного солнца — мир вокруг снова изменился. Он оказался посреди огромной площади под прозрачным куполом, за которым в рассеянной дымке облаков сиял диск незнакомой зелёной планеты — похоже, купол находился на орбите. Позади Кира тысячи инопланетян, похожих на птиц и одетых в серую униформу, суетливо выстраивались в шеренги. Впереди толпились провожающие в одежде самых разных фасонов и цветов; поминутно из толпы выходили существа в форме и вставали в строй.

Один из инопланетян шагнул прямо на человека, в упор не замечая его, но «птица» в красном комбинезоне вдруг схватила его за руку, словно пытаясь удержать. Несколько секунд существо и Кир смотрели в её бездонные чёрные глаза, в которых инженер неожиданно прочитал печать безысходности и отчаяния, а потом пришелец мягко высвободил покрытую перьями лапу с когтистыми пальцами и присоединился к сослуживцам.

Оглядевшись, Кир заметил на орбите цепочку боевых кораблей: ближайший крейсер щерился в сторону открытого космоса многочисленными орудиями. Он уже видел военные звездолёты вблизи — в семь лет, когда отец, бортовой инженер на одном из новых линкоров, брал сына с собой на верфь. А спустя несколько месяцев он ушёл на фронт и не вернулся. Но корабль, громада которого словно олицетворение войны нависала над стеклянным куполом, был намного больше и страшнее тех, что много лет назад строила Земля для подавления мятежей в колониях.

«Очередная галлюцинация», — успокаивал себя Кир. Чтобы ослабить её, нужно сосредоточится на чём-то реальном, привычном и простом. Он перевёл взгляд на датчик кислорода и только сейчас понял, что за последние два часа его уровень совсем не изменился. Дежурный инженер медленно, словно нехотя опустился на колени и коснулся ладонями пола, только чтобы почувствовать под руками твёрдую поверхность. Нет, это была уже не просто галлюцинация. Может, из-за разгерметизации скафандра он потерял сознание и сейчас бредит, а может трос оборвался, и его искалеченное тело лежит среди руин, пока разум спасается от боли в мире фантазий. Или вообще умер, и то, что от него осталось — душа или осколки сознания — витают в других, реальных или иллюзорных мирах.

Не выдержав, Кир закричал. Крик разрывал грудную клетку и сознание в тщетной попытке скинуть оковы иллюзии, вернуться к реальности, какой бы ужасной она ни была. Он схватился за шлем, чтобы сорвать его с себя — чтобы почувствовать, как в лёгкие проникает ядовитый воздух Каптейна, почувствовать нехватку кислорода, боль, что угодно, лишь бы знать, что он ещё жив, потому что неизвестность пугала сильнее всего. Кир чуть не выломал фиксаторы и рванул шлем прочь, и в ту же секунду мир вокруг заполнил белый свет. Не осталось ни звука его дыхания в замкнутом пространстве, ни мерцания проекционного дисплея, ни тяжести скафандра на плечах — белый свет поглотил дежурного инженера.

— Я умер?.. — прошептал он, но не услышал собственного голоса.

— Нет, — слова не звучали, а возникали у него в голове. — Ты здесь, чтобы пройти тест.

— Какой тест? Кто ты? — забеспокоился Кир. — Покажись!

— В вашем понятийном аппарате отсутствует правильное определение для нашей сущности. Наиболее близкое по смыслу слово — демиурги.

— Ты… Вы создали человечество? — Кира не отпускала навязчивая мысль о том, что он всё-таки умер. В древних религиозных учениях, если он правильно помнил, смерть предполагала встречу с создателем… или создателями.

— Нет, — ответ возник в его сознании мгновенно. — Мы осуществляем надзор, исходя из основополагающей аксиомы, что все разумные формы жизни во Вселенной имеют равные права на реализацию своего потенциала и потребностей — такова великая аксиома жизни.

Кир хотел проверить, включена ли камера, но не смог и пальцем пошевелить. По крайней мере, он чувствовал своё тело — невесомое, обездвиженное, утонувшее в холодном белом свете, зато реальное.

— Достигнув пика своего развития, каждая цивилизация проходит тест. Тест на способность сосуществовать с другими расами во Вселенной в рамках аксиомы жизни, — продолжал невидимый собеседник. Кир тщетно пытался уловить в его словах интонацию или намёк на эмоции, но это была чистая информация, которая транслировалась в мозг напрямую. — Цивилизация, которая не прошла тест, переводится в режим ожидания за пределами известной вашему виду физической реальности.

— Но кроме человечества нет никаких других цивилизаций! — внезапно Кира охватило непреодолимое желание подловить демиургов на лжи, вывести их на чистую воду. — Артроподы и другие, которые были до нас, они все давно вымерли!

— Они не вымерли, они на консервации. Все они не прошли тест и представляли угрозу для разумной жизни на других планетах. Независимо от того, что ими двигало: желание истреблять всё чуждое и поэтому заведомо враждебное, использовать рабский труд менее развитых рас или насаждать цивилизацию по своему образу и подобию, — терпеливо пояснил собеседник. — Те миры, что мы показали тебе, только три из многих. До сих пор ни одна раса не прошла тест. Но когда это случится, остальные цивилизации вернутся в пределы текущего пространства-времени. Потребуется время, чтобы они преодолели разногласия и создали мир в соответствии с аксиомой жизни, но вид, который успешно пройдёт тест, сможет направить остальных. Теперь ты пройдёшь тест за человечество.

— Какого чёрта! — огрызнулся Кир. — Я что, особенный? Избранный? Ребята, вы ошиблись — я простой дежурный инженер! Да почему я, чёрт вас подери?!

— Ты — средний. Тест со средним представителем расы, выбранным случайным образом, наиболее показателен. Мы зададим всего один вопрос. Если ты не ответишь на него или твой ответ не удовлетворит нас, человеческая раса отправится на консервацию.

Кир лихорадочно прокручивал в памяти события сегодняшнего дня. Так вот что он видел — три цивилизации, которые не прошли тест демиургов. И вот почему люди до сих пор не встретили братьев по разуму. Между тем его разум отчаянно искал лазейку: если он такой средний, пусть возьмут любого другого «среднего», чтобы он ответил на их дурацкий вопрос! С какой стати он, Кир, должен отвечать за весь людской род? Хотя… Они сказали, что в случае неудачи человеческая цивилизация всего лишь окажется за пределами физического мира и вернётся не раньше, чем другая, более продвинутая раса правильно ответит на вопрос. Человечество попадёт туда, где нет времени и пространства. Так, может, и нет ничего плохого в том, что он завалит тест? Когда люди вернутся из безвременья, они даже не узнают, что произошло — это ведь режим ожидания, пауза. Никто и никогда не осудит его, не упрекнёт в том, что по его вине человечество выпало из реальности на миллиарды лет. А он забудет Каптейн словно ночной кошмар и вернётся к нормальной жизни…

— Твои выводы ошибочны, — похоже, демиурги так же легко считывали информацию из его сознания, как и передавали её. Зато теперь Кир почувствовал глухое недовольство, которым сквозила ответная мысль. — Наши технические возможности ограничены. Консервации подвергается только ядро цивилизации — материнская планета, одна или несколько наиболее населённых звёздных систем. Для ядра вашей цивилизации твои рассуждения справедливы. Все прочие представители вида будут удалены из реальности — от них останется только то, что не повлияет на развитие разумной жизни на других планетах.

Эпсилон Эридана находилась в десяти с лишним световых годах от Земли. «Будут удалены» эхом звучало у Кира в голове, но он не мог представить, какого это — не станет его семьи, дома, друзей и знакомых. Останутся только руины, такие же безликие как города артроподов — не заброшенные, а зачищенные безжалостной высшей силой во имя аксиомы жизни. Развалины, глядя на которые невозможно будет даже сказать, как выглядели люди, чем они жили и о чём мечтали.

— Теперь ты должен пройти тест. Ваш понятийный аппарат недостаточно развит, поэтому для ответа ты можешь использовать визуальные образы — всё, что сочтешь нужным показать. Ты видел три расы — этого достаточно, чтобы ответить на вопрос. Итак, ответь, просто дежурный инженер, чем человечество лучше их? Почему мы должны оставить вам этот мир?

— Всего то? Это что, шутка? — Кир не поверил своим ушам. — Выбери нас, потому что мы умнее, быстрее, сильнее — поэтому что ли? Или потому что сорок два*?!

Демиурги не ответили. Кир про себя проклинал абсурдную, ущербную логику высшего надзирающего разума. Он попытался в деталях восстановить своё путешествие по трём мирам, чтобы найти хоть какую-нибудь зацепку, понять, с чего начать ответ. Космические лифты, телепорт, огромные боевые корабли, орбитальная база — сотканные из света воспоминания возникали прямо перед ним ещё более яркие и отчётливые, чем когда он проживал их по воле демиургов. В техническом плане все три цивилизации ушли намного дальше человечества, здесь не за что было зацепиться. Да и за что цепляться, по каким критериям сравнивать человечество и иные формы разума, носители которого просто в одночасье перестали существовать миллиарды лет назад? Демиурги считают, что увиденного достаточно для ответа, но что он знает после короткого путешествия в память Вселенной? Кому поклонялись артроподы, как далеко летали корабли белых гуманоидов и с кем воевали люди-птицы?..

Его мысли перескакивали с одного на другое, а перед глазами словно кадры кинохроники мелькали образы. Подземный город; белая статуя; стеклянные башни, закрученные словно двойная спираль ДНК; его, Кира, жена. Тысячи солдат на плацу; чужая планета за стеклянным куполом — а ведь для кого-то это был родной дом, дом, куда вернётся не каждый, потому что война — она одинаковая для всех; его сын с опаской и трепетным восторгом держит на руках новорождённую сестрёнку. Всё, что ты сочтешь нужным показать, сказали они — но чёрта с два, он не мог контролировать эмоции, которые снова и снова взывали к любимым образам. Умирающий артропод на носилках и тот, другой, склонившийся над ним; обеспокоенное лицо жены, когда он признался, что подписал контракт с Компанией. Маленький гуманоид бережно держит спасённого зверька, а тот глупо таращится на него, не понимая, что произошло; птица в красном не хочет отпускать солдата на войну; мать Кира ругает отца, говорит, что он дурак, что хорошие инженеры нужны в штабе, и ему нечего делать на поле боя, но он всё равно уходит, а мама рыдает всю ночь, закрывшись на кухне.

Не выдержав, Кир заплакал — впервые с тех пор, как получил из дома фото новорождённой дочери.

— Не лучше… Ничем мы не лучше их, — прошептал он, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Его вдруг охватила бессильная ярость: — Сволочи, вот кто вы! Они ведь все — живые, а вы их — удалить! Ради какой-то тупой аксиомы! А они заботились, верили, боялись потерять и любили, совсем как мы! — заорал Кир. — Я хочу попрощаться с семьёй, слышите вы?!

Но ему никто не ответил. Образы вдруг исчезли, а белый свет стал звуковой волной, накрыл Кира с головой и швырнул в пучину беспамятства.

***

Дежурный инженер очнулся от назойливого писка. Он лежал навзничь на платформе рядом с контрольной панелью неисправной буровой установки. Стекло шлема запотело, а на дисплее мигал красный огонёк — уровень кислорода упал до критической отметки. Кир с трудом поднялся на ноги, прислушиваясь к ощущениям в теле: мышцы задеревенели, но руки-ноги были целы, разве что голова гудела, и перед глазами всё плыло. Он перевёл взгляд на неподвижный механизм: бур отведён в сторону, а шахта упирается в тупик — никакого зелёного сияния и пещеры, только сплошная порода. Кир достал из ящика слева от панели сменный баллон с кислородом, наспех заменил им свой и поспешил назад к жилому модулю.

Когда давление в шлюзовой камере выровнялось, он со вздохом облегчения скинул скафандр, вдруг ставший непомерно тяжёлым и тесным. После этого Кир вытащил из шлема чип памяти и бросился к считывающему устройству. Он не знал, чего хочет больше: найти доказательства того, что всё это случилось с ним на самом деле, или чтобы чип оказался пуст. Как и следовало ожидать, и на диктофоне, и на видео ничего не было — судя по логам, сегодня он вообще не включал запись. Что же тогда произошло с ним в шахте? Почему он отключился и пролежал без сознания несколько часов? Может, Кир переоценил свои силы или ему просто не повезло, но сегодня он мог и не очнуться — это факт. И тогда никакая компенсация от Компании не заменила бы его семье мужа и отца.

Пока он бездумно таращился на файл с логами, словно тот скрывал от него правду, на экране высветилось предупреждение: межпланетный катер Компании приземлился неподалёку от жилого модуля. Сначала Кир подумал, что галлюцинации продолжаются, но судя по идентификатору, это был борт с Каптейна c — корабль, которым дежурный инженер имел право воспользоваться только в экстренной ситуации. Кир встречал незваного гостя у шлюза, спрятав за спиной компактный лазерный резак — после случая в шахте он не знал, чего ждать от Каптейна, поэтому готовился к худшему.

Дверь шлюзового отсека открылась, и он увидел Дэвида в синем скафандре с эмблемой Компании на груди.

— Кир, ну у тебя и шутки! — Дэвид искренне удивился при виде Кира. — Я уж думал, что найду здесь твой хладный труп — и то, если повезёт. Ты хоть соображаешь, какую неустойку Компания вкатит тебе за девять дней, пока ты не выходил на связь? Думаешь, если на большой Земле такое творится, то никто и не заметит, что ты пропал? Нет, брат, у нас здесь такие фокусы не пройдут! У нас один закон — устав дежурного инженера, будь у Земли хоть сотня первых контактов, — ему явно не терпелось высказать своё недовольство человеку, из-за которого ему пришлось оставить вахту и лететь на соседнюю планету.

— Девять дней? — Кир перебил наставника. Он опустил взгляд на циферблат наручных часов и обомлел: судя по дате, авария на буровой установке произошла девять дней назад — если она вообще была. Но кислорода в баллоне хватало всего на несколько часов… — Постой, ты сказал — первых контактов? Каких ещё первых контактов?

— Извини, погорячился, — Дэвид расстегнул скафандр и устало опустился в кресло. Четыре года вахты сделали его брюзгой, а несанкционированные вылазки Кира в города артроподов приучили ожидать от младшего инженера очередной сумасбродной выходки. — Сам понимаешь, сидеть здесь, у чёрта на рогах, пока дома такое творится — это кого угодно выбьет из колеи. А тут ещё Компания требует, чтобы я срочно летел сюда, потому что ты не отвечаешь. Ты что, правда пропадал где-то всё это время и ничего не знаешь?

Кир отрицательно покачал головой.

— Ну тогда лучше сядь, а то упадешь, — Дэвид усмехнулся. — Компания ради такого дела даже раскошелилась на срочное сообщение! Пока тебя не было, две инопланетные расы вышли на контакт с человечеством. Дюжина населённых планет, просто — бум! — и возникли из ниоткуда прямо у нас под носом. Ещё два сигнала с периферии сейчас пытаются расшифровать, но никто уже не сомневается, что это тоже попытка выйти на контакт. Эй, с тобой всё в порядке?! Ты будто приведение увидел…


* …потому что сорок два.

42 — ответ на «Самый Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Вообще» в книге Дугласа Адамса «Путеводитель для путешествующих автостопом по галактике».

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
0
107
Катерина Риш №1

Запишитесь на дуэль!